Czytaj książkę: «Жизнь замечательных семей»

© Сапрыкина А. А., 2022

© Оформление ООО «Вольный Странник», 2022

Предисловие

Лучшему другу – моему мужу

В этой книге – шесть очень разных, но реальных историй о жизни по-настоящему замечательных семей.

Обычно биографии описывают жизнь одного человека, человека чем-то замечательного. А здесь – биографии целых семей, в которых замечательная – именно семья. Замечательны и члены этих семей, и отношения между ними.

Это про людей, которые были замечательными – вместе, согласно, единодушно.

Не про одного – про единство.

Про настоящую любовь, которая живет, растет и прорастает – до самой вечности.

Про воспитание и обучение детей. Про малышей, про подростков, про отношения родителей со взрослыми детьми. Здесь, наверное, самое важное и интересное: все эти истории – с известным финалом: мы увидим и процесс воспитания, и результат этого процесса; увидим, чему и как детей учили и какие плоды принесло такое обучение.

Вокруг супружеско-воспитательных тем – бесконечное количество вопросов:

◆ Любовная лодка действительно разбивается о быт?

◆ Обязателен ли конфликт отцов и детей?

◆ Природа отдыхает на детях гениев?

◆ Как из обычного мальчишки, который только учится читать, вырастает выдающийся ученый, изобретатель, гений? Чему учат этих детей, чем их кормят, что они вырастают – такими?

◆ Как можно воспитывать детей, чтобы они выросли… святыми?

◆ А святые семьи и просто хорошие – у них не бывает проблем, у них всегда все идеально?

◆ Как живут святые подростки со своими святыми родителями?

…и еще миллион подобных вопросов…

Эта книга не ответит на них – впрочем, не ответит и никакая другая книга на свете. Не ответит – зато прояснит эти вопросы в жизни семей. А может быть, поможет кому-то найти ответы. И, наверное, для каждого ответы будут разными.

В шести историях – родители, которые воспитывали своих детей более полутора тысяч лет назад и сто пятьдесят лет назад, и люди, жившие всего пару поколений назад. Семьи оратора, помещика, врача, императора, семьи священников. В этих семьях разное количество детей – от десяти до трех. Разные люди, разные отношения, и дети в этих семьях выросли очень разными.

Объединяет эти истории два главных момента:

I. Семья была заявленной ценностью. Объективно и по свидетельству самих героев – родители и именно родители сумели передать своим детям ценности, культуру, веру, «устремленность» к образованию.

II. Вера была заявленной ценностью. В самые разные времена, среди самых разных нравов эти люди следовали – по крайней мере, явно старались следовать – христианскому учению.

В основании этих шести историй – максимально достоверные сведения. Не «легенды и предания», а реальные факты. Сведения «из первых рук»: воспоминания членов этих семей, личная переписка или тексты, написанные близкими друзьями семьи. Не восторги биографов, не размытые фразы вроде «их брак был счастливым», или «они растили детей в благочестии», или «он с детства тянулся к знаниям», а подробности. Может быть, и необычные подробности, не укладывающиеся в какие-то схемы «правильной семьи» или «правильного воспитания». Может быть – даже точно! – это факты разрозненные и субъективные. Но как раз здорово: познакомиться с этими людьми, войти в их дом – и увидеть то, что они сами нам покажут.

Эта книга – не официальные биографии, не учебник по истории семейных отношений и не методичка по созданию «традиционной семьи», а просто основанное на достоверных источниках впечатление о жизни разных семей. О настоящих отношениях. О настоящем образовании. О настоящей любви, которая уже принесла свои плоды – замечательные плоды.

I. История первая. Семья Василия Ритора и святой Эммелии

Дом состоятельных граждан Римской империи

Семья, дом как единое целое – этот образ встречается еще в Евангелии. Когда к Богу приходят не только люди, но целые дома: ныне пришло спасение дому сему, – говорит Христос (Лк. 19, 9). И еще говорится в Евангелии, как Спаситель по молитве отца исцелил больного мальчика: И уверовал сам и весь дом его (Ин. 4, 51). И потом, в апостольских посланиях не раз упоминаются «домашние Церкви».

