Przejdź do audiobooka
Все совпадения с реальными учреждениями или людьми являются совершенно случайными.
Она шла вперед с большим трудом. Дождь хлестал в лицо, так что было почти невозможно что-то различить перед собой. Она была уверена, что ей удалось избежать чего-то страшного. Но чего? Этот вопрос заставил ее остановиться. Сознание прояснялось, и место страха занимала мучительная пустота. "Чего?" – билось в висках.
Девушка оглянулась. По тротуару нещадно били капли. Вода падала на землю стеной. Сумерки. На улице было серо и пусто. Это было время, когда вечер еще полностью не перетек в ночь или же… наступало новое утро? Она снова сосредоточилась на мучительном чувстве пустоты, похожем на головную боль. Но ничего не отозвалось. Кто она, как сюда попала? Она сочла удивительным то, как тревожно оказалось остаться без памяти.
Девушка только обратила внимание на то, что на ее плече болталась промокшая сумка. Свободной рукой она ухватилась за молнию. Может быть тут будет ответ?!
Неожиданно громко скрипнули тормоза. Она стояла на проезжей части – слишком поздно сообразила девушка, и она не успела бы убежать, нога была странно вывернута. Прежде чем она обернулась к тормозящему автомобилю, в ее голове неожиданно ярко вспыхнуло: "Ретроградная амнезия".
Глава 1 Амнезия.
Удар был совсем безболезненным, по крайней мере, ей так показалось. Все произошло быстрее вспышки. Перед ней мелькнул красный бампер, затем небо и она осела на асфальт. Судя потому, что она так и осталась около машины, ее почти не зацепило. Не саднили даже ладони, которые она выставила назад, падая. Девушка подтянула их к себе. Грязные, но царапин не видно.
"Амнезия", – все еще крутилось в голове, словно заклинание. Откуда она знает это слово? – эта мысль показалась ей очень важной, словно она была ключом к чему-то большему. Позабытым паролем, открывавшим дверь к потерянной жизни. Она ощутила почти физическую боль от этой мысли, прежде чем четко различила торопливые шаги.
Это водитель – поняла она, приподнимаясь. Прежде чем он опустился рядом с ней на колени, девушка уже успела ощупать свои живот и грудь. Ничего не болело.
– Эй! – раздалось над ухом куда громче, чем ей хотелось бы.
Он встряхнул ее за плечи, и тогда девушка подняла голову. Это был высокий темноволосый и кареглазый человек лет тридцати. На его лице была написала неподдельная тревога.
– Как ты? – добавил он, встретившись с ней взглядом.
– Нормально, – ответила девушка, аккуратно снимая руку водителя со своего плеча.
– Поднимайся, – произнес он, подставив руку. – Я помогу.
И, в самом деле, помог ей встать. Девушка поняла, что не может распрямить левую ступню, поэтому пришлось прыгать на правой ноге, опершись на попутчика, но было по-прежнему не больно.
– Моя нога… – пробормотала она, глядя на неестественно деформировавшийся сустав.
– Садись, – он указал на стоявшую к ним боком машину, водительская дверь которой была распахнута настежь.
Только сейчас девушка заметила жирные черные полосы, оставшиеся на асфальтированной дороге, и содрогнулась. Только это был не страх, а словно бы призрак страха. Из-за потери памяти она чувствовала себя бесплотной, неживой. Есть ли смысл бояться смерти, когда ты уже…
– Я посмотрю, – сказал водитель, после того как помог ей сесть на сиденье.
Девушка несколько минут глядела на то, как капли дождя стекают по его кожаной куртке, затекают под воротник, прилизывают непослушно топорщащуюся челку. Ей почему-то с первого взгляда понравился этот врач. Врач?
Эта мысль, казалось бы, прорвалась сквозь глухую стену амнезии. Она точно была из той, настоящей жизни. Девушка жадно вгляделась в фигуру своего обидчика, но нет, весь его образ, в нем не было ничего знакомого. Ну да, она просто догадалась о профессии, потому что его взгляд и движения пальцев, когда он ощупывал ногу, в них были уверенность и точность, присущие лишь профессионалу.
– Нужно в приемный покой, – долетело до нее. – Наверное, сломана лодыжка.
