Czytaj książkę: «Отвергнутые», strona 3

Глава 4. Бежать!

Ты даже не догадываешься, как он важен для тебя,

пока тебя не обожжет ревностью.

Медек

Мне снился сон, как чьи-то нежные руки скользнули по моим волосам, и всё во мне встрепенулось. Никто – абсолютно никто – никогда не касался меня так трепетно. Пальцы спустились к плечам, и вдруг я ощутил горячее дыхание на губах. Легкий, дразнящий поцелуй, от которого перехватило дыхание. Я втянул воздух и меня накрыла волна знакомого, неповторимого аромата Гейлы. "Не может быть!" – эта мысль словно удар молнии пронзила виски. Это все было слишком ярко, слишком реально, чтобы быть сном. Попытался открыть глаза и не смог. Но я точно понимал, что не сплю. Попытка пошевелить руками обернулась очередной неудачей.

В следующее мгновение я ощутил, как её руки исчезли с моих плеч. По едва уловимому движению воздуха понял, что она отстранилась и теперь стоит рядом. Да, так во сне не бывает! Гейла рядом, и сейчас её лёгкие, обжигающие прикосновения сводят меня с ума. Но это неправильно, её не должно быть здесь!

Она вновь коснулась моей шеи мягкими, трепетными губами, соблазняя и искушая. Волна обжигающего возбуждения пронзила всё тело, оставляя после себя сладкую истому. А затем её губы опалили мою шею резкой, болезненной нежностью, оставляя горячий след. Это было настолько же чертовски приятно, насколько и неправильно! Метка… она поставила мне метку. Дьявол! Этого не должно было случиться! Я хотел закричать, приказать ей остановиться, но с моих губ сорвался лишь тихий, невольный стон. Еще одна отчаянная попытка пошевелить руками, и снова провал.

В сознании вспыхнуло яркое, болезненное воспоминание. Я, прикованный к стене, беспомощный, неспособный пошевелиться. Тогда отец опоил меня зельем. Только оно могло так на меня действовать. Неужели это оно? Гейла, Гейла, что же ты творишь? Зачем? Тем временем её ладонь нежно погладила мой живот, пальчиком очерчивая границу между резинкой штанов и кожей. Похоже, её намерения были вполне конкретными. Я представил, как её рука ласкает мой член, и, если бы мог, взвыл бы от этого сладостного мучения. А она продолжала, словно играя, касаться меня, разжигая огонь желания всё сильнее и сильнее. Как же это невероятно приятно! Волны возбуждения с головой накрывали меня, затмевая разум. Я и не заметил, как мой член оказался на свободе. Кровать рядом со мной прогнулась, и я кожей живота ощутил, как она садится на меня. Её влажная, горячая плоть прижалась ко мне. Дьявол! Нет! Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что она задумала. А этого нельзя допустить ни в коем случае! Если я срочно что-нибудь не придумаю, если она овладеет мной, я не смогу сдержаться. Мысль о том, что Гейла сейчас верхом на мне, распаляла меня до предела. Нет! Нельзя! Нужно что-то придумать! Нужно ее оттолкнуть, вызвать у нее отвращение. Но что может вызвать отвращение? Ревность! Да, ревность!

Собрав остатки воли и, не придумав ничего лучше, я простонал короткое, женское имя:

– Элин… – большего я всё равно не смог бы сделать в таком состоянии.

Гейла замерла. Резко соскочила с меня, и следующее, что я услышал, был хлопок закрывающейся двери. Она ушла. И тут же меня захлестнула тоска, острая, раздирающая боль. Но это были не мои эмоции, а её. Ничего, подумал я, это пройдёт. Беги от меня. Не я тебе нужен. Беги как можно дальше, моя сладкая вишенка. "Сладкая вишенка?" – подумал я и отметил, что в последнее время, думая о ней, слишком часто в голове всплывают именно эти слова. Это неправильно.

Продолжая лежать, я отчаянно пытался остановить бушующий во мне огонь возбуждения, но ее соблазняющие образы то и дело всплывали у меня в голове. Какая же она всё-таки желанная, восхитительная. Я представил её, скачущей на мне. Да, я продлевал свою агонию, но это было единственное, что я мог себе позволить. Это была пытка, но эта пытка была не первой в моей жизни и явно приятнее тех, что были у меня раньше. Пару часов мучений мне обеспечено, а потом действие зелья спадет, и тогда мне нужно будет уезжать и больше никогда не возвращаться.

