Czytaj książkę: «Танец перемен. Новые проблемы самообучающихся организаций», strona 12

«Здесь трясина кончается»
Дайана Маклейн Смит

Эти рекомендации по вылезанию из трясины созревали постепенно, по мере того как мы наблюдали за процессом нашего общения.

Фиксируйте все, что говорите и делаете. Самая большая разница между семинарами успешными и провальными – это использование магнитофона. Мы действуем настолько автоматически, что людям зачастую проще вспомнить, что они собирались сделать, чем то, что было на самом деле. А ведь это рецепт катастрофы. Один вопит: «Я пытался помочь тебе!» Другой отвечает: «О чем ты? Ты изображал моего покровителя!» Чтобы точно знать, что вы и другие в действительности говорили и делали, нужен магнитофон.

В нашей группе мы даже не заговариваем ни о каких спорных вещах, пока не заглянем в расшифровку магнитофонных записей. Оттуда мы выбираем несколько эмоционально напряженных диалогов и только потом приступаем к работе.

Нужно объяснять происшедшее. Когда исходные данные под рукой, каждый может поразмыслить о том, что и почему произошло. Мы используем при этом набор следующих вопросов.

1. Чего же я добился? Иными словами, как люди отреагировали на мои действия? Что они предприняли в ответ? Будьте осторожны с толкованием того, что делают другие. Такие толкования гораздо больше говорят о вас, чем о них. Используйте точные данные о том, что сделали или сказали другие. Спросите себя: «Что мне нравится в том, чего я добился? Что не нравится? Я приблизился к цели или отдалился от нее?»

2. Что я сказал или сделал, чтобы получить именно такие результаты? Начинайте с себя; ведь только самого себя человек способен изменить. Вы, к примеру, можете открыть, что влезаете со своим особым мнением всякий раз, когда коллега говорит нечто такое, что вам не по вкусу. Фил, Боб и я без счету напарывались на то, что «непримиримость» других была только отражением нашей собственной.

3. Как я воспринимаю ситуацию, самого себя и других в этой комнате? Что я чувствую? Как это влияет на мои действия? Эти вопросы помогают вскрыть, как вы сами искажаете ситуацию, – зачастую для того, чтобы по крайней мере вам казалось, что ваши действия имеют смысл, даже если они весьма сомнительны. Задумайтесь о том, как вы воспринимаете ситуации, которые вам представляются трудноуправляемыми, и спросите себя: «Какой мог быть смысл в моих действиях при таком понимании ситуации?» А потом задайте себе вопрос: «Каким образом такое восприятие ситуации повышает или понижает степень моей свободы?»

4. Какие аспекты этой конкретной ситуации мне представляются проблематичными? Есть возможность выявить такие скрытые факторы, как ролевая неопределенность. Либо можно наткнуться на события, которыми трудно управлять, скажем, на возможность негативной оценки. Отметьте внешние факторы, вызывающие у вас напряжение. Это ваше учебное поле. Ответив на эти вопросы, вы построите каркас истории, объясняющей полученные вами результаты. Избегайте при этом оценок. (Не говорите: «Я действовал скверно или неподходящим образом».) Просто опишите, что и как происходило. (Например: «Имея дело с такой сильной личностью, как мой клиент Сэм, который ставит меня невысоко, я ощущаю себя беспомощным, а Сэма воспринимаю как хозяина ситуации. У меня возникает чувство, что единственный выход в бегстве. В итоге я не получаю того, что мне нужно, и не могу дать Сэму того, что нужно ему. В результате его неуважение ко мне только растет».) Записывайте свои открытия в дневник наблюдений. Со временем выявляемые вами в разных ситуациях структуры своего поведения помогут вам понять собственную модель мира и найти пути для ее изменения или расширения.

Вместе с другими размышляйте над найденными объяснениями. Боб, Фил и я с неизменным постоянством по-разному объясняем одни и те же события. Совместное обсуждение наших выводов и того, кто и как пришел к ним, помогает разглядеть то, что каждый по отдельности не заметил. Когда в присутствии других вы вслух размышляете о выводах, нужно внятно определить, какие данные вы выбрали из расшифровки магнитофонной записи и как вы интерпретировали их. Пусть потом другие дадут свое толкование этих данных и укажут на те, которые вы пропустили (при этом речь может идти о том, что делали вы сами, или как вы влияли на происходящее, или что пытались делать другие). Это поможет вам пересмотреть и уточнить свое понимание.