Врач поднял голову, и они снова встретились взглядами.
– При таких травмах обычно от боли воют, – выдохнул он.
Повисла неприятная пауза, во время которой девушка почувствовала себя неудобно.
– Вы доктор? – озвучила она.
– Ага, – донеслось ответ. – Работаю тут, в больнице.
Он махнул себе за спину. Дождь чуть поредел, и беглянка сумела прочитать название очередной столичной ГКБ, выведенное коваными буквами над большими железными воротами. Рассвело, и теперь было ясно, что начинался новый день.
– Откуда ты только взялась тут в такое время? – озвучил врач, помогая беглянке обойти машину и забраться на пассажирское сидение. – У меня вся жизнь перед глазами пробежала…
– Извините, – она почувствовала, что обязана была повиниться.
– Как тебя зовут? – отчего-то вдруг поинтересовался он.
Девушка, уже забравшись на пассажирское сидение, уперлась взглядом в свою искалеченную ногу и на миг задумалась: "Почему она все еще не болит?". Вдруг из глубин памяти явился ответ: такое возможно в состоянии сильного аффекта. Так что же с ней этой ночью случилось?!
Собеседнику пришлось повторить свой вопрос.
– Это важно? – пробормотала она.
Врач захлопнул дверь.
– Ну хоть документы с собой? – продолжил он, уже заняв водительское сидение. – Иначе в приемном могут быть проблемы.
Девушка полезла в сумку, врач тем временем продолжал:
– Понадобятся полис и паспорт.
Девушка взглянула на собеседника. Он, что не испытывает раскаяния за то, что случилось, хоть это и произошло по общей вине? Не боится ответственности? Вдруг в голове пронеслось что-то отдаленно напоминающее воспоминание. Этот человек точно был связан с ее прошлым!
Машину тем временем пропустили на территорию после того как водитель продемонстрировал охране пропуск. Следом автомобиль подкатил к одному из корпусов, который девушке сразу же показался отвратительным. Серое, построенное еще в советские времена здание без толкового ремонта состарилось и обветшало. Постсоветское здравоохранение переживало не лучшие времена.
"Откуда такие мысли?" – подумала она, когда врач подхватил ее под руку и помог по пандусу для каталок зайти в корпус.
– Здрасьте! – бросил ему на входе охранник.
Доктор лишь кивнул и продолжил свой путь, проигнорировав корзину с бахилами у двери, которые были складированы в ней для посетителей.
– Идем, идем, – подбодрил девушку он.
Наконец показался приемный покой – это девушка прочитала на тускло светившейся надписи над входом. Приемник не изменял общему виду здания – он был таким же ветхим и ужасным. По сторонам были расставлены металлические лавки, некоторые из них заняты сонными и грустными больными, похожими на серые тени. У одной из стен стояла каталка, на которой лежал прикрытый белой простыней до шеи пациент, рядом с ним находился штатив для капельницы, по тонкой трубке, заканчивавшейся в вене у пожилого мужчины, из укрепленного на штативе мешка лениво сочилась жидкость. "Он же… не… мертв?" – мелькнуло в голове.
"Почему она только и думает о смерти с утра?" – удивилась девушка, занимая одно из неудобных сидений на эмалированной железной скамейке, к которой подвел ее врач. Она же дышит и чувствует себя хорошо. Очевидно, она жива. Ее взгляд почти против воли обратился к сломанной ноге. "Она-то, без сомнения, живет, но теперь как-то совсем иначе, чем еще вчера", – явилось откуда-то из глубин ее существа.
Тем временем отворилась дверь с выведенной облупившимися синими буквами надписью "Травматолог".
– А… Вить! – донеслось оттуда. – Какими судьбами?
Доктор лишь отмахнулся.
– Да вот, работу тебе нашел.
"Его зовут Виктор", – про себя произнесла беглянка.
Это имя, к ее огорчению, также ничем не отозвалось в памяти. На взгляд девушки, ее обидчику куда больше подошло бы другое имя. Бывает так, что человек как будто бы не соответствует своему имени. Сейчас у девушки возникло очень отчетливое такое чувство. Причина, быть может, была еще и в том, что он выглядел армянином.
