Cytaty z książki «Преступление доктора Паровозова», strona 4
Бывает, выбираешь одно, а получаешь другое.
В медицине всё бывает.
Больница не самое плохое место, когда в городе начинаются военные действия и прочие катаклизмы.
Снятие швов для людей неискушенных имеет сакральный смысл. Почему-то большинство пациентов склонны считать эту рутинную процедуру самым важным этапом в послеоперационном периоде. Не успевают продрать глаза после наркоза, как первым делом спрашивают: «А когда мне снимут швы, доктор?» Точно так же как почти все беременные на ультразвуковом обследовании интересуются: «Скажите, доктор, девочка или мальчик?»
Нет чтоб поинтересоваться, все ли в порядке, есть ли ручки, ножки, не ли каких пороков развития, твердят одно и то же как зомбированные. Такое своеобразное коллективное слабоумие. Вот и со швами такая же история. Почти никто не выясняет, а что у меня за ситуация, что оттяпали, что пришили, сколько мне вообще осталось, а заботят всех лишь кожные швы. Нам бы их проблемы, как говорится.
Никакой врач не останется равнодушным к убийству, во имя чего бы оно ни совершилось. Когда новый коммунистический вождь по фамилии Зюганов объявляет на всю страну, дескать, партия признает репрессии в отношении ВСЕГО шестисот пятидесяти тысяч, мне хочется взять этого индюка за шиворот и оттащить в морг института Склифосовского. И показать, как выглядят тридцать мертвых тел. Наверное, он никогда больше не будет так легко говорить про то, что сотни тысяч убитых — это, видите ли, «всего».
Я настолько был заворожен фотографией [Крейсера "Аврора"], что потащил бабушку в магазин искать такую же. Выяснилось, что отдельных изображений легендарного крейсера в продаже нет, но можно купить набор из трех десятков открыток по Ленинграду, и там «Аврора» присутствует во всей красе. И уже дома, разложив пасьянсом открытки с Петропавловской крепостью, Аничковым мостом, Летним садом, я полюбил сразу и навсегда эту нездешнюю красоту. Через пару лет у меня была уже целая куча открыток, альбомов и книг, где был изображен мой любимый город.
Любые тяготы, легче переносятся, когда вокруг тебя те, с которыми комфортно, надёжно, интересно.
Вожатых, тех тоже, как ни странно, встречали папы с мамами, правда не всех. А что тут удивительного, ведь большинству из них еще не исполнилось и двадцати.
Я заметил, любителей порассуждать о сталинском гении всегда греет одна фраза Черчилля, дескать, Сталин взял Россию в лаптях и оставил с ядерной бомбой. Когда они, словно попугаи, повторяют это изо дня в день, задумываются ли, что им лично дает ядерная бомба? То есть они как бы соглашаются с убийством своих сограждан в обмен на возможность разбомбить к чертовой бабушке всю планету. Зато обороноспособность страны, ответят они. Начинаешь спрашивать: а еще? Так, чтобы достойная жизнь в исторической перспективе? Или блеют невразумительное, или какие-то лозунги чеканят, но ничего конкретного.
А чего это меня понесло? Ага! Я о деревне заговорил. Интересно, всем этим почитателям генералиссимуса почему не жаль нашей деревни, которую он необратимо загубил своими колхозами, комбедами, раскулачиванием? Где там-то его гений проявился? Ну, чего-нибудь наболтают. Любовь — она слепа.
Все же невероятно интересен загадочный русский патриотизм. Самым главным русским патриотом выступает рябой косорукий грузин, который русский народ выкашивал миллионами. Отчего у патриотов на подсознательном уровне портится настроение, вот они на людей и бросаются.— А скажите, пожалуйста, — спросил я и отодвинул свой чай, — если сравнить две страны, к примеру, Индию и Бельгию? Бельгия — всего ничего, население небольшое, сама маленькая, за полдня захватить можно. А Индия — территория будь здоров, население почти миллиард, культура древнейшая, ядерное оружие есть, космос осваивают.— Ну? — недоверчиво спросил омоновец, чувствуя подвох. — К чему это?— А к тому, что нищий в Калькутте, из тех, что валяются в канаве с дрисней, разве чувствует свое превосходство над бельгийцем? У которого хороший дом, «порш», винный погреб и отпуск на Карибах? Чувствует ли себя этот нищий, исходящий холерной диареей, гражданином великой державы? Греет ли его мысль, что соседи по региону трясутся со страху перед индийской ядерной бомбой? И будет ли бельгиец страдать от комплекса неполноценности из-за того, что его страна не выводит спутники на орбиту и даже Франция и то ее не боится?— Да херню ты городишь, доктор! — нахмурился боец. — Мы же не Индия!— Точно, в Индии собственный народ под разговоры о всеобщем счастье под корень не истребляли. В Индии Мхатма Ганди, а у нас товарищ Сталин.— Ты Сталина не трогай! — с угрозой произнес тот. — Сталин нашу страну создал! За нее миллионы погибли.— Да забери ты его себе! — Я потушил окурок и поднялся. — Такую страну создал — дунули, плюнули, и ее в три дня не стало. И тогда одни валенки на пятерых, все по коммуналкам, и сейчас. Здоровый лось, «сникерс» дочке купить не в состоянии. За это стоило миллионы губить?