Но первые века христианства – время совершенно особенное, время мученичества. Когда христиане вступали в брак и воспитывали детей, понимая, что, скорее всего, и их самих, и детей ждет мученическая смерть. И часто все члены этого дома становились мучениками. Иногда люди едва успевали вступить в брак, как их хватали нечестивые и приводили на судилище. Иногда у них успевали родиться дети, иногда дети даже успевали вырасти… Например, житие святой вдовы Софии, которая воспитала девочек Веру, Надежду и Любовь (пострадали во II веке, память 30 сентября; здесь и далее все даты приводятся по новому стилю. – Примеч. авт.). Старшей из этих девочек было всего 12 лет – и все девочки остались верны родительскому воспитанию, верны Богу, мученически пострадали за веру, но не отреклись от Христа. Иногда мы не знаем, сколько лет было детям, – например, как в случае с семьей святых Терентия и Неониллы. У этих христианских супругов было семеро детей: Сарвил, Фот, Феодул, Иеракс, Нит, Вил и Евникия. И папа, и мама, и все семеро детей были схвачены и замучены – и во время мучений дети и родители «с усердием молились и утешали друг друга» (III век, память 10 ноября). Святой великомученик Георгий Победоносец был воспитан матерью-христианкой, а отец его был замучен за Христа, когда сам Георгий был еще мальчиком…

После прекращения гонений святые христианские семьи – это уже другие истории. Например, семья преподобных: житие святого Ксенофонта, супруги его Марии и их сыновей Аркадия и Иоанна (V век, память 8 февраля) – это самые настоящие приключения святой семьи, в которых описана судьба и святых супругов, и их взрослых детей. Или другая семья, в которой высокопоставленный государственный чиновник вырастил также целый сонм подвижников благочестия, – семья святителя Григория Паламы, того самого, которого мы вспоминаем во вторую неделю Великого поста. Об этой семье мы знаем, что ее глава был сенатором, очень благочестивым человеком. И отец (Константий), и мать (Каллония), и все пятеро их детей (сам Григорий Палама, его братья Макарий и Феодосий, сестры Епихария и Феодотия) – все прославлены в лике святых (в Константинопольской и Элладской Церквях).

Святитель Василий Великий; его родители: святой Василий Старший и преподобная Эммелия; его братья святители Григорий Нисский и Петр Севастийский, праведный Навкратий; его сестры: преподобная Макрина и блаженная Феозва диаконисса

Но мы почти ничего не знаем о том, как они жили, как воспитывали детей эти святые родители. Обычно знаем одно – воспитывали их «в благочестии». Но ведь мы хотели бы знать подробности, правда? И желательно не реконструированные подробности из историй, записанных столетия спустя, а прямо из первых рук. Не схему увидеть, не агиографическую легенду – а живую историю семьи. У нас есть такая возможность – познакомиться с историей жизни по-настоящему замечательной семьи.

Это – семья Василия Ритора и его супруги Эммелии (Εμμελία; возможные транскрипции имени – Эмилия, Еммелия, Емилия)¹. Дети этой супружеской пары прославлены в лике святых: старший сын – великий вселенский учитель и святитель Василий Великий. Одна из их дочерей – основательница женского монашества преподобная Макрина, еще один сын – святитель Григорий Нисский. Некоторые избрали для себя девство, некоторые вступили в брак². Все дети, воспитанные этими родителями (а всего их было десять, один умер во младенчестве), по свидетельству святителя Григория Богослова, показали «превосходство», «преуспели в добродетели». Этот момент Григорий Богослов подчеркивает: «Ежели из детей один или двое бывают достойны похвалы; то сие можно приписать и природе», здесь же «превосходство во всех очевидно служит к похвале родивших»³.

О том, каким было воспитание детей в семье Василия и Эммелии, мы можем узнать из двух уникальных по своей достоверности источников:

I. «Слово 43-е, надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской»⁴. Автор этого слова – уже упомянутый святитель Григорий Богослов, близкий друг Василия Великого.

II. «Послание о житии святой Макрины»⁵. Здесь один из детей Василия и Эммелии (святитель Григорий Нисский) описывает жизнь своей старшей сестры.

Источники уникальны тем, что оба текста имеют огромное значение сами по себе. Ведь это слова, написанные великими святыми нашей Церкви! Но уникальность тут еще и в том, что о жизни святых семей свидетельствуют очевидцы и участники этой жизни.

Муж и жена

Святитель Григорий Богослов описывает детство своего друга не очень подробно. Но для нас важно узнать: на каких именно моментах посчитал нужным остановиться автор?

