Czytaj książkę: «Вместе или нет»

Czcionka:

Посвящается всем, кто терпел меня, пока я работала над этой книгой.
Спасибо вам, и простите меня за это.

Пролог

Восемь лет назад

Лайла Хантер понимала, что обнадеживаться не стоит. Шанс пройти кастинг в первый пилотный сезон весьма невелик, и даже если все получится, гарантий, что проект станет полноценным сериалом, никто не даст. Неделей ранее она дошла до финального этапа отбора в ситком о компании веселых одиноких девушек, живущих в каком-то условном городе, ― однако сегодня по дороге на прослушивание узнала, что на роль ее не утвердили. И вот теперь Лайла вновь сидела в комнате ожидания.

Этот вариант выглядел еще более бесперспективным: одна из двух главных ролей телесериала, а не какая-нибудь героиня второго плана или съемки в массовке. Как и в большинстве других проектов, куда ее приглашали на пробы, она почти ничего не знала о самом сериале, кроме его названия («Неосязаемый»), имени ее героини (Кейт) и имени героя-партнера (Харрисон). Она прошла уже два раунда кастинга, стараясь собрать цельный характер героини из тех сцен, которые ей давали без контекста. И, вероятно, это сработало, раз уж ее допустили до парных прослушиваний.

В комнате находилось шесть человек: сама Лайла, еще две потенциальные Кейт и трое Харрисонов, при этом все делали вид, будто не оценивают друг друга. Все претенденты понимали, что на данном этапе их индивидуальность уже не имеет никакого значения, ― сейчас речь идет о подборе гармоничной пары, которая станет не просто суммой внешних данных двух актеров, а чем-то бо́льшим. Лайла прошла так далеко исключительно благодаря своим усилиям, но теперь ее будущее в «Неосязаемом» зависит только от ее способности уловить ― или сымитировать ― мгновенную ощутимую связь хотя бы с одним из трех случайных незнакомцев, сидящих напротив.

И без принуждения.

Две другие Кейт выглядели как ее ровесницы, от двадцати до двадцати пяти лет, но в остальном они были такие разные, что становилось ясно: творческая команда не искала какой-то определенный типаж. Потенциальные Харрисоны также довольно сильно отличались друг от друга, хотя каждый из них соответствовал всем критериям телевизионных красавцев.

Как только Лайла вошла в комнату ожидания, ее внимание сразу же привлек один из Харрисонов. Он был не так хорошо причесан и не настолько ухожен, как два других претендента, ― очевидно, он не стремился показаться профессиональным красавчиком.

И все же он был красив: длинные ноги, длинные ресницы, темные волосы, падавшие на лоб. Он был не просто красив, но и хорош собой, что не всегда одно и то же. За свое недолгое пребывание в Лос-Анджелесе Лайла познакомилась с большим числом горячих в традиционном смысле слова парней, обладавших потрясающей харизмой. Но в этом молодом мужчине было что-то притягательное, нечто такое, чем можно любоваться, даже если он просто сидит и ничего не делает. Вероятно, причина заключалась в излучаемой им спокойной уверенности, что само по себе казалось странным в комнате, атмосфера которой была наполнена волнительным ожиданием.

Он почувствовал, что Лайла смотрит на него, и выдержал ее взгляд, а затем окинул ее своим оценивающим взором, едва не перейдя черту между вежливостью и плотоядностью. К своему удивлению, она ощутила, как ее сердце забилось быстрее, а щеки запылали. Она опустила глаза, чтобы не видеть, как он наблюдает за ее смущением.

В конце концов, может, ей вовсе и не нужно беспокоиться о том, как изобразить «химию»?

В комнату вошла Мэйси, кастинг-директор.

– Ну что же, всем привет! ― сказала она, улыбнувшись. ― Большое спасибо, что вы здесь. Мы, в свою очередь, постараемся сделать так, чтобы все прошло гладко.

