Czytaj książkę: «Прощальный поцелуй Греты Гарбо», strona 4

Czcionka:

Глава 5
Хочется – перехочется

– Я – Лионелла Баландовская, живу в триста двенадцатом. Скажите, в какой номер переехал мой сосед Григорий Шмельцов?

Вопрос был задан портье, но оформлявшийся у ресепшена постоялец вмешался:

– Прошу меня извинить… Вы правда та Баландовская?

– Что значит – та? – недоуменно бросила Лионелла и снова обратилась к портье: – Повторяю, мой сосед Григорий Шмельцов сменил номер. Он жил в триста десятом, а теперь…

– …живет в триста третьем, – услужливо подсказал портье.

Не отрывая глаз от Лионеллы, постоялец сказал:

– Боже мой, сама Баландовская…

Лионелла приняла эффектную позу. В облегающем брючном костюме, со стянутыми в хвост волосами, она была похожа на Лару Крофт¹.

– Очень приятно, что вы узнали меня.

– Я вырос на ваших фильмах! – Не заметив перемены в ее лице, молодой человек задал ненавистный вопрос: – Когда выйдет ваш новый фильм?

Лионелла ответила холодно, но все же любезно:

– Я больше не снимаюсь.

Она отправилась к лифту, вошла в кабину и едва дождалась, пока закроется дверь. Там выдохнула и зло проронила:

– Сопляк.

Дверь триста третьего номера открыл незнакомый мужчина в черном костюме.

– Что вам нужно?

– Здесь живет Григорий Шмельцов?

– Чего вы хотите?

Лионелла властно повысила голос:

– Позовите его!

– Это исключено.

– Почему?

– Всего хорошего… – мужчина стал закрывать дверь.

– Минуточку, – так же как Лара Крофт, она сунула в щель ногу.

– Что вы делаете?! – возмутился незнакомый мужчина.

– Мне нужен Шмельцов. Или я увижу его, или сейчас же вызову полицию. В конце концов, кто вы такой?

– Я – адвокат Григория Дмитриевича.

– Что здесь происходит? – из-за его спины показался еще один человек в черном костюме. Увидев Лионеллу, он громко сказал: – Никаких встреч и разговоров не будет!

Она убрала ногу, и дверь тут же захлопнулась.

Было досадно от того, что Кирилл не пришел в ее номер позже. Тогда ей бы не пришлось разыскивать Шмельцова и выведывать, о чем он хотел сказать. Речь шла о платье. О ее зеленом, расшитом стеклярусом платье, в котором она сама себе казалась русалкой и которое потом натянули на мертвого мужика.

– Сама себе казалась русалкой, – повторила она вслух и подумала, что за сегодняшний день уже второй раз речь идет о русалках. Утром – в интернетной статье про Петров день, теперь – в связи с ее платьем.

Но что делать, если у нее такие зеленые глаза, а расшитое стеклярусом платье гладко облегало фигуру. Еще этот шлейф, похожий на русалочий хвост…

Пришло время обеда. Лионелла не хотела ехать в другое место, а решила пообедать в отеле. Ей казалось, что все самое интересное сосредоточилось здесь. Никогда в жизни она бы не отказалась от этой захватывающей и опасной игры.

Вернувшись в номер, Лионелла переоделась в светло-серое платье на тонких бретелях из прошлогодней коллекции Роберто Кавалли. Платье было не новое, и, по-хорошему, его место было в шкафу-отстойнике барвихинского дома, но она любила его за невесомость. В нем Лионелла чувствовала себя легкой и молодой.

К платью подобрались желтые туфли на чуть заметной платформе и шелковый палантин – на плечи. Лионелла не переносила кондиционеров и едва попадала в зону их действия – тут же простужалась.

Небольшое путешествие – дорога до ресторана через коридор, холл и оранжерею – заняло пять минут. Невозможно было представить, что посреди пыльного, плотно застроенного города существовал такой оазис роскоши, комфорта и зелени.