Первое: семья, в которой родился и был воспитан Василий Великий. Григорий Богослов считает важным примером образец, который Василий Великий с детства имел «перед собою с самого начала»⁶. Образец здесь – отношения родителей между собой. В основании воспитания Василия Великого – союз, устремленный к добродетели и к Богу. Образец и пример в данном случае – союз родителей.

«Супружество Василиевых родителей, состоявшее не столько в плотском союзе, сколько в равном стремлении к добродетели, имело многие отличительные черты, как то: питание нищих, странноприимство, очищение души посредством воздержания, посвящение Богу части своего имущества»⁷.

Затем Григорий Богослов описывает воспитание и обучение мальчика, но прежде всего он говорит о том пространстве, в котором ребенок родился и вырос, – о пространстве семьи. О пространстве, сформированном отношениями между мужем и женой. При этом и каждый из супругов был «превосходен в добродетели»⁸.

О Василии Старшем и об Эммелии рассказывает один из их сыновей, Григорий Нисский: «Мать… была столь добродетельной, что во всем руководствовалась Божиим повелением… поскольку она была круглой сиротой, а в пору юности цвела такой телесной красотой, что молва о ней побуждала многих искать ее руки, возникла угроза, что если она не соединится с кем-либо по доброй воле, то ей придется вынести какое-нибудь нежелательное оскорбление, потому что обезумевшие от ее красоты уже готовы были решиться на похищение. По этой причине, избрав человека известного и уважаемого за безупречность поведения, она нашла в нем защитника своей жизни…»⁹

Интересный сюжет: святитель Григорий Нисский подчеркивает, что девушка сама выбрала себе мужа. Показано, и какие качества Эммелия посчитала значимыми для будущего мужа… Отец этого семейства – Василий Ритор (Старший), – в отличие от сына, Василия Великого, известный преподаватель и оратор, общественный деятель, потомок мучеников, незадолго до своей кончины рукоположенный в пресвитера¹⁰.

Вот как Григорий Богослов описывает Василия Старшего: «Кто не знает Васильева отца, Василия – великое для всех имя? Он достиг исполнения родительских желаний… всех превосходя добродетелью, в одном только сыне нашел препятствие удержать за собой первенство»¹¹.

Затем – рассказ о матери: «Кто не знает Еммелию? Потому что она предначертана этим именем, что впоследствии такой сделалась, или потому сделалась, что так наречена; но она действительно была соименна стройности (εμμελεια), или, кратко сказать, тоже была, между женами, что супруг ее между мужами»¹².

Преподобная Эммелия

Жаль, что без подробностей. Но вот интересный вывод, который помимо всего прочего – еще и о том, что наши дети рождаются именно у нас – не случайность: «А поэтому, если надлежало, чтобы похваляемый вами муж <Василий Великий> дарован был людям – послужить, конечно, природе, как в древности даруемы были от Бога древние мужи для общей пользы, то всего приличнее было как ему произойти от этих, а не от других родителей, так и им именоваться родителями этого, а не иного сына. Так прекрасно совершилось и сошлось это!»¹³

«Сделай свой дом небом… Где духовное учение – там и смиренномудрие, и честность, и скромность; где муж, и жена, и дети в согласии и любви соединены узами добродетели – там посреди Христос».

Святитель Иоанн Златоуст¹⁴

Как воспитать совершенного человека? Ответ: сделать семью таким местом, где ребенок будет окружен этим совершенством: «Благодетельно было для Василия, что он дома имел образец добродетели, на который взирая, скоро стал совершенным»¹⁵.

Таким образом, в семье Василия и Эммелии создавалась среда, образованная любящими друг друга людьми, – дети жили в пространстве доброго супружества. Также дети жили в пространстве, созданном и руководимом людьми добродетельными – и это было уже воспитание с помощью личного примера, это было погружение в «добродетельную среду».

Благочадие как цель и результат

Но детей воспитывали в этой семье не только «личным примером», не только с помощью «образовательной среды». Воспитание детей для Василия и Эммелии было одной из важнейших жизненных задач. Святитель Григорий Богослов называет в этом браке «самою важною и знаменитою чертою благочадие», εὐπαιδία.