Она думала об этом, пока Виктор не встал перед ней и не вытянул руку.
– Что? – отвлеклась от своих мыслей она.
– Документы, – пояснил врач. – Я схожу, оформлю тебя.
– Ясно, – она уже давно нащупала в сумке что-то по форме напоминавшее паспорт.
Девушка немного помедлила, перед тем как достать документ. Ей было трудно решить, готова ли она вот тут прямо встретиться со своим прошлым. Взгляд врача был полон нетерпения и девушка, решив, что была виновата перед ним за утреннее происшествие, протянула документы. Кто знает, если б не она, он уже был бы в операционной? Операционной?
Додумывая неожиданную мысль, девушка рассматривала Виктора, уже повернувшегося к ней спиной. Хирург вдруг замешкался. На пол упал вчетверо сложенный лист. Он сел на корточки, поднял и развернул бумагу. Беглянка, не отрываясь, смотрела на хирурга, понимая, что он только что приоткрыл для себя ее прошлое. Девушка сглотнула предательский ком. Что в этом листе? Беглянка не могла отделаться от становившегося все более тягостным чувства, что в ее прошлом была какая-то чудовищная ошибка, от которой она и бежала сломя голову сегодня утром, невзирая на дождь.
"Свидетельство о смерти", – влетело в голову, когда хирург обернулся к ней. На его лице было написано даже не удивление, он был ошеломлен. Девушка встала ему навстречу, когда врач двинулся к ней. Шаг, другой, и внутреннее потрясение на его лице сменилось благодушным вниманием. Он ведь, наверное, не раз сообщал больным и их родственникам неприятные новости.
Она совершенно точно знала, что произнесет ее новый знакомый, пока он не начал говорить.
– Ты наш новый ординатор! – вот, что она услышала.
Глава 2 Ординатор
I
Девушка молча опустилась на скамейку, ощущая себя так, словно в последний момент упустила из рук правду, которая была невыразимо близко.
Постепенно в сознание начали пробиваться другие мысли. Она тоже врач. Поэтому и вспомнила первым делом слова "ретроградная амнезия", поэтому Виктор показался ей знакомым. Она наверняка видела его, когда приносила документы в ординатуру. Видела и приемный покой, и он вызвал в ней знакомые неприятные чувства.
Медленно все становилось на свои места.
С ней точно случились неприятности. Упала, ударили по голове… Из-за травмы у нее ретроградная амнезия. Отсюда эти странные предчувствия смерти и отсутствие боли. Мозг все еще не может прийти в себя.
Виктор этим временем опустился рядом и протянул ей листок.
– Все хорошо? – спросил он.
Похоже, она, в самом деле, как-то с ним связана. Тогда настала пора признаться.
– По правде, я ничего о себе не помню с этого утра.
Виктор шумно вдохнул.
– Скажите, как меня зовут? – продолжила она, глядя на серую с белой крошкой плитку пола.
Хирург открыл паспорт и зачитал:
– Вознесенская Вера Павловна.
Она кивнула. Значит, она Вера. Опять противным комом в груди встало знакомое чувство, что имя ей не идет. Но имена не выбирают.
– Похоже, кто-то огрел меня по голове, – призналась спутнику Вера, – Я думаю, мне, наверное, стоит пройти КТ. Мало ли там… кровоизлияние. Ну а потом к психиатру, если ничего не изменится.
Виктор молча посмотрел на ее ногу.
– И наложить гипс, – продолжила Вера. – Если там, и правда, как вы думаете перелом.
Хирург встал и на какое-то время задержал руку на ее плече.
– Обследуйся, а я пойду расскажу… про тебя твоему куратору.
Вера посмотрела доктору в глаза.
– Я думаю, мне дадут больничный. У меня ретроградная амнезия. Зачем кому-либо такой ординатор?
– Судя по всему, медицину ты помнишь.
Виктор усмехнулся.
– Хочешь в психушку? – с этими словами он пролистал ее паспорт. – Ты не из Москвы. Отправишься туда и потеряешь общежитие. И что? Потом обратно в твой Тобольск?