В обеденном зале ресторана Лионелла увидела Егора Петровича Фирсова. Он пил эспрессо, был свеж и выбрит.

– Прошу вас, присаживайтесь… – следователь встал из-за стола и выдвинул стул.

Еще минуту назад Лионелла ни с кем не собиралась делить свой обед, но тем не менее села.

– Выглядите лучше, чем утром, – обронила она.

Взявшись за подбородок, будто проверяя себя на небритость, Фирсов улыбнулся:

– Мне удалось поспать. Два часа оказалось достаточно.

– Какой у вас вес? – спросила Лионелла.

Поперхнувшись, следователь недовольно повел головой:

– Зачем это вам?

– Мужчине с вашим ростом и весом нужно следить за режимом сна и питания.

– Знаете, если бы я говорил с вами впервые, то подумал бы, что вы полная дура. – Потеряв над собой контроль, Фирсов взбесился. – О каком режиме вы говорите? Я – следователь. Вчера здесь убили человека, и между прочим, не без вашего косвенного участия!

– Обращаю ваше внимание, что я поучаствовала в убийстве своим платьем. – Лионелла ответила ему с той же взбешенностью. – Оно, кстати, немалых денег стоит! Еще у меня пропал телефон. Так что переводите меня в категорию потерпевших. Я пострадала.

– Платье пожалели… А человека не жалко?

– Жалко. Но, к счастью, я не была с ним знакома. Кстати, вы установили личность убитого?

– Да, мне уже доложили.

Непонимание и злость вмиг улетучились, Лионелла придвинулась к столу и с любопытством спросила:

– Кто такой?

– Мальчик по вызову. И это – с большой натяжкой.

– Не понимаю.

– Ему было тридцать два года. Какой из него мальчик?

– По-вашему, это старость? – Лионелла почувствовала себя уязвленной. – Вам самому сколько лет?

– Сорок восемь. Рост – метр девяносто пять. Вес – сто двенадцать килограммов. Удовлетворены?

– Вполне. – Ограничившись лаконичным ответом, Лионелла надеялась что-нибудь разузнать, но в этот момент подошел официант, и ей пришлось сделать заказ.

Еду им принесли одновременно. Ведь, как известно, дорогой ресторан отличается от прочих не столько интерьером и кухней, сколько лоском и вниманием к мелочам.

– А позвольте вопросец?.. – спросил Фирсов.

Лионелла оторвалась от еды:

– Какой?

– Сколько вам лет?

Она опустила голову:

– У вас есть протокол допроса. Там наверху, в шапочке, стоит мой год рождения.

– Как вы сказали? – Фирсова буквально перекосило от смеха.

– В шапочке… Что в этом смешного?

– Все!

– И как, по-вашему, называется то, о чем я сказала? – она не решилась повторить слово «шапочка».

– То, о чем вы говорите, называется общей информацией. Можно назвать шапкой, но уж никак не шапочкой.

– В следующий раз, когда кого-нибудь убьют и мне придется давать показания, я это учту.

– Типун вам на язык. Так как насчет моего вопроса?

– Все – в протоколе.

– Было бы смешно, если бы я сейчас вывалил на стол все бумаги.

– Сорок два…

– Что?

– Мне сорок два года… – повторила она.

– В самом деле? – Фирсов откровенно ее разглядывал. – Мне казалось – намного меньше.

– Это комплимент?

– Только не считайте, что я с вами заигрываю.

– Вовсе нет. Насколько я понимаю, все в интересах следствия.

– Ну… Где-то так.

Уловив неуверенность в его ответе, Лионелла не преминула этим воспользоваться:

– На месте преступления нашли улики?

– Вы будете удивлены – пистолет.

– Как неожиданно…

– И не только для вас.

– О чем это говорит?

– В каком смысле? – серьезно спросил Фирсов.

– Знаете, как обычно в детективах: «почерк дилетанта» или «опытные преступники не допускают глупых промашек». Как там еще…

– К вечеру будет установлена его родословная. Если, конечно, он есть в следотеке.

