Czytaj książkę: «Истинное счастье дракона, или цветочная лавка попаданки», strona 3

Глава 12

Райзен Харт

Последние три месяца превратились для меня в один нескончаемый кошмар. Стоило только переехать из столицы в этот богом забытый южный городок, чтобы зализать раны и привести в порядок мысли, как Камелия ворвалась в мою жизнь подобно урагану.

Добровольно отрёкся от высокого поста в ближайшем кругу доверенных короля. Оставил всё, ради чего работал и годами ставил на кон свою жизнь. И ради чего? Лишь бы вырвать сердце из груди. Научиться дышать без неё.

Какая жестокая насмешка судьбы.

До хруста сжимая челюсти, я тщетно пытался подавить рвущиеся наружу воспоминания. Её глаза, полные притворной любви, вспыхнули в памяти как раскалённые угли. Слишко отчётливо я помнил это мгновение истины – как нежность сменилась ненавистью.

А затем отчаянными рыданиями, когда она, растрёпанная и жалкая, стояла передо мной на коленях и молила сохранить ей жизнь.

– Зен, прошу! – эхом отдавались в голове её горькие рыдания, от которых до сих пор сводило внутренности. Тогда я проявил слабость – отпустил.

Лишь приказав никогда больше не появляться на моём пути.

И вот теперь она здесь, в какой-то нелепой одежде. Неведомым образом проникла в лавку, играючи обойдя с десяток навешанных на неё заклятий. Разыгрывает наивное неведение, будто мы друг другу чужие.

Губы сами собой искривились в горькой усмешке – как всегда, безупречная актриса. Камелия всегда умела перевоплощаться.

Сон не шёл. Это и неудивительно.

Однако зверь, мирно дремлющий в глубине моего подсознания, встрепенулся и требовательно заскреб изнутри, требуя немедленного оборота. Я поморщился, чувствуя, как заострились клыки, впиваясь в нижнюю губу и оставляя на языке солоноватый привкус. Странная мысль пришла с запозданием – почему зверь не почувствовал Камелию, особенно после того, что она едва не натворила?

Ночную тишину разорвало тревожное предчувствие. Чувства обострились, и я одним плавным движением оказался у окна, впиваясь взглядом в тускло освещённое здание напротив.

И вовремя – человеческим зрением я бы его не заметил.

Прищурившись, различил знакомый артефакт-отмычку в руках теневого прислужника. Мышцы напряглись, готовые к немедленному действию.

Неужто её покровитель расщедрился на опасного, но чертовски полезного духа?

Схватив собственный размыкающий артефакт с прикроватной тумбы, я бесшумно скользнул к выходу. Годами отточенные рефлексы позволяли двигаться неслышно даже в кромешной темноте. Замерев у двери лавки, я напряжённо вслушивался в тишину, пытаясь уловить знакомые шаги.

Тишина. Ни шороха. Ни единого звука её голоса.

От внезапной догадки по спине прокатилась волна ледяных мурашек. Что если она сбежала от своего покровителя, а тот послал прислужника убрать строптивую пешку?

Зверь яростно заворочался внутри, требуя немедленных действий. Я поморщился от острой боли в деснах – клыки снова удлинились против воли.

Не желая тратить время на бессмысленные пререкания со второй сущностью, я активировал артефакт. Замок щёлкнул почти бесшумно.

Толкнув дверь и едва успел отшатнуться – тяжёлая деревянная палка просвистела в миллиметре от виска. Тело среагировало само – один молниеносный бросок, и Камелия уже извивается в стальной хватке моих рук, прижатая спиной к груди. Беспомощная. Как кошка, пойманная за шкирку.

Что-то здесь не так.

Ловушка?

Время словно застыло. Я втянул воздух и замер в замешательстве – от девушки исходил лёгкий, почти неуловимый аромат полевых цветов. Совсем не тот густой, пьянящий, которым была пропитана моя Камелия.

Нахалка извивалась в моих руках, возмущённо шипя что-то неразборчивое, а я не мог отделаться от странного ощущения – передо мной будто была и не была Камелия одновременно.

Те же черты лица, но словно немного иначе прорисованные.

Но главное – аромат.

Зверь тонко чувствует запахи.

Он не может ошибаться.

Краем глаза я заметил тёмный силуэт, скользнувший к выходу. Разжав хватку, бросился следом на улицу.