Она объяснила, как все шестеро будут разбиваться на пары и чередоваться между собой, чтобы каждая Кейт получила возможность сыграть с каждым Харрисоном, но Лайла поняла только то, что она будет последней, ― и не ясно, хорошо это или плохо. Безусловно, к концу прослушивания от одной и той же сцены все устанут, но у нее, по крайней мере, появится шанс оставить за собой финальное впечатление.

Первая пара претендентов на роли Кейт и Харрисона последовала за Мэйси в коридор, а Лайла достала из сумочки листы с текстом. Она складывала и разворачивала их уже столько раз, что бумага стала мягкой и скрепка едва держалась на ней. Лайла помнила эти реплики наизусть, но решила подстраховаться, потому что никогда не считала прослушивания своей сильной стороной.

Нервы находились на пределе, страницы немного дрожали в руках, и она закрыла глаза, пытаясь дышать медленно. Как только Лайла успокоилась и снова открыла глаза, она увидела, что привлекший ее внимание претендент на роль Харрисона наблюдает за ней. Она почувствовала, как тревога возвращается и даже усиливается. Может ли случиться так, что «химия» сослужит ей плохую службу в этой ситуации, если она мешает сосредоточиться еще до того, как они перекинулись хотя бы парой слов?

Пока они ждали, двое других участников прослушивания завязали между собой разговор, и тихое бормотание стало перемежаться кокетливым, нарочито громким женским смехом. Лайла позволила себе еще раз встретиться с незнакомцем взглядом. Он посмотрел в ответ прямо, и уголок его рта приподнялся, проявив небольшую ямочку.

Прежде чем Лайла успела сообразить, что она хотела сказать ― и хотела ли вообще что-то сказать, ― в комнату ожидания зашла Мэйси и пригласила «красавчика» на пробы с какой-то из прочих Кейт.

Вернувшись, он сел в кресло рядом с Лайлой.

Лайла скосила на него взгляд, но он сосредоточенно изучал сценарий, который держал в руках. Смутившись, Лайла отвернулась и стала смотреть в другую сторону. Тем не менее краем глаза она заметила, что он складывает страницы. Несколько секунд спустя она оглянулась ― он смотрел прямо на нее, и вблизи ямочка показалась ей еще выразительнее.

– Привет! ― просто сказал он.

Она почувствовала, что краска снова заливает ей шею.

– Привет.

– Я Шейн.

– Лайла.

Она пожала ему руку, внутренне поблагодарив за то, что он не стал говорить, какими холодными ― особенно по сравнению с его рукой ― были ее пальцы: сказалось нервное напряжение и работающий кондиционер.

– Откуда ты? ― спросила она. ― Я расслышала акцент. Техас?

Гнусавость в выговоре гласных была еле уловима, и Лайла наверняка не обратила бы на нее внимания, если бы ее не учили прислушиваться к мельчайшим нюансам произношения.

– Оклахома. ― Мужчина поморщился. ― Неужели все так плохо?

– Нет, совсем нет. В общем-то нормально.

Она прикусила язык, чтобы случайно не брякнуть «даже мило».

– А ты откуда?

– Из Филадельфии. Отсюда рукой подать¹.

Шейн снова улыбнулся.

– Да ладно! Скажи «вода».

Она рассмеялась.

– Хорошая попытка. Только я потратила четыре года на то, чтобы избавиться от акцента.

Он тоже рассмеялся, и от его смеха внутри у нее все сжалось так, будто она оступилась на лестнице.

– Если ты пытаешься показать мне свой профессионализм, то у тебя получается.

Лайла опустила глаза на свою распечатку со сценарием ― ей необходимо было отвлечься от магнетического притяжения его пристального взгляда.

– Это твой первый «пилот»?

– Вообще-то, это мое первое прослушивание. То есть третье, если посчитать все отборочные туры.

– Ого! Повезло тебе.

Шейн хмыкнул:

– Это точно! ― Он огляделся по сторонам и тихо сказал: ― Я ведь даже не актер. Я официант. Месяц назад обслуживал Мэйси в «Виноградной лозе», и она предложила мне попытать счастья в кастинге.

Теперь понятно, почему он сидит с таким видом, будто ему все до лампочки. Он не такой, как остальные ― те, кого терзает мысль, что они оказались всего в двух шагах от осуществления своей мечты… и что их, скорее всего, с треском опустят на землю. Если бы он бравировал своим безразличием к исходу прослушиваний, она потеряла бы интерес к нему раз и навсегда. Но он говорил почти виновато, словно осознавая, что попал сюда не вполне честным путем. Словно стыдился даже того, что прошел так далеко в отборах.

Однако сам факт, что он прошел так далеко, уже кое-что значил.

Лайла удивленно изогнула бровь.

– Выходит, такие, как ты, действительно существуют. А мне всегда казалось, что это нечто вроде городской легенды, вселяющей во всех нас надежду. Судя по всему, без конвейера «начинающий актер ― сфера услуг» экономика Лос-Анджелеса рухнет.

У самой Лайлы в машине лежала униформа официантки ― сразу после прослушивания она поедет на вечеринку, которую сегодня будет обслуживать.

Шейн покачал головой, и на его лице появилась ироничная усмешка.

– От работы в ресторане я точно пока не откажусь.

– На самом деле я уверена, что все эти пробы ― простая формальность перед тем, как они пригласят на роли блатных ребят из киноиндустрии. Твой отец ведь не руководит телеканалом, верно?

– Насколько мне известно, нет, хотя с тех пор, как я разговаривал с ним в последний раз, прошел уже почти месяц. ― Он указал подбородком на страницы сценария, которые Лайла держала в руках. ― Тебе рассказали о твисте в конце?

– В смысле? О том, что ты не знаешь, что ты призрак?

– А ты не знаешь, что ты экстрасенс!

Лайла рассеянно полистала страницы.

– Вот хитрюги!

– Ты о чем?

– Ну, знаешь, как бывает? Наверняка они подводят Кейт и Харрисона к затяжной игре, чтобы сексуальное напряжение между ними как можно дольше не разрешалось. Если персонажи буквально не могут прикоснуться друг к другу, это можно растянуть на годы.

– Го-о-оды… ― повторил он, насмешливо приподняв брови. ― Ты всерьез думаешь, что они заставят нас играть так долго?

Шейн произнес это совершенно спокойно, но, когда они встретились взглядами, от его слов у Лайлы перехватило дыхание. Она изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

– Ну, возможно, это будем не мы.

– Справедливо. ― Шейн на мгновение задумался и кивнул. ― Хотя, может, это и к лучшему. Такие вещи меняют ход всей жизни, согласна? Я не уверен, что готов к этому.

Его тон не изменился, но Лайла почувствовала, что за этим напускным безразличием скрывается что-то другое.

– Не факт, что все будет именно так, ― сказала она. ― Мы можем поучаствовать в «пилоте», и на этом все закончится. Или сериал снимут с эфира после трех серий. Что бы ни случилось дальше, вероятность того, что к началу следующего сезона ты вернешься в свою «Виноградную лозу», ― примерно девяносто девять процентов.

Шейн склонил голову набок, и Лайла подумала, что он хочет отчитать ее за цинизм. Но его улыбка стала еще шире.

– Хм, хороший шанс! Тогда, похоже, нам не о чем волноваться.

– Да нет, всегда есть о чем волноваться, ― пробормотала она и улыбнулась, когда он усмехнулся в ответ.

Он снова пристально посмотрел на нее, но когда зрительный контакт стал затягиваться и на смену легкому ритму беседы внезапно пришло молчание, улыбки исчезли с их лиц. Лайла слегка занервничала ― от темных зрачков в окружении янтарных радужек она почувствовала себя совершенно беспомощной, как пойманная в ловушку муха.

– С нами все будет в порядке, ― просто сказал Шейн.

И что-то в том, как он произнес это «нами», вызвало чрезвычайно непрофессиональный трепет внизу ее живота, быстро подавленный последовавшим приливом стыда. Но ведь именно за этим они и пришли сюда, верно? А в ситуации, которая больше похожа на экспресс-свидание, чем на собеседование при приеме на работу, избежать таких побочных эффектов нелегко.

Но одно дело ― чувствовать что-то. И совсем другое ― действовать, руководствуясь этими чувствами.

Шейн сидел достаточно близко, и Лайла заметила недовыбритый участок кожи ― маленький темный клочок щетины на челюсти. Она поймала себя на том, что вновь и вновь думает, каково это ― наткнуться на него губами, скользящими по его лицу, и от этой мысли по ее телу пробежала горячая дрожь.

Внезапно Лайла почувствовала облегчение от того, что, в отличие от большинства парных проб на совместимость, сегодня не будет физического контакта. Ей не придется превозмогать себя, чтобы дотронуться до него в первый раз, когда за ними будут наблюдать незнакомые люди, сидящие за столом.

В первый раз? Черт возьми, с чего она вообще об этом думает? Вот уж забежала вперед так забежала. Даже если они получат эти роли, им не суждено прикасаться друг к другу ― в этом весь смысл сюжета.

Она спохватилась, что слишком долго таращится на него, ничего при этом не говоря. А он все еще наблюдал за ней, в усмешке приподняв уголок рта. «Ямочка», ― непроизвольно мелькнула у нее глупая мысль. Лайла приоткрыла рот и резко вдохнула, как будто это могло облегчить произнесение слов, но так ничего и не сказала.

– Лайла? Шейн? ― пришел на помощь голос Мэйси, заставив Лайлу вздрогнуть. ― Вас уже ждут.

1

В наши дни

В этом можно было усмотреть горькую иронию, но даже сам факт, что Лайла Хантер вновь оказалась в комнате наедине с Шейном Маккарти, стал очередным напоминанием о том, что вся ее жизнь пошла наперекосяк.

Она должна была подготовить себя к такой ситуации. Ведь это всего лишь вопрос времени. К счастью, Шейн не летел с ней в одном самолете в Нью-Йорк, и они не сталкивались в отеле. Разумеется, она знала, что увидит его вечером. Но все-таки наивно предполагала, что мероприятие будет достаточно суматошным и им удастся сохранить некоторую дистанцию, чтобы не пересекаться друг с другом, не говоря уже о каком-либо общении. Во всяком случае, сегодня.

Поначалу все так и было.

Час назад за кулисами мюзик-холла Radio City было многолюдно: все гости собрались, чтобы поучаствовать в ежегодной презентации новых продуктов телекомпании UBS в рамках самого важного телевизионного события года. В течение одной майской недели все крупные телекомпании страны по очереди раскрывали потенциальным спонсорам свои планы на осень и приглашали собственных звезд, преподнося свои презентации как можно ярче в попытке привлечь рекламные доллары.

Лайла избегала Шейна с того момента, как только пересекла порог комнаты ожидания, но на самом деле он первый начал избегать ее. Когда она вошла, их взгляды тут же встретились, и по ее спине непроизвольно пробежали знакомые мурашки отвращения. К этому она тоже должна была себя подготовить.

Если бы он попытался сделать вид, что рад ей, или просто не выразил бы никаких эмоций, она бы подошла и тепло, как ни в чем не бывало, поприветствовала бы его. Да, именно так она бы и поступила. Но он замолчал на мгновение, нахмурился, сжал губы и… решительно повернулся к ней спиной, чтобы продолжить прерванный разговор. Ну и прекрасно! Пусть будет так, раз он этого хочет.

Лайла расправила плечи, неторопливо прошла вглубь комнаты и завязала светскую беседу с первым знакомым, которого увидела.

Толпа постепенно редела ― по мере того, как ожидающих небольшими группами приглашали на сцену. Последним в программе вечера UBS значился «Неосязаемый»: поистине грандиозный финал. Телекомпания перед большой презентацией каким-то образом сохранила в тайне возвращение Лайлы в шоу, поэтому ее появление за кулисами вызвало ажиотаж даже среди ярчайших представителей медиасети. Лайлу немного смутило такое внимание, хотя одновременно и отвлекло.

Наконец Лайла и Шейн остались в комнате вдвоем. Они сидели, развалившись на диванах в противоположных концах помещения, и старательно игнорировали друг друга. Они пробыли здесь больше часа, однако никто из них не проронил ни слова ― прошло уже почти три года с тех пор, как они разговаривали в последний раз, на вечеринке по поводу окончания ее работы в сериале.

Лайла ощутила, как к лицу приливает жар. Так, это последнее, о чем сейчас стоит думать. Нужно сосредоточиться. Их могут вызвать на сцену в любой момент, а Шейн сам по себе отвлекающий фактор.

Теперь он носил бороду. Волосы стали длиннее ― они были по-прежнему темными, но стали более волнистыми, чем ей казалось раньше, и почти касались воротника. Впрочем, все это едва ли было для нее новостью. Реклама последних сезонов «Неосязаемого» ― тех, что снимались без нее, ― встречалась буквально повсюду. Лицо Шейна с недавно отпущенной бородкой красовалось на каждом билборде бульвара Сансет.

К горлу подкатил комок, когда всплыло непрошеное воспоминание о том, как они впервые заметили рекламный щит «Неосязаемого», на котором были изображены вдвоем, ― еще до того, как в эфир вышел первый сезон сериала. Они по очереди фотографировались на фоне билборда ― смеющиеся и легкомысленные. После того, как они переслали фотографии родителям, Шейн обнял ее одной рукой за плечи, а вторую вытянул как можно дальше и сделал единственное размытое селфи, на котором они запечатлены вместе, причем рекламный щит едва попал в кадр. Эта фотография предназначалась только для них.

Лайла неожиданно для себя громко выдохнула ― так громко, что получился почти стон. Шейн взглянул на нее, но тут же отвел глаза. Лайла уставилась на свои колени. Все это ошибка ― финальная в длинной череде ошибок. Сгоревший мост невозможно восстановить из пепла ― сколько денег на это ни трать.

– Классная прическа.

Вскинув голову, Лайла увидела, что Шейн смотрит на нее почти скучающим взглядом из-под полуприкрытых век. Ее рука непроизвольно метнулась вверх и прикоснулась к кончикам волос. Лайла укоротила их длину до подбородка несколько месяцев назад, испытывая острый эмоциональный стресс (как известно, именно в таком порыве и делается большинство радикальных стрижек).

Шейн произнес это так равнодушно, что невозможно было понять, с сарказмом он говорил или искренне. Но когда дело касается Шейна, предполагай самое худшее ― не ошибешься. Впрочем, в любом случае он лжет. Эта стрижка ― все еще неровная даже после нескольких месяцев отращивания ― совсем ей не шла. Сегодня волосы выглядели более-менее нормально ― благодаря профессиональной укладке перед мероприятием, ― но в обычные дни, когда Лайла смотрела на себя в зеркало, она казалась себе еще одним недоразумением.

Лайла оставила в покое прическу и скрестила руки на груди, пытаясь подстроиться под его язвительный тон.

– Спасибо. Классная борода.

К сожалению, борода действительно была ему к лицу. Оставалось надеяться, что ее фраза прозвучала достаточно двусмысленно, чтобы посеять в нем похожие семена неуверенности. Но даже если ее уловка и сработала, он не подал виду.

– Спасибо.

Он долго удерживал ее взгляд, а потом резко вздохнул, будто намереваясь сказать что-то еще. Однако вместо этого лишь слегка покачал головой, ухмыльнулся и отвел глаза в сторону.

– Что? ― спросила она, не сумев сдержаться.

Он снова посмотрел на нее.

– Уверен, ты даже не думала, что когда-нибудь вернешься сюда, так ведь?

Показное дружелюбие Шейна только усилило ощущение горечи.

Отвечать было бессмысленно. Это риторический вопрос. Разумеется, она не думала, что в конечном итоге сюда вернется. И он, очевидно, тоже. Иначе они бы не стали тратить ее последние недели работы в сериале на то, чтобы еще больше расширить бесконечный список взаимных претензий.

Он сменил позу ― наклонился вперед и небрежно положил локти на колени. Судя по тому, как он вытянул шею в сторону двери, ему точно так же, как и ей, не терпелось поскорее убраться отсюда. Он что-то буркнул себе под нос.

– Что, прости? Я не расслышала, ― раздраженно сказала Лайла.

Он вновь повернулся к ней.

– Я сказал, что все это какой-то бред.

В этот раз каждое слово было произнесено совершенно четко.

Она заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это не помогло ― ее тон оказался не менее ядовитым:

– Поверь, это была не моя идея.

Веселая искорка промелькнула в его глазах, немного разрядив обстановку.

– Верю. Я видел твой фильм, ― ответил он, скорчив гримасу.

Лайла сердито посмотрела на него ― щеки ее пылали румянцем.

Три года назад ей казалось, что уход из сериала не станет для нее проблемой. Она отыграла в нем пять сезонов, контракт истек, ее популярность росла, а отношения между ней и Шейном испортились окончательно: они не говорили друг другу почти ничего кроме того, что было прописано в сценарии. И естественно, она ухватилась за предложение, которое выглядело так перспективно: полнометражная экранизация мемуаров одного титулованного журналиста об отношениях с его непутевой матерью ― и все это под руководством известного режиссера, с которым она мечтала поработать.

Теперь, по прошествии времени, она понимала: уже тот факт, что создатели фильма готовы были взять двадцатисемилетнюю девушку на роль, в которой предполагалось охватить период жизни от тридцати пяти до семидесяти лет, должен был подсказать ей, что за кулисами творится что-то неладное. Тем не менее, Лайла выложилась с максимальной отдачей, игнорируя тревожные предчувствия, которые усиливались по мере того, как шли съемки. Свои опасения она списывала на обычную неуверенность, возникшую из-за того, что впервые за много лет попробовала себя в качестве актрисы большого кино.

Но неприятности начались раньше, чем закончились съемки: в сеть просочилась откровенно неприглядная фотография, на которой Лайлу запечатлели в «старческом» гриме. Фотография мгновенно стала вирусной, превратившись в унизительный мем. Сестра переслала ее Лайле с подписью: «Это тебе ― после того, как я посмотрела фотку уже миллион раз».

Тогда Лайла посмеялась, но потом стало совершенно не до смеха.

С самим фильмом вышло еще хуже ― его расценили как крах карьеры для всех, кто в нем участвовал. Фильм получился не просто посредственным, а дрянным ― настоящая низкопробная дешевка. Впервые читая сценарий, Лайла мысленно репетировала свою речь на вручении премии «Оскар», но к моменту выхода фильма на экраны ей уже хотелось лично просить за него «Золотую малину». На следующий год ей не предложили ничего, кроме рекламы противозачаточных средств.

К счастью для Лайлы, «Неосязаемый» попал в такое же отчаянное положение, в каком находилась она сама. Несмотря на все усилия, рейтинги сериала, лишившегося героини в ее исполнении, катастрофически сползли вниз. Лайла не питала иллюзий, что история держалась исключительно на ней: сериал оказался бы точно в такой же ситуации, если бы вместо нее ушел Шейн. Независимо от того, какие чувства они с Шейном испытывали по отношению друг к другу при выключенных камерах, именно магия чувств между их персонажами, Кейт и Харрисоном, делала сериал достойным просмотра. Лайла это понимала. Шейн это понимал. И весь мир, черт возьми, тоже понимал это!

И вот, на счастье или на беду, она согласилась вернуться в последний сезон.

Поначалу это предложение показалось ей спасательным кругом. Главная роль в популярном телесериале ― не самый плохой вариант, с какой стороны ни посмотри. Но едва она зашла за кулисы и все сидящие в комнате практически синхронно повернулись к ней, она мгновенно поняла, что ждет ее впереди. Конечно, кое-кто искренне порадовался ее появлению, но тех, кто недоуменно поднял брови и отвернулся, было не меньше, а ее бывший (и будущий) партнер по площадке повел себя хуже всех.

Лайла никого не винила. Она все понимала. Она бросила людей, которые на нее рассчитывали, а когда ее надежды на успех не оправдались, прибежала обратно. От мысли о том, как к ней будут относиться актеры и съемочная группа «Неосязаемого», когда она вернется на площадку, у Лайлы скрутило желудок.

Судя по ледяному приему, который она получила от сидевшего напротив нее актера, надеяться на что-то хорошее не стоит. Но, с другой стороны, для него подобное поведение было в порядке вещей.

В этот момент дверь приоткрылась и в комнату заглянула ассистент режиссера.

– Лайла? Шейн? Идемте за мной.

Лайла встала, поправила юбку и, ускоряя шаг, пошла за Шейном, который находился уже на полпути к выходу. С учетом ее невысоких каблуков, они были почти одного роста ― около ста восьмидесяти сантиметров. Она всегда радовалась тому, что на съемках ей разрешали носить удобную обувь, иначе всякий раз, когда они стояли бы рядом, она возвышалась бы над ним на несколько сантиметров (что, очевидно, огорчало бы аудиторию). Как только Лайла поравнялась с Шейном, она гордо подняла подбородок и постаралась вытянуться как можно выше. Сегодня она хотела получить над ним любое доступное ей превосходство.

Ассистент отвела их к исходной точке за кулисами и вручила каждому по беспроводному микрофону.

– Подождите здесь, пока вас не объявят, ― театрально прошептала она, прежде чем снова исчезнуть.

Лайла стояла неподвижно, стараясь игнорировать ощущение прожигающего ее насквозь взгляда Шейна. Каждый мускул ее тела был напряжен, а под ложечкой закрутило, едва она почувствовала запах его мыла ― еле уловимый, но все равно до боли знакомый. И только когда Шейн отвернулся, Лайла бросила в его сторону осторожный взгляд.

Теперь, когда он стоял к ней ближе, она разглядела несколько седых прядей, пробившихся в его темных волосах. Ее взгляд скользнул по угловатой линии подбородка, которая, как она знала, скрывалась под бородой, и опустился к дорогому на вид костюму ― темно-синему, идеально подогнанному по плечам и крепким бицепсам.

В первый раз, когда они вместе выходили на сцену, Шейн выглядел нелепо ― он явился во взятом напрокат дешевом смокинге, который был ему почему-то и мал, и велик одновременно. Впрочем, не ей бы об этом судить. В тот день она пришла в страшно модном платье, на которое потратила все деньги с кредитной карты. Она аккуратно заправила внутрь все бирки, но так и не смогла удержаться, чтобы не поддеть Шейна:

― Я и не знала, что мы идем на выпускной бал для младших классов.

― Тогда что я должен думать по поводу твоего декольте? ― парировал он с ухмылкой.

Лайла с трудом переключила внимание на то, что происходило на сцене. Хэл Кэйган, президент UBS, объявлял участвующих в программе вторника актеров, важно зачитывая текст с телесуфлера:

– Почти десять лет назад я стоял на этом же месте и представлял вам пилотный проект, который впоследствии стал одним из наших самых популярных шоу: телесериал часового формата о сверхъестественном под названием «Неосязаемый». ― Хэл сделал паузу для аплодисментов. ― Но все хорошее, к сожалению, когда-нибудь кончается. «Неосязаемый» завершится в следующем году, после девяти невероятных сезонов, и уж поверьте мне, финал будет бомбой. А теперь давайте оглянемся назад и вспомним некоторые из самых замечательных моментов жизни Кейт и Харрисона.

Хэл отошел на противоположную сторону сцены, и свет в зале потускнел. Лайла не видела экран, но воображение легко дополняло громко звучавшую аудиодорожку картинами из пилотного эпизода. Первая встреча Кейт и Харрисона состоялась на прослушивании. Сейчас, восемь лет спустя, бо́льшая часть материала стерлась из памяти ― тексты ролей быстро заучивались и так же быстро забывались после съемок, ― но первую сыгранную сцену она по-прежнему помнила наизусть.

– Чего ты хочешь?

Ее юный голос звучал с придыханием и показался ей гораздо более звонким.

– На самом деле я надеялся, что именно ты поможешь мне в этом разобраться, ― ответил Харрисон.

Лайла прекрасно помнила, что на парном прослушивании Шейн бросил на нее тот самый взгляд, от которого все реплики вылетели у нее из головы. Она была уверена, что ее промах будет стоить ей роли, но позже узнала, что именно этот момент убедил руководство телеканала утвердить их пару.

Следующие пять сезонов пролетели нескончаемой чередой кадров, смонтированных под энергичный кавер главной песни: они препирались, шутили, разгадывали сверхъестественные тайны (кстати, большинство сцен разыгрывалось в метро Лос-Анджелеса) и, конечно же, с тоской поглядывали друг на друга, думая, что второй партнер этого не видит.

Основная сюжетная линия пятого сезона строилась вокруг планов Кейт и Харрисона вернуть Харрисона к жизни путем восстановления его телесной оболочки. В финале сезона, когда казалось, что они достигли своей цели и вот-вот упадут в объятия друг друга, Кейт внезапно обмякла и жизненные силы покинули ее ― так неожиданно проявился побочный эффект их совместных усилий.

Отчаянные рыдания Харрисона заполнили зал:

– Кейт… господи, пожалуйста, нет… прошу… Ты не можешь оставить меня, не сейчас… Кейт… КЕЙТ!

Лайла готова была поклясться, что слышала всхлипывания в разных концах зала. Даже она не могла не восхищаться игрой Шейна. Тогда ей казалось, что у него не хватит на это сил. Чуть меньшее впечатление произвел на нее чесночный тост с лососем, который Шейн съел перед съемками, и Лайла задействовала весь свой профессионализм, чтобы сохранить лицо расслабленным, пока он выдыхал прямо на нее этот рыбный запах.

Видео завершилось под аплодисменты, свет зажегся, и Хэл вновь вернулся на сцену.

– Мы гордимся и последними тремя сезонами «Неосязаемого», однако стержнем этого шоу всегда были отношения между Кейт и Харрисоном. ― Хэл сделал паузу, чтобы усилить драматический эффект. ― Дамы и господа… Я чрезвычайно взволнован и с гордостью объявляю вам, что Лайла Хантер возвращается в девятый, заключительный сезон «Неосязаемого»!

Конец фразы заглушили бурные аплодисменты. Лайла физически ощущала раздражение, волнами исходившее от Шейна. Хэл продолжил:

– Прошу вас, встречайте на этой сцене звезд сериала «Неосязаемый» Шейна Маккарти и Лайлу Хантер!

Все-таки имя Шейна Хэл произнес первым, с грустью подумала Лайла. Наверняка это немного утешит его самолюбие.

Лайла через силу заулыбалась и пошла вслед за Шейном по направлению к ослепляющему свету. Они оба махали руками, пока зрители ревели от восторга. Шейн и Хэл пожали друг другу руки, а Лайла наклонилась и поцеловала Хэла в щеку.

Повернувшись к зрителям, Шейн поднял микрофон.

– Спасибо. ― Он кашлянул и посмотрел на Лайлу. ― Полагаю, я вправе сказать от имени каждого из нас двоих, что мы чрезвычайно благодарны за все это путешествие, и особенно за то, что нам удастся закончить его так же, как мы его начали: вместе.

Он шагнул к Лайле, и внутри у нее все сжалось. Но прежде чем она поняла, что происходит, он наклонился, взял ее за руку и притянул к себе ― платонически, но, несомненно, интимно. От неожиданности она вытаращилась на него и поймала этот его нереальный Взгляд, а его лицо оказалось всего в паре сантиметров от ее лица. Шейн даже не дал ей времени подготовиться. Это безумно несправедливо, что он до сих пор, после стольких лет взаимной ненависти, способен так сильно влиять на нее. Лайла с трудом подавила волнение.

– Абсолютно верно, ― наконец выдавила она, лучезарно улыбнувшись Шейну, а затем повернулась к залу. ― Я, то есть мы невообразимо рады возможности подарить Кейт и Харрисону тот финал, которого они заслуживают.

1.Город Филадельфия расположен на противоположной от Лос-Анджелеса стороне американского континента. Здесь и далее прим. перев.