Не отвергайте с порога альтернативные объяснения. Если они не совпадают с вашим пониманием ситуации, спросите себя, как другие пришли к своим выводам. А что еще важнее, попросите их помочь вам увидеть то, что вы склонны не замечать.

Конфликт можно сделать конструктивным. Здесь задача состоит в том, чтобы превратить конфликты типа «ну вот, опять двадцать пять» в такие, которые требуют развития всех участников⁵⁰. Даже по сию пору наши столкновения проходят весьма бурно и эмоционально. Мы с самого начала понимали, что можем использовать различия между нами во благо. Мы только не знали, как это сделать. Нам потребовалось время, чтобы обнаружить, что если мы прекратим давить на других, пытаясь изменить их (и сделать более удобными и управляемыми), то мы сможем использовать те самые свойства, которые доводят нас до бешенства, в качестве стимула собственного развития. Тот факт, что каждый из нас создает трудности для других, оказывается не бременем, а дополнительным преимуществом. Теперь мы воспринимаем недостатки друг друга как возможность расширить собственную способность помогать более широкому кругу людей в гораздо более разнообразных ситуациях.

Используйте противоречия. Не важно, сколь многим вы сумели овладеть. Всегда будет сохраняться разрыв между идеальными правилами поведения и тем, как вы ведете себя в реальной жизни. Причина в том, что знание, позволяющее действовать эффективно, просто по определению отличается большей сложностью, чем знание, позволяющее обсуждать эффективность поведения. Можно сколько угодно быть уверенным в том, что «люди должны поддерживать и понимать друг друга». Но вы, как и любой другой, будете постоянно наталкиваться на ситуации, когда это правило неприменимо или действует настолько слабо, что просто нет смысла о нем упоминать. В такой ситуации здравый смысл всегда оказывается сильнее, чем абстрактные правила поведения. Не нужно обходить стороной или устранять разрыв между идеальными правилами поведения и нормами здравого смысла. Этот разрыв способен много рассказать об ограниченности теории идеального поведения и о правилах здравого смысла, которым вы следуете на деле. Прислушайтесь внимательно.

Будьте умеренны в своих притязаниях и снисходительны к несовершенству, в том числе собственному. Одни люди в группе вам нравятся больше, чем другие, но не забывайте, что каждый человек способен на весьма разные проявления. Ваше отношение и ваши поступки извлекают на свет тот или иной аспект личности – либо негодяя, которого вы страшитесь, либо самое лучшее, что только может таиться в душе человека.

Чего бы вы ни достигли, инвестируйте в помощь со стороны. Крис Аргирис и Дейвид Кантор оказали бесценную помощь нашей группе, научив нас видеть то, чего мы сами никак не могли разглядеть. Рассматривайте консультации как инвестиции в собственное совершенствование, а не как средство от немощи.

О модели Дейвида Кантора подробно рассказывается в главе 7.

Боб, Фил и я начали совместный путь почти 20 лет назад. Мы коснулись некоторых болезненных моментов нашего прошлого, но нам самим было намного интереснее понять, как мы увековечиваем наше прошлое в настоящем и как можно создавать новое будущее. Но для этого человеку всегда нужна небольшая помощь со стороны его друзей.

5. Рецепты для наставников…

…и для их подопечных
Билл О’Брайен, Питер Коллинз, Джон Хоган, Майк Pоy (Covenant Insurance Group)

С 1979 по 1991 г. Билл О’Брайен в качестве генерального директора компании Hanover Insurance продвигал этику обучения с явным упором на повышение качества наставничества. В 1991 г. совет директоров компании совершил переворот и отправил его в отставку, но он продолжал учить людей, будучи независимым консультантом, занимающим видное положение среди адептов организационного обучения, а также основателем и партнером консультационного Центра подготовки лидеров (Centre for Generative Leadership).

Кроме того, Билл являлся советником компании Covenant Insurance Group, занимающейся страхованием автомобилей и имущества. Компания, созданная в 1995 г. группой недовольных страховщиков, базируется в Массачусетсе и Коннектикуте. Большая часть функций компании осуществляется самоуправляемыми группами. Например, группа, занимающаяся урегулированием претензий, сама ставит перед собой задачи, нанимает и обучает персонал и управляет собственным бюджетом. Многие служащие работают на дому. Штаб-квартира компании представляет собой несколько расположенных в небольшом городке офисных помещений, оформленных без всяких претензий.

