Czytaj książkę: «Гуль и Вера»
© А. Иванова, 2024
© Ю. Прохоцкая, иллюстрации, 2024
© Оформление серии. АО «Издательство „Детская литература“», 2025
Спасённый праздник
Глава 1
– Три-четыре! Мама Литл взмахнула палочкой, и все запели тихим хором.
– С днём рождения тебя! – пел папа Литл, держа перед глазами бумаги.
Можно было подумать, что он не знал слов и подглядывал. Но это папа пел и одновременно просматривал важные документы от клиентов. Ведь на носу всегда был отчёт, а папа Литл, на его взгляд, умело совмещал любые дела с работой.
– С днём рождения тебя! – бодрым шёпотом пела мама Литл, дирижируя маленькой, начищенной до блеска дирижёрской палочкой и поглядывая на антикварный секундомер-таймер, висевший у неё на шее. Для любого дела у мамы Литл был особый антикварный предмет, а для него – особый чехольчик. Этой палочкой она всегда дирижировала, когда всё семейство репетировало праздничные песни. А секундомер использовала при готовке или когда всё должно идти до секунды точно. Семейство Литл было очень консервативным и ценило традиции.
– С днём рождения тебя! – пел тише всех Гуль Литл. Он едва раскрывал рот, потому что боялся разбудить любимую бабулю.
На последнем «тебя» мама Литл поставила палочкой в воздухе точку и спрятала инструмент в шёлковый чехольчик.
Посмотрев на секундомер, она покачала головой:
– На пять секунд больше! Так мы испортим весь сюрприз.
Гуль вздохнул и посмотрел на стул бабули. Интересно, понравится ли ей сюрприз? Стул пустовал, ведь она ещё спала, пока семья, как обычно, рано утром готовилась к празднованию её дня рождения.
– Как больше? По моим подсчётам всё сходится, – пробубнил папа Литл, не отрывая глаз от документов.
– Ах, дорогой, да я же про песню! По плану уже должны запеть соловьи. А мы – вручать подарок… Подарок!
Мама Литл посмотрела сначала на часы на левой руке, потом на вторые – на правой.
– Тётя Тамара уже ждёт! Срочно выезжаем за подарком! Гуль, дорогой…
– Да-да, я накрою на стол, приманю на гирлянду трёх соловьёв и украшу торт семьюдесятью пятью розочками!
Мама Литл, довольная, зарделась, сняла с шеи секундомер и повесила его на Гуля.
– Всё верно, моя гордость! Я бы помогла, но ты же знаешь – так сложились традиции. Мы не можем опоздать ни на секунду. Иначе сюрприз для бабули не получится. Вот, поглядывай в альбом – и всё будет хорошо!
Мама Литл протянула Гулю толстенный фотоальбом, взяла папу Литла под руку и потащила к машине. Папа Литл, так и не отрываясь от документов, сел за руль.
Гуль открыл альбом на последней странице: на фото вся семья сидела в саду за накрытым столом. Над ними были растянуты гирлянды. В центре стола стоял величественный трёхэтажный торт с розочками. Бабуля со своей любимой чашечкой в одной руке и обвязанной бантом коробочкой в другой сидела в центре. Позади неё на гирлянде качались три соловья.
Гуль пролистал альбом назад: на фотографиях ни у кого не менялись ни позы, ни одежда. Даже соловьи будто сидели в том же порядке. И только он, Гуль, от фото к фото становился младше, пока не исчез совсем.
Гуль открыл самое первое фото: на стульчике во главе стола сидела крошка в чепчике и длинном платье – бабуля. Рядом располагались её родители – пра-Литлы – но их было не отличить от мамы и папы Литл: в похожей одежде, в тех же позах. Прадед Литл держал в руках документы и смешно щурился – видно, его отвлекли вспышкой. У прабабушки Литл на груди висел знакомый Гулю секундомер, а на левой и правой руках были часы. На длинном накрытом столе стоял торт с одной розочкой. Это прабабушка Литл завела все деньрожденные ритуалы для бабули и однажды передала их юной внучке – маме Литл. А потом в семье откуда-то появился папа. После свадьбы он получил фамилию Литл и все прилагающиеся к ней традиции.
Гуль подошёл к машине и, помявшись, спросил:
– Мама, но если каждый год день рождения одинаковый, то в чём сюрприз?
Папа Литл от удивления оторвал взгляд от документов, они с мамой переглянулись и засмеялись.