Гейла

Сердце в моей груди бешено колотилось. Я сорвалась с места, вылетела из комнаты, и, проскользив по ступеням, буквально вырвалась из каменных стен замка. Острая и безжалостная боль от осознания, что я ему не нужна пронзила меня насквозь. Как он мог? Значит, все это время он лелеял в мыслях другую? И это несмотря на то, что я – его пара, его истинная половина! Я неслась вперед, гонимая отчаянием, не замечая ничего вокруг. Слезы жгли веки, но я яростно сдерживала их, твердя себе: "Я не заплачу. Я сильная". Внезапно к душевной боли примешалась физическая – нарастающая, нестерпимая, словно раскалённые плети опутали моё тело и дёргали за каждую жилу. Шею нестерпимо зажгло. Слово “клятва” вспыхнуло в моем сознании, я не могу покидать территорию замка. Но мне было все равно, я не желала останавливаться. Бежать, подальше отсюда бежать. Волчица внутри меня заскулила жалобно и слабо, сломленный зверь. В голове возникла мысль: забыть. Забыть все это, как страшный сон, и больше никогда не вспоминать. Отчаяние, тоска, обида и жалость к себе захлестнули с головой, грозя утянуть на самое дно.

– Мамочка!

Взрыв боли ослепил сознание, вырвав из реальности. Мир закачался, краски сплелись в единую смазанную картину. Я рухнула на землю, разбивая колени о камни, но это было ничто по сравнению с разорванным сердцем.

Но потом…

Образ.

Её тёплые руки. Её голос, шепчущий: "Всё пройдёт, солнышко".

Собрав последние капли воли я поползла вперед, прошептала сквозь стиснутые зубы:

– Мама…

И поняла.

Бежать. К ней. Домой.

Глава 5. Пропала!

Медек

Голова раскалывалась на части, будто кто-то вбил мне в череп раскалённый гвоздь. Я застонал, пытаясь понять, сколько времени провалялся без сознания. События, предшествующие моей головной боли, я помнил хорошо. Гейла, видимо, она подмешала мне зелье в еду. Открыл глаза – вокруг лишь непроглядная тьма. Что за чертовщина? Действие этой отравы давно должно было закончиться. При попытке пошевелить руками, понял, что они скованы. Проклятье! Эта волчица не только опоила меня, но и связала. Изобретательная бестия! Натянув веревки, я почувствовал, как одна из них лопнула. Прикоснувшись к лицу, сообразил, что на моих глазах повязка, стянув ее, увидел, что это красная шелковая лента. Отложив ее в сторону, я начал развязывать руки, коря себя за то, что вчера проигнорировал собственное чутье. Едва переступив порог комнаты, я уловил неуловимый аромат Гейлы. Она была здесь, надо было найти ее и сразу же выпроводить за дверь. Ничего бы этого не случилось, но… в голове возникла предательская мысль: тогда я бы так и не узнал вкуса ее губ, не почувствовал бы прикосновений ее ласковых рук. Проклятье, знал, что нам нельзя быть вместе, но сердце твердило другое. Я хотел ее обнять, поцеловать и никогда не отпускать.

– Нет! Прочь эти мысли! – зарычал я, как раненый зверь.

Именно поэтому ее и следовало выставить вон – чтобы не знать, чтобы не желать. Я давно уже должен был покинуть этот замок и больше никогда не возвращаться. Но я возвращался, чтобы хотя бы еще раз увидеть ее, хоть и издалека, но наблюдать, как она играет с детьми, пройти мимо и вдохнуть ее пьянящий аромат. Стоп! Мысли опять заводили меня в то, что мне было недостижимо. Собираюсь и уезжаю. Навсегда! Но здесь мои руки коснулись шеи. Метка.

– Черт возьми…, – прошипел я. Вот это уже серьезно.

Я потер пальцами следы от зубов. Я даже не помнил момента, когда она успела её поставить. Теперь всё усложнится – влечение, которое я и так едва сдерживал, станет невыносимым. Хуже не придумаешь. Но так или иначе – в душ и бежать отсюда!

Стоя под ледяными струями воды, я смывал ее запах со своей кожи. При этом я скрипел зубами, напоминая себе, кто я и чем это всё грозит. Ей это все ни к чему. Выключив воду, я вытерся и вышел из ванной комнаты, но едва успел застегнуть рубашку, как дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвалась Мидара, следом за ней шел Сантер, он недовольно хмурился.

Мидара замерла на пороге, ноздри ее трепетали, улавливая остатки аромата в воздухе. В очередной раз выдохнув, произнесла:

– Гейла пропала.

