Капли дождя пролетающие свет уличного фонаря, быстрым потоком, легкой мороси, проносились вниз, зажигаясь от яркого света. Напоминая маленькие падающие звезды, мчащиеся в бесконечность. Теплый, влажно окутывающий летний ветер, ласкающий своим дыханием одинокого прохожего, что безмолвно стоит в конусном свете, ярких капель-комет, робко касающихся лица.
– Прекрасная ночь… – медленно прозвучало в голове одинокого силуэта. – Она длиться уже целую вечность. – Он опустил голову, и посмотрел на свои руки, которые выставил перед собой. Вся его одежда была сухой, капли словно бы отскакивали или проносились мимо него. – Жаль, что я не могу почувствовать, тебя… – он опустил руки и, мимолетом взглянув на яркий прожектор, в свете которого, продолжалась неистовая пляска мороси, шагнул сквозь свет фонаря, выйдя на проезжую часть.
Ряды машин, что в спешном порядке были разбросаны по дороге, сохранили свои очертания, но уже были обглоданы, ржавчиной и покрылись щетиной темного мха. Силуэт коснулся холодного и мокрого корпуса авто, но ощутил лишь твердость предмета, оставив руку сухой и чистой.
– Может быть, это черная полоса в жизни? – спросил он себя. На что в ответ в его голове промелькнул женский, такой согревающий и ласкающий ответ. – Черных полос не бывает… – Силуэт, погрузившийся в периодичную мглу, между двумя рядами фонарей медленно брел вперед, вдалеке виднелся мост.
– А если их не бывает, как объяснить эту ночь? – он умолк на мгновение. Но ответа не было. – Быть может, я брежу. Мне кажется, что я всю свою жизнь стоял под этим фонарем, поглощенный потоком мерцающих капель. – Каждый его шаг, по влажной мостовой, звучал мягким треском небольших камешков на асфальте, местами поросшей травой. В середине, была вытоптанная тропинка асфальта, остальное же было покрыто растительностью.