– Ну как же, малыш? Традиции – и есть главный сюрприз! Возможно, их уже нигде не осталось, и мы, Литлы, – последние хранители! Гордись ими, сынок.
Глава 2
– Вот это да! Я – последний хранитель… Семьдесят… – Гуль выдавливал из кондитерского мешка розочки на торт. – Почти рыцарь! Значит, мне полагаются меч и знамя… Семьдесят один… – Гуль взялся за мешок двумя руками, как за тяжёлый меч, и взмахнул им, выдавив розочку на врага, то есть на торт. – Семьдесят два! Эх, вот бы быть хранителями с каким-нибудь другом. Мы бы вместе тренировались на мечах, ездили верхом и ух как стерегли все эти традиции! Семьдесят три…
Домик Литлов – маленький, голубой, с черепичной крышей и круглой дверью – стоял один в глухом лесу. До ближайшего городка можно было доехать только на автомобиле, и Гуль там почти не бывал. Поэтому друзей у него не было. Но ведь в книгах у всех есть друзья! Они скачут верхом, сражаются с драконами, смеются, переглядываются и понимают друг друга без слов. И Гуль мечтал делать так же.
Да, Гуль любил помечтать и гордился этой своей чертой. Родители пожимали плечами: «И в кого ты такой мечтательный?» Ну уж точно не в маму. Мама Литл славилась организованностью и способностью распланировать что угодно. Ни один день не ускользал от её блокнотика-планера с расчерченными полями, где каждая запись означала что-то неприятное: сходить к зубному, убраться на чердаке, выбить ковры. В нём не было записи «не забыть помечтать» или «найти Гулю друга». Такой блокнотик Гуль бы очень уважал.
В папе Литле мечтательности тоже не обнаруживалось. Он был весь погружён в работу. Папа Литл был известным кем-то и делал что-то. Гуль точно не знал, кем и что. У него было много клиентов, и все они приносили свои бумаги, в которые папа смотрел с серьёзным выражением лица. У папы Литла даже был специальный кабинет, где он просматривал бумаги клиентов. А кабинета, где он мечтал, – не было.
Гуль подозревал, что мечтательность ему досталась от бабули. Она запоздала, когда на свет рождалась мама Литл, и потому совсем ей не досталась, зато подоспела к появлению Гуля и тут уж отыгралась по полной. Вот и бабуля говорила, что многие качества так – пропускают детей, чтобы появиться сразу во внуках.
Только бабуля своей мечтательностью умела управлять и вынимала её в приличное время: например, когда сочиняла сказки Гулю. А Гуль не умел. Это мечтательность управляла им и выскакивала в самые неожиданные моменты. Вот и сейчас Гуль унёсся далеко-далеко в своих рыцарских мыслях и вздрогнул, когда сверху раздался громкий резкий звук, отдалённо похожий на шум волны.
– Ой, – сказал Гуль, – только бы не дождь. Он испортит все мои семьдесят три розочки. Или семьдесят четыре… Я сбился. Ой.
Гуль принялся пересчитывать розочки с самого начала, как вдруг секундомер затренькал нежно, но требовательно – пришло время приманивать соловьёв на гирлянду. А хранителю отступать от традиций нельзя ни на секунду.
Гуль вынул из кармана комбинезона соловьиный мано́ к и дунул в него. На нежную трель ему тут же ответил настоящий соловей. Все три нужные птички жили на дереве рядом с домом Литлов и каждый год участвовали в празднике для бабули. Первый соловей, немного растрёпанный, присел на гирлянду, растянутую над столом. Второй и третий тоже с интересом поглядывали на происходящее с дерева. Гуль набрал полную грудь воздуха, чтобы снова дунуть в манок, но откуда-то сверху раздался страшный гром:
– Кхе-кхе!
Соловьи вздрогнули и разлетелись. Гуль выронил манок изо рта и посмотрел наверх – на небе ни тучки.
«Откуда же гром?» – подумал Гуль, но его мысли снова прервала трель секундомера – отведённое на соловьёв время тоже истекло, и нужно было спешить накрывать на стол.
С этим Гуль справился быстро. Он ещё раз сверился с последним фото в альбоме: всё идеально. Даже складочка на скатерти была в нужном месте, там же, где и каждый год, – рядом с любимой чашечкой бабули.
– Ой, чашечка!