Вера почувствовала себя загнанной в ловушку. Может, именно от Тобольска она сегодня утром пыталась сбежать, летела в свой первый день ординатуры в больницу и просто поскользнулась в луже? Это выглядело хорошим объяснением. Успокаивающе-правильным. И все же, оно им не было.
– А… что у меня за ординатура? – подала слабый голос она, глядя на хирурга.
Тот развернул бумагу.
– Анестезиология и реаниматология.
Вера точно знала, что в больнице больше всего не любила реанимацию, откуда как ей всегда казалось, тянуло удушливым запахом смерти. Не жаловала она и анестезиологов, холодной бледной тенью стоявших у изголовья операционного стола.
Знания о прошлой жизни появлялись в памяти как по волшебству. Теперь Вера была уверена в том, что, такая как она, не подала бы документы на АиР ни при каких условиях, если конечно, в тот момент она была в себе.
– Лучше в психушку.
Виктор встал перед ней.
– Ты никуда не пойдешь, – прозвучало до того ультимативно, что Вера даже вздрогнула. – Мне нужен анестезиолог.
Он не угрожал, но словно был уверен в том, что она не сможет уйти. Вера почувствовала, как по спине тонкой змейкой вновь ползет предчувствие беды. С ними обоими что-то не так, или наоборот, сегодня с утра из-за этой их встречи что-то сломанное в этой больнице снова прочно встало на место.
Виктор попробовал улыбнуться, смягчая свою реплику.
– Могу понять, ты сбита с толку, – сказал он. – Но знай, ты нас обоих выручишь, если согласишься.
С этими словами он опустился на колени и взял ее ладони в свои, успокаивая словно ребенка.
– Если уйдешь, – продолжил хирург, отводя взгляд. – Пожалеешь. Я знаю точно. Поверь, иногда… жизнь подсовывает нам очень странные вещи. Но это только потому, что они, в самом деле, нужны нам. Соглашайся. Я без анестезиолога с июня. Дольше так продолжаться не может. Тебя не случайно прислали сюда.
Вера крепко сжала его руки, чувствуя, как часто забилось ее сердце. "Он точно не врач!" – кровью стучало в сознании. "Не врач в привычном понимании". Ни один хирург не скажет такого малознакомому ординатору.
Вера сглотнула комок, не решившись озвучить вопрос о смерти, с утра вертевшийся в голове. Вместо этого она посмотрела на кисти хирурга и в этот миг они показались ей очень красивыми. Вера представила, как он вяжет ими узлы и в этот миг в ее голове ярко вспыхнуло воспоминание. Студенческий класс и она сама. Она хотела стать хирургом! Когда-то очень давно. Она видела такие же точно руки, восхищалась точностью движений и остротой ума.
Неожиданно слова Виктора показались ей, в самом деле, важными. Жизнь подсунула ей это, может быть потому, что она отказалась от своей мечты. Вера помнила, что с хирургией у нее было связано какое-то очень серьезное разочарование. "Хирургия не для женщин", – звучал в памяти едва различимый хор голосов.
– Хорошо, – согласилась Вера, еще толком не обдумав ничего. – Я буду вашим анестезиологом.
Виктор опустил голову, пытаясь скрыть по-детски счастливую улыбку. "Все-таки он, и вправду, хороший", – подумала Вера, глядя на хирурга.
Следом она посмотрела на двери приемного покоя. Еще по-летнему яркое солнце уже взошло, пока они беседовали и теперь, разогнав тучи, нещадно светило снаружи, так что вход, через который скорая доставляла больных, теперь выглядел словно конец темного тоннеля. Вере показалось, что на нее оттуда дохнуло холодом, и она запахнулась в мокрую кофту. Вера знала точно: это нужное ей место, которое она долго искала и, наконец, нашла.
– Точно не уйдешь? – все еще улыбаясь, встал на ноги Виктор.
Вера отрицательно помотала головой.
– Тогда дай мне пару мгновений. Скоро вернусь, – с этими словами хирург исчез в темном коридоре, в котором уныло мерцала неисправная лампа.
Вера откинулась на железную спинку сидения. Теперь ей некуда было спешить. В этот миг дверь кабинета травматолога открылась, и из-за нее показался дородный мужчина.
– Где эта… – обратился врач к залу, озираясь по сторонам.