Пусто.

Только ночной ветер гонял пыль по мостовой.

Упустил.

Злой на себя и свою реакцию, я захлопнул дверь прямо перед её носом, хотя слышал, как она идёт следом. Слишком хорошо я знал на что она способна.

А утром, нарезая хлеб, сыр и ветчину к завтраку, я вздрогнул от яростного рыка:

"Райз, нас обокрали! Обчистили!"

Бросив нож, спустился в подвал. Закрыв глаза, прислушался к рычанию второй сущности – исчезла золотая монета.

Несмертельно, но неприятно.

Зверь не любит терять собственные богатства. Больше сокровищ – больше силы.

Заверив, что непременно найду пропажу, я поднялся наверх, я застыл, глядя на пустой стол. Ни хлеба, ни сыра, ни ветчины.

Вырвавшись на улицу, я без труда уловил дразнящий аромат, доносящийся из приоткрытого окна цветочной лавки.

Так вот куда делся мой завтрак? Но как она вошла?

Губы искривились в холодной усмешке – что ж, пора преподать урок двуличной нахалке.

Глава 13

Камелия

Жёсткий, бескомпромиссный взгляд Райзена пронизывал насквозь, подобно рентгеновским лучам. Казалось, он видит каждую мою косточку, каждую мысль, мелькающую в голове, заставляя чувствовать себя беззащитной и обнажённой.

Я неловко попыталась отступить, но ноги словно приросли к полу, отказываясь повиноваться.

На мгновение стало страшно. Даже воздух вокруг стал холоднее, и оголённые предплечья покрылись гусиной кожей. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой.

Краски поблекли.

Секундная стрелка часов замедлила ход.

Пока за спиной не послышался приглушённый шёпот цветов:

– Ну что там?

– Я не вижу! Подвиньтесь немного…

Любопытное перешёптывание вернуло меня в реальность из странного гипнотического состояния. Встрепенувшись, я энергично замотала головой и выставила перед собой руки в защитном жесте:

– Так, мистер Харт, давайте по порядку. Я – Камелия, но, кажется, я не та Камелия, на которую вы злитесь.

Глаза Райзена неожиданно округлились, будто я не пыталась объясниться, а без предупреждения прошлась по залу колесом, насвистывая залихватскую мелодию. Однако в следующий момент он опасно прищурился, а глаза превратились в две сверкающие серебристые щёлки.

Мужчина медленно протянул руку к моему лицу, но она замерла в воздухе в нескольких сантиметрах от кожи, как будто он хотел, но он не решался прикоснуться.

– Это невозможно… – прошептал он, и крылья носа дрогнули, втягивая воздух. – И я не ошибся, твой запах не такой, как у неё.

Чего?

Мой запах?

Остатки оцепенения слетели в один миг, и я отскочила назад, чудом не споткнувшись о порог. Жгучее возмущение одним махом вытеснило страх:

– Это уже перебор! – я погрозила ему пальцем, чувствуя, как щёки заливает непрошеный румянец. – Знаете, как называют тех, кто нюхает людей без спроса? Маньяк! И это ещё самый мягкий вариант. Между прочим, бросаться такими фразами жутко неприлично. У меня даже слов нет!

Так, мне показалось, или мой праведный, искренний гнев лишь позабавил Райзена? В ярких серых глазах мелькнули искорки смеха, на миг показалось, что зрачки стали вертикальными, но лицо осталось удивительно непроницаемым.

Я здесь уже сутки, а он постоянно хмурый и напряжённый, как будто положительные эмоции в этом мире платные.

Тем временем Райзен резко оглянулся по сторонам, словно боялся, что нашу перепалку слышали на улице. Решительным шагом прошёл в зал, хозяйским жестом прикрыв за собой дверь.

– Я вас, между прочим, не приглашала, – не удержалась я от колкости, скрестив руки на груди. – И, кстати, всё ещё помню, как вы умеете хлопать дверьми.

Мистер Харт лишь неоднозначно хмыкнул и мазнул по мне взглядом. Молча опустился за столик, взял кусок хлеба, положил сверху ветчину и сыр.

– Кофе? Чай? – спросил таким тоном, будто сидел в дорогом ресторане, а не в полупустой цветочной лавке.

А мне ещё работать надо! Я ведь не успела узнать у Изабеллы, как торговать живыми цветами.