В ответ на вопрос о его понимании эффективного наставничества Билл предложил собрать группу менеджеров компании Covenant – Питера Коллинза, разработавшего стратегию предоставления и оценки услуг, Майка Роу, отвечающего за качество отношений между компанией, ее клиентами и группой урегулирования претензий, и Джона Хогана, возглавляющего группу компьютерного обеспечения. Все четверо сошлись во мнении, что люди в их компании должны учиться эффективно осуществлять взаимное наставничество, поскольку в противном случае вся работа компании окажется под угрозой. Ниже рассказывается о том, как они построили свою деятельность.

Билл О’Брайен. Мы сформировали Covenant Group, основываясь на трех ключевых идеях. Во-первых, ради собственного процветания мы должны помогать людям полностью раскрывать свой личный потенциал. Во-вторых, благодаря тесным долгосрочным отношениям с клиентами мы завоюем репутацию надежности и доверия – особенно в стрессовых ситуациях, возникающих в результате несчастного случая или катастрофы. В-третьих, мы можем сократить расходы, устранив дублирование функций и потенциальные конфликты между агентскими обязательствами и операциями компаний. Для этого мы решили объединить в сеть персональные компьютеры сотрудников, отказавшись от дорогих супер-ЭВМ. Наши три принципиальных подхода резко противоречат традиционной практике страховых компаний, которые ориентируются на централизованное управление бизнесом и получение краткосрочных прибылей.

Майк Роу. Выстраивая культуру самоуправления в малых коллективах, мы осознали, что наши люди должны быть наставниками друг для друга. Мы хорошо поработали над обучением менеджеров из группы урегулирования претензий, поскольку решили, что у нас не будет той неблагоприятной атмосферы, которая всегда характерна для данного участка работы. Нам удалось добиться снижения напряженности как для людей, занимающихся урегулированием претензий, так и для заявителей, а также сделать очень низким – по сравнению со средним уровнем в отрасли – процент возбуждения судебных исков.

О’Брайен. В наставничестве всегда участвуют двое, один из них может быть (или не быть) подчиненным другого, но главное, что они оба ориентированы на развитие друг друга. Зачастую старший напарник стимулирует рост того, кто моложе, но в оптимальном случае это процесс взаимного влияния. Как бы то ни было, наставничество – чрезвычайно ценный актив компании. Если всего 20 % персонала вовлечены в отношения наставничества, качество мышления и речи остальных 80 % неизбежно возрастет, потому что эти 20 % создадут культуру направленности мышления на существенные вопросы и проблемы. Судя по нашему опыту, эти принципы могут оказаться очень полезными.

ПОЧТИ ЛЮБОЙ МОЖЕТ СТАТЬ ЭФФЕКТИВНЫМ НАСТАВНИКОМ

О’Брайен. Начав заниматься страховым делом, я почувствовал себя ущербным, потому что мне плохо давалась сложная актуарная математика⁵¹. Мой менеджер (назовем его Ралф) был недоверчивым и мелочным тираном, но при этом он великодушно выделял не менее трех часов в месяц на то, чтобы учить меня. Когда появились на свет месячные и квартальные отчеты нашей компании, я задал ему вопрос, почему результаты изменились.

«А, это пустяки, – раздраженно проворчал он в ответ. – Они просто подтасовали числа для Уолл-стрит». А потом он показал мне, как он сам, будучи генеральным директором, манипулировал бы отчетными показателями. Он научил меня чувствовать несообразности и находить их причины.

Когда вы только начинаете свою профессиональную карьеру, вокруг вас, как правило, мало настолько закрытых людей, что вы не можете попросить их о помощи. Большинство охотно вам помогут, особенно если вы не будете представлять угрозы их положению и если у вас хватит ума не обращаться к ним, когда они заняты или не в духе. Чтобы учиться у них, вовсе не нужно восхищаться всем, что они делают, но, перенимая их опыт и знания, вы поможете им проявить лучшие стороны.

