Czytaj książkę: «Лидочка»
Серое небо промозглого февраля опускалось так низко, что вбирало в себя крыши высотных зданий, стоявших неподалёку от офисного центра Глобал-Плаза, а те дома, что стояли достаточно далеко и вовсе были поглощены дымчатым сумраком небес, словно стёрты ластиком. Офис, ярко освещённый десятками ламп дневного света (хоть где-то он был, пусть и не совсем он, а его гудящий и мигающий суррогат), заполнялся гулом звонков десятков телефонов и голосов десятков людей. Типичный офис одной из многих компаний, продающей свои услуги. Этих офисов сотни, и работают в них тысячи людей, словно гигантская колония продающих и консультирующих муравьёв, чей смысл существования – создавать новых таких же людей-муравьёв, продающих и консультирующих, выполняющих план на день, месяц, квартал и год.
Самое желанное и приятно время во всём офисном дне, не считая минуты, когда приходит оповещении о зачислении зарплаты и конца рабочего дня, это конечно обед. На маленькой кухне у микроволновки стоял худощавый и лохматый молодой человек с густой щетиной, намеревавшейся через несколько дней стать юной, но густой бородкой. Бледно-карие глаза за широкими стёклами очков смотрели прямо, ничего не выражая, точно их хозяин отключился или просто был раскрашенной статуей, тем не менее машинально пившей кофе из маленького коричневого стаканчика и жевавшей сдобную булочку.
– О чём задумался, Серёга? – весело спросил его пухлый парень в полосатой рубашке и светлых брюках.
Эта фраза оказалась для Сергея такой неожиданной, что рука его дрогнула, и капля кофе упала на ковёр. Внезапно мелькнула мысль: «Хоть бы никто не заметил», и только потом он вышел из ступора, в который загнали его собственные мысли.
– Да так, о своём, житейском, – вяло ответил Сергей, прикрывая носком ботинка пятнышко от кофе, впитавшееся в серый ковролин.
– Ясно, – добродушно ответил пухляш, набирая себе салфетки из пачки. – Что, план сделал? А то Буйнова опять на собрании начнёт орать, что мы хуже всех, что нас утопить надо за бесполезность, ну как она любит. Два дня осталось…
– Ага, два дня, а мне пятерых где-то надо найти, вот, Пашка, думаю, что делать, – невесело проговорил Сергей и снова провалился в свои мысли.
– Вот-вот, два дня! Мне четверых где-то найти, но все морозятся, типа денег нету, заказов нету, рабочих нету! Один вообще на стадии банкротства оказался, а три недели мне мозги парил, типа почти согласен, договор распечатал, вот-вот подпишет…
– Паш, – Сергей вышел из задумчивости, – у тебя знакомые есть, которые квартиру могут сдать? Только не дорого…
– Шутишь! – усмехнулся Паша, ставя в микроволновку контейнер с едой. – В Москве квартиру можно недорого только на телефон снять!
Сергей усмехнулся бородатой шутке, от которой ему друг захотелось в отчаянье взвыть.
– Ну, может знакомые знакомых есть? Или знакомые знакомых знакомых? – с надеждой в голосе спросил он.
– Нет, пока нет! – твёрдо ответил Паша, вглядываясь в работу микроволновки, точно процесс без неусыпного наблюдения мог прерваться. – Но! – добавил он бодро, – Я спрошу кое-кого, кто может что-то знать.
Сергей, поблагодарив коллегу, поплёлся на рабочее место. Ещё четыре с половиной часа, и можно будет идти домой. Четыре с половиной часа, которые казались бесконечными, и в то же время пролетали единым мгновением, оставлявшим после себя боль в пояснице и ушах. Но даже ни ожидание конца рабочего дня, ни необходимость без перерыва звонить людям, не желавшим с ним разговаривать, ни окрики начальницы, ни плохая погода так не угнетали его, как то, что придётся снова ехать в дешёвый хостел, чтобы провести эту ночь не на улице.
Ещё совсем недавно, буквально вчера, у него была девушка, в чьей квартире они жили. Ещё так недавно он был уверен, что у них всё хорошо, что жизнь налаживается, что к тридцати он сможет позволить себе взять ипотеку, чтобы они купили квартиру побольше. Да, однушка на Первомайской была просторная, но для семьи нужна квартира хотя бы из двух комнат, а лучше из трёх. Он ведь хотел семью, и она хотела… Он уже думал, какое кольцо ей купит, как будет делать предложение. И как гром среди ясного неба эта нелепая ссора. Да, Лена любила иногда устроить сцену, поскандалить, но все девушки такие. Он так думал. Тем более Лена была красивая, популярная, любила танцевать. Они даже познакомились в клубе, куда Сергея затащили его московские друзья. Где теперь эти друзья? А, впрочем, чёрт с ними. Самое главное они сделали – заставили подкатить к симпатичной стройной брюнетке. И Сергей сам не понял, как набрался храбрости, как очаровал её, как они поцеловались в тот же вечер. Вскоре он переехал к ней из Климовска.
Он так был рад сбежать из маленькой квартирки, в которой была одна спальня и проходная гостиная, в которой жили четыре кошки, его старший брат и подслеповатая бабушка. Брат работал механиком в мастерской и Сергея считал слюнтяем, неженкой и трусом. Но не бил. С детства не бил. Витя работал со школы, добывал для них с бабушкой продукты, из которых она готовила внукам завтрак, обед и ужин, но так безбожно пересаливала все блюда, что Серёже приходилось за ней всё переделывать, пока он не догадался оставлять в банке с солью самые крохи.
Так жили они долго, изо дня в день повторяя одни и те же ритуалы, пока Серёжа не сказал, что переезжает в Москву. Бабушка была как будто рада, а вот Витя… Витя был страшно зол. «Предатель» – самое невинное слово, которое тогда сказал ему брат. И Сергей правда чувствовал себя предателем, но не признался бы в этом никому и никогда. Он обещал, что будет помогать, приезжать… Но разве могли эти слова убедить в чём-то упёртого Виктора? Нет, Витя был не таким, чтобы доверять словам, особенно словам «паршивой крысы, которая бежит за первой попавшейся юбкой».
– Вот и катись в свою Москву! Ты ещё приползёшь! На коленях приползёшь, проситься назад будешь! Она тебя выдоит и выбросит! Ты ей нафиг не сдался, ясно тебе? Никому ты там не будешь нужен! Никому! – шипел на него Виктор, стараясь, чтобы бабушка в спальне не услышала их разговор.