– Только вода из-под крана, – я пожала плечами, говоря чистую правду. – Как вы убедились, я ещё не успела закупиться.

Спохватившись, торопливо добавила:

– Но как только лавка заработает, я возмещу стоимость продуктов, даю слово. Мы – Садовые, слов на ветер не бросаем.

Райзен не торопился с ответом. Сперва он неспешно доел бутерброд, без лишних звуков и не сыпая крошками на стол. Монета, лежавшая на краю столешницы, мозолила глаза, и я, схватив её, тут же протянула мистеру Харту:

– И за это тоже прошу прощения, мне чужого не надо. Я обязательно поговорю с Изабеллой.

Да что с ним? Он вообще меня слышит или в облаках витает?

Взгляд соседа затуманился, будто мысли унеслись далеко отсюда. Что-то промелькнуло в его лице, то ли решимость, то ли смирение, и он поднялся, делая на ходу ещё один бутерброд.

– Тебе нужнее, – твёрдо отчеканил он, игнорируя протянутую монету. – Считай это моим извинением за ночные неудобства. Купи чаю и что-нибудь приличное из одежды. Только положись на вкус продавца, а не на свой.

Мистер Харт пошёл к выходу, а я замерла соляным столбом, сжимая ни в чём не повинную монету. Горло перехватило от возмущения, но не успела я прокашляться и выпалить всё, что я думаю о вопиющем хамстве, как до меня донеслись едва слышные слова:

– Нет, Харт. Она не может быть моей…

Подождите!

Моей?

Моей кем?

Глава 14

– Простите, но что вы… – я осеклась на полуслове.

Райзен уже исчез за дверью, оставив после себя странную, повисшую в воздухе недосказанность.

– Имели в виду, – вздохнув, закончила фразу.

– Ну что, ушёл?

Из-за пузатого горшка с ворчливым кактусом высунулась взъерошенная Изабелла. Чёрно-белые перья торчали во все стороны, словно она только что вылезла из-под подушки.

– Да, – вздохнула я, всё ещё сжимая в ладони монету. – И послушай, насчёт этого… Больше никаких краж, хорошо? Ни монет, ни блестящих пуговиц, ни чего-либо ещё.

Сорока из древнего рода Лучезарных картинно закатила глаза:

– Ничего не могу поделать, Мелечка. Это всё гены, понимаешь? Генетическая предрасположенность к коллекционированию!

А?

Я нахмурилась, пытаясь понять, где сорока могла научиться подобным речам:

– Откуда ты вообще знаешь такие слова? Это же термины из моего мира…

Но Изабелла уже перепорхнула на стол, деловито подбирая крошки от бутербродов:

– Между прочим, работать кто будет? Витрины – это лицо лавки, а лицо должно быть чистым, сияющим и приветливым! Намёк поняла?

Я беззлобно фыркнула, признавая её правоту и оценив умение птицы обходить подводные камни. Всё же, дело говорит. Чем скорее приведу всё в порядок и пойму, как ведётся торговля живыми цветами, тем быстрее смогу купить себе всё необходимое. А монету пока сохраню и при первом же удобном случае верну Райзену.

Мне чужого не нужно. Особенно после такого надменного замечания.

– Вкуса у меня, видите ли, нет, – ворчала я подобно кактусу, отыскивая в подсобке подходящего размера тряпку. – Или он думал, что я буду работать в самом красивом наряде? Нет, я точно куплю пособие по этикету в книжном и вручу ему по-соседски в подарок. Пусть читает и просвещается.

Выбрав несколько тряпиц, я принялась протирать пыль с полок, где в разноцветных горшках дремали магические растения. Задача была не из простых: сначала аккуратно переставить цветы на стол, а их на каждой полке стояло не меньше десятка. Затем собрать пыль влажной тряпкой, пройтись насухо, обтереть горшки от комочков земли и чистые, красивые вернуть обратно.

Мои новые подопечные сначала застенчиво поджимали лепестки, когда я, затаив дыхание, оттирала горшки, а как только освоились, то расправили листочки и затянули песенку. Вскоре к первой полке присоединилась компания чайных розочек, выводя весёлую мелодию на три голоса, а большой фикус в углу подхватил низким басом.

– Развели шум и гам, – проворчал Кактус с видом заправской драматической актрисы. – Скоро соседи придут жаловаться.

