Czytaj książkę: «Стражи восемнадцати районов. Серия 6. Утешение красотой», strona 3

Губы Алето были ярко-алыми. Острые клычки показывались всякий раз, когда она улыбалась – а она делала это почти после каждой реплики. Сегодня на ней был ало-черный костюм, снова в китайском стиле, и создавалось впечатление, будто рога на ее голове – элемент карнавального образа.

– Больше не пытайтесь меня похитить – и не будете страдать, – отрезал я. – И на всякий случай предупреждаю: Клугге вернется в любую минуту. Вы же знаете, в чьей машине сидите?

– Конечно. – Она острыми коготками провела по рулю. – И мысль о том, как будет недоволен ваш спутник, приносит мне удовольствие. Клугге Айземанн в долгу перед Сумрачным Городом, но почему-то вместо благодарности смеет воротить от нас нос. Что, вы не знаете его историю? Приходите, расскажу. Я ведь уже приглашала вас пропустить по стаканчику персикового соджу³ в моем любимом баре.

Я слегка расслабился, поняв, что она действительно не пытается меня похитить. Феликс был прав, когда предполагал, что Алекто влетит от ее таинственного хозяина за грубость по отношению к потенциальному Повелителю Проклятых.

– Откажусь, спасибо.

– Вы слишком осторожничаете. – Она покачала головой. – Зря не заводите знакомств. Связи определяют вашу жизнь. Всегда полезно иметь хорошие отношения с сильными мира сего. А вы трусите.

– Просто не вижу смысла в подобных знакомствах.

– Ах, не пытайтесь выдать свой страх за гордыню! – Алекто осклабилась и, подавшись ко мне, шепнула на ухо: – В конце концов, грехом является именно вторая.

Я вспыхнул. И от ее насмешливого тона, и от головокружительного аромата орхидей, окружавшего демоницу, и оттого, что ее слова попадали в цель, а еще были резонны. Гордыня действительно хуже страха. Страх – это инстинкт, призванный защищать нас. В малых количествах он – благо. Но в гордыне нет ничего хорошего. И хотя в литературе гордецы раскаиваются так же часто, как трусы превращаются в героев, в реальной жизни вероятность второго гораздо выше.

– Вижу, у нас с вами все-таки не заладились отношения. – Алекто расстроенно погладила меня по плечу. – Позвольте тогда мне просто передать вам послание от Мавета.

Я кивнул.

– Во-первых, Хозяин снова приглашает вас в Сумрачный Город – в любой удобный для вас день. Мавет гарантирует, что никто там не посмеет причинить вам вреда и никто не задержит вас против воли. Если так будет спокойнее, вы можете прийти вместе с Феликсом Рыбкиным. Во-вторых, если вам нужна будет помощь – в чем угодно, – смело обращайтесь к Мавету. Он постарается помочь, потому что видит в вас союзника и верит, что однажды вместе с вами сделает доброе дело.

– Доброе? – Густой сарказм в моем голосе можно было резать ножом. – Это какое, интересно?

– Мавет с удовольствием расскажет при личной встрече. – Алекто подмигнула. – И в-третьих…

Она выдержала паузу, которую заполнила тем, что открыла зеркальце на верхней панели автомобиля и, любуясь собой, взбила волосы. Я молча ждал.

– За вами кое-кто следит, Евгений. – Она поймала мой взгляд в отражении. – Наблюдает так пристально, что я бы на вашем месте чувствовала страх именно из-за этого, а не из-за перспективы приятной прогулки по красивейшему городу всех миров.

– Кто за мной следит? – встрепенулся я. – И зачем?

Алекто развела руками:

– Увы, это известно лишь Мавету. Что ж, мне пора. Если захотите связаться со мной – поймайте ящерицу, лизните ее в макушку и шепните мое имя. Я приду.