На день рождения бабули всегда расстилали Ту Самую Скатерть и расставляли Тот Самый Сервиз – старинный, хранящийся ещё от пра-пра. «Прасервиз» – так называл его Гуль. А мама Литл торжественно поправляла: «Небесная лазурь! Артикул три-пять-шесть-восемь!» Она знала не только названия всего на свете, но и артикулы, какими бы они ни были. И только чашечка бабули была совсем старинная. Из какого-то пра-пра-прасервиза, разбитого давным-давно, ещё до рождения бабули.
Гуль уже лез в огромный кованый сундук бабули, заблаговременно выставленный папой в сад. В сундуке хранились традиционные старинные вещицы, и открывать его разрешалось только на день рождения бабули, и делать это требовалось о-о-очень аккуратно. Гуль достал маленькую розовую шкатулочку – в ней лежала та самая любимая розовая чашечка бабули, из которой она пила ещё крошкой с первой фотографии. Гуль держал чашечку осторожно, чтобы не раздавить. И вдруг с неба раздалось громкое и чёткое:
– АПЧХИ!
– Мама! – вскрикнул Гуль.
– Дзинь! – сказала упавшая чашечка и разбилась на три фарфоровых кусочка.
Небо чихает, чашечка разбивается – что же делать Гулю?!
– Трень! Трень!
Надоедливый секундомер снова напомнил о себе. Вот-вот проснётся бабуля, а он ничего не закончил, только всё испортил. Мама бы точно предусмотрела что-то подобное и придумала запасные варианты!
– Запасные! – обрадовался Гуль. – А вдруг у бабули есть такая же чашечка? Нужно только поискать.
Гуль принялся рыться в сундуке, и уже не так аккуратно, как предписывалось, но у него была уважительная причина – спасти традиции и день рождения бабули! Под кружевными салфетками на дне сундука он нащупал ещё одну розовую шкатулочку, вынул её на свет – ну конечно! Она точно такая же! Праздник спасён! Гуль поспешно открыл шкатулочку, и лицо его вытянулось.
– Это что за медальон?
В шкатулке не было чашечки, а лежал золотой медальон на цепочке. Он был очень славный: с маленьким резным паровозом на золотой крышечке и кнопкой сбоку. Гуль надел его на шею.
– А что, если он волшебный? Я нажму кнопку и… отмотаю время назад, и тогда или чашечка склеится, или я сам превращусь в чашечку! Понятно, что я, конечно, размечтался, но вдруг…
Гуль нажал на кнопку медальона. Раздался механический треск – всё ясно, сломан. Но вдруг на медальон опустилась шторка с таким же резным паровозиком, но побольше. Гуль закрыл глаза – вдруг всё-таки сработает? Ему показалось, что перед глазами мелькнула вспышка света.
Гуль открыл глаза – и…
Ничего в нём не изменилось. Он не превратился в чашечку. Но и разбитой чашечки рядом не было, как не было и стола, и торта, и сада, и дома Литлов!
Гуль повертел головой и увидел неподалёку потрёпанный жилой фургон. Из-под грязи было видно, что фургон разрисован: тут были и радуга, и дивные птицы, и какие-то неизвестные Гулю штуковины. Он никогда ещё не видел ничего настолько цветного и грязного.
Так вот что наделал этот медальон! Неужели он превратил их милый голубой домик в безумный фургон? И огромные тенистые деревья куда-то подевались… Что на это скажет мама?
– Апчхи!
Только сейчас Гуль заметил рядом с собой малыша в чепчике, шортиках, с лопаткой в руке и соской во рту. Малыш выплюнул соску и залился криком.
– А-а-а!
– Ты чего? Тише, ну! Бабулю разбудишь!
Гуль замахал руками, пытаясь как-то отвлечь малыша, начал пританцовывать и наступил на что-то ногой, наклонился посмотреть и замер – внизу под ногой был его маленький голубой домик. То есть теперь он был действительно маленький и едва доставал Гулю до щиколотки. Можно было разглядеть и сад со столом, и гирлянду, и даже торт. Но всё это выглядело как детские игрушки.
– Я что-то совсем не понимаю. – Гуль посмотрел на малыша. – Я что, уменьшил наш дом? И откуда взялись ты и фургон?
Малыш уже с интересом рассматривал маленький дом под ногами Гуля. Он даже поднял соску и вставил её себе обратно в рот.
– Эй, привет!
На крыльце фургона появилась девочка, чуть выше Гуля и примерно одного с ним возраста. У неё была смешная кудрявая причёска и огромные наушники, из которых приглушённо играла музыка. Гуль удивился – похожими наушниками пользовался их доктор, когда слушал, хрипит ли у Гуля в груди. Но музыка в них точно не играла. За девочкой катился хомяк в стеклянном шаре.