– Не правда! Ничего ты не знаешь, ни о ней, ни о Москве, ни о жизни! – задыхаясь от гнева, хрипел Сергей, стараясь бросить каждое слово, точно камень, и вместе с тем боясь расплакаться от обиды на брата. В двадцать пять лет плакать мужику зазорно.
– Витька! Витька! Ты там Серёжку не обижай! Слыш! Не обижай! – заступалась за младшего бабушка, выкрикивая слабым ртом слова в сторону двери в проходную комнату.
Она почти не слышала, о чём говорили внуки, да и без очков они давно были для неё двумя мутными едва отличимыми пятнами, но привычка заступаться за Серёжу у неё осталась, а разговор за стенкой, хоть и тихий, казался ей тревожным и пугал её старое сердце.
– Всё хорошо, ба! – отвечал Сергей, старясь не выдать дрожь в голосе. – Мы просто говорим!
– Выметайся отсюда, – шипел Виктор. – Предатель! Я один за ней смотреть должен? Один, да? Пока ты с этой… развлекаться будешь?
Сергей ничего не говорил. Он молча собрал рюкзак и сумку. Попрощался с бабушкой, пообещав навещать, а потом уехал в Москву, так и не сказав Вите ни единого слова. Для брата их у него больше не было.
И вот, спустя несколько лет, за которые бабушки не стало, а с Виктором они так и не поговорили, несколько лет, за которые он привык думать, что вот-вот у него будет своя семья, не хуже, чем у других, он стоял на пороге Лениной квартиры и слышал те же слова, произнесённые с интонацией его брата, но её высоким голосом:
– Выметайся отсюда!
И правда, что он мог ей дать? То, что она хотела иногда стоило столько, что Серёже надо было бы год работать, откладывая всё до копейки. Сергей недоучился на юриста, просто не хватило денег закончить университет. Потом он хотел делать сайты, но таких умников оказалось слишком много, а успехов в точных науках у Серёжи не было с начальной школы, в общем не сложилось. Мечтая о заработках, на которые он мог бы повлиять, Сергей пошёл в продавцы, да так и не смог вылезти из болота продаж. Самое обидное, что и продажи тоже у него не шли. Столько мест работы он переменил за последние года три, что сбился со счёта. Он учился, старался, но… Он не чувствовал себя достойным что-то продавать. Любое слово клиенту ощущалось им самим как грязная ложь, и клиенты, вживую или по телефону, чувствовали его страх и неуверенность. И разве вы сами купили бы что-то у того, кто не верит в свой товар или услугу?
Обо всём этом думал Сергей, параллельно совершая один за другим десятки звонков на разные номера, разговаривая с десятками разных людей, говоря им одни и те же слова, выслушивая одни и те же отказы. Всё это сливалось в его голове в сплошной невнятный шум, и любой неожиданный вопрос от очередного потенциального клиента ставил его в ступор, заставляя извиняться, уточнять и обещать перезвонить.
И всё-таки, сколь долгими бы ни были эти четыре с половиной часа, они прошли. Коллеги закрывали рабочие чаты, выключали компьютеры, голоса становились оживлённее и веселее. Несколько коллег подошли попрощаться, и он машинально пожал им руки, не отрываясь от очередного звонка, напряжённо вслушиваясь в монотонные гудки. Калининградский филиал компании «АвтоБелТранс» упорно не хотел отвечать. Пока шли сердитые гудки, Сергей почувствовал, что кто-то настойчиво не желает отпускать его руку. Сергей прервал вызов и повернулся. На него смотрел Павел и улыбался.
– Нашёл! – с улыбкой сказал он.
– Что? – не понял Сергей.
– Ну, о чём просил, Серёг, человека с квартирой. Маринку из бухгалтерии знаешь?
Сергей неопределённо кивнул.
– Та, что в розовом пиджаке таком?
– Ага, – ответил Паша, – она самая, только не вздумай ей сказать, что пиджак розовый. «Это фукси-ия»! – передразнил он Маринку. – Подойди к ней сейчас, пока она не ушла.
Сергей быстро погасил экран монитора и широкими шагами направился в бухгалтерию, где до этого был всего дважды, расписываясь в каких-то ведомостях, которые даже не читал. В голову закралась мысль о том, что он мог бы таким образом и душу дьяволу продать, и даже не знал бы об этом. И ведь каждый раз он обещал себе, что будет внимательно читать документы, которые подписывает.
Маринка, та, что в розовом пиджаке цвета «фукси-и», собиралась домой, складывая в сумочку пустой контейнер и какие-то кремчики. Сергей постучал в косяк раскрытой двери, привлекая её внимание.
– Марина, привет! Паша сказал, ты квартиру сдаёшь?
– А, Серёжа! Да, от тётки досталась, думала сдать. На «Октябрьском поле», однушка, маленькая, в пятиэтажке, – сразу сказала она.
– Отлично! А по чём? – обрадовался Сергей.
– Я ремонт не делала, так что тебе тридцать всего, плюс с тебя коммуналка, – голос Марины звучал по-деловому. Быстрые пальцы застегнули молнию элегантной чёрной сумочки, украшенной пестрым брелком.
– Марин, мне бы чуть подешевле, а? – расстроился Сергей.
– Серёжа! Ну куда подешевле? Ты цены видел вообще сейчас? – Марина устремила на него темные глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами.
«Да, если столько туши тратить, то никаких денег не хватит», – подумал Сергей, продолжая торг:
– Давай двадцать? Я один буду жить, без всяких животных, у меня аллергия вообще, так что вам там никто ничего не обдерёт. Никаких пьянок-гулянок! И ты знаешь, сколько я зарабатываю, ну? И с ремонтом, если надо помогу.
– Двадцать пять, – смилостивилась Марина. – И ещё бы ты там гулянки мне устроил!
Сергей задумался. Отдавать больше половины зарплаты не хотелось, но выхода не было. За хостел он и так платил по тысячи в сутки, и в комнате рядом с ним спали ещё шесть мужиков, так что отдельная квартира всего за двадцать пять тысяч казалась идеальным вариантом.
– Договорились, – сказал Сергей, – двадцать пять.
– И коммуналка! – напомнила Марина. – И если ты мне сейчас пятнадцать отдашь, то я тебе прямо завтра ключи передам. И да, лучше переводом…
– А можно сегодня ключи забрать? – спросил он.
– У меня дела ещё были, – замялась Марина.
– Да я только ключи заберу! Я не помешаю! – взмолился Сергей.
Марина снисходительно кивнула, продиктовала номер, проверила пополнение счёта и сказала ждать её внизу у выхода.