Я холодно скрестил руки на груди:

– И что с того?

– Как что? Она твоя истинная пара, – ее голос дрогнул. – Слуги видели, как она выбежала из твоей комнаты бледная, как призрак. Что между вами произошло? – А ты как думаешь? – произнес я спокойно и безразлично, в то время как в моей душе творился хаос. – Как бы там ни было, ты должен ее найти! – С какой стати? – Потому что я приказал! – в спор вмешался Сантер. – Забыл о клятве? Ты найдешь ее и вернешь! Конь и провизия готовы, отправляешься немедленно! – прорычал генерал. – Идем, Мидара, дадим ему время собраться. Через десять минут встречаемся внизу. Дверь за ними захлопнулась, а я так и стоял, не зная, что делать. По логике, мне нужно бежать от нее подальше, а не преследовать. Но в душе поселилось гнетущее беспокойство. Как никто другой, я знал, что одной волчице за пределами замка небезопасно. Ведь именно я еще несколько часов назад докладывал Сантеру об участившихся случаях пропажи оборотней. Черт!

***

Спустившись, я увидел Мидару и генерала, застывших в ожидании.

Мидара приблизилась и порывисто взяла мою руку в свою. Вопросительно взглянув на наши руки, я перевел взгляд на Сантера. Его лицо оставалось невозмутимым, ни тени ревности, ни искры гнева. Их странное поведение рождало тягостное предчувствие.

Наконец, отпустив мою ладонь, Мидара одарила меня печальной улыбкой.

– Я искренне надеюсь, что ты найдешь ее и вернешь.

Я кивнул, ощущая неясную тревогу.

– Я не говорила тебе раньше – не было нужды, – продолжила Мидара, – но, как и с тебя, с нее я также взяла клятву. Все это время она была привязана к замку, не могла покинуть его пределы. Но она нарушила ее, и, честно говоря, я не знаю, какие последствия ее ждут.

Я снова кивнул, чувствуя, как тревога сгущается в ком в груди:

– Что-то еще?

– Нет. Больше ничего.

Но я ощущал – она что-то недоговаривает, скрывает важную деталь. Что ж, ее право. Решительно развернувшись, я направился к конюшням. Быстро оседлав коня, я погнал его в указанном слугами направлении.

После слов Мидары о клятве мне стало совсем не по себе. Тревога стала почти физической, неведомое доселе, мучительное чувство.

Ничего, догоню беглянку, верну в замок, и наши пути больше никогда не пересекутся.

Глава 6. Иду к маме

Гейла

Я бежала так, как будто за мной кто-то гонится. Ноги несли меня, словно одержимые, а в голове пульсировала единственная мысль: "Бежать, бежать, бежать…" Я не чувствовала ни тела, ни себя самой, не понимала, кто я и куда направляюсь. Ветки хлестали по лицу и плечам, словно цепкие пальцы, стремящиеся задержать, ноги проваливались в предательские кротовые норы, а перед глазами плясала лишь темная пелена яростного отчаяния.

Обессилев, я остановилась, оглядываясь в растерянности. Вокруг ни души. Я одна. Куда я бежала? Попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но в памяти всплыли лишь образы мамы, обрывки детства. А что было дальше? Пустота! Страх сковал меня ледяными объятиями. Где я? Как я здесь оказалась?

Вновь окинув взглядом окрестности, я осознала, что нахожусь в лесу. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, заливало поляну теплым светом. Куда я бежала? Вновь задала вопрос, но ответа по- прежнему не было. И кто я? Также пустота. Единственное, что помнила это маму. Значит, нужно идти к ней. Если найду ее, все встанет на свои места. В отчаянии я зацепилась за эту мысль, потому что отсутствующие воспоминания в моей голове пугала до дрожи. Я даже имени своего не помнила. "Значит, к маме", – подбодрила я себя, хотя бы мысленно. Осталось только понять, в какой стороне ее искать.

С глубоким вздохом я решила, что просто надо идти, рано или поздно выйду на дорогу, и, собрав остатки сил, побрела вперед. Как и предполагала, через пару часов я наткнулась на тропинку, переходящую в колею, протоптанную повозками. Нужно найти деревню и попытаться узнать, где ближайшее поселение оборотней. А вдруг они не знают? А как я найду своих, если даже имени не помню? Я старалась не поддаваться отчаянию, надеясь, что кто-нибудь меня узнает.

Так, погруженная в тягостные раздумья, я шла, пытаясь понять, как быть дальше. От размышлений меня отвлек подозрительный шорох в кустах, а затем и свист.