– Ой, да не мешай. Ворчишь как старый дед, – отмахнулась сорока и, чуть подумав, добавила, – Меля привыкла к песням, Глэдис рассказывала, что… Ай!

Получив колючкой по макушке, сорока слетела с подоконника и, показав язык ворчуну, пересела на потолочную балку.

А мне всё нравилось. В этот момент, окружённая живыми поющими цветами, я чувствовала себя принцессой из диснеевской сказки. Остатки недосыпа и обида на вредного соседа развеялись как дым, и я бодро орудовала тряпкой.

Двигаясь в такт импровизированному концерту и тихонько подпевая, я мыла окна, расставляла горшки ровными рядами и развешивала пучки сушёных трав, сваленных в одну кучу за кадкой с фикусом.

Пальцы то и дело касались шершавых листьев и прохладных лепестков, слегка поглаживая, а в груди разливалось удивительное солнечное тепло.

Как будто я оказалась там, где была нужна, и меня очень ждали.

Протирая подоконник, я то и дело поглядывала в окна дома напротив. Силуэт мистера Харта был отчётливо виден за полупрозрачными занавесками. Сосед стоял неподвижно, как изваяние, и, казалось, наблюдал за каждым моим движением.

Я только пожимала плечами – пусть смотрит сколько душе угодно, лишь бы не приходил с очередной претензией и не мешал работать.

Когда солнце поднялось высоко и с улицы отчётливо доносились голоса прохожих, я как раз закончила мыть полы в торговом зале. Вылив грязную воду и наполнив ведро чистой, обернулась к мирно дремлющей Изабелле:

– Ну как тебе? – я провела рукой по влажным прядям, сдвигая их за уши.

Сорока придирчиво осмотрела сверкающее помещение, склонив голову набок:

– Прекрасно, дорогуша! Может, пообедаем? Время-то к полудню.

– Есть хочется ужасно, – призналась я, поглаживая урчащий живот. – Но только без воровства! И сначала фасад отмою. Заодно познакомлюсь с соседями – не один же мистер Харт тут живёт.

Изабелла как-то странно выдохнула и ответила не сразу:

– Как знаешь. Только будь готова к неожиданностям.

Интересно, к каким?

Размышляя об этом, я вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Прохожие в старомодных костюмах и платьях с кружевами замедляли шаг, бесцеремонно разглядывая меня и пихая друг друга локтями.

Неужели я так запачкалась?

На всякий случай быстро отряхнула подол, прокашлялась и решила: сейчас или никогда.

– Доброго дня! – я приветливо улыбнулась, стараясь унять дрожь в голосе. – Я Камелия, новая хозяйка лавки. Рада познакомиться с…

Недоеденное яблоко просвистело над головой и с сочным чавканьем разбилось о дверной косяк. Я испуганно вскрикнула, инстинктивно прикрыв руками затылок, и тут же услышала грозное:

– Зачем вернулась, малолетняя нахалка?!

Глава 15

Пару мгновений я завороженно наблюдала, как ошмётки яблока медленно сползают по двери, оставляя влажный след и наполняя воздух кисловатым ароматом. Сердце бешено колотилось о рёбра, а во рту пересохло от страха и непонимания происходящего.

– Проваливай отсюда! – прогремел чей-то злобный голос, и в следующий миг красный помидор метнулся в мою сторону.

– Ай! – я едва успела отпрянуть, но брызги всё равно попали на платье, расцвечивая его алыми пятнами. Ноги стали ватными. – Постойте! Я всех вас впервые вижу! Тут какая-то ошибка, вы меня с кем-то перепутали!

Высокая дородная дама в шляпке с аляповатыми искусственными фруктами выступила вперёд, угрожающе потрясая зонтиком:

– Не юли, голубушка! Мы прекрасно помним, как ты трепала нервы нашей Глэдис!

– И мою сдобу с прилавка воровала! – подхватил краснолицый мужчина в переднике пекаря.

– А моя кошка? – выкрикнул сутулый старик, потрясая клюкой. – После того как я сделал тебе замечание, она пропала! И я так и не нашёл мою Кики!

Я испуганно заозиралась по сторонам, вжимаясь спиной в дверь так сильно, словно хотела просочиться сквозь неё подобно призраку. Пальцы нервно сминали подол испорченного платья, а в горле застрял предательский ком.

Они коллективно сошли с ума?

Хотя мистер Харт сам признал, что перепутал меня с другой Камелией. Неужели в этом мире существовала моя злобная близняшка?

Времени на раздумья не осталось. Толпа надвигалась не быстро, но неумолимо – десятки суровых лиц, искажённых гневом и жаждой мести. В глазах защипало от подступающих слёз, и я уже открыла рот, чтобы позвать на помощь, когда позади разъярённых соседей раздался громкий хлопок двери.

– Немедленно прекратите этот балаган! – прогремел холодный властный голос мистера Харта, от которого толпа застыла на местах.

Воспользовавшись заминкой, я жалобно взглянула на Райзена, умоляюще прижав руки к груди:

– Мистер Харт, пожалуйста, объясните им! Они с кем-то меня перепутали! Я здесь новенькая, только-только приехала!

Повернувшись к соседям, я дрожащим от волнения голосом продолжила:

– Вы же знаете, что войти в лавку может лишь преемница Глэдис, та, кто прибыла с исключительно благими намерениями! Я здесь со вчерашнего дня, и, как видите, цветы меня приняли! – мой голос окреп, когда я заметила, что некоторые лица в толпе стали менее враждебными. – Поверьте мне! Я не успела выйти к вам вчера, чтобы познакомиться, потому что приводила в порядок жилую часть, а сегодня…

Но мои слова потонули в нарастающем гуле голосов. Соседи возбуждённо переговаривались между собой, их голоса становились всё громче:

– Ничего себе! Лавка, наконец-то, заработает?

– Врёт, как дышит!

– Да я бы не сказал, что она притворяется.

– Вы серьёзно ей верите? Камелия всегда умела втереться в доверие! Волчица в овечьей шкуре, значит, всё-таки нашла способ прибрать к рукам наследство?

– А я говорила, что тут что-то нечисто!

– Да как она посмела…

Правду говорят, что нет ничего хуже разгневанной толпы. В данном случае за толпу успешно сходило полтора десятка соседей на одну безвредную меня.

И что мне делать?

Спрятаться в лавке?

Так а если начнут бросать новые яблоки или, что ещё хуже, возьмутся за камни и побьют все стёкла?

Растерянная, напуганная, я затравленно переводила взгляд с одного враждебного лица на другое. Как внезапно соседи торопливо расступились перед Райзеном, как волны перед носом корабля. Мистер Харт неспешно прошёл по импровизированному проходу, встав между мной и разгневанными соседями. Нарочито неторопливо размял шею до лёгкого хруста и расправил без того широкие плечи.

– Вы совсем страх потеряли? – его стальной голос прорезал возмущённый гомон. – Забыли, кто теперь живёт с вами по соседству? Решили устроить самосуд без доказательств?

Соседи недовольно заворчали, но спорить с мистером Хартом никто не осмелился. Оставаясь за его спиной, я затаила дыхание и прикусила губу от напряжения. А Райзен продолжал давить:

– Напомнить вам законы Адалории? Как добудете доказательства, что эта девушка причинила вам ущерб – приходите. В городскую стражу! – он повысил голос. – А не устраивайте здесь детский сад. Взрослые люди… Свободны!

Толпа мгновенно растаяла, подобно утреннему туману. Я всё ещё дрожала, не веря своему спасению.

Поверить не могу, что Райзен, ещё утром испытывающий ко мне неприязнь, теперь грудью встал на мою защиту!

Осторожно шагнув вперёд, я тихо спросила:

– Мистер Харт, спасибо вам огромное! Если бы не вы… Скажите, как я могу вас отблагодарить?

Глава 16

Райзен, решивший, что дело в шляпе и можно не стоять посреди улицы, уже повернулся ко мне спиной. Однако едва он услышал мой вопрос, как внезапно замер на полушаге.

Поспешив за ним, я не успела затормозить и едва не врезалась в широкую спину соседа. Выставленные вперёд ладони предательски скользнули по стальным мышцам, прикрытым тканью рубашки.

Твёрдые как камень и горячие, как будто у него подскочила температура. Ой, что это я…

– Извините! – я торопливо отдёрнула руки, поражённая тем, как непривычно волнующе ощущалось это случайное прикосновение. Кончики пальцев всё ещё ощущали жар и слегка пульсировали, будто я ненароком обожглась о кипящий чайник.