Вскоре Сергей уже ехал с ней в метро, попутно слушая рассказ о том, что в квартире долго жили какие-то дальние родственники Марины, её троюродная бабушка, которая заботилась о малолетних детях. Эти слова напомнили Сергею его собственную семейную историю, которой он тут же поделился с Мариной, в глубине души надеясь расположить её к себе и со временем выторговать скидку.
– Адрес я тебе напишу, – говорила Марина, – в квартире пока всё как при бабке осталось, ты там особо ничего не трогай. Спи на диване, постельное бельё, если надо, в шкафу на полке, всё чистое. Плита газовая, холодильник надо только включить. Да, если соседи будут что-то болтать, не слушай их, там тётка одна живёт с прибабахом, ей вечно что-то кажется, но не обращай внимания, все вроде тихие.
Марина жила на Алексеевской в новом доме с мужем и маленьким сыном. Её квартиру Сергей увидел лишь мельком через приоткрытую дверь: Марина попросила подождать снаружи. Но и увиденного ему хватило, чтобы начать немного завидовать тем, кто может позволить себе и квартиру в новостройке и хороший ремонт в ней.
Вместе с ключами Марина передала ему бумажку с адресом, заодно ещё раз повторила, чтобы тот звонил ей сразу, если что-то будет не в порядке. Сергей сосредоточенно кивал в ответ.
– Чашки тоже там есть, чайник на плите остался, если что, докупишь, там магазинов у метро полно, – напутствовала Марина.
Сергей, поблагодарив коллегу, сразу поехал в хостел, который был на «Пражской», а оттуда с вещами направился в свою новую съемную квартиру, свой первый дом, в котором он теперь будет жить сам.
Почему-то квартира Марининой родственницы представлялась ему чем-то похожей на комнату его собственной бабушки, где будет старомодный уют, фотографии в рамках, горка белых подушек с кружевными наволочками. Ещё там обязательно будет швейная машинка «Подольск» или, быть может, даже раритетный «Зингер». И конечно сервиз в серванте. Разве бывают дома или квартиры бабушек без хрустальных бокалов и салатниц, бережно хранящихся за стеклянными дверками? Обо всём этом думал Сергей, пока ехал с одного конца города на другой, путаясь в пересадках, сгибаясь под тяжестью своих сумок, на которые с подозрением поглядывали полицейские у эскалаторов. А ещё ему предстояло долго идти пешком до нужного дома, так как проклятая Маринина бабка выбрала жильё в таком месте, куда не шёл ни один автобус. Пару раз Сергей готов был всё бросить и лечь прямо на грязный мокрый снег. Нужный дом словно убегал от него, прячась в бесконечных одинаковых не чищенных от снега с начала зимы дворах, заставленных машинами. Очки предательски запотевали от разгорячённого дыхания. Попытка срезать путь окончилась тем, что он всё-таки упал коленями на снег, измазав джинсы, что повлекло долгую нечленораздельную брань.
Наконец нужный дом нашёлся. Он стоял среди других таких же пятиэтажек, словно стараясь слиться с ними в единую серую массу кирпича и хаотично остеклённых балконов. Лампочка за прямоугольником с номером «12 корпус 5» не горела, словно во всём многоквартирном доме никто не ждал визита постороннего, будь это врач, курьер, сантехник или незадачливый новый жилец.
Самая обычная дверь второго подъезда, коричневая и скрипучая, за ней самая обычная бетонная лестница, почтовые ящики, зелёные стены, потерянная варежка на батарее. Сергей поднялся на второй этаж. Дверь квартиры №28 была обита коричневым дерматином, разделённым тонкой проволокой и мебельными гвоздями на неровные ромбы. Сергей подобрал один из двух ключей, что были на связке и открыл нижний замок. Дверь не открылась, тогда настала очередь верхнего. Замок был старый, видимо пользовались им редко, оттого он упрямился и открываться не хотел. Сергей сильнее налёг на дверь, но та не поддавалась.
– Прекрасно! – рассердился парень. – Супер! Блеск! Буду спать на лестнице! Ну, Марина! Ну почему нельзя было замок поменять? Или нормальные ключи дать?
Внезапно лампа над его головой загудела и мигнула. На секунду Сергею показалось, что кто-то спускается вниз по лестнице, чья-то тень поползла по ступеням, и он попятился, чтобы дать человеку пройти, повернулся, но на лестнице никого не оказалось. «Просто тень, – подумал Сергей. – Просто фонарь, или машина проехала».
Но отчего-то ему стало не по себе, и он налёг со всей силы на замок, который неожиданно легко и звонко щёлкнул, и коричневая дверь с тихим скрипом провалилась внутрь чёрного коридора. Сергей нашарил рукой на стене выключатель, щёлкнул им, и тьма расступилась, явив его взору узкий коридор, оклеенный выцветшими малиновыми обоями. Слева была старомодная вешалка, на которой до сих пор висело чьё-то пальто, а под вешалкой была большая громоздкая тумба для обуви. Сергею сначала показалось, что в квартире кто-то живёт, хотя она была совершенно пуста. Новый жилец вошёл и запер за собой дверь, повернув ручку замка. Он поворачивалась не как обычно, против часовой стрелки, чтобы запереться, а против. Но так было со многими советскими замками. Когда-то и у них был похожий замок.
Сергей снял куртку, ощутив, будто скидывает с себя гору, достал из сумки тапочки. Справа была белая дверь в ванную комнату. Она была заперта на шпингалет, и едва Сергей открыл его, как дверь резко распахнулась, обдав его запахом застоявшейся воды. Впрочем, пахло не только ей. Вся квартира была пропитана запахом лежалых вещей, пыли, старости, тоски и одиночества. Серёжа был уверен, что пахнуть они должны именно так. Пахло лекарствами, носками, пластиком, резиной и несвежей едой. Давно не свежей.
Сергей включил свет в ванной. Желтая плитка на полу, белый потрескавшейся кафель на стенах. Раковина слегка завалилась на бок, унитаз был низким и серым, ванна же оказалась настолько покрыта налётом и ржавчиной, что Сергей пообещал себе мыться где угодно, только не в этой квартире. Он включил воду. Хлюпающий звук неприятно резанул уши. Кран словно чихал, отплёвывая бурую воду, которую Сергей, принял сначала за кровь, изрядно испугавшись, но постепенно вода пошла привычно прозрачная, так что он даже рискнул помыть руки. Над ванной было мутное стекло окна в кухню. Советские инженеры думали, что это поможет сэкономить на освещении, но большинство людей такие окна наглухо закрашивали, а то и замуровывали, устраивая в оконных нишах полочки для шампуней и мыла. Здесь окно было замазано белой растрескавшейся краской только наполовину, а выше зиял провал абсолютной черноты. Сергей, смыв с рук мыльную пену, повернулся в поисках полотенца, и краем глаза заметил, что кто-то смотрит на него из этого окна.