Вера развела руками, так как не понимала, о ком идет речь.
– Я не вам, доктор, – рассерженно буркнул травматолог. – Была тут какая-то дама со сломанной ногой. Ушла. Странная.
С этими словами травматолог захлопнул дверь.
– У них там в реанимации совсем заняться нечем, похоже, – донеслось из-за двери.
Травматолог, видимо, сообщал это своей медсестре.
– Сидит у меня тут под кабинетом одна. А вот как я зайду в ОРИТ, все им некогда, говорить некогда, ничего некогда! Имитаторы деятельности!
Вера вздохнула. С чего этот мужик взял, что она из реанимации?
Додумать эту мысль она не успела. В коридоре показался Виктор. Хирург катил видавшее виды кресло для перевозки больных. Вскоре он остановил его около Веры, та поднялась и с трудом села.
– Поехали!
Хирург вывез ее на улицу, и девушка впервые с утра ощутила себя снова живой. Солнце пригревало. Неожиданно стала ныть нога. Вера поморщилась.
– Болит? – угадал ее мысли Виктор.
– Ага, – созналась Вера.
– Это хороший знак, – похвалил хирург, толкая кресло вперед. – Значит, точно остаешься с нами.
Вера подумала, что новый знакомый имел в виду ее психологическое состояние. Так было спокойней.
Когда хирург подкатил кресло к патолого-анатомическому корпусу, у Веры на то, чтобы удивляться не осталось ни возможности, ни сил. Нога болела до зуда в зубах, саднила шея, ныла голова. Лодыжка покраснела и опухла.
Едва живая от боли, Вера при помощи врача слезла с кресла, которое хирург установил перед распахнутыми дверями корпуса и пробралась внутрь. Пахнуло формалином, и Вера сощурилась. Знакомый по студенчеству запах теперь вызывал едва ли не рвотные спазмы.
Виктор постучал в одну из дверей и громко крикнул:
– Михаил Петрович, выходите!
С той стороны послышалась возня.
– Я же говорил, печальна участь того, кто разбудит меня до полудня после дежурства. Ну что ты, Вить? Что такого стряслось?
После этого распахнулась дверь. На пороге стоял дородный мужчина, на вид ему можно было дать лет пятьдесят. Накрахмаленный халат обтягивал его округлое брюшко. "Михаил Петрович Пособничий, патологоанатом, д.м.н." – прочитала Вера на его бейдже.
– А-а-а, – наконец протянул он. – Пополнение. Вера, проходи.
Та сглотнула. Откуда он узнал, как ее зовут?
Патологоанатом, не дав ей задуматься, подхватил Веру под локоток и вскоре уже усадил в уютное кожаное кресло. Комната, оборудованная за дверью, скорее походила на гостиную, чем на кабинет. "Наверное, какой-нибудь чудаковатый сотрудник кафедры", – попробовала объяснить себе это Вера: "Мы за советом, похоже, к нему. Но патологоанатом?"
Холодок снова пробежал по спине.
– Она пострадала, – объяснил Виктор, закрывая дверь. – Подлечить ее сможешь только ты. А потом нам надо в операционную.
Михаил Петрович кивнул и, достав из-под стола низенькую табуретку, поставил ее прямо напротив Веры. Хирург подпер спиной дверь, и девушка всерьез подумала, что они будут ее прямо тут резать.
– Ну чего ты, – неожиданно улыбнулся Михаил Петрович, занимая табурет. – Сбита с толку?
Вера кивнула.
– Я тоже в твои годы был таким. Расслабься и наслаждайся новейшими методами лечения, – с этими словами Михаил Петрович схватил своими огромными лапами ее ногу, и Вера не успела заметить, как он уже рассматривал ее ступню, освободив от обуви. – Перелом латеральной лодыжки и вывих ступни, ЗЧМТ и еще кое-что по мелочи. Ну, Вить, ничего себе, где ты ее нашел?
Вера с удивлением чувствовала, как боль в теле утихает. Эти руки. Прикосновения этого врача просто вымыли ее. Отек и покраснение исчезли.
– По правде, она меня порядком напугала, – послышался напряженный голос хирурга. – Подумал, что…
На этом врачи встретились взглядами и, дружно посмотрев на Веру, промолчали.