Буквально: εὐ – «хорошо», παις – «дитя». Это – о том, что они не только родили много детей (тут понятие другое – «многочадие», πολυπαιδία), но и заботились об их воспитании, и добились, что называется, «высоких результатов». Та самая нынче модная тема насчет количества и качества. Семья Василия и Эммелии – это и про количество, и качество. Все тот же Григорий Богослов употребляет в сопоставлении оба этих слова, говоря в эпитафии матери Василия Великого: «И многочадной она и благочадной была» (εὔπαις και πολύπαις). Не только родила – но воспитала. Как же Эммелия и Василий Ритор воспитывали своих детей, как привели много-чадие к благо-чадию?

Для начала: Василий и Эммелия сами воспитывали и сами учили своих детей. Это тема важная и не очевидная: няньки, домашние учителя, школы – все было в распоряжении этих состоятельных людей¹⁶.

Григорий Богослов подчеркивает: именно отец занимался воспитанием будущего вселенского учителя и святителя, причем «с пелен»: «Первый возраст Василиев прошел под руководством великого отца, в лице которого Понт предлагал общего наставника добродетели… был… образован в лучшее и чистейшее создание»¹⁷.

Отец, известный ритор, общественный деятель, очевидно, считал воспитание своих детей настолько важным, что находил возможность сам заниматься им, несмотря на всю свою загруженность. Ситуацию, в которой именно отец воспитывал сына, Григорий Богослов называет «благодетельной»: «Итак, благодетельно было для Василия, что он дома имел образец добродетели, на который взирая, скоро стал совершенным. И как видим, что молодые кони и тельцы с самого рождения скачут за своими матерями, так и он с рьяностью молодого коня стремился за отцом и не отставал в высоких порывах добродетели, но как бы в рисунке (если угодно другое сравнение) проявлял будущую красоту добродетели, и до наступления времени строгой жизни предначертывал, что нужно для этой жизни»¹⁸.

Интересный образ – сын «с рьяностью» стремится за отцом, старается подражать ему, как маленький жеребенок бежит за мамой-лошадью… Стремление маленького, беззащитного несмышленыша за взрослой, и сильной, и прекрасной матерью…

Святая Эммелия, мать этого семейства, также активно занималась детьми. Об этом говорит Григорий Нисский, рассказывая о воспитании своей старшей сестры: «…ребенок рос, и, хотя была у него собственная няня, больше нянчила его мать на своих собственных руках»¹⁹.

Сам Василий Великий в одном из своих писем упоминает, что с детства был научен вере своим отцом²⁰. При этом в другом письме упоминает, что научен вере бабушкой, бабкой Макриной²¹. Преподобная Макрина – ее, чтобы отличить от внучки, звали «Макрина Старшая» – была известна как духовное чадо святителя Григория Чудотворца Неокесарийского, и ссылка на общение с этой «блаженной женой» была явно авторитетной для адресатов письма, неокесарийцев²². Похоже, какое-то время мальчик жил в имении бабушки, и общение с ней оставило неизгладимое впечатление в душе ребенка:

«Еще в дни младенчества тяжкая болезнь угрожала Василию смертью, но по молитвам отца он вскоре выздоровел и был поручен руководству бабки своей – Макрины, которая жила в сельском уединении близ Неокесарии… По возвращении его от бабки в дом родительский сами родители занялись образованием сына. Отец Василия еще до рукоположения в священника славился своим красноречием, а потому он ознакомил сына с началами риторики»²³.

Как и чему учил отец своего сына – об этом мы еще поговорим. А здесь отметим, что дети общались также и с другими родственниками, и весь этот круг общения способствовал все тому же стремлению к совершенству.

Обучение святых детей

Чему именно обучали детей в этой семье? Святитель Григорий Богослов описывает образование старшего мальчика в этой семье, будущего великого вселенского учителя и святителя, начав с формулы «жизнью и словом» – то самое, о чем мы говорили в предыдущей части:

«Первый возраст Василиев прошел под руководством… отца… Под сим-то руководством чудный Василий обучается жизни и слову²⁴, которые вместе в нем возрастают и содействуют друг другу. Он… изучает первоначальный круг наук (ἐγκύκλιον παίδευσιν) и упражняется в богочестии, короче сказать, самыми первыми уроками ведется к будущему совершенству»²⁵.