– Боже мой, как интересно! – Лионелла сняла с плеч палантин и повесила его на спинку соседнего стула, отдавая себе отчет в том, что, во-первых, она может простудиться, во-вторых, ее оголенные плечи будут замечены.

Провокация возымела обратный эффект. Фирсов уткнулся в тарелку и стал размеренно есть. Тогда Лионелла спросила:

– А если пистолета нет в следотеке?

– Тогда будем искать.

– Только и всего?

Он поднял глаза:

– Знаете, что мне в вас нравится? Вы не строите из себя перепуганного зайчонка. Вы – взрослая, уверенная в себе женщина. Вы – волчица.

– Даже не понимаю, стоит ли на вас обижаться…

– Не стоит, – заверил ее следователь.

Она заглянула в его тарелку и, не сдержавшись, заметила:

– Как можно есть мясо с картошкой…

К счастью, Фирсову в этот момент позвонили, он спешно доел и, попрощавшись, ушел.

Пересекая оранжерею, Лионелла чуть не угодила в объятия Полторацкой, когда та неожиданно вынырнула из зарослей теплолюбивых растений.

– Очень кстати, – Лионелла задержалась, чтобы перекинуться парой вопросов. – Милена, устрой мне встречу с Порфирием.

– Чего это вдруг? – с деланым удивлением спросила Полторацкая. – Еще утром ты удивлялась, зачем он мне нужен.

– Не вредничай, Милена, я в долгу не останусь.

– Ладно, поговорю. А там уж как он сам решит.

– Только не затягивай. Я скоро уеду.

– Мы тоже здесь не задержимся, – заверила ее Полторацкая.

На выходе из оранжереи Лионеллу подстерегла Катерина:

– Ты говорила с ней?

– С кем именно?

– С Полторацкой.

– Ну, говорила.

– Устрой мне встречу со старцем!

– Боюсь, это не в моих силах. Она чрезмерно опекает его. По крайней мере, мне отказала.

– Давай предложим ей денег!

– Полторацкой? – Лионелла с улыбкой взглянула на Катерину. – У нас столько нет. Не стоит забывать, кто у нее муж.

– Что же мне делать?

– Очень хочется? – осведомилась Лионелла.

– Очень!

– От этого есть одно верное средство. В детстве мы говорили: хочется – перехочется. И ты знаешь, нам всегда помогало.

– Какая ты язва! Я к тебе по дружбе за помощью, а ты…

– Что-то я не помню, чтобы мы с тобой когда-то дружили.

– Ты не язва… Ты – гадина! – Катерина отправилась прочь, оглядываясь и все еще огрызаясь.

Глава 6
Смоки айс

Макияж в стиле «смоки айс» не делал ее моложе, но эффектнее – да. Лионелла была довольна: зеленые глаза в серой дымке, укладка в стиле тридцатых, красная помада. Осталось выбрать наряд. Это утомительное, но благодарное дело являлось завершающей нотой в симфонии сияния ее красоты (глупая, напыщенная фраза, но она как никакая другая держала ее в тонусе и не позволяла халтурить).

Лионелла добросовестно примеряла платья, пока в девятнадцать ноль пять ей не позвонил хозяин отеля Терсков:

– Добрый вечер, как и договорились, жду вас внизу. – По телефону голос Терскова был хорош – баритон с мягкими переливами. И, если бы Лионелла не видела его, воображение нарисовало бы ей бог знает кого.

Она бодро ответила:

– Буду через десять минут.

По счастью, в тот момент на ней было черное кружевное платье с плиссированной шифоновой юбкой. Взглянув на себя в зеркало, Лионелла решила остаться в нем. Красиво декольтированная спина компенсировала пуритански закрытую грудь. Полупрозрачная юбка показывала красивые ноги. Еще пять минут, и были выбраны туфли – черные, с открытым носком и камнями цвета рубина.

В семь тридцать она спустилась в лифте на первый этаж. Измученный Терсков ждал ее в холле. Увидев Лионеллу, он оживился:

– Я очарован!

– Прошу прощения, Петр, я такая копуша.

– Готов был ждать до утра.

– До утра – не надо, – уверенно заключила она. – Куда поедем?

– В одно хорошее место, – загадочно проронил Терсков.

Швейцар широко распахнул перед ними дверь. Выйдя на улицу, Лионелла тут же столкнулась с Жанной Калмыковой, за которой в полной готовности стояла вся ее группа.

– А мы как раз снимаем общие планы. Пожалуйста, несколько слов для «Светской жизни». Вы, как я слышала, первой обнаружили труп? – Жанна протянула микрофон и выжидательно замолчала.

Лионелла встала полубоком, чтобы на записи казаться стройнее. Кто-кто, а она знала, что телевидение прибавляет пару размеров. Потом опустила голову – такой ракурс был оптимальным для ее типа лица.

– К сожалению, ничего не могу сказать, милая Жанна. В настоящий момент проводятся следственные действия, и у меня нет никакой информации.

Жанна профессионально отдернула от нее микрофон и посмотрела в камеру:

– Надеюсь, телезрители узнали популярную актрису кино Лионеллу Баландовскую. Мы знаем ее по фильмам «Останься, если любишь», «Вверх по течению», «Красивая девочка» и… – припоминая названия, Жанна замолчала.

Лионелла прервала повисшую паузу:

– На самом деле их было не много.

– Скажите, Лионелла, вам известно имя убийцы?

– Нет, его пока не нашли.

– Вас уже допрашивали?

– Я дала показания.

– Вас в чем-то обвиняют?

– Что за дичь? С чего вы взяли? – Лионелла Баландовская улыбнулась белоснежной улыбкой.

– Есть сведения, что в деле замешан внук кинорежиссера Ефима Ольшанского.

У Лионеллы резко испортилось настроение:

– Это неправда. Прощайте, мы уезжаем.

Терсков забежал вперед и открыл перед ней дверцу. Она проскользнула на заднее сиденье, он устроился рядом, и водитель тронул машину.

Оглянувшись, Лионелла заметила, что оператор все еще снимает их на камеру.

– Вот ведь проныры, – вздохнул Терсков. – Велел не пускать их в холл, так они караулят на улице.

– Жанна, кстати, приехала на игру к Шмельцову и живет на втором этаже.

– С этим ничего не поделать. – сокрушенно вздохнул Терсков. – Надеюсь, вы понимаете, как это убийство может повлиять на репутацию моего отеля.

– Мне очень жаль… – После этих слов Лионелла замолчала надолго.

Ресторан, в который они приехали, располагался за городом и был похож на резиденцию небедного человека. Лионелла сразу поняла, что Терсков здесь хозяин.

– Мой новый проект, – сказал он, когда они уселись за стол.

– Поздравляю. Здесь очень мило.

– Заранее заказал все самое лучшее. Кому, как не мне, это знать.

Официант принес и установил на стол огромный букет.

– Вам! – сказал Петр, однако Лионелла сразу решила для себя, что не станет брать эту махину в отель.

– Интересный у вас бизнес, – ей надо было поддержать разговор.

– Пришлось начинать с азов.

– Как и в любом деле…

Похоже, разговор заходил в тупик, но именно в этот момент Лионелле пришла счастливая мысль:

– В отеле есть видеонаблюдение?

Терсков покачал головой:

– Это нарушает нашу концепцию: домашняя гостиница для близких людей. Вы же не станете устанавливать камеры в собственном доме и наблюдать за мужем или детьми?

– Отчего – нет, – сказала Лионелла. – Иногда это полезно.

– Неужели практикуете? – удивился Терсков.

– У нас нет детей, но камеры в доме стоят, как и в московской квартире. А в вашей концепции есть опасные бреши.

– Какие, например? – с обидой спросил Терсков.

– Будь у вас камеры наблюдения, убийцу бы тотчас нашли.

– Не думаю, – он покачал головой. – Убийства происходят повсюду, в том числе там, где есть видеокамеры. Умный преступник не оставляет следов.

– Хочу вас порадовать, на этот раз все же оставил, – сказав это, Лионелла прикусила язык, поскольку не была уверена, может ли об этом рассказывать.

– Неужели? – заинтересовался Терсков.

– Вам как владельцу отеля должно быть все известно.

– К моему большому сожалению, это не так. Хотелось бы уточнить насчет следов, которые оставил убийца.

Лионелла взялась за бокал:

– А я бы не отказалась выпить вина…

Он подозвал метрдотеля:

– Пусть принесут вина, и поторопи там на кухне.

Вскоре их стол уставили разнообразной едой. Лионелла подошла к заказу избирательно, поскольку у нее всегда были свои предпочтения. Взглянув на целиковую тушку курицы, Лионелла поморщилась.

Терсков прокомментировал:

– Запеченная в печи с черносливом и яблоками с панировкой из грецких орехов.

– С детства не переношу куриное мясо. Бабушка заставляла есть куриную лапшу. С тех пор даже запах вызывает у меня тошноту.

Терсков подозвал официанта и велел унести блюдо с курицей. Взглянув на Лионеллу, встревоженно спросил:

– Что такое?

Она сосредоточенно принюхивалась.

– Я не понимаю. – Терсков поднялся со стула и заботливо склонился над ней. – Вам плохо?

– Нет-нет… У меня обостренное восприятие. Постоянно возникают ассоциации, связанные с запахами, цветами, словами… Короче, все очень сложно, и мне трудно вам объяснить.

– Вы – удивительная! – восхитился Терсков. – Умная, талантливая, настоящая женщина. – Немного помолчав, он прошептал ей на ухо: – Взрослая, опытная и страстная.

Она проронила:

– А вот это вы напрасно сказали.

– Простите. Дал волю фантазии, – он ретировался и сел на свой стул.

– Но по большому счету вы правы, – проговорила она.

– Ух, ты…

– Только не рассчитывайте, что сможете это проверить.

– Чувствую себя мальчишкой. Вы – властная и немного жестокая. У вас русалочий взгляд. О такой женщине, как вы, мечтает каждый мужчина.

– Хотите, чтобы я сказала вам, что вы – плохой мальчик?

Терсков мгновенно вспотел и отвел глаза в сторону:

– Я – очень плохой.

– Мне этого не узнать. – Сказав так, Лионелла на корню пресекла дальнейшие попытки перевести разговор в сексуальное русло. Поманила бедного Петю, поманежила и щелкнула по носу.

Тактика была ей знакома.

По окончании ужина, когда Лионеллу привезли к отелю, Терсков вышел из машины и холодно сказал:

– Спасибо за вечер.

Она провокационно заметила:

– Вы забыли сказать – приятный.

– Если хотите… – не договорив, он вытащил телефон и, вслушавшись, крикнул: – Что?! Когда?!

Не простившись и не объяснив, что случилось, Терсков забежал в отель и скрылся в глубине холла.

Когда туда вошла Лионелла, к ней бросилась Катерина. Забыв обиды и недавнюю ссору, она быстро заговорила:

– Что здесь творится… Ужас! Я завтра уезжаю.

Лионелла сказала:

– Пожалуйста, объясни.

– Шмельцов…

– Что?

– Шмельцов хотел убежать.

– Зачем ему это? Он под подпиской. С ним – его адвокаты.

– Бежал! И, главное, как!

– Да говори же ты, Катерина!

– Как Джеймс Бонд, вылез через окошко на крышу.

– Ты говоришь про Шмельцова?

– Про кого же еще!

– Ему почти шестьдесят.

– В том-то и дело!

– Жив?