Сердце застучало, точно молот, в самой глотке, накатил ужас: как? Как в закрытой квартире может кто-то быть?
Сергей снова заставил себя посмотреть на окно ванной. За ним никого не было, только чернота, в которой тихо существовала самая обычная кухня. «Самая обычная кухня!» – повторил он. Да и откуда кому-то взяться в запертой квартире? Чтобы проверить себя, парень выскочил из ванной и, включая везде свет, бросился на кухню. Каких-то шесть шагов, и он уже был там, нащупал на стене узкий выключатель и зажёг лампочку, скрытую желтоватым плафоном. Никого нет. Никого и не могло быть. Должно быть он так устал и перенервничал, что сейчас любой отблеск принимал за привидение. Кухня была пустой и самой обыкновенной: старя газовая плита с эмалированным чайником на ней, шкафчики с посудой, чугунная затёртая раковина, стол с выцветшей клеёнкой, две табуретки, и прямо у самой кухонной двери громоздкий холодильник «ЗИЛ», из тех, что выпускали в восьмидесятые. Типичная стариковская кухня. Всё как у всех. На окне тюль, на подоконнике жестяная банка из-под чая и пустой горшок с пересохшей землёй. Под раковиной пустое помойное ведро с оторванной ручкой, веник и совок. Просто старая кухня советских времён. Сергей осматривался. Что-то заскреблось в холодильники.
«Нет, меня не проведёшь! Тут тараканы или мышь завелись!» – прошептал он и рванул на себя дверцу холодильника, чтобы застать мелких паразитов с поличным, но тут же вскрикнул от неожиданности, так как прямо на него, словно чёрт из табакерки, выпала откидная пластиковая дверца морозилки. Да, к атаке пластиковой дверью он не был готов, отчего начал беззвучно и тупо смеяться. Нервы были на пределе.
Он взглянул на часы: без двух минут полночь. Еды у него не было, потому он и не стал включать холодильник, к тому же тот издавал противный запашок тухлого мяса, так что Сергей пообещал себе его хорошенько вычистить следующим же вечером.
Он закрыл холодильник и повернулся к комнате. Как всё близко в этих маленьких советских квартирках. Заставленная вещами маленькая комнатка казалась ещё меньше из-за огромного шифоньера. Это был просто монстр, который непонятно каким образом проник в эту квартиру. Казалось, что он родился и вырос здесь, и сейчас враждебно смотрел крошечными глазками замочных скважин на незваного гостя со злобным выражением носорога, готового ринуться в бой. Шифоньер, хоть и имел округлые формы, из-за потрескавшегося лака казался ощетинившимся множеством игл монстром. А из-за того, что до потолка на нём громоздились коробки, покрытые растрёпанным целлофаном, шифоньер походил на баржу, застрявшую в пожарном пруду.
Вся остальная комната оказалась завешана коврами, толстыми, пёстрыми и пыльными. Казалось, будто Сергей попал в ковровую коробочку. Слева над диваном висел ковёр, на полу лежал ковёр, на стене напротив шифоньера тоже висел ковёр, и даже задёрнутые портьеры напоминали ковёр. «Рай для моли», – подумал Серёжа. Он ещё раз оглядел комнату: слева от входа диван, справа окно, шкаф, стол, какие-то доски и коробки, пыльная люстра на потолке, и горит в ней один единственный рожок, один из пяти, и ни капли уюта. Только ощущение себя пленником ковровой коробочки. В углу за диваном Сергей заметил дверку, выглядывавшую из-за ковра. Он подошёл и раскрыл её. Там была кладовка, а в ней стоял пылесос, гладильная доска, коробки, пакеты с одеждой и другими вещами, остро пахнущие нафталином. Сергей закрыл кладовку.
Долго осваиваться он не мог, впереди был рабочий день, а от нового своего жилья до работы Серёже было ехать не так уж и близко. Он раскрыл боковое отделение шифоньера, где, как ему объясняла Марина, хранилось постельное бельё. Там он нашёл простыни и подушку, одеяло, наволочки и пододеяльник, всё было чистым и аккуратно сложенным. Но даже чистое бельё странно пахло. Всё в этой квартире странно пахло. Было душно и жарко.
Он подошёл к шторам, слегка их раздвинул, увидел заклеенную бумажным скотчем дверь на захламлённым балкон и окно. Окно он тут же открыл, но долгожданная прохлада едва повеяла на него, вместо того, чтобы обдать мощным потоком. Видимо, балконное остекление было чересчур качественным, и не пропускало уличный воздух. «Хоть так», – подумал Сергей.
Он разложил диван, сняв с него ковровое покрывало, застелил постель, разделся, проверил будильник в телефоне и, погасив везде свет, буквально рухнул на своё новое ложе. Конечно, неплохо было бы поужинать, но сил готовить уже не было, да и «вредно есть на ночь», – думал он, засыпая.
Разум медленно провалился в чёрное забытьё. Только отдых, только сон в пустой квартире, за которую уже заплачено. Только отдых перед тем, как пойти на работу, которая позволит оплатить квартиру. Только… Он заснул.
Внезапно он вдруг осознал, что не спит. Его била крупная дрожь. Было холодно, словно он оказался голым в сугробе. Если бы не кромешная тьма, Сергей бы мог поклясться, что из его рта валит пар, точно из трубы паровоза. И как могло так резко похолодать в такой душной жаркой комнате? Превозмогая онемение в мышцах, он встал и подошёл к окну. Оно было едва приоткрыто, но Сергей его плотно закрыл. Потом он подошёл к дивану, нащупал покрывало и накинул его поверх одеяла, и тут же поспешил залезть под них, чтобы скорее согреться. Постепенно стало теплее. Сергей снова погрузился в сон. Но на этот раз он спал чутко. Звуки улицы и незнакомого дома тревожили его слух. Где-то капала вода, где-то хлопнула дверь. Он пошевелился, и понял, что что-то тяжёлое лежит на покрывале. «неужели это книжка или что-то ещё? – подумал он. – Что я сюда положил?»
Неожиданно это что-то переместилось с его груди к ногам.