Да, к сожалению, без подробностей. Но здесь вполне четко обозначены основы этого образования:

Кто учит и воспитывает ребенка? – Отец.

Святитель Василий Великий

Каков основной принцип обучения и воспитания? – Соединить жизнь и слово, чтобы обучение было связано с воспитанием, когда не только знания, но и жизнь, дела, поступки. Это именно принцип образования, по крайней мере, именно так показывает этот момент святитель Григорий Богослов. Ведь он посчитал нужным подчеркнуть: «Ибо те, которые преуспели или в делах, оставив слово, или в слове, оставив дела, ничем, как мне кажется, не отличаются от одноглазых, которые терпят большой ущерб, когда сами смотрят, а еще больший стыд, когда на них смотрят. Но кто может преуспеть в том и другом и стать одинаково ловким на обе руки, тому возможно быть совершенным и в этой жизни вкушать тамошнее блаженство»²⁶.

Чему обучали ребенка? – Наукам и богочестию.

Науки, а вернее, ἐγκύκλιος παιδεία – определенное понятие, подразумевающее цикл обучения, состоящий из определенных предметов. Условно – с поправкой на разницу эпох и культур – можно назвать этот цикл тождественным нашему среднему образованию²⁷. Это подготовка к «высшему образованию» (каковым можно считать последующее обучение Василия Великого философии и риторике в Афинах и Александрии – к получению высшего образования Василий, по словам Григория Богослова, ведется «Самим Богом и прекрасною алчбою познаний»²⁸).

Обучение светским наукам Василия – будущего Великого, – учителя Церкви, оказывается одним из путей человека к «будущему совершенству», одним из способов «в сей жизни вкушать будущее блаженство». Но – только если это обучение будет сочетаться с богочестием.

Как соотносится христианская жизнь, истинное христианское образование и внешнее, в то время почти языческое, но все же научное знание – тема отдельная. Тот же святитель Василий Великий рассматривал этот вопрос с самых разных сторон²⁹. Этой темы посчитал нужным коснуться и Григорий Богослов здесь же, в этом самом рассказе о воспитании в семье Василия Ритора и святой Эммелии. Прежде чем сказать об образовании своего друга Василия, великий вселенский учитель и святитель Григорий Богослов объясняет, что «внешняя ученость» не только не должна отвергаться христианином, но отвергающих это знание святитель называет невеждами³⁰. Вопрос в изначальной установке, которую должен иметь «учащийся»: она может быть языческой («не станем с безумцами тварь восставлять против Творца»), а может быть христианской («от создания будем заключать о Создателе»), и если установка христианская, то и все знание, круг наук становятся полезными христианину и даже помогут в познании Бога³¹.

«…Пусть и каждый отец семейства знает, что он обязан своим отцовским положением в своем семействе этому имени <Бога>. Пусть он побуждает, учит, увещевает, направляет всех своих ко Христу и вечной жизни, пусть он будет к ним благожелателен, пусть упражняет их в науках. Так он будет отправлять в своем доме церковную и как бы епископскую обязанность, служа Христу, чтобы вечно быть с Ним».

Блаженный Аврелий Августин³²

При этом Василий Ритор и святая Эммелия предъявляли собственные требования к общепринятому в их время образованию детей и корректировали его в соответствии с христианским учением. Это мы узнаём от Григория Нисского – он довольно подробно описал, как его мать Эммелия учила свою старшую дочку Макрину.

«Переступив же порог младенчества, девочка стала проявлять способности во всем, чему обучают детей, и к какому бы занятию ни направляло ее родительское решение, в том она и являла искру дарования», – говорит святитель Григорий Нисский³³.

Эммелия посчитала необходимым «переработать» содержание ἐγκύκλιος παιδεία, переработать принципиально и во многом отказаться от него – впрочем, оставив в основании образования тот же подход: «Мать, конечно, стремилась дать ребенку образование (παιδεῦσαι³⁴), но только не то, внешнее всестороннее образование (ἐγκύκλιον παίδευσιν), которое получают дети, уже в первом своем возрасте начиная разбирать по большей части творения поэтов. Неприличным и недопустимым считала она изучение страстей в трагедиях (женских страстей, вдохновивших поэтов и составивших содержание их произведений), или непристойностей в комедиях, или причин бедствий Илиона для нежной и восприимчивой детской души, которая некоторым образом замутняется от этих бесстыдных рассказов о женщинах. Не они, но те книги богодухновенного Писания, которые наиболее доступны пониманию в самом раннем возрасте, вот что было для девочки предметом изучения; преимущественно же Премудрость Соломона… Не оставались неизвестными и творения Псалмопевца…»³⁵

Этот небольшой сюжет невероятно важен. Эммелия – не только учитель своей дочки. Она перерабатывает содержание обучения в соответствии с воспитательными, нравственными задачами.