Катерина кивнула:

– Ему сильно повезло: когда падал, зацепился за балкон второго этажа. Я вышла посмотреть. До него метра четыре, не больше. В результате – перелом правой ноги.

– Где он сейчас?

– Его увезли на «Скорой».

– В больницу?

– Думаю – да. – Прислушавшись, Катерина спросила: – Твой или мой?

– Что? – не поняла Лионелла.

– Телефон.

Раскрыв сумочку и взглянув на дисплей, Лионелла Баландовская сказала:

– Это – мой Лев, – и отключила телефонный звонок.

Глава 7
Под подпиской

Лионелла перезвонила мужу только наутро:

– Прости, что не ответила.

– Спала? – спросил Лев.

– Нет. Просто поздно вернулась. Не было сил.

– У тебя все хорошо?

– Да, вполне.

– В Москву когда собираешься?

– Пока не определилась.

– Ну, если что – звони.

– Ты – как? – запоздало поинтересовалась она, но Лев уже положил трубку.

Из ванной Лионеллу вытащил громкий стук в дверь. Она была готова поклясться, что стучат кулаком или ногой.

В бешенстве распахнув дверь, она даже не вспомнила, что на ней только футболка.

Тому, кто ворвался в номер, тоже было плевать.

– Дайте ваш телефон! – Фирсов не удостоил Лионеллу приветствием.

– Ценю вашу любезность. – Она взяла портсигар, достала сигарету и воткнула ее в мундштук, но Фирсов выхватил и то и другое:

– Не выношу табачного дыма!

– В таком случае, – Лионелла подарила ему самую издевательскую улыбку из своего арсенала, – крылатое выражение: вот бог, а вот – порог. Впрочем, любопытно узнать, чего еще вы не выносите?

– Вруш и врунов! – яростно ответил он. – Садитесь и слушайте! Тот самый мальчик по вызову был вызван женщиной с вашего телефона. Его специализация – женщины в возрасте. Он шел в триста двенадцатый.

– Это мой номер… На что вы намекаете? – возмутилась Лионелла.

– Я не намекаю, а спрашиваю: где ваш телефон?

Лионелла прошла в спальню и вскоре вернулась оттуда, не забыв надеть шорты.

– Вот! – она протянула два аппарата.

Поочередно позвонив с каждого из них на свой телефон, Фирсов швырнул мобильники на диван:

– Это не те!

– Третий я потеряла. – В голосе Лионеллы не было прежней уверенности. – Не исключаю, что он был украден.

– Не врите мне! – Фирсов покачал головой и сузил глаза. – Не советую.

– Прекратите меня запугивать!

– Когда вы видели свой телефон в последний раз?

– В день, когда состоялась игра.

– Время?!

– Да не орите же вы! Неужели не видите, что мне уже страшно?

Услышав ее слова, Фирсов чуть успокоился:

– Давайте по порядку…

– Давайте, – она взяла один из своих телефонов и стала звонить.

– Супругу? – издевательски поинтересовался следователь.

– Перестаньте паясничать… Звоню на свой телефон.

Фирсов обескураженно замер:

– А вы до сих пор не звонили?

– Нет.

– Но вы же его искали?

– Искала…

– И не звонили?

– Нет.

– Почему? – Было видно, что Фирсов не верит своим ушам.

– Почему-почему! Забыла!

Растерев рукой мощную шею, он покачал головой:

– Дурдом на воскресном выезде.

– Вне зоны… – сказала Лионелла.

– Что? – казалось, Фирсов потерял всякий интерес к выяснению обстоятельств.

– Телефон отключен.

– Знаю. Первое, что я сделал, позвонил.

– В таком случае вы намного умнее, – огрызнулась Лионелла и, взорвавшись, воскликнула: – В конце концов, может человек что-то забыть!

– Если этот человек – женщина, может.

– Вы женоненавистник? – поинтересовалась она.

– Некогда мне с вами… – Фирсов повторил вопрос: – Когда вы пользовались своим телефоном в последний раз?

– В день игры.

– До или после нее?

– До.

– Ну, предположим. В таком случае меня интересует, где вы находились в девятнадцать часов.

– В день игры?

– Именно так.

– Я была на игре. За моим столом сидели еще двое: Катерина Петухова и Марго Никодимцева.

– Куда-нибудь выходили?

– Кажется, в туалет.

– Это было в одиннадцать десять.

– Вам и это известно?

– А как вы хотели?

– В таком случае Катерина вам сообщила, что около семи я выходила на улицу.

– Зачем?

– Покурить и подышать свежим воздухом.

– Вас кто-то сопровождал?

– Да.

– Кто? – следователь вытащил ручку и щелкнул ею, собираясь что-то записывать.

– До двери меня проводил швейцар.

– Издеваетесь… – он опустил голову. – Тогда вот что я вам скажу: я не верю ни единому вашему слову и подозреваю вас в соучастии. – Он с вызовом посмотрел ей в глаза: – Как вам такой расклад?

– Бред сивой кобылы, – она больше не стеснялась в выражениях. – Я заказала мужчину по вызову, чтобы нарядить в свое новое платье, а потом пристрелить в смежном номере?

– Не исключаю, что у вас были сообщники. Убийство произошло ближе к полуночи. В тот момент вы сидели с подругами на веранде.

– С заклятыми подругами, – добавила она. – Принимая во внимание тот объем информации, который вы от них получили.

– Скажи мне, кто твой друг…

– И я скажу, что ты такая же сволочь, – продолжила Лионелла. – Тема – неубиваема.

– О чем это вы?

– К слову о крылатых, но бессмысленных фразах.

– Дались вам они!

– Значит, вы считаете, что телефон после звонка был мною выброшен?

– Я предполагаю.

– А как вы оцените тот факт, что это был золотой Vertu?

– Его цвет мне ни о чем не говорит.

– Тогда поговорим о цене.

– Ну, и?..

– Тридцать пять тысяч.

– Рублей?

– Долларов.

– Та-ак… – Фирсов замолчал.

– Из трех имеющихся телефонов для вызова альфонса я выбрала тот, что дороже, чтобы потом его выбросить?

– Я так не думаю, – он упрямо набычился и высказал мысль, которую Лионелла никак не ожидала услышать: – Конечно, я не верю, что вы соучастница. Но вы должны доказать… обосновать… что не вызывали альфонса.

– Ка-а-ак именно?! – Лионелла взвыла от возмущения.

– Я не знаю! – Фирсов направился к двери, но, не доходя до нее, обернулся: – С этой минуты вам запрещено выходить из отеля.

– Я под подпиской о невыезде?

– Считайте, что так.

Когда за Фирсовым захлопнулась дверь, Лионелла растерянно прошлась по номеру, прикидывая, стоит ли плакать. В результате она завила кудри, накрасилась, выбрала креп-жоржетовое платье салатового цвета, дополнив свой наряд кружевными балетками.

В таком летнем, курортном виде она вышла к завтраку. Катерина прошла мимо ее столика и села поодаль. То ли от гордости, то ли от разочарования, Лионелла заказала капучино с двойным сахаром. Однако в этот момент к ней подсел Кира Ольшанский.

– Завтра я уезжаю…

– В Москву? – она подняла глаза и посмотрела на него задумчивым взглядом.

– Что-то не так? – Ольшанский, как и прежде, чувствовал ее, как никто другой.

– Убитого мужика вызвали с моего телефона.

– Бред какой-то…

– Так что лучше бы тебе со мной не говорить. Нас могут принять за сообщников…

– Бред.

– Я под подпиской.

– В таком случае мне лучше остаться.

– Нет, лучше уезжай. Ты знаешь, что случилось с Григорием? Не понимаю, зачем он бежал…

– Думаю, испугался. – Ольшанский подозвал официанта: – Сок апельсиновый принесите!

– Испугался? – Лионелла медленно обвела взглядом зал. – Но кого?