И не успел я сказать что-либо, как Алекто покрутила в воздухе пальцем – и мгновенно появившееся ало-рубиновое окно портала поглотило ее, после чего схлопнулось, не оставив по себе и малейшего движения воздуха. С таким особым даром немудрено, что Мавет использует Алекто как гонца.

Я с облегчением увидел, как к автомобилю подошел Клугге с чашкой кофе и сэндвичем и отпер двери. Сев, он констатировал:

– Здесь была Алекто.

– Ты почуял ее запах? – предположил я.

По исчезновении демоницы в воздухе остался слабый аромат ее парфюма. Челюсть Клугге напряглась: он явно был очень рассержен. Кивнув, Айземанн внимательно оглядел меня.

– Не ожидал, что она заявится сюда. Ты в порядке?

– Да. – Я смутился. – Ты не обязан переживать обо мне, Клугге.

– Конечно, не обязан, – согласился он. – Что ей было нужно?

Я без утайки пересказал наш краткий диалог. Единственное, что я опустил, – это ремарку о том, что Клугге в долгу перед Сумрачным Городом. Понятия не имею, что это должно означать. Но, возможно, из-за связи с демонами близнецы и были изгоями на первых курсах. Причины остракизма Айземаннов до сих пор мне неизвестны. Впрочем, сейчас обстоятельства казались неподходящими для того, чтобы пытаться залезть в душу Черному Псу.

– Тебе действительно стоит обдумать их предложение, – сказал Клугге. – Как минимум будет полезно узнать, что именно от тебя хочет Мавет.

– Но… – я растерялся, – разве такая встреча не принесет мне вреда, если о ней узнают в Небесных Чертогах?

Клугге тщательно взвесил слова, прежде чем ответить.

– Многие полагают, что не привлекать к себе внимания – это стратегия, гарантирующая безопасность. Не выделяться, не представать перед судом чужих мнений. Это может действительно казаться удачной игрой с минимальными потерями. Но у такой позиции тоже есть цена. Например, риск не прожить свою жизнь.

– Не думаю, что моя жизнь должна быть связана с Сумрачным Городом.

У Клугге на моем последнем слове слегка дернулся уголок рта. Кажется, он действительно не любит это место.

– Как я понимаю, – проговорил он, слегка вздохнув, – ты остерегаешься встречи с Маветом не из-за этого предположения, а из-за страха быть отвергнутым небожителями.

Он поставил кофе в подстаканник, и мы выехали на трассу.

– Я не знаю, как поступил бы в твоей ситуации, и не хочу давать советы, – закончил Клугге. – Но, возможно, тебе стоит поговорить об этом с Феликсом.

И Айземанн замолчал.

М-да. Тяжело.

Получается, сейчас два моих стремления в некотором смысле противоречат друг другу. Стремление вписаться в общество Небесных Чертогов не позволяет заигрывать с Сумрачным Городом. Но стремление стать сильным предполагает, что я займусь саморазвитием и перестану умасливать окружающих.

Если я буду пытаться «быть милым» для небожителей, то это вряд ли сдвинет меня с нынешней точки, хотя «быть милым» – это то, что я как раз более или менее умею, даже несмотря на высокомерный образ. А если я начну изучать весь мир вокруг себя и все собственные стороны, а не только светлые, то, вероятно, сначала подвергнусь еще большему осуждению среди стражей. Но зато потом на деле смогу доказать, что я на их стороне, как бы я ни выглядел и каким бы жутким ни был мой дар. Так что да. Лучший вариант: поставить в центр себя и учебу, а не волнение из-за мнения ангелов. Но важно не перегнуть палку.

Придя к такому мудрому решению, я даже немножечко приосанился!

Мы продолжили путь в тишине. Аромат орхидей скоро выветрился, и в салоне запахло как прежде, дорогой коричневой кожей, обтягивающей сиденья. И кофе.