– Какая хорошенькая… глянь, кого мы нашли! И совсем одна…, – раздался гнусавый голос.

Я замерла, сердце бешено заколотилось в груди. Разбойники!

На дорогу вышли два отвратительных мужика. Вид у них был омерзительный и угрожающий. Тот, что пониже ростом, коренастый, с серой, спутанной бородой и волосами, огромным, бугристым носом, занимавшим пол-лица, и мутными серыми глазами под нависшими бровями, перегородил мне путь. Второй, высокий и худой, с вытянутым лицом и грязными рыжими волосами, явно незнакомыми с мылом и расческой, встал позади меня.

Коренастый сплюнул сквозь гнилые зубы и произнес:

– Ну что, развлечемся, Вилли? – голос был скрипучий и противный.

Я поняла, что они так просто не отстанут. И вряд ли кто-то придет на помощь, но сдаваться я не собиралась. Страх сковал, сердце бешено колотилось, отбивая панический ритм в ушах. Я судорожно пыталась понять как мне быть.

Неожиданно липкие пальцы впились в мои запястья. Тот, что сзади, схватил меня и резко прижал к себе. Бородатый подошел ближе. С его губ сорвался хриплый смешок, и я почувствовала как его потные лапы полезли мне под юбку. Дикий ужас захлестнул меня. Неужели это конец? Меня изнасилуют и убьют? Стало так жаль себя. Нечестно! Я даже не помню, кто я! А вдруг у меня есть муж, дети? Эта мысль придала мне сил. Нужно что-то сделать. Я прикрыла глаза. "Раз, два, три…" – всплыло откуда-то из подсознания, успокаивая.

Пока я боролась с паникой, бородач продолжал ощупывать мое тело, его руки приближались к самому сокровенному.

– Нет! – выдохнула я и со всей силы лягнула его.

– Сссука! – прошипел он злобно.

Я не поняла, куда попала, но он, согнувшись, отступил на пару шагов, глядел на меня с ненавистью изрыгая ругательства сквозь стиснутые зубы.

“Это не конец.” – промелькнуло в голове. – “Сейчас он придет в себя и расправится со мной. Нужно что-то острое. Что-то, что сможет защитить. И словно в ответ на эту отчаянную мольбу, в ладонях вспыхнуло легкое покалывание. Что это?

Мужик, стоявший сзади, отшатнулся и заорал:

– У нее здесь когтища выросли! Она оборотень! Валим!

Я повернулась боком, чтобы они видели меня, и посмотрела на свои руки. По локоть они обросли белой шерстью, стали больше и явно сильнее. На концах пальцев появились длинные и острые когти.

– Нет, пока не отымею, не уйду! – продолжал шипеть бородатый.

– Она нас убьет!

– А ты держи крепче!

Я увидела, как тот, что держал мои руки, снова двинулся ко мне. Недолго думая, я сама шагнула навстречу и полоснула его по животу, стараясь вонзить когти как можно глубже. Не ожидая, что у меня получится, я увидела и почувствовала, как когти раздирая рубашку и плоть, прошлись вдоль живота, распарывая. В оцепенении я смотрела на то как хлынула кровь. Разбойник издал истошный крик, обхватил живот руками и рухнул на землю.

Я в недоумении посмотрела на свои перепачканные кровью лапы-руки. В этот момент острая, раздирающая вспышка боли пронзила меня, вырывая из оцепенения. Я громко застонала. Ноги перестали держать, и я упала на колени. Посмотрев на ногу, я увидела, что из бедра торчит рукоять ножа, струйка крови текла по ноге капая на землю. Снова резкая боль. Оклемавшийся бородач, схватив меня за волосы и повалил на бок. Снова мой стон.

– Думала, только ты можешь размахивать своими когтями? У меня тоже есть “острое”, – прорычал он и пнул меня в живот. Я вновь застонала, скрючившись от боли.

– Вот так-то лучше.

Он навалился на меня, принуждая перевернуться на спину. Держа мои руки над головой, он терся об меня всем телом. Красная пелена застелила глаза, мысли разбегались от боли, я не могла сконцентрироваться. А разбойник продолжал елозить на мне и пытался целовать. Я крутила головой, уворачиваясь от его противного рта, из которого исходил зловонный запах.

– Надоело! – выплюнул он слова мне в лицо.

Переложив мои руки в одну, второй начал стаскивать с себя штаны.

Затуманенный разум подсказал, что это мой единственный шанс.