В «круге наук», тот самом, языческом, основанием образования оказывалась литература. Именно литература с античности и до наших дней – одна из важнейших основ образования ребенка. Именно литература формирует мышление, мировоззрение, культуру.

Эммелия также предложила дочке чтение как основной вид обучения. Но в «творениях поэтов» мать семейства увидела недопустимые неприличия, «бесстыдные рассказы о женщинах», которые «замутняют» «нежную и восприимчивую детскую душу»³⁶. Вместо этого мать семейства, сообразуясь с возрастными особенностями, подобрала для обучения своей дочери книги из «богодухновенного Писания».

Обучение оказывается неразрывно связано с воспитанием, и вместе с изменением образовательной задачи меняется содержание образования, вместо языческой и наполненной «бесстыдными» страстями поэзии ребенку предлагается литература, «побуждающая к высоконравственной жизни»³⁷. Момент поворотный, важный для всей последующей истории христианского, да и вообще европейского образования.

И здесь стоит отметить, что сам великий вселенский учитель и святитель Василий Великий неоднократно размышлял о «внешнем» образовании, в том числе – как раз «о том, как пользоваться языческими сочинениями». В этой беседе святитель Василий Великий говорит, что юношам, обучающимся в светских учебных заведениях, необходимо помнить: истинную ценность составляет лишь подготовка «к другой жизни»³⁸. И вводят нас в эту жизнь Священные Писания³⁹. Но затем святитель объясняет, что вполне уместно и даже полезно именно для подготовки «к лучшему учению» изучать и «внешних писателей», и «внешние науки не бесполезны для душ»⁴⁰. В изучении творений языческих стихотворцев Василий Великий призывает юношей уподобиться пчелам, дурное отбрасывая, обращаясь к доброму: «И мы, если целомудренны, собрав из сих произведений, что нам свойственно и сродно с истиною, остальное будем проходить мимо»⁴¹. Святитель советует «рассмотреть каждую из наук и приспособить ее к цели» – к задачам христианского любомудрия⁴².

Итак, если мать Василия, Эммелия, обучая свою маленькую дочку, полностью исключила языческую литературу, то сам святитель советовал с должной осторожностью, с мудростью, но все же изучать эту литературу. Правда, он адресовал свой совет не маленьким девочкам, но юношам, студентам образовательных центров.

А Эммелия – вернемся к составленной ею «программе обучения» – не только учила дочку читать и анализировать тексты, она также учила ребенка ремеслу – по словам брата, Макрина в ту пору приучала руку «к искусному прядению шерсти»⁴³.

Распорядок дня детей в этой семье был подчинен также педагогическим задачам: сон, еда, занятия сопровождались «пением псалмов», на которых было построено и обучение Макрины⁴⁴.

Таким образом, обучение оказывается неким «вектором движения» к совершенству для всего дома Василия Ритора и его жены Эммелии. Но это не просто совершенство, а стремление именно к Богу, посвящение детей Богу. Один из сыновей этих удивительных супругов рассказывает о последних словах своей умирающей матери, рядом с которой находились ее старшая дочь и младший сын: «Тебе, Господи, приношу начаток и жертвую десятину от трудов чрева… Тебе посвящаются оба по закону, они суть приношение Тебе»⁴⁵.

Труды святителя Григория Богослова и святителя Григория Нисского показывают, что такой результат – «совершенные» дети в этой семье – действительно не случайный. Это плод педагогического труда родителей:

◆ родители сами стремились к совершенству, были добродетельными;

◆ родители руководили образованием своих детей;

◆ сами воспитывали своих детей и сами учили их, соединяя обучение и воспитание;

◆ так их дом становился особенным пространством – пространством добродетели; тем самым образовательным пространством, которое формирует личность ребенка.

Отношения между детьми и родителями

Родители были воспитателями и учителями своих детей – и это уже особенный характер отношений между ними. Не только нежная привязанность, но также отношения учителя и ученика.