– Нет, – наконец заявил Михаил Петрович. – Видишь, вот я ее и исцелил.
Виктор улыбнулся Вере.
– Теперь у нас есть анестезиолог!
– Кто вы такие? – наконец, решилась озвучить она.
Михаил Петрович пожал плечами, обувая уже совершенно здоровую ногу Веры в ботинок.
– Пока… просто немного приди в себя. Ты же врач?
Вера вздрогнула под пронзительным взглядом голубых глаз и кивнула.
– И, готов поклясться, в медицину ты пришла, чтобы жизни спасать, помогать другим, так?
Вера снова кивнула, хотя и не была уверена.
– Мы все такие, – сказал ей Михаил Петрович. – Сейчас тебе жизнь дала именно то, чего ты хотела, когда становилась на путь служения человеку и человечеству, хоть так сразу и не покажется. А теперь иди! Больные не ждут, а наш хирург уже намучился с наркозным аппаратом. Вечером приходите. Познакомлю тебя с другими.
Вера молча встала и пошла, ничего больше не болело. Виктор открыл перед ней дверь. И только оказавшись на ступенях патологоанатомического корпуса, снова почувствовав прикосновения солнца к коже и ощутив себя живой, Вера осмелилась задать вопрос, крутившийся в голове:
– Что это было?
Виктор, уже схвативший кресло, энергично толкал его обратно к приемному отделению.
– Что именно? – хирург обернулся к ней через плечо.
– Моя нога, – абсурдность ситуации душила Веру.
– Это единственная странность? – донеслось из-за спины Виктора.
Вера посмотрела на корпус, где вскрывали трупы, и промолчала.
Они снова зашли в приемное и поднялись на третий этаж на лифте. Там была расположена дежурка, как Виктор объяснил Вере.
Дежурка оказалась небольшим помещением, полным старой разваливающейся мебели. Вера без энтузиазма взглянула на разложенный диван. Она знала, для чего была нужна дежурка – для хирургической бригады, остававшейся на ночь.
Виктор рылся в шкафу.
– Должно быть тут, – донесся из-за деревянной створки голос.
Следом на диван шлепнулся комок серой ткани.
– Форма, – пояснил хирург. – Твоя.
– Я это не надену!
Вера двумя пальцами ухватила ткань и брезгливо приподняла. Однако костюм оказался чистым, только что выстиранным, от него приятно тянуло кондиционером для белья.
– Переодевайся, – сказал ей Виктор. – Жду наверху. Ее должны были уже поднять.
– Кого? – не поняла Вера.
– Первого пациента, – объяснил ей хирург, роясь в тумбочке. – Точнее пациентку. Вот!
В Веру полетел фонендоскоп. Она чудом успела поймать в воздухе эластичную резиновую трубку, иначе раструб грозил ударить ей прямо в лоб.
– Пригодится, чтобы понять, правильно ли интубировала, – пояснил хирург. – И найди где-нибудь ручку.
Вера вздрогнула при слове "интубировала", однако Виктор уже успел выскочить в коридор, громко хлопнув дверью дежурки. Вздохнув, Вера посмотрела на свое орудие. "Литман" – прочитала она на головке. Ну, хоть на приличную вещь они не поскупились. Вдруг ее взгляд упал на бирку. "Вера" – было выведено аккуратным почерком.
Не задумываясь над этим, она развернула форму и, с радостью стянув мокрую одежду, облачилась в хирургический костюм. Форма была хоть и не новая, но чистая и глаженая, хранившая тонкий запах чьего-то тела. К груди был приколот железный бейдж.
"Вознесенская Вера Павловна. Врач анестезиолог-реаниматолог" – она почти не удивилась, прочитав это.
Вера выпрямилась перед висевшим у двери зеркалом и, завязав резинкой, что нашла в кармане формы свои уже успевшие просохнуть волосы, осталась довольна результатом. Русая, синеглазая, с крупными блестящими локонами и правильными чертами лица, Вера была красива. Она всегда умела этим пользоваться. И сейчас смутно вспоминала, что кокетство не довело ее до добра. В этот раз все будет не так, – пообещала себе Вера, засовывая ноги в белые медицинские сабо, которые стояли у входа. Они идеально сели на ее маленькую ногу. Безусловно, эту обувь тут оставили именно для нее.
Вера дождалась лифта и поехала на нем вверх. Еще во время своего путешествия в дежурку на панели управления она прочитала, что оперблок на последнем, пятом этаже корпуса.
Вера долго стояла на пороге предоперационной, потому что трусила. В голове билась мысль "Я не справлюсь". И если бы ее в этом состоянии не застал Виктор, она, быть может, и вовсе бы ушла. Хирург появился вовремя и, оценив ее взглядом, кивнул. Он улыбнулся. Вера это почувствовала, хоть и не смогла увидеть – лицо напарника было скрыто маской. Виктор уже надел стерильный халат.
– Завяжи, – попросил он, повернувшись к Вере спиной, и та протянула к нему руки, чтобы затянуть несколько завязок на спине.
Когда дело было сделано, Вера заглянула в операционную. Там лежала накрытая простыней пациентка и… больше никого. Вера знала, что если хирурги оперируют в одиночку, то это малые вмешательства и в таких случаях в анестезиологе нет надобности.
– Ну чего стоишь? Пошли! – отвлек ее голос Виктора.
Вера неуверенно прошагала в операционную за хирургом.
– Больше не будет никого? – спросила она, оглядываясь.
Хирург кивнул.
– Маска, – подсказал ей Виктор, покосившись на лоток с медицинскими принадлежностями. – И бахилы.
– А кто будет подавать инструменты, раздвигать края раны?
– Ты, если понадобится, – сказал Виктор. – Ну, или я сам. В любом случае, здесь стерильность не так уж и важна.
Какой-то бред, а не медицина!
– Скоро ты сама все поймешь, – вздохнул хирург. – Давай я расскажу, как дают наркоз. Готов поспорить, ты мало что в этом понимаешь.
Вера взглянула на пациентку. Та лежала смирно, накрытая простыней.
Виктор прошагал к наркозному аппарату и щелкнул тумблером, расположенным на подножке.
– Вот так, запоминай.
Машина ожила. Вера с ужасом покосилась на эту тумбочку, зашумевшую своими внутренними моторами. Только в страшном сне она могла представить себе, что станет анестезиологом. Виктор внимательно взглянул на нее, и Вера поняла, что уже довольно долго бессмысленно пялится в голубой монитор, на котором развернулось диалоговое окно.
– Знаешь, это довольно важная профессия, – вдруг произнес хирург. – Ты… забираешь боль. Я ничего не смог бы сделать без анестезиолога, какими бы искусными ни были бы мои руки.
Вера против воли улыбнулась и аккуратно тронула аппарат, словно заключая с ним своеобразный договор не вредить друг другу.
– Если захочешь, то сделаешься тут доброй феей, как прошлая Вера Павловна.
Вера рывком подняла голову и тут пациентка распахнула глаза. Виктор заметил это и погладил больную по плечу.
– Все будет хорошо, – сказал он и взглянул на Веру. – Делай все так, как я говорю и справимся быстро.
Следом хирург указал на стерильную простынку, расстеленную на железном столике для инструментов, стоявшем около пациентки. Вера разглядела несколько шприцов, ларингоскоп, интубационную трубку и тяжело вздохнула.
– Сначала индукция, – продолжил инструктировать Виктор.
– Но раз я ординатор, – перебила она. – Разве тут не должно быть другого анестезиолога? Более опытного…
Виктор тяжело вздохнул, и устало прикрыл глаза, затем он заговорил, спокойно, медленно, так, словно объяснял ребенку.
– Другого нет.
– Внизу целая реанимация! – не выдержала Вера. – Кто угодно из них куда чаще меня давал наркоз!
Виктор посмотрел с сочувствием, и Вера остановилась.
– Такого как нужно мне. Там. Нет, – еще медленнее произнес он. – Принимайся за дело, а то, в самом деле, допросишься, и мне придется ждать кого-нибудь другого.
В словах Виктора звучала угроза. Девушка безотчетно схватилась за шприцы. Тот, что побольше, содержал белое вещество.
– Пропофол, – взглянув на него, сказал хирург.
– Снотворное, – озвучила Вера мелькнувшую в голове мысль.
Виктор кивнул.
– После фентанила, – взглядом он указал на другой шприц. – Дозы рассчитаны. Сегодня это сделал я. Завтра сама, ладно?
Вера посмотрела на периферический внутривенный катетер, торчавший у пациентки из руки, и тяжело вздохнула. Она бы никогда раньше за такое не взялась! Вера чувствовала, что отступила где-то там, в оставленной за дверями больницы жизни.
– Давай, – едва слышно произнес Виктор.
Тогда Вера ввела фентанил, отстраненно задумавшись о том, что эта наркота сгубила, должно быть, не одну жизнь. Вера взяла в руки пропофол. "Ведь если я ошибусь, никто не простит меня", – мелькнуло в голове. Белая тягучая жидкость скользнула в катетер. Пациентку унесло в сон.
Виктор подошел сзади и протянул Вере маску. Хирург уже успел запустить наркозный аппарат. Теперь он подавал в дыхательный контур смесь, богатую кислородом.
– Плотно прижми к лицу, – с этими словами хирург продемонстрировал необходимое движение.
Вера послушалась. Промелькнуло воспоминание о занятиях по реанимации. Виктор тем временем уже оказался у простертой руки пациентки и добавил еще одну дозу в катетер.
– Рокуроний.
"Яд кураре", – всплыла в памяти непрошенная ассоциация. Вера плотнее прижала маску. Нужно как следует насытить кровь кислородом перед тем как мышцы девушки полностью выключатся и она перестанет дышать самостоятельно. Вера неуверенно посмотрела на ларингоскоп и поняла, что страх ее парализовал не хуже рокурония.
– Интубируй! – вернул ее в реальность голос хирурга.
– Я не смогу, – отпрянула от стола Вера.
Дыхательная маска, больше не удерживаемая руками анестезиолога, скользнула на пол.
– Вера! – в этом возгласе звенели разом и напряжение, и горечь разочарования. – Не ошибается только тот, кто ничего не делает! Если я примусь за твою работу, придется тебе идти обратно!
Пересилив себя, Вера схватилась за железную ручку и зажгла лампочку над основанием клинка. Вера неуверенно приоткрыла пациентке рот и вывела нижнюю челюсть, как ее когда-то учили на первой помощи. Виктор оказался рядом.
– Кистью не вращай, – вовремя предупредил хирург. – Просто тяни вверх.
Вера поняла, что подцепила клинком нижнюю челюсть. В этот миг хирург уже всунул в ее свободную руку интубационную трубку, и Вера пихнула ее девушке в горло, продолжая крепко держаться за ручку ларингоскопа.
Следом он поднял с пола маску и отсоединил ее от дыхательного контура. Вскоре гофрированные полупрозрачные трубки оказались у Веры в руке. Осталось только присоединить их к ингаляционной трубке, установленной в горле у пациентки, что Вера и сделала.
– Поздравляю, – похвалил хирург. – Твоя первая интубация.
Вера почувствовала, как пот струится по спине.
– Сейчас фиксируй трубку и следи за состоянием пациентки.
Сделав необходимое, Вера шлепнулась на стул и стала смотреть на аппарат. Мех качал, пульс ровно бился на мониторе, механические легкие вдували в обездвиженное тело воздух. Что угодно могло пойти не так, потому что Вера ничего в анестезиологии не понимала. Помнила только выдержки из студенческого курса.
Виктор что-то размеренно делал за ширмой. Не было слышно почти ничего и, в конце концов, Вера заинтересовалась тем, что было за этой тряпичной стеной. Она ведь согласилась на это безумное предприятие потому, что любила хирургию. Вера уже готова была оставить свой пост, как вдруг аппарат издал сигнал тревоги, и девушка поняла, что пациентка стремительно заваливает давление. Кровотечение? Пульс частил. Вера вскочила и огляделась по сторонам. Лить растворы? А если нужна кровь? Как это сделать? Где ее достать?
Смерть уже стояла у Веры за плечом, она дышала ей в ухо. Неожиданно девушка почувствовала ярость. Только не в ее смену! Неожиданно тяжелая рука хирурга легла Вере на плечо.