– Брысь! – воскликнул Сергей, решив, что одна из бабушкиных кошек пришла к нему, и у него снова будут чесаться глаза. – Пошла во…
Слова застряли у него в горле. Мозг так внезапно осознал, что он не в Климовске, что никаких кошек в квартире нет, что сам в это отказался поверить. «Это кошка! Она просто прокралась через окно! Это только кошка!»
Сергей вскочил с постели, зашарив руками по стене с выключателем. Проклятая кнопка точно издевалась, всё ускользая от его дрожащих пальцев. Сергею казалось, что за его спиной поднимается из-за дивана что-то чёрное, жуткое, что-то ухмылялось дьявольской улыбкой, глумливо и гадко, насмехалось над его ужасом, протягивая когтистые лапы, чтобы схватить… Оно дышало, оно хрюкало и хихикало…
Внезапно вспыхнул свет – Сергей наткнулся на выключатель и надавил на него, что было сил. Даже тусклая сороковаттная лампочка ослепила его. Комната была точно такой же. Ни монстра, ни кота, только огромный шифоньер продолжал следить за ним маленькими глазками-скважинами. Он обошёл квартиру, не найдя ни одного следа кошек или кого-то другого. Постепенно он пришёл к выводу, что это просто тяжёлое покрывало, которое он неудачно накинул на диван в темноте оседало или расправлялось от движения его ног. Двигал ли он вообще ногами? Он этого не помнил. Но если покрывало двигалось, или давило на него, то точно оттого, что он сам спровоцировал это движение. Успокоившись, он снова выключил свет и лёг на диван. Но покрывало он отбросил на пол. В комнате снова было жарко и душно.
Никого. Ничего. Только тьма и тишина. Только шифоньер с его коробками закрывал вид на окно. Хотя, как понять, есть ли это окно вообще, когда так темно? И шторы. Но шифоньер определённо загораживал обзор. Как его неудачно поставили…
Внезапно до ушей Сергея донёсся негромкий стук. Кто-то как будто стучал в дверь, совсем рядом с ним. Совсем близко. И звук шёл изнутри. Изнутри шифоньера.
Сергей не помнил, как провёл остаток ночи. Звук будильника вывел его из сна. Одеяло было скомкано и отброшено, подушка лежала под ногами. Внезапно Сергей вспомнил: он слышал стук. Его сердце моментально забилось так быстро, что он схватился за левую сторону груди, чтобы немного унять бешеный ритм. Он ринулся первым делом к выключателю, включил свет, потом раздвинул шторы, впуская в комнату сумрачный рассвет, а затем подошёл к шифоньеру.
«Шифоньер! Что за дурацкое стариковское слово! Это же шкаф! Обычный шкаф! Его надо называть шкафом!» – думал он, разглядывая огромные дверцы. Ключ был только один, он торчал в замочной скважины узкой секции, в которой лежало постельное бельё. Серёжа долго смотрел на полки, заваленные полотенцами и простынями. Потом он достал ключ и отпер широкую секцию. Она была буквально забита одеждой: кофты, платья, пальто, брюки, всего этого добра было столько, что деревянная штанга прогибалась дугой под тяжестью одежды. Сергей открыл вторую створку, ожидая увидеть там зеркало, но его не было, только пара креплений говорили о том, что когда-то оно было. Шкаф и снизу был завален одеждой, сложенной в целлофановые пакеты. Некоторые такие пакеты он видел только в раннем детстве. Но сейчас рассматривать старушечье барахло подробно времени не было, нужно было собираться на работу. Из шкафа определённо никто не мог стучать, в такой бардак и лист бумаги не всунуть, не то чтобы там мог кто-то притаиться. Просто что-то упало от сквозняка, или под действием силы тяжести.
Сергей оделся, прополоскал рот род краном в ванной, взял сумку и вышел из квартиры. Он хотел было захлопнуть дверь, что было сил, но остановился: на лестнице, ведущей наверх, стояла в линялом цветастом халате сухонькая старушка. Её рыжие, крашеные хной волосы, были забраны на макушке в неровный пучок. Её губы были ярко накрашены, и она широко улыбалась, показывая два ряда ровных желтоватых зубов.
– Добрый день, – сказала она.
– День? – испугался Сергей, решив, что будильник обманул его, и он проспал работу.
– То есть утро! – воскликнула старушка, продолжая так же широко улыбаться. – Вам Марина Олеговна сдала квартиру? – спросила она.
Сергей кивнул, отвернулся и запер дверь квартиры на ключ. Он уже хотел спускаться, когда старушка наклонилась и спросила:
– А вы уже Лидочку видели?
– Что? – не понял Сергей.
– Лидочку! – радостно ответила улыбчивая старушка. – Она иногда показывается, шалит, но она добрая! Вы не обижайте её! Захочет поиграть…
– Простите, я спешу, – буркнул Сергей и побежал вниз по лестнице, даже не став дослушивать соседку.
«Видимо, это та самая бабулька, которая не в себе», – подумал он. С другой стороны, мог ли он сказать про себя, что он в себе после сегодняшней ночи? Нельзя же всё списывать на усталость?
На работе Серёжа был подавленным и вялым. Звонки никак не хотели проходить, да и разговаривать с ним никто так и не желал. По дороге он купил шаурму, которую зачем-то попросил сделать поострее, и теперь мучился от изжоги.
На обеденном перерыве он подошёл к Марине, сегодня надевшей оливковую блузку и светло-коричневый жакет.
– Слушай, а давно у вас квартира пустовала? – сразу спросил он.
– Почти год, – ответила она, отрываясь от тарелки с цветной капустой и куриной котлетой. – Как тебе спалось?
– Нормально, – соврал Сергей, поспешив отвести взгляд, – только ковров много на мой взгляд, немного давит…
– Да, бабка их любила! Я там даже на ночь никогда не оставалась, терпеть не могу ковры на стенах. Но ты только не выбрасывай ничего, мы скоро с мужем приедем и заберём. Представляешь, эти ковры опять модные, опять их все хотят!
Сергей только кивнул на это. Они перекинулись ещё парой фраз, в основном обсуждая продажи, зарплату и то, как сегодня легко работается отделу без Буйновой и её окриков.
Рабочий день кончился быстро, однако результатов Сергею он так и не принёс. Закончив работу, он отправился в ближайший Бургер-Кинг, чтобы выпить кофе и поесть чего-то жирного и солёного. Ни о чём он старался не думать, ни о своей квартире, ни о прошлом, ни о текущем положении дел на работе. Иначе бы он просто зарыдал от того, как паршиво складывается жизнь, от того, какой он неудачник и трус: боится говорить с клиентами, боится начальства, боится возвращаться к брату, боится собственной съёмной квартиры, будь она неладна! Ещё и психованная бабка рядом живёт.