Я пил чай из шишек, который оказался на удивление вкусным, хотя и горьковатым, как дым от сентябрьского костра. Стремительно темнело, на дороге не было никого, кроме нас, и даже встречные машины попадались так редко, что казались иллюзиями. Из оврагов поднимался сырой туман, начавшийся дождь хлестал по окнам, и дворники очищали лобовое стекло, метрономом отсчитывая секунды.

Клугге негромко включил джаз, и я подумал, что чувствую себя героем фильма: наше путешествие было удивительно кинематографичным.

Сумрак. Дымка. Пустынная скоростная дорога. Супергерой-водитель, меланхоличный пассажир. Лишь несколько метров впереди освещается фарами, далее – неизвестность.

И вдруг, когда я уже почти провалился в сон, случилось чудо: Клугге заговорил.

Сам.

– Я хотел тебя кое о чем спросить, Женя.

– Конечно, без проблем.

– Мне показалось, или ты заглядываешься на мою сестру?

Черт.

Я обомлел. Так вот почему он согласился повезти меня так далеко в лес! Вероятно, у него в багажнике уже припасена лопата!

Так, Женя, помни о своем мужском достоинстве.

Потом я выдохнул:

– Да. Мне нравится Инга.

Обращенный на меня взгляд Клугге был тяжелым, как чугунный утюг.

Вот и все. Скоро буду отдыхать в могилке. Больше никаких проклятых, никаких предсказаний, никаких темных дел.

– Голубые гортензии.

– Прости, что?

– Ее любимые цветы – голубые гортензии. – Клугге пожал плечами. – Но если обидишь ее…

В этот момент на дорогу выскочил лось. Клугге вдарил по тормозам, я облился чаем с головы до ног и чуть не расквасил нос о приборную панель.

– …тебе конец.

И мы снова замолчали, только что-то тихо мурлыкало радио.

Глава 26
Разве это не очевидно?

– Женя, просыпайся.

– Еще чуть-чуть, пожалуйста…

– Это Феликсу говорить будешь. А мы приехали.

– А, что?!

Мой ужас при осознании того, что я позволил себе уснуть в компании великолепного Клугге Айземанна, да еще и торговаться с ним, был неизмерим.

– Приведи себя в порядок и догоняй, – спокойно сказал Клугге и вышел из машины.

Я пригладил волосы и сразу же выскочил вслед за ним. Была ночь, но яркая луна позволила мне осмотреться, а острый аромат хвои мгновенно взбодрил.

Мы находились в деревне, расположенной прямо в густом лесу. Бревенчатые дома, украшенные наличниками, богатой резьбой и фигурными коньками на крышах, стояли на приличном расстоянии друг от друга. Дорога вилась вдоль берега узкой говорливой речушки, через которую был переброшен крутой, словно подкова, мост со статуэтками волков и медведей на перилах. Мне казалось, я попал в прошлое.

Причем в волшебное. Ведь между деревьями летали, танцуя, светящиеся бабочки – я никогда не встречал таких, ни в Северном, ни в Южном полушариях нашей планеты⁴. На огородах, разбитых у некоторых домов, я видел каких-то маленьких существ, носящих шляпы и прямо ночью сосредоточенно полющих грядки. А из-под упомянутого моста на нас с Клугге кто-то смотрел… Стоило мне вглядеться в ответ, как этот кто-то скрылся – только раздался плеск и над темной водой на мгновение мелькнул рыбий хвост.

Людей не было видно, и лишь в паре домов горел свет. Учитывая, что уже почти полночь, – немудрено, что местные жители спят.

– Это… Кирьявалахти? – изумленно спросил я, забрав из багажника вещи и вслед за Клугге ступив на мост. Автомобиль бы не смог здесь проехать, поэтому Айземанн припарковал его прямо между деревьями.

– Да, Кирьявалахти. Но его магическая сторона. Мы съехали на Изнанку, пока ты спал.