Сам святитель Василий Великий в одном из писем, рассуждая о Христе, упоминает о своем отце: «Итак, что в детстве слышал от отца и по любви к прекрасному принял без дальнейшего исследования…»⁴⁶ Письмо написано спустя многие годы после кончины Василия Старшего, когда Василий младший, а точнее, Великий, был уже известным и авторитетным богословом. И вот – он хорошо помнит, чему именно учил его в детстве отец.

Очень интересные отношения с родителями складывались у святой Макрины. Эта история стоит того, чтобы описать ее.

Брат рассказывает о Макрине как о девушке сказочной красоты:

«Подрастая среди таких… занятий… достигла она двенадцатилетнего возраста, когда неудержимо начинает распускаться цветок юности… казалось, во всей ее отчизне не нашлось бы такого чуда красоты и изящества, которое могло бы сравниться с ней; не было и живописца, мастерства которого хватило бы на то, чтобы изобразить нечто подобное… По этой причине целый рой добивающихся ее руки одолевал родителей. Тогда отец (а он поистине был благоразумен и умел оценить подлинно прекрасное), приметив некоего юношу, славного рода и отличавшегося целомудрием, едва лишь кончившего учиться, решил помолвить с ним дочь, как только достигнет она брачного возраста. В то время юноша подавал большие надежды и как один из желанных свадебных даров преподносил отцу девушки свою известность в красноречии, выступая с речами в защиту обиженных»⁴⁷.

Обратим внимание на возраст, в котором девушка считается уже достигшей юности – возраст взросления, и это возраст, в котором, в общем и целом, завершается родительское воспитание. В описываемой культуре двенадцать лет – обычный возраст для вступления в брак, так что, «возможно, речь идет о предшествовавшем по времени соглашении о браке»⁴⁸. Но если девушка выходила замуж подростком, то молодые люди вступали в брак обычно значительно позже. Так, жениху Макрины было предположительно около двадцати пяти лет, и, как видим, на момент сватовства он был уже известным адвокатом⁴⁹.

Преподобная Макрина (Младшая)

Этот эпизод показывает помимо всего прочего отношения между родителями и детьми в этой семье. И это отношения безусловного искреннего почтения взрослых детей к родителям.

«Для ребенка не столь важны наши отдельные поступки, его в первую очередь волнует наша жизненная позиция: живем ли мы как любящие, помогающие друг другу и твердые в своих убеждениях люди или что-то делает нас злыми, тревожными, внутренне раздвоенными».

Психолог Эрик Эриксон⁵⁰

Григорий Нисский хвалит своего отца, и это показывает уважение к отцу со стороны уже взрослого сына. Так же с почтением относились к родителям и другие взрослые дети, тот же Григорий Нисский рассказывает о своем брате Навкратии. Этот молодой человек уже в двадцать два года прославился своими речами на публике, но позже «удалился из мира для жизни уединенной», занимался охотой, служил неким таинственным старцам – и при этом «на материнские просьбы, если когда-либо получал от нее какое приказание, он с готовностью откликался»⁵¹.

А вышеприведенный эпизод показывает о почтении к родителям, уважении и искреннем послушании самой Макрины. Отец по своему усмотрению выбирает для нее жениха – и она принимает этот выбор.

Тем интереснее оказываются дальнейшие события. Жених Макрины неожиданно умирает. И вот как ведет себя девушка – видимо, ей было уже не двенадцать, а может быть, и тринадцать, и даже четырнадцать лет: «…когда со смертью юноши разрушились его <отца> планы относительно нее, именуя браком отцовский выбор, она, словно уже исполнилось назначенное ей, сама сочла для себя наилучшим остаться одной, приняв это решение с твердостью, не свойственной ее возрасту. И хотя часто родители заводили с ней разговор о браке, потому что многие, привлеченные молвой о ее красоте, желали посвататься, она отвечала, что немыслимо и преступно не чтить святости единожды благословленного отцом брака и по принуждению помышлять о другом, в то время как в природе человека только один брак, как рождение одно и одна смерть. Она настойчиво повторяла, что обрученный с ней по воле родителей не умер, но его, “живущего у Бога” в надежде воскресения, следует считать отлучившимся из дома, а не мертвым и что немыслимо было бы не хранить верности уехавшему жениху»⁵².