До самого вечера Сергей бродил по торговому центру, играл в игру на телефона, пока не осталось пять процентов заряда. Подступала ночь, и ему пришлось всё-таки ехать на «Октябрьское поле» и снова идти пешком до притаившейся в тёмных дворах безликой пятиэтажки.
Он открыл скрипнувшую коричневую дверь, вошёл в темноту, щёлкнул выключателем. Запах старости и пыли никуда не делся, и, казалось, только стал насыщеннее и гущи. Сергей снял куртку, переобулся в тапочки, единственную знакомую вещь, которая его встретила. Он помыл руки прошёл в комнату. Включил свет и замер на месте. Рядом с шифоньером у окна на ковре лежали игрушки. Он подошёл ближе и увидел пластиковую башенку, детали железной дороги, несколько вагончиков, машинку и пару солдатиков-красноармейцев. Что-то похожее у него было в детстве. Или не у него, а брата? Он не помнил. Может, это у друга он видел похожие игрушки?
Сергей сел на корточки и поднял один вагончик. Ему вдруг очень захотелось с ним поиграть. И вообще, поиграть со всеми этими вещами. Он начал строит железную дорогу, поставил на рельсы вагон, рядом башню, а на ней поставил часового с автоматом.
«Откуда эти игрушки? Как сюда попали? – думал он. – Это сон?»
Но нет, игрушки были вполне реальными, он держал их в руках, их колёсики вращались, они пахли старой пластмассой. Он ощущал жёсткий ворс ковра, усталость после работы и лёгкую изжогу от неправильного питания.
Но откуда тогда игрушки?
Сергей осмотрелся, поднял голову и увидел на шкафу накрытую полиэтиленом коробку.
Может, они просыпались оттуда, когда он закрывал шифо…шкаф? Или выпали из него, когда он утром рассматривал содержимое большого отделения, откуда ночью стучали? Нет! Из шкафа НЕ МОГЛИ стучать! И эти игрушки НЕ МОГЛИ незаметно выпасть! Он точно помнил, что когда уходил, комната была пуста, ковёр был чист, а никаких игрушек не было! И НЕ МОГЛО БЫТЬ!
Внезапно Серёжа бросил свою железную дорогу и метнулся к окну, чтобы проверить, не забрался ли кто к нему на второй этаж. Но окно было плотно закрыто, а за ним на балконе темнел хозяйский хлам. Никто бы не смог пробраться в квартиру. Если только у кого-то из соседей нет ключа, и они тайком не приходили поиграть в его отсутствие. От этой мысли он захихикал. Это было странно – приходить в чужой дом, чтобы разбросать там игрушки и уйти. На всякий случай Сергей поспешил проверить замки на двери, но те были плотно заперты. Никто бы не смог войти, не выломав дверь.
«Выломав дверь». От этой мысли ему стало неспокойно. А если кто-то захочет к нему вломиться? Деревянные косяки не выдержат достаточно сильного удара. Но если ему понадобится срочно убежать? Дверь открывается внутрь, и он просто не смоет её выбить, если начнётся пожар, а замок заклинит. Проклятые советские двери!
Сергей достал из кармана телефон и посмотрел на дисплей: приближалась полночь, а заряда батареи осталось на два процента. Он пошёл в комнату, нашарил на стена за диваном розетку и поставил телефон на зарядку. «Какая неудобная всё-таки комната, – думал он. – Какая неподходящая мебель. Всё слишком громоздкое, слишком мрачное, слишком пёстрое, слишком тёмное. Не удивительно, что тут мерещится всякая всячина». Но игрушки ему не мерещились. Он сгрёб свою маленькую железнодорожную станцию в угол к шифоньеру. «Опять проклятый шифоньер! Это же шкаф! Просто шкаф! Надо говорить кратко и просто!»
Ни о чём не хотелось думать. Сергей лениво разделся, выключил свет, метнулся к кровати, лёг и натянул на себя одеяло до самого носа. Сон, к его удивлению, пришёл быстро. Это был яркий, необычный сон. Снилась ему его теперешняя комната, только была она светлее. За окном жаром дышало лето, солнце играло тенями тюлевых занавесок. На кухне кто-то жарил картошку. Сергей понял, что так жарить картошку может только бабушка. Его бабушка? Нет, это была чужая женщина, совсем чужая, но тоже бабушка. На ковре у окна играла девочка. Сергей старался её рассмотреть, разглядеть её игрушки, но картинка постоянно смазывалась перед глазами. Голос с кухни позвал девочку обедать, и та вскочила и вприпрыжку поскакала на кухню. Сергей подошёл к оставленным на полу игрушкам девочки и опустился перед ними на колени, чтобы получше их рассмотреть. Это были уже знакомые ему пластиковые рельсы, башенка, вагончики, машинка, а ещё кубики и несколько фигурок солдатиков. Сергей взял в руки вагончик.
Внезапно он понял, что не спит. Он стоял на коленях посреди мрачной ковровой комнаты, справа шифоньер, впереди тяжёлые портьеры. Свет одинокой лампочки за его спиной, а перед ним разложены игрушки. Сергей не понимал, как оказался здесь, не помнил, как встал, как зажёг свет, как начал играть. Что с ним? Он ходит во сне?
Внезапно в горле пересохло. Боковым зрением он увидел девочку. Она стояла на коленях прямо у него за правым плечом. Дверь шифоньера была приоткрыта. Сергей боялся повернуться, боялся заговорить, даже пикнуть. Он только косил глаза на странную девочку: белобрысые волосы спадали на серые щёки толстыми сосульками. Серое лицо покрывали трещины, словно кракелюр на старинной картине, только вот трещины эти были ярко оранжевыми, будто под остывшими островками лавы кипела раскалённая магма. Тёмные провалы глаз уставились прямо на него. В них был жуткий смертельный холод.
Сергей всё смотрел на девочку, не поворачивая головы. Он едва мог разглядеть, что надето на девочке, какая-то бежевая кофта.
– Ты хочешь играть? – вдруг спросила она.
Обычный девчачий голос прозвенел прямо у него над ухом.
Сергей не отвечал, только дышать ему стало трудно. Он силился произнести хоть слово, раскидывая сознанием гору мыслей, которые переплелись и спутались, как тряпки в старом шифоньере.
– Ты… Ты… Лидочка? – захрипел он, уцепившись за единственную подходящую мысль.
– Не называй меня так! – вдруг вспыхнула девочка.