Едва он это произнес, как я мысленно хлопнул себя по лбу. Точно. Я мог бы и сам догадаться, что мы пересекли волшебную границу: сейчас дождаться появления луны сложнее, чем заставить рака свиснуть на горе – июнь же, белые ночи.

Мы с Клугге направлялись к самому большому дому из всех.

Это была уже не изба, а настоящие хоромы с высоким крыльцом и теремом! Резьба казалась столь искусной, что у меня захватывало дух. В ее узорах я сумел разглядеть переплетающиеся корни, солнце и звезды, лисьи морды и заячьи тушки в зубах волков. В светящихся окнах висели амулеты, ловцы снов и пучки трав.

Не успели мы подойти к дому, как дверь распахнулась. С крыльца сбежал очень худой старик в чем-то вроде разноцветного пончо, с длиннющими седыми волосами, заплетенными в косы, и посохом, на верхушке которого был темно-зеленый камень.

– Клуг, паршивец!!! – на весь лес заорал он скрипучим голосом. – Явился-таки!!!

В два прыжка преодолев разделявшее нас расстояние, старик шишковатыми пальцами сжал плечо Клугге и с силой тряхнул. Его ладонь была испачкана в саже – черное пятно осталось на безупречном светло-голубом джемпере Айземанна, но тот и глазом не моргнул.

– Какого хрена бородатого ты не навещал меня целых шесть лет?! – снова взревел старик. – Не появись работа, ты бы и вовсе никогда не приехал, да?! Не студент, а позорище!!! Уважать старших тебя не учили?!

– Верно. Этого не было в вашей программе, мастер.

– Наглец!!! Хоть бы поклонился своему наставнику!!! Я потратил на тебя свои лучшие преподавательские годы!

Наставнику?

Я изумленно перевел взгляд со старика на Клугге и обратно. Шаман уже вовсю давил Айземанну на затылок, пытаясь заставить его поклониться. Клуг стоял столбом, изображая, что ничего не замечает.

Их абьюзивные отношения поразили меня.

– И вообще, чем от тебя воняет, Айземанн? Это что, парфюм? Стыдоба какая! От настоящего колдуна должно пахнуть магией, и ничем иным!

– Почему же тогда от вас пахнет мухоморами?

– Потому что я шаман и варю зелье, дурья твоя башка!! – Веналайнен вдруг схватил Клугге за ухо. – Так!!! А где оберег бабы Хтоши? Я же говорил тебе никогда не снимать эту серьгу?! Неужели ты потерял настолько значимый артефакт?! Баба Хтоша же специально его вместе с гномами ковала по модной форме, золотом покрывала!

– Теперь серьга принадлежит Феликсу.

– Что-о-о?! Этому обалдую? Как так вышло, позволь спросить? Такие личные вещи не дарят! Ты бы ему еще свои трусы отдал!

Неужели они говорят про любимую серьгу Феликса в форме поднятого большого пальца? Безусловно, ему она идет больше, чем могла бы Айземанну… Но, насколько я успел понять отношения Рыбкина и Клугге, это скорее был проигрыш в каком-нибудь споре, нежели подарок.

Веналайнен и Клугге продолжали препираться.

Ну, точнее, старик ругался на чем свет стоит – и так громко, что в парочке окрестных домов зажегся свет, а маленькие существа на грядках сбились в кучу и, глядя в нашу сторону, гневно замахали поднятыми тяпками. Кажется, они так возмущались и призывали нас к ответу. Но осмеливались делать это лишь издалека, а потому получилось неэффективно.

Слушая разговор Веналайнена и Клугге, я все никак не мог понять, каким образом у такого грубого учителя мог вырасти такой элегантный ученик.

Впрочем, возможно, это случилось по тому же принципу, по которому дети алкоголиков, бывает, полностью отказываются от любого спиртного, а сироты становятся самыми надежными родителями. Иногда яблоко от яблони не то что далеко падает, но и вовсе предпочитает смыться в другую галактику.