ОТНОШЕНИЯ НАСТАВНИЧЕСТВА ДОЛЖНЫ БЫТЬ ДОБРОВОЛЬНЫМИ

О’Брайен. Любой руководитель организации должен заботиться о развитии своих людей в самых разных областях. Но наставничество идет существенно дальше. Чтобы отношения наставничества были плодотворными, нужны взаимное доверие и уважение. Подчиняясь чувству внутренней близости и взаимной симпатии, двое людей решают помогать друг другу. По моим прикидкам, в любой организации не более 20 % работников способны принять такое решение добровольно.

Вот почему я неодобрительно отношусь к программам или движениям наставничества. Если это движение официально поддерживается руководством, то 80 % персонала примкнут к нему, чтобы хорошо выглядеть в глазах начальства. Планы, правила, рекомендации и прочая административная суета оттолкнут от этого дела те 20 %, которые участвовали бы в нем абсолютно бескорыстно.

Джон Хоган. Многие люди никогда не стали бы участвовать в отношениях наставничества, если бы их не подталкивали к этому. Они могут быть вполне приличными профессионалами, но «быть наставляемым» – это не для них. Однако организация, в которой такие отношения вообще отсутствуют, просто ущербна.

Питер Коллинз. Если вы склонны иметь наставника, нужно быть готовым к риску – к болезненному процессу собственного развития. Советы, которые вы получите, могут показаться вам крайне малоприятными и даже испугать вас. Но попросив совет, нельзя от него просто отмахнуться. Возможно, вы сможете применить полученный совет на деле лишь через несколько месяцев.

НАСТАВНИКИ НЕ ДАЮТ РЕШЕНИЙ, ОНИ ТОЛЬКО ОБЛЕГЧАЮТ ПРОЦЕСС ОБУЧЕНИЯ

О’Брайен. Обычно у старшего больше опыта, и он лучше понимает динамику деловых ситуаций. Зато у молодого есть преимущество в близости к ситуации, и он располагает всеми нужными данными. Поскольку один владеет теоретическим знанием, а другой – знанием конкретного дела, они могут объединить усилия, чтобы найти ключ к решению задачи.

Коллинз. В нашей компании хороший наставник не отправляется к своему руководству, чтобы заявить: «Нужно повысить актуарную ставку на 9 %». Он может сказать примерно так: «Мы считаем, что ставки нужно поднять на 6–11 %. Мы знаем, что неизбежны потери. Чем выше ставки, тем меньше новых клиентов». Затем начинается детальное обсуждение, точно воспроизводящее ход мышления специалиста, который взялся бы за решение этой проблемы.

В типичной компании наставники поглощены преимущественно техническими вопросами: как выполнять актуарную работу, как находить решения. Но я делаю упор на культурные аспекты нашей работы: как сделать свое мышление более эффективным, как действия на конкретном участке соотносить с целями всей компании. Когда я работал в Hanover Insurance, подобные наставления были для меня очень важны.

О’Брайен. Для возникновения интеллектуального контакта между двумя людьми нужно, чтобы их объединяла ориентация на некую истину. Я знаю, что мы с Майком одинаково стремимся создать надежный и внушающий доверие процесс обработки страховых претензий. Питера и меня роднит интерес к обучению наших клиентов правилам безопасности. При наличии такого единства мы готовы раскрывать все наши профессиональные секреты, с тем чтобы сделать процесс интеллектуального общения открытым и простым.

НАСТАВНИЧЕСТВО ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО В ЧЕСТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ

Хоган. Выступая в роли наставника, ты даешь людям советы относительно их будущего. Для них ты – представитель компании. Не получится ничего хорошего, если при этом ты в глубине души не веришь в честность и добросовестность своей организации. Тебе придется либо сказать людям правду, но спросить их, чего ради они хотят работать на такую компанию, либо солгать им, но тогда как ты можешь выступать для них в роли наставника? Я помню, как мой коллега ушел с работы только потому, что для него стали непосильны напряжение и раздвоенность.

ОТНОШЕНИЯ НАСТАВНИЧЕСТВА НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ПОСТОЯННЫМИ

О’Брайен. Мне хотелось бы думать, что со всеми, кого мне приходилось учить, у меня возникают прочные дружеские отношения, но так не бывает. Если я, скажем, уделяю час в месяц на то, чтобы разъяснить вам какие-то вопросы, и эти редкие встречи длятся уже второй год, у вас, естественно, возникнет желание получить наставления и от кого-то другого. За свою рабочую жизнь я сменил нескольких наставников, и мне хотелось бы, чтобы молодежь у нас в Covenant имела доступ к самым разным наставникам.