На самом деле вспыхнула: оранжевые трещины на лице ярко засветились.
– Бабушка меня так назвала! Но я не Лидочка! Я Ли! Просто Ли! – прокричала она ему в ухо, но голос звучал так, словно его передавали по очень плохой радиосвязи.
– Хорошо, Ли! Хорошо! Давай играть! Конечно, давай играть! – Сергей трясся, расставляя взмокшими пальцами фигурки солдатиков на ковре. – Кем хочешь! Сейчас будем играть! Смотри, я играю! Вот он бежит к машине, он опаздывает на поезд! Где мой билет? Где мой билет?
Сергей склонился над игрушечной станцией. Лицо Лидочки-Ли расплылось за его спиной, но он всё равно чувствовал на себе холодный пристальный взгляд двух тёмных провалов её глазниц, и играл. Играл как мог, озвучивая пластиковых автоматчиков, спешивших на поезд, потеряв билеты, и деньги, и телефон…
Телефон вибрировал за диваном. Было семь утра. Сергей лежал на простыне весь мокрый от пота. Игрушки валялись в куче у шкафа точно так, как он их оставил перед тем, как лечь спать. Едва взглянув на них, Сергей ощутил как на лбу выступает холодный пот. Сердце снова затрепетало в груди, как пойманный голубь. Нужно было что-то делать, как-то избавиться от кошмаров, мучивших второю ночь подряд.
«Не могло же это быть на самом деле?» – думал Сергей.
Постепенно он убедил себя, что и игрушки, и девочка ему приснились, что ничего не было… Только вот колени его были красными, растёртыми и жутко болели.
Стараясь ни о чём не думать, Сергей оделся, схватил сумку, с которой ездил на работу, и ринулся прочь из дома.
«Хоть бы никто не заметил, как я выгляжу», – прошептал он своему отражению в зеркале офисного туалета. На Сергея с той стороны пялился постаревший и усталый мужчина с немытыми волосами, взъерошенной щетиной и огромными синяками под глазами. Казалось, он не спал неделю. Он уже не помнил, когда ел домашнюю еду. «Видимо, в тот день, когда Лена сказала, что я ходячее недоразумение и она не хочет меня видеть», – припомнил он. Что ж, сегодня он решил всё-таки заняться новой квартирой, помыть полы и ванну, помыться самому, приготовить суп, открыть балкон и убрать раскиданные хозяйские вещи. Да, именно так! Нечего чужим детским игрушкам делать в его взрослом мире.
Увы, коллеги заметили, что выглядел Серёжа не очень, и долго расспрашивали, что с ним случилось, а он отшучивался, объяснял, что снимает новую квартиру, и на новом месте плохо спится, не привык ещё. Конечно же ему стали давать советы, и Алина, пухлая блондинка, занимавшая место напротив, даже отдала ему блистер с пятью таблетками снотворного, который тот, хоть и поколебавшись, взял, рассудив, что до зарплаты не стоит тратить много денег, а пригодиться может всякое.
Наконец он приступил к работе. Вот карточка клиента. Прочитав название компании и имя главного бухгалтера, он нажал кнопку набора номера. Раздались гудки. Кто-то снял трубку, и Сергей услышал чьё-то тяжёлое дыхание. Он хотел заговорить, но вдруг глаза его расширились от ужаса, горло перехватило, и трясущейся рукой Сергей прервал звонок.
Это была она. Та самая Лидочка из его ночного кошмара. Она дышала в трубку, только дышала, но Сергей чувствовал, что она рядом, она у него за спиной, она следит за ним. Как? Он и сам не знал. Он не мог понять, откуда взялось её дыхание в трубке, тем более в другом городе, куда он звонил. Сергей тяжело дышал, словно ему пришлось прыгнуть с большой высоты или убегать от стаи диких собак.
Он отложил звонок этому клиенту на следующий день, открыл другую карточку. Магазин цветов. Контакт директора. Он нажал кнопку набора номера. Гудки, опять гудки, прошло двадцать секунд. И снова дыхание в трубке. Чёткое, громкое, страшное. Её дыхание. «Ты будешь со мной играть?», «Я Ли!», «Играй со мной!». Ни единого звука, кроме дыхания, но в голове Сергея раздавался набатом голос девочки с серым лицом, растрескавшимся потоками оранжевой лавы. «Не смей звать меня Лидочкой! Не смей говорить обо мне!» – его мозг слышал эти слова, пока в трубке только дышали.
Словно поднимая тяжёлую гирю, Сергей протянул дрожащую руку, двинул курсором мыши по экрану и выключил звонок. На глазах выступили слёзы.
– Ты чего не звонишь? – спросил Паша, проходивший мимо.
– Что-то со звонками, – понизив голос, проговорил Сергей. – В трубку дышат, но не говорят. Должно быть, связь полетела…
– Ну-ка посмотрим…
Павел открыл папку с записями звонков, взял наушники и стал слушать последний звонок.
– Этот тоже с дыханием был? – спросил Паша.
Сергей только кивал, стараясь понять, что с ним случилось, раз он стал слышать голоса в голове.
– Нет, я не слышу никакого дыхания, обычный вызов, сам послушай, – Паша протянул Сергею наушники.
«Алло! Алло! Говорите уже что-нибудь! Вас не слышно! Алло!» – повторял записанный женский голос. Как мог Сергей его не услышать во время звонка? Наушники были теми же самыми. Всё это было очень странно.
Он быстро открыл карточку следующего клиента, моментально набрал номер, и после пары гудков услышал… нет, не дыхание, но сонный голос мужчины, который спрашивал, к кому именно звонят и зачем. Больше наваждение не повторялась, но каждый раз перед соединением Сергей на миг замирал от ужаса, ожидая услышать дыхание из своего ночного кошмара. Конечно о продуктивности в таком состоянии не могло быть и речи.
Вечером Сергей вернулся в квартиру с полным пакетом продуктов и парой бутылок с чистящими средствами. Первым делом он прошёл к балкону, оторвал бумажную лету, закрывавшую щель между дверью и рамой, открыл дверь, открыл окно на балконе, туда же покидал старые игрушки, так и лежавшие у шифо…шкафа. Потом он вкрутил новые лампочки, отчего в комнате стало светлее и веселей. На кухне он включил холодильник, и тот деловито затарахтел, набирая холод. Сергей принялся варить в оббитой хозяйской кастрюльке свой любимый суп с кусочками колбасы и мелкой лапшой. Когда всё было готово, он с удовольствием налил этим супом большую тарелку и съел всё до капли, заедая бутербродом с плавленным сырком. Потом он долго мыл посуду, приводил кухню в порядок, и уже глубоким вечером вспомнил, что ему не мешало бы помыться.
