Czytaj książkę: «Это всё искусство!»

Czcionka:

Да

Царапины на старой парте пересекались, сталкивались между собой. Если сильно прищуриться, можно было увидеть, как в одном месте они складываются в буквы «Н», «Е», «Т». При хорошем воображении. А оно у меня хорошее.

Ещё кто-то нарисовал карандашом глаз. Он смотрит на меня не моргая, отчаянно и испуганно.

А я смотрю на него. Тоже отчаянно и испуганно. Лишь бы не смотреть вверх. Там страшно. Хорошо, что у меня длинная чёлка. Я прячусь за ней, словно за шторкой.

Рядом сочувственно пыхтит моя одноклассница и лучшая подруга Янка.

– Ковалёва, я ещё раз спрашиваю: ты можешь рассказать стихотворение, которое было задано на дом?

Я чувствую, что Маргарита Семёновна, или, как называют её все в классе, Марго, теряет терпение. Наверняка её густые брови съехались на переносице. Между ними, словно трещина, пролегла суровая морщина. Ничего хорошего мне это не предвещает, но я молчу, упорно глядя на «глаз» парты и говорящие царапины. Ну нет же, НЕТ. Я НЕ МОГУ РАССКА-ЗАТЬ!

Сердце моё колотится всё быстрее. Я ощущаю, как подступают слёзы. Тошнит.

Голос Марго становится громче:

– Ковалёва, ау!

Хорошо, что она не вызывает меня к доске. Знает, что это бесполезно, но всё ещё пытается добиться от меня ответа. Наивная!

– Ковалёва, – Марго делает глубокий вздох, – ты учила?

Я киваю.

Кивнуть для меня несложно.

– Хорошо, напиши стихотворение в тетради. Но учти: тогда я буду проверять и орфографические ошибки тоже! Все остальные, откройте пока учебник на пятьдесят второй странице и выберите поговорки о явлениях природы.

Марго мученически вздыхает и возвращается к своему столу, задевая бёдрами парты. Она ужасно похожа на океанский лайнер, который случайно заплыл в крохотный речной канальчик и теперь пытается не сесть на мель.

Страх отступает. Сердце бьётся ровнее. Я с об-легчением вздыхаю и, взяв тетрадь, начинаю писать по памяти стихотворение.

– Марго чуть не лопнула от возмущения, – шепчет одними губами Янка, и я незаметно киваю.

Что поделать. Да, я довожу учителей до белого каления.

Я не знаю, почему молчу. Вернее, знаю. Потому что мне страшно. У меня начинает колотиться сердце. Оно лезет в горло и мешает говорить. Меня подташнивает. В любой момент могут политься слёзы. Но вот почему мне страшно – не знаю.

Я боюсь пристального внимания, многолюдных мероприятий, незнакомой обстановки. Но больше всего я боюсь взрослых. Родители не в счёт.

Вот только я не знаю, почему со мной такое происходит.

Психолог сказала маме, что это детская травма: испугалась взрослого или что-то такое. Мама ничего подобного вспомнить не может и пытает меня: как? что?

Но я тоже не помню!

В любом случае, была травма или нет, одно знаю точно – это мешает мне жить. У меня куча проблем. Особенно в школе.

Раньше всё было легче. Мама считала, что я просто очень застенчивая. И даже в школу меня отдали не в семь, а в восемь лет, чтобы я лучше адаптировалась. Но не получилось. В начальной школе наша учительница Тамара Михайловна считала, что я просто притворяюсь, и возмущён-но выговаривала маме:

– Да какая стеснительная? На перемене носится как угорелая, смеётся, болтает, а в классе молчит и смотрит на меня волком! А чуть что – плачет. Как с ней работать, я не знаю.

Мама в ответ что-то лепетала, неловко оправдываясь. Она у меня сама не очень-то решительная. Пасует, когда на неё наезжают.

Потом, уже дома, она вела со мной беседы, уговаривала быть посмелее. Только когда я перешла в пятый класс, мама наконец-то поняла, что самим нам с этим не разобраться.

Потому что мои проблемы возросли в несколько раз. А именно на столько, сколько новых предметов и учителей у нас появилось.

Мама устала выслушивать их жалобы и уже в середине сентября отвела меня к психологу.

Мне поставили диагноз – социофобия. Это ещё повезло, что я боюсь только взрослых людей, а не всех в целом!

Только вот выяснение причины моей стеснительности ничего не изменило.

Как ни обещали маме учителя, что будут внимательны ко мне, кажется, они не больно-то поверили в мой диагноз. Я же вижу, как их бесит, когда они задают мне вопрос, а я молчу. Если учитель хотя бы немного внушает доверие и не кричит, то могу кивнуть. А уж насчёт развёрнутого ответа – это не ко мне.

Darmowy fragment się skończył.