Резким движением я выдернула сначала свою руку из его захвата, а потом, нащупав рукоятку ножа у себя в ноге, резко выдернула его и, то ли с рычанием, то ли со стоном, воткнула в бок разбойника и повернула. Крик и он выгнулся на мне. Сбросив его с себя и не дав опомниться, острыми когтями прошлась по его спине. Снова душераздирающий крик. Не мешкая, я перевернулась на живот и, цепляясь за землю, начала отползать. Надо было убраться подальше от этого места, но нога не давала. На мгновение я обернулась, чтобы рассмотреть рану. Порез был глубоким, и из него толчками текла кровь. Плохо, очень плохо. Умру, но хотя бы честь свою защитила. Нужно перевязать, подумала я, но силы покидали меня. Сознание ускользало, и в этот момент промелькнула мысль: "Какой же я оборотень, если от удара в ногу теряю сознание? Очень слабый оборотень…"

Глава 7. Они не могли далеко уйти

Медек

Двигаясь по следу, я все ярче ощущал аромат Гейлы. “Не больше часа,” – промелькнуло в голове. И я настигну её. Но внезапно след изменился. Я соскочил с коня, пригнулся к земле – безошибочно определил место, где её бег сменился шагом. Сделав несколько шагов в направлении в котором она шла, увидел примятую траву. Она потопталась здесь, нерешительная, будто выбирала направление. Потом резко свернула влево.

Вскакивая в седло, я невольно отметил, что Гейла довольно вынослива, даже для оборотня. Столько пробежать, не останавливаясь. И тут же злорадно стиснул зубы. Какая разница? Она мне никто. Я здесь только для того, чтобы найти беглянку и отвести в замок, а после я уезжаю, напомнил себе.

Спустя час, я выехал на обочину. Картина передо мной не сулила ничего хорошего. Двое мужчин, по виду – обычные разбойники, валялись на земле. Один – бездыханный, другой – еще цеплялся за жизнь, корчась в багровой луже собственной крови, изрыгая хриплые стоны. Гейлы нигде не было, но ее запах здесь стоял особенно густо. В нескольких шагах от умирающего разбойника алела еще одна лужа крови. Опустившись на корточки, я коснулся ее двумя пальцами и, не донеся до носа, уже знал – ее кровь.

– "Крррооовь…" – взревело в моей голове, и мой собственный зверь врезал мне по сознанию, едва не сбив с ног.

– "Нет, сидеть!" – стиснул зубы так, что челюсть затрещала.

– "Пара, кровь…" – зверь не сдавался, разрывая разум когтями.

Голова раскалывалась. Я схватился за неё руками, рыча сквозь боль:

– "Сидеть, тварь!" – тяжело дыша, почувствовал, что зверь отступил. Открыв глаза, взгляд упал на стонущего разбойника – нужно вытянуть из него что здесь произошло и где Гейла. Я резко поднялся и в три шага преодолел расстояние между нами, схватив мужика встряхнул:

– Где она? – прорычал сквозь стиснутые зубы.

В ответ – только стеклянный взгляд и пульсирующий страх, сочащийся из каждой поры. Я встряхнул его сильнее, чувствуя, как хрустят его позвонки.

– Девушка! Где она?!

Задрожав всем телом, он прошептал:

– Ее забрала старуха… Помогите…

– Помощь? – я оскалился, обнажая клыки.

Обведя взглядом поляну, я вслух произнес свою догадку:

– Ведь именно ты на нее напал, не так ли?

Разбойника затрясло, он начал судорожно мотать головой.

– Ты… – выдохнул я. Хруст шейных позвонков прозвучал неестественно громко. Тело обмякло в моих руках, отпустив его, оно с глухим звуком упало на землю.

Старуха, значит. Я еще раз внимательно огляделся, свежих следов повозки не было, да и вообще каких-либо человеческих следов. Я втянул воздух носом, но… ничего. Исчезла.

– Ведьма, – прошептал я, уже вскакивая в седло. Только колдовство могло так тщательно замести следы.

Конь рванул вперед, едва почувствовав мое движение. Я следовал своему чутью. Единственное, что хоть немного успокаивало – ведьма может вылечить ее, уберечь.

– "А если не сможет?" – выплюнула моя вторая сущность, разрывая сознание на части.

– "Спать!" – я вогнал его обратно в темноту, чувствуя, как тот цепляется когтями за края моего разума.

Нужно успокоиться, иначе я ее никогда не найду. Пытаясь ни о чем не думать, кроме своей цели, стараясь не выпустить из под своего контроля зверя, я мысленно находился на той дороги с поверженными разбойниками ища зацепку.