Сергей зажёг свет в ванной комнате. На окошко в кухню он старался не смотреть. Сжимая в руке бутылку «Доместоса» он подошёл к ванной. Изуродованная ржавчиной, с облезшей эмалью ванна глянула на Сергея бездонным чёрным оком слива, откуда потянуло чем-то тошнотворным. Сергея качнуло назад, но он устоял на ногах.
«Боже мой! Она же здесь умерла! Бабка здесь умерла!» – словно молния пронзила его мозг.
Он не хотел себе это представлять, но проклятое воображение уже дорисовало ему картину, как в ванной лежит распухшее безобразное тело старухи, которой стало плохо, и она не смогла ни вылезти, ни позвать на помощь. Сколько она так лежала? День? Два? Месяц?
Его чуть не вырвало. Сергей выскочил из ванной и захлопнул за собой дверь. Голова кружилась, хотелось кричать, хотелось напиться и забыть обо всём. Он едва не сделал глоток, когда понял, что в руках его не ром, ни водка, а зловонный ядовитый «Доместос».
«Этот дом пытается меня убить», – подумал он.
Но всё же деваться ему было некуда. Он отдал пятнадцать тысяч за квартиру. Кем его станут считать, если он вдруг потребует деньги обратно? Да весь офис будет смеяться! Решат, что он ненормальный! Нет, ему придётся жить здесь. Но в ванную он не полезет. Ни за что. «Она умерла здесь», – мысленно повторил Сергей. Он понятия не имел, с чего это решил, но был абсолютно убеждён в своей версии событий.
Сделав пару глубоких вдохов, он протёр глаза под очками, поставил бутылку на пол, выключил свет в коридоре и в ванной, а затем вошёл в комнату.
Игрушки были разбросаны по ковру перед шифоньером.
Почти час Сергей пытался понять, откуда они там взялись. В квартире посторонних не было, дверь надёжно заперта, в окно никто не смог бы пролезть так, чтобы это не было бы слышно. Он осмотрел шкаф, балкон, ковры и даже забитую вещами кладовку. Ничего необычного. И никого. Да кто может лазить по чужим домам, играя в железную дорогу, машинки и солдатиков?
Наконец Сергей убедил себя, что просто сам случайно положил эти проклятые игрушки не туда. Сам. Просто он не помнил. Он заставил себя в это поверить, когда плотно закрывал окно и балконную дверь. На ночь он принял не одну, а сразу две таблетки снотворного. «От души, Алина!» – подумал он.
Снотворное подействовало быстро. Через четверть часа Сергей крепко спал, но вот снился ему всё тот же кошмар. Она. Ли была рядом, она стояла у него за плечом, она требовала, чтобы он играл с ней, чтобы он строил для неё башню из кубиков, чтобы он поставил к воротам часовых.
– Зачем ты со мной играешь? – спросил Сергей, боясь встретиться взглядом с её черными провалами глаз.
– Мне бабушка запрещала с чужими играть! Но я хочу. Она не любила меня, она не любила мои игрушки! Девочка не должна играть в машинки! Ха! Я играю во что хочу! – звенел в самом мозгу тонкий голос Ли.
– Бабушки они такие, старомодные… – заметил Сергей.
– Она меня наказала! – яростно воскликнула Ли и, взмахнув рукой, опрокинула башню.
– Наверное… – протянул Сергей, не понимая толком, что хочет сказать.
– Она меня наказала! – повторила Ли. – Я больше не могла играть! Никогда! Но я потом пришла и наказала её!
– Что? – не понял Сергей.
– Наказала! – завизжала Ли так, что у него потемнело в глазах.
Когда темнота рассеялась, у ног его вибрировал телефон, будильник играл бодрую весёлую мелодию, так не подходящую безмолвному сумраку утра. Игрушек нигде не было.
Сергей сидел на своём рабочем месте бессмысленно глядя покрасневшими глазами в экран монитора. За последние полчаса он не сделал ни единого звонка. Руки тряслись, едва он пытался нажать кнопку вызова.
– Так! Закончили звонить! – раздался пронзительный женский голос, и самым неприятным в нём было то, что он принадлежал начальнице отдела. – Закончили, и собираемся в пятой переговорной! Это всех касается!
Сергей погасил экран монитора и окружённый бурчанием коллег поплёлся с ними к переговорке. Нехорошее предчувствие повисло на душе гнетущим грузом. «Эх, ещё четыре дня до зарплаты», – подумал он.
– Чего Буйнова хотела? – спрашивала Алина.
– Как всегда, итоги месяца, сейчас будет рассказывать, как мы плохо работаем, – закатив глаза проговорил Паша.
Всё было именно так. Начальница, как лектор, сидела перед коллективом на высоком белом офисном кресле, а на серых стульях в аудитории для обучений собрался весь отдел. Она говорила долго, бесконечно долго и противно, описывая, как недовольна динамикой продаж, как упало среднее время, проведённое сотрудниками на линии, как её бесят невнятные разговоры с клиентами, как она устала слушать их «блеянье», как её раздражают неумелые действия отдела с рабочей документацией. Затем она прошлась по каждому сотруднику, громко и подробно расписывая все промахи и недостатки.
– В итоге план не сделали: Антон, Диляра, Ксюша и Сергей. Вот эти люди подвели всю команду! Всю компанию! – произнесла она, гневно разглядывая зал.
– Анна Юрьевна, у меня план почти закрыт! Сегодня документы будут! – донеслось с заднего ряда.
– Помолчи, Антон! С тобой отдельно потом поговорим, – огрызнулась Буйнова. – Вы с такими темпами второй месяц проваливаете план! Вас для чего наняли? Чтобы вы в попе ковыряли? Вы сидите и ничего не делаете! Я ваши звонки слушала, это отвратительно! Зачем вы на работу ходите? Вам деньги не нужны? Нет? Дверь знаете, где!
От её крика у Сергея заболела голову, и он постарался принять более удобную позу, что не ускользнула от глаз Буйновой.
– Серёжа! Что ты головой мне тут мотаешь? – резко вскрикнула она.
– Я просто… – замялся он от неожиданного вопроса, – голова…
– Что голова? Что? – каждое слово Буйновой отдавалось в висках, точно она клевала его в темя острым клювом. – Ну-ка встань, Серёжа! – он встал. – Посмотрите, – продолжала она, – это худший наш сотрудник! Инвалