Посвящается моим любимым четверым странникам:
Полине, Филиппу, Тимофею и Юлии
© Кудин А., 2017
© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2017
Вот какая необычная история приключилась однажды с книгами.
Страничка встрепенулась во сне и тотчас пробудилась – оттого, что её приподнял и едва не унёс с собой ветер. Ощущение было волшебное, и с этим ощущением мог продолжиться её сон. Почему же она не сдалась ветру? Ведь всё время, пока лежала в тёмном, закрытом помещении, она грезила о воле. Что вдруг остановило её? «Должно быть, врождённый страх» – решила страничка, которая на самом деле не испытывала никакого страха.
Мысль о том, что она была так близка к свободе, быстро забылась, так как страничка поняла, что находится в новом для себя месте. Это был дом, деревянный, почти пустой; из открытого проёма входной двери виднелась присыпанная кое-где жёлтыми листьями неостеклённая веранда. На полу лежали книги, целые горы книг, – в основном таких, которые уже потеряли свой книжный облик. У одних были пожелтевшие, искривленные страницы, у других не хватало страниц, третьи были без обложек, а четвёртые попросту разваливались на части. Но помимо дома и книг страничке удалось разглядеть и ещё кое-что… Огонь, пылающий в камине!
Недолго думая, страничка забила тревогу:
– Просыпайтесь, огонь! Просыпайтесь, огонь!
Но книги её либо не слышали, либо не обращали на неё внимание.
Страничка не сдавалась – продолжала их будить. И, наконец, кто-то откликнулся:
– Тише ты! Чего раскричалась?!
Она ожидала увидеть одну из увядающих книг, но голос хоть и был старческим, принадлежал совсем ещё юному произведению.
– Огонь, – повторила ему отдельно страничка, – нужно уходить!
– Куда? Не сегодня, так завтра нас всё равно сожгут. Либо мы размокнем под дождём и угодим на свалку, ещё худшую, чем свалка истории. Огонь, говоришь… это хорошо, что огонь… Людям нужно греться. Наступает холодное время года; дрова, чай, сыроватые, а человек, не согревшись, и книгу читать не станет. Так что не шуми здесь, подумай-ка, что будет, если все вдруг проснутся. Такой поднимется шум, что тогда уж точно придётся уносить ноги…
Окинув взглядом горы книг, страничка решила, что в чём-то этот юный старик прав. Никому из старых произведений нет дела до того, что ими огонь разводят.
– Но вы-то, вы совсем ведь ещё молоды… зачем вам лежать здесь и ждать? – сказала она.
– Потому что больше мне ждать нечего, – ответил ей старик. – Я хоть и молод, да век мой короток. Хорошо ещё, что лежу среди таких поэтов и писателей, как они, а то бы ведь и вовсе в одиночестве помирать пришлось. Так что, не мешай страничка. Лучше смотри, как огонь горит.
– Вы что же, так и будете себя хоронить?.. – выбираясь из-под завала, сказала другая молодая книга, которую разбудил разговор старика со страничкой.
И как только она выбралась, сразу же представилась им обоим:
– Я – Сказка. Если нам с вами предстоит ещё пожить, пусть это будет моим именем. Спасибо большое, что разбудили меня!
– Сказка, – произнёс задумчиво юный старик. – Я-то думал, сказки не выбрасывают…
– Это почему? – сонно произнесла старая книга, чей покой нарушила своими действиями Сказка.
– Да потому, – раздался голос ещё одной юной книги, спускающейся с вершины горы, – что ни одна литература так не востребована во всякое время, как детская. Это же элементарно! Кто и когда ещё читает книги, как ни родители своим детям перед сном! Впрочем, не стоит забывать о людях в общественном транспорте! В дороге мы – неплохое средство от скуки, и тем, кто не попадает под определение «детская литература», могу сказать, что быть «неплохим средством» ещё очень хорошо при нынешнем спросе на нас.
– Кто вы? – спросила страничка.
– Детективный роман, – представился юноша.
– А имя у вас есть? – с любопытством спросила Сказка, которая немного грустила по поводу того, что у неё самой другого имени не было.
– Зовите меня Холмс! Мистер Холмс!
– Так вы – переизданные произведения сэра Артура Конан-Дойля?! – многозначительным тоном протянул старик.
Но его вопрос неожиданно отнял у юноши весь задор.
– Да нет же. Я вовсе не сборник знаменитых произведений английского писателя. Я – обычный детективный роман, каких много… Просто мой автор с детства любит рассказы о Шерлоке Холмсе, и его собственный персонаж чем-то напоминает лондонского сыщика.
– Не унывайте, мой друг, – ответил ему с пониманием старик. – Вы такой не один. Вот взять хотя бы меня… Я, понимаете ли, военный роман… и вот тоже, никому, почитай, в наше время не пригодился. Мой автор, уже пожилой человек, очень хотел, почему-то, рассказать людям о войне (чего ещё они не знали о ней)… м-да, ну, так вот его роман никто не стал издавать. Тогда он решил издать его за собственные сбережения. И что же вышло? А ничего. Вот лежу я здесь и, глядя на огонь, думаю. Зря старик старался, никому его война, кроме него да ещё нескольких таких же, как он, не нужна оказалась. Не поймите неправильно, я вовсе не сержусь: ни на него, ни на кого другого за то, что такая у меня судьба; какая-никакая, а всё ж судьба. С вами, как вижу, примерно та же история приключилась.
– Выходит, издать книгу – это полдела, нужно ещё, чтобы кто-то, кроме самого автора, её полюбил, – с тоскою произнесла Сказка.
– Тебе-то к чему об этом беспокоиться, – проворчал старик, – вам, сказкам, двери везде открыты. Да и дети не сильно-то разборчивы в книгах, им любое подойдёт…
Услышав такие слова, Сказка заплакала.
– Сдаётся мне, уважаемые… – начал было Холмс, но старик перебил его.
– Не «уважаемые». Никто ни нас, ни её – судя по всему – пока ещё не уважал.
– Мне кажется, мои дорогие, – невзирая на придирки старика, продолжал Холмс, – мы теряем здесь время. Страничка права. Это для них огонь ничего не значит, – указал он на старые потрёпанные книги. У каждого из них двойников столько, что их жизнями и впрямь не грех ради тепла в доме пожертвовать. А вот нам с вами ещё выяснить предстоит, кто мы, и нужны ли мы этому миру.
– И куда же мы отправимся это выяснять, мистер Холмс?! – воодушевилась Сказка.
– Мы отправимся, мы отправимся… – думал Холмс. – Дайте-ка мне минуту. Нужно просто вспомнить, куда нам, книгам, можно отправиться…
– Я слышала об одном пожилом библиотекаре… его ещё называют книжным психологом… – вспоминала вместе с ним страничка.
– Ну, разумеется, это и есть ответ на вопрос! Мы идём в библиотеку! – вдохновился идеей Холмс.
Но старик, ухмыльнувшись, сказал:
– Думаете, вы сможете самостоятельно найти дорогу? Не забывайте: вы – книги, а не люди. А если и найдёте, во что вы к тому времени превратитесь? И кто вас грязных и порванных поставит на библиотечные полки?
Сказка, которой страшно было такое даже представить, вновь загрустила.
– И что будет с нами, если всё так и случится?.. – тихо произнесла она.
– Мы вместе продолжим путь, – нашла для неё ответ страничка.
– В никуда, – протянул с чувством безысходности старик, – вы будете продолжать идти в никуда – до тех пор, пока не станете бесформенной массой…
– А как ты, страничка, узнала, об этом особенном библиотекаре? – спросил Холмс, отвлекаясь и заодно отвлекая Сказку и страничку от мрачной картины, нарисованной стариком.
Страничка задумалась.
– Может быть, ветер… – предположила она, – может быть, это он мне рассказал…
– Ветер? – с недоумением произнёс Холмс, – как может ветер что-то рассказать…
– Может, – сказал вдруг старик. – Я тоже люблю слушать ветер. Правда, мне всё больше чудятся в нём отголоски войны…
– Раз так, тот, кто вас написал, вложил в вас душу, – заметил Холмс, – думайте себе, что угодно, мой юный и одновременно старый друг, но вы должны пойти и попытать счастья вместе с нами. И мне почему-то кажется, в глубине вас уже созрело такое решение.
Старик на этот раз промолчал. По выражению его лица стало ясно: Холмс не ошибся.
Они уже собрались идти, как вдруг чей-то голос произнёс:
– А кто вы? Кто написал вас?..
Примерно там же, где недавно лежал мистер Холмс, стояла во весь рост молодая книга в тёмной с таинственным рисунком обложке. Её вопрос был адресован страничке.
– Откуда страничка может это знать, – ответил вместо странички старик. – Она же не книга, а только… – но не закончил свою мысль, не желая обидеть страничку.
– И всё же… Кажется, это вы здесь всех разбудили. Откуда в вас столько… – незнакомец подыскивал слово, – жизненной силы?
– И правда, если бы не ты, – сказала Сказка, – мы бы продолжали спать и грезить каждый о своём…
– Я не знаю, – сказала им в ответ страничка. – Но мне хотелось бы это узнать…
– Ясно одно, вы – частица какого-то художественного произведения, – слушать ветер – не самое последнее занятие разве что для художника, будто бы такого, который описывает войну, – размышлял Холмс, – но слово война в вас не резонирует, это чувствуется сразу. И, совершенно точно, вы не являетесь одной из них, – сделал он ещё одно заключение, имея в виду разбросанные повсюду книжные страницы. – Какого именно произведения – это предстоит выяснить. Увы, книги читать друг друга не могут. Поэтому нам придётся идти.
– А не скажете ли нам, любезный, кто вы такой, или такая? – оторвавшись от размышлений, задал Холмс встречный вопрос незнакомцу, или незнакомке.
Книга не сошла, а спрыгнула с горы, что говорило о большей вероятности того, что её автор – мужчина.
– Я – книга о магии, вернее о жизненном пути, связанном с ней. Маг! Зовите меня так! И я немедленно иду с вами!
– Маг? – переспросил с ухмылкой старик, который недоверчиво относился к произведениям с яркой и необычной внешностью. – Звучит, как мак.
– Хорошо, что пробуждаю в вас жизненные чувства, но всё-таки попрошу вас по возможности правильно произносить моё имя.
– К тому же, перед вами женщина, – заметил Холмс.
– Женщина?! – удивился старик.
– Именно, – подтвердила Маг.
– Но… как вы узнали, Холмс, что этот Маг – женщина?
– Очень просто, вы разве не слышите?
– По голосу? Что ж, – сказал старик, – в таком случае, так и быть, обещаю больше не называть вас маком.
– А как величать вас? – спросила у него Маг. – Кажется, вы единственный, кто не назвал своего имени…
Старик отвернулся и с грустью в голосе произнёс:
– Потому, что у меня его нет.
– У каждого есть имя. Бывают случаи, когда нам не дают его при рождении, но тогда мы называем себя сами, как это сделала Сказка, – сказала на это Маг.
– Тогда пусть у меня будет имя Том.
– А почему Том? – спросил Холмс.
– Это не мужское имя, а часть произведения, – объяснил старик.
– Но, насколько я успел вас узнать, роман, которым вы являетесь, не делится на тома… – сказал Холмс.
– Я знаю, но, как и многим книгам, – особенно тем, у кого не совсем определённая концовка, – мне бы хотелось иметь продолжение…
Больше ни одна книга не изъявила желание присоединиться к их компании. На прозвучавший напоследок призывный возглас Холмса кто-то зевнул, кто-то ответил сонным бурчанием. И всё, ни звука больше. Дом спал.
Долгой ли, короткой ли была их дорога – никто не знает. Да и сами книги вам этого не скажут, ведь, в отличие от людей, помнят они только наиболее яркие моменты жизни. Почему? – спросите вы. Наверное, потому, что многочисленные её подробности, которые нам с вами вряд ли было бы интересно читать, отсутствуют в их содержании.
Но вот впереди что-то замельтешило, зашумело, а потом перед путниками выросла огромная стена.
– Что это, мистер Холмс? – с тревогой произнесла Сказка.
Опытный детектив и сам не знал. Но, сохраняя спокойствие, пытался найти ответ на вопрос.
– Похоже, мы кем-то или чем-то окружены, – выразил своё ощущение Том.
– Так сложно определить, – сказала Маг, – мы ведь не можем, как люди ориентироваться во внешнем мире. Нужно, чтобы страничку поднял ветер. С высоты она всё разглядит и скажет, где мы находимся.
– Хорошая идея, – поддержал поначалу Маг Холмс. Но затем, подумав, усомнился: – Только, боюсь, ничего не получится…
– Если ветер поднимет страничку, пиши: пропало. Она к нам больше не вернётся, – озвучил его мысль Том.
Но страничка уже позволила ветру подхватить себя. И в следующий миг очутилась высоко-высоко над землёй.
– Вот и всё, – обречённо выдохнул старик, который с некоторого времени стал очень тепло относиться к страничке, – нам больше её не увидеть… Ничего не скажешь, хорошая была идея…
Книги застыли, стали словно неживые, молча наблюдая за тем, как ветер носит в вышине страничку.
Первой ожила Маг:
– Нет, не всё, – посмотрите, она возвращается!
Услышав это, остальные тоже пришли в движение.
– И правда, – произнёс Том, не веря своим глазам, – возвращается…
И страничка тотчас плавно опустилась на землю возле них. Сказка бросилась к ней и накрыла её собой, так как боялась, что ветер может налететь снова. Пребывающий в восторженных чувствах Холмс сказал:
– Моя милая, как вам это удаётся!? Вы только что нарушили законы физики, ведь крайне маловероятно, что ветер мог доставить вас в точности в то же место, где подобрал!
А Том, чья обложка даже посветлела от радости, испытал прилив гордости за страничку.
– Я увидела город, – дала страничка ответ на волнующий всех вопрос.
– Город? Город… ну, разумеется, – заглядывая в связанные с этим словом воспоминания, произнёс Холмс.
Стал вспоминать и Том. Но перед ним то и дело возникала мрачная картина города, разрушенного войной.
– Я знаю, что такое город! – с радостным чувством произнесла Сказка. – Это много людей и много книг!
– Не только книг, моя дорогая, – прозвучал ровный, может быть, даже немного печальный голос Холмса, – правильнее сказать: в нём много всего, в том числе и нас, книг…
– Похоже, сюда нам и нужно было прийти, – сказала Маг.
– Не совсем понимаю… почему именно сюда? – с долей сомнения спросил Том.
– Библиотека находится здесь, – пояснила страничка.
И путники, борясь со своими страхами и сомнениями, двинулись дальше, навстречу неизвестности большого города.
Вокруг них кипела жизнь. Шумная, содержащая в себе множество вещей – знакомых и незнакомых – она виделась им полной опасностей. Больше всего книги боялись того, что её стремительные потоки в любой момент могут их разлучить. Сказка от страха не могла даже смотреть по сторонам, и думала о том, какой она была глупой, когда восторгалась городом. Нисколько не лучше чувствовал себя Том, – ему уже не грезилась война – он был уверен, что оказался на войне. Подавленным выглядел и Холмс, потому как не понимал, что происходит вокруг, не успевал замечать. Маг внешне была спокойна, но она тоже переживала, – хотя, как и страничка, переживала больше о других.
– Нам нужно остановиться. Нужно найти тихое место, успокоиться и передохнуть, – обратилась ко всем страничка.
– Тихое место? Но где здесь можно найти тихое место?! – в отчаянии пребывала Сказка.
– Нам нужно идти, останавливаться нельзя, если остановимся, можем погибнуть, – сказал Том, вокруг которого рвались снаряды и люди сходились в рукопашном бою.
– Страничка права, нужно остановиться, – решительно произнесла Маг.
– А что скажете вы? – обратилась Сказка к Холмсу, на чей опыт полагалась больше всего.
– Верно, – сказал Холмс. – Нужно остановиться. Только искать тихое место не будем, – на это может уйти немало времени и сил. Нам нужно просто перевести дыхание, попробовать спокойно разобраться в том, что происходит.
– На войне так себя не ведут, мой друг, – заметил ему Том.
– Между тем, чего мы не понимаем, к чему не привыкли и войной есть большая разница, мой друг! – парировал его замечание Холмс. И Том, как бы ни было ему сложно принять такое мнение, всё же допустил, что Холмс прав.
Книги остановились и выстроились вкруг, чтобы видеть и слышать только друг друга.
– На этот шумный и подвижный мир явно можно смотреть иначе! – с чувством и уверенностью говорил Холмс, стремясь приободрить друзей: – Это лишь дело привычки. Вокруг нас не происходит никаких военных действий. Люди не сходятся в рукопашном бою, а просто в большом количестве идут в разные стороны. Над нами не летают никакие пули и снаряды, это просто автомобили – в большом городе их много, – и ещё изредка в небе может прогреметь пассажирский самолёт. А кроме того… здесь столько всевозможных книг, газет и журналов, которые, в отличие от нас, не испытывают никакого страха, – представьте себе: в эту самую минуту они преспокойно себе полёживают на полках магазинов. Сейчас бы они вдоволь посмеялись над нами.
– Не вижу в этом ничего смешного, – хмуро произнёс Том.
– Да, ты прав, это не смешно, – поддержала его Маг. – Но, по сути, Холмс говорит правду. Этот мир не так опасен, как нам кажется, мы можем воспринимать его иначе.
– Нужно просто немного подождать, и, если мы этого хотим, всё само собою изменится, – сказала страничка.
И после её слов между друзьями воцарилось полное согласие.
Они стояли так, пока не село солнце. С наступлением тишины и появлением звёзд в небе страх окончательно их покинул; а на его месте возникло чувство, что завтра они проснуться в новом для себя мире, который во многом будет не похож на тот, что они видели сегодня.
Тому долго не спалось. Хотя слова Холмса и убедили его, всякий раз, когда он пытался погрузиться в сон, превращался в солдата, которому со всех сторон угрожала опасность, и от очередного взрыва или удара, вздрагивал и просыпался. Не смыкала глаз Маг. Но бессонница её не мучила, просто ей не хотелось спать, и она всё глядела на звёзды. А перед Холмсом встало столько вопросов, что ни о каком сне не могло быть и речи. Боялась уснуть Сказка: что если, когда она проснётся, не увидит своих друзей? Что если, пока они будут спать, кто-то или что-то разлучит их? Что станет делать она в этом незнакомом мире, будучи одинокой? Страшно себе представить… Ей так хотелось, чтобы кто-то успокоил её, рассказал ей сказку или спел колыбельную. И тут рядом с ней села страничка, которой не спалось потому, что не спалось никому.
– Милая страничка, хоть ты всего лишь страничка, и не знаешь ни сказок, ни песен, я верю в то, что ты необыкновенная, волшебная! И, если тебе вдруг что-нибудь вспомнится, расскажи или спой это мне, – попросила её Сказка.
Разумеется, страничка была всего лишь страничкой и не знала ни сказок, ни песен, но, в то же время, ей очень хотелось помочь другу. Она поглядела вокруг, поглядела на звёздное небо, на минуту задумалась, а потом тихонько запела:
Звёздная ночь. Вокруг тишина.
В небе седая нам светит луна.
Прошёл долгий день, позади трудный путь.
Путнику нужно прилечь, отдохнуть.
Спи, добрая Сказка, пусть снится тебе
Сияние звёзд в ночной глубине
Где-то на них тоже сказки живут,
И по ночам к себе в гости нас ждут.
Есть у тех сказок свой маленький дом, —
Тихо и мирно, и весело в нём.
Виден в окошке таинственный лес;
Мир вокруг полон загадок, чудес, —
И житель звезды в него попадает,
Как только сказку читать начинает.
Спи добрая книга, пусть снится тебе
Сон, что поможет сбыться мечте;
Пусть после ночи спокойной и ясной,
В чей-то дом ты войдёшь
Долгожданною Сказкой.
Когда песня закончилась, Сказка поблагодарила страничку и спокойно уснула. Неожиданно пришёл сон и к Тому. Почувствовав, что никто из друзей больше не испытывает тревогу, страничка устроилась возле Сказки, прикрылась ею, чтобы ветер случайно её не унёс, и тоже погрузилась в сон.
Но по-прежнему не спалось Холмсу. С новой силой перед ним встал вопрос: кто такая страничка? «Обыкновенные страницы не разговаривают и песен не поют, – рассуждал он, – да что там песни, когда в большинстве своём страницы – это лишь частички книг, и без самих книг ничего собой не представляют. Газеты, журналы и те полуживые. Сказка говорит о волшебстве, но только сказки в волшебство и верят. Для всех остальных любая вещь имеет своё объяснение, и волшебство в том числе». Однако, ни один из найденных им ответов полностью его не удовлетворил. Впрочем, Холмс был этому даже рад, ведь раскрыть тайну волшебства слишком быстро тоже не хотелось бы – пусть она ещё побудет тайной. В конце концов, он так и уснул, спрашивая – только уже не у себя, а у звёзд и Луны, – кто же такая эта страничка.
А Маг всё смотрела в ночное небо и думала. Она думала о том, как незначительны они, четыре никому не известные книги и страничка, в этом огромном мире! И, в то же время, какое чудо, что этот мир не обошёлся без них! Словно откликаясь на её мысль, зашелестела вокруг Маг трава. «И, конечно, не только без нас, – сказала траве книга, – без каждой травинки, без каждого камешка и песчинки. Мы все и есть этот Огромный, Удивительный мир!»