Несколько долгих секунд мистер Харт стоял неподвижно, напряжённый как струна, а затем медленно обернулся. Мужественное лицо казалось мрачнее грозовой тучи, зато серебристо-серые глаза сверкали как два алмаза.

Божечки, я опять что-то сделала не так?

– Да, Камелия, – процедил он сквозь стиснутые зубы, и аккуратные крылья носа затрепетали, с шумом втягивая воздух, – есть отличный способ сказать мне спасибо. Старайся поменьше мозолить мне глаза и не мешай. Ты здесь сутки, и я уже от тебя устал.

Не дожидаясь ответа, он торопливо зашагал к своему дому и хлопнул дверью так, что на коврик упало несколько кусочков штукатурки, рассыпаясь в мелкую пыль. А я почувствовала, как предательски задрожала нижняя губа.

– Уж простите, но три месяца вам придётся меня потерпеть! – крикнула я вслед, обращаясь не столько к Райзену, сколько ко всем моим соседям.

“Только не реви, – мысленно приказала себе, сжимая кулаки и стараясь не моргать. – Вместо тысячи слов, обещаний и извинений лучше докажу на практике свои хорошие намерения. Да, так и сделаю!”

Решительно задрав подбородок, я вернулась к двери и принялась оттирать следы от яблока и помидора.

Мокрая тряпка скользила по деревянной поверхности, смывая липкие пятна и слегка впитавшийся сок. Я старательно отскребала каждый след, поднимаясь на цыпочки, чтобы дотянуться до самого верха двери и витрины.

Особенно долго пришлось возиться с вывеской "Волшебство цветов и трав" – большие выпуклые буквы требовали излишней осторожности, чтобы не повредить краску.

Закончив с вывеской, я взялась за швабру и принялась намывать каменную брусчатку перед лавкой, пока она не заблестела, отражая солнечные лучи. С непривычки мышцы ломило, а если учесть, что я и вчера работала с утра до поздней ночи, то тело отчаянно просило передышку.

Уставшая, но довольная результатом, я вернулась в зал, где меня встретил тихий шёпот цветов. Чайные розы перешёптывались с ромашечкой и фиалкой, активно жестикулируя листьями и лепестками.

– Вот ведь сороки, – привычно ворчал кактус, – одной вам не хватает, да?

– Я вообще незаменимая, – парировала Изабелла, восседавшая на подоконнике. – Украшение рода Лучезарных, между прочим. Отличная работа, Мелечка, будь добра, напои цветы, а я пока раздобуду нам обед.

– Только без воровства! – я погрозила птице пальцем, прижимая другую руку к груди. – Пожалуйста! Я и так каким-то образом умудрилась настроить против себя всех соседей.

Изабелла закатила глаза так выразительно, что я невольно улыбнулась.

– Ладно-ладно, – проворчала она, взъерошив перья. – Сделаю исключение ради тебя. Эх, не даёшь мне проявить фантазию! Кстати, не будь к ним строга, – она махнула крылом в сторону улицы, – совсем скоро они сами придут к нам с миром.

– Надеюсь, – вздохнула я, предчувствуя нелёгкие времена.

Наверное, это только в сказках бывает, что девушка попадает в тело принцессы, живёт во дворце и встречает безукоризненно вежливого, галантного принца, который клянётся ей в вечной любви.

– Да ты с таким от скуки сбежишь через неделю, – хихикнула сорока, а я от неожиданности вытаращила глаза. – Не наш вариант.

– Ты что, умеешь читать мысли?

– Да у тебя на лице всё написано, – уклончиво ответила птица, взмахивая крыльями.

Проводив сороку, я потянулась за лейкой с водой, которую заранее набрала в ванной. Вода успела немного нагреться, став приятной для нежных стеблей. Осторожно, стараясь не пролить ни капли, я поливала каждый цветок, наблюдая, как они оживают и тянутся вверх, словно маленькие солнышки.

– Чем же вас ещё подкормить? – спросила я с улыбкой, любуясь их яркими, напитанными жизнью бутонами. – Наверное, следует поискать получше, у Глэдис должны были остаться удобрения?

Но не успела дождаться ответа, как с улицы раздался робкий стук в дверь, а следом послышался тоненький детский голосок:

– Тётенька, а можно мне цветочек?