Гулю хотелось обдумать столько всего, но то, что происходило вокруг, мешало ему спокойно размышлять.
Медальон, уменьшившийся дом, чихающий малыш (так это он чихал?), девочка-доктор, хомяк в стеклянном шаре… Но девочка уже протягивала ему руку для знакомства.
– Привет! Я Вера! Это мой младший брат Бэбик, а это – мой хомяк Анчоус. Мы только что переехали. А ты – наш сосед? Слева или справа?
Вера покрутила головой, но ничего похожего на дом не было ни слева, ни справа. Гуль показал себе под ноги.
– Получается, что снизу. Я – Гуль. Гуль ответил на рукопожатие Веры.
– Снизу? Ты что, муравей? Или крот? – восторженно подпрыгнула Вера. – Я обожаю животных! Можно причешу тебя?
– Я не животное, – оскорбился Гуль и на всякий случай отступил на шаг. – А вот вы кто? Великаны?
– Мы-то? Да обычные… – пожала плечами Вера.
– Ну нет, это мы – обычные, а вы гигантские… – почесал затылок Гуль.
Бэбик снова выплюнул соску, замахнулся лопаткой на домик Гуля и завопил:
– Ломать!
Гуль встал между Бэбиком и домом и умоляюще затараторил:
– Не надо ничего ломать! И… потише, бабуля ещё спит! – У-а-а! – запротестовал Бэбик.
– А почему твой дом маленький, а ты большой? А как ты в нём помещаешься? А у тебя есть хомяк? Почему спит бабуля? – Вера засыпала мальчика вопросами и возбуждённо подпрыгивала на месте. Анчоус бегал вокруг Гуля. У последнего закружилась голова от шума и мельтешения.
– Я не знаю. Я нажал на эту кнопку… и вот, вырос! – Гуль беспомощно показал Вере на амулет.
Бэбик запрыгал, пытаясь дотянуться до медальона на шее Гуля. – Расти! Расти!
– Ну нет, вам точно нельзя расти! – Гуль испуганно закрыл медальон руками. – На дне рождения бабули никогда не было великанов… Может, вы могли бы переехать куда-то ещё? Только, пожалуйста, тихо!
– Ух ты! День рождения! – закричала Вера и замахала руками. – А «тихо» – это как? – Так же, но наоборот, – неуверенно ответил Гуль.
– Понятно! – Вера радостно кивнула, набрала в лёгкие воздуха и завопила что есть мочи: – Па, ма, деда! У бабули Гуля сегодня день рождения!
Гуль вжал голову в плечи. Дверь фургона распахнулась, из неё выбежал очень высокий рыжеволосый, рыжебородый и весёлый папа Биг в поварском колпаке набекрень и со странным миксером в руке. Миксер был похож на мамин, но больше и весь в кнопках. Из него тянулся шнур, уходящий в дверь. Папа Биг, как и Вера, разговаривал исключительно весёлым криком:
– День падения?! И кто упал?! Ха! Шучу-шучу! Хорошо, что мой торт почти готов! Осталось взбить крем и… Дорогая, ты слышала?
Из-за двери выглянула мама Биг в рабочем фартуке и с дрелью в руке. Она была копия Веры, с такими же смешными тёмными кудряшками.
– Будут гости? – рассеянно спросила мама Биг и сама же себе ответила: – Значит, подлатаю гостевые стулья!
– Кто сказал «рок-концерт»? Посторонись! Едет рокзвезда!
Из-за фургона на инвалидной коляске выехал деда Биг с гитарой на коленях. Коляска тоже была необычная: деда управлял ей, нажимая на кнопки, – такого Гуль ещё не видел. А ещё из гитары тоже тянулся шнур. Не дожидаясь ответа, деда Биг воткнул его в коробку и заиграл так громко, что Гуль не услышал саму музыку. К звуку гитары добавились голоса дрели и миксера, заполнив пространство самыми разными шумами.
Вера что-то кричала, но из-за шума было не разобрать, что именно. Гуль закрыл уши руками, подумал – и глаза закрыл тоже. Он никогда ещё не видел столько странных и громких предметов. И столько странных соседей. Вера сняла с головы наушники и надела их на Гуля. Потом взяла его за руку, нажала на кнопку медальона и… Всё озарила вспышка света.
Darmowy fragment się skończył.