Бывает, что отношения оказываются длительными. Когда в Hanover Insurance я уже входил в состав руководства, я многому научился у тогдашнего генерального директора Джека Адама. После того как он вышел в отставку и я занял его место, мы не прекратили обмениваться мнениями и знаниями. Наши отношения длились 22 года. Но у нас всегда был общий интерес – рост нашей компании, Hanover Insurance.

ВЫИГРЫШНАЯ СТРАТЕГИЯ: ОБУЧЕНИЕ ПЕРСПЕКТИВНЫХ РАБОТНИКОВ

О’Брайен. Когда я был генеральным директором Hanover Insurance, от 25 до 30 % своего времени я посвящал обучению и развитию примерно десятка людей, которые подчинялись непосредственно мне. Меня всегда заботило: «Как помочь Джо подняться еще на ступеньку? Куда пойдет его развитие дальше?»

Я считал это весьма важным делом. Компания очень много выигрывает от того, что одному из ее руководителей удалось преодолеть очередной барьер в своем развитии.

Сегодня, когда приходится отбирать людей на высокие посты, я ищу тех, кто склонен обучать подчиненных. Рассматривая кандидатов на продвижение, я выясняю, как живется их подчиненным. В интервью с кандидатами я прошу: «Расскажите о лучшем из ваших сотрудников». Если я получаю в ответ: «Он всегда все делает вовремя и действительно разбирается в страховых покрытиях», – я сразу понимаю, что этот человек не рожден наставником. Если же в ответ я слышу рассказ о том, как сотрудник реагирует на разные проблемы, как он с ними справляется и как при этом меняется сам, я понимаю, что такому человеку можно доверить руководство людьми. Я задаю также вопрос о худшем из подчиненных. Выслушав, чем и почему нехорош такой-то сотрудник, я спрашиваю: «А что вы сделали, чтобы помочь ему вырасти?» По ответу на этот вопрос легко судить, кто перед тобой.

ОПАСАЙТЕСЬ ПОДМЕНЫ ПОНЯТИЙ

О’Брайен. «Наставничество» часто понимают как налаживание выгодных отношений. Мне случалось видеть, как одаренные молодые люди используют свое обаяние, чтобы установить хорошие отношения с вышестоящими менеджерами. Последним приятно осознавать, что они нужны и их уважают, но ведь молодые просто пытаются с помощью этих отношений заручиться рекомендациями и продвинуться вверх по служебной лестнице.

Бывает и так, что вышестоящие менеджеры создают себе опору на нижних этажах управления. Для них это способ упрочить свой контроль и влияние. Они сколачивают группы верных политических союзников, чтобы укрепить свое положение в компании.

Подобные отношения отвратительны. Люди называют друг друга «ученик» и «учитель», но при этом обе стороны всего лишь эксплуатируют друг друга и свою организацию. Они подрывают и обесценивают сам принцип служебного продвижения: если можно пробиться наверх, манипулируя своим наставником или подчиненными, нет нужды развивать свои профессиональные качества.

Единственный способ защититься от таких извращений – поддерживать в организации достаточно открытую и честную атмосферу, так чтобы все могли видеть политические игры в их истинном свете и, соответственно, делать собственный выбор.

Хоган. Меня раздражают высказывания типа «главное в людях – это преданность». Тот, кто так говорит, признается тем самым, что заботится о своих подопечных не ради них самих, не ради их роста и развития. Такие люди просто стремятся управлять другими. А ведь главная награда наставника – внутренняя удовлетворенность, рождаемая пониманием того, что, помогая другим, ты каким-то загадочным образом способствуешь собственному росту.

НАСТАВНИЧЕСТВО – ЭТО ЛЮБОВЬ

О’Брайен. На самом глубинном уровне наставничество рождает энергию любви. Я понимаю любовь как помощь другим в самосовершенствовании.

Несколько лет назад я видел интервью с Ричардом Роджерсом, и он поведал, что самой большой ошибкой в своей жизни считает разрыв с Оскаром Хаммерстайном. «Ни он, ни я так и не сумели вернуться на прежний уровень, – рассказывал он. – Наши отношения выявляли лучшее в каждом из нас». Я считаю это очень точным определением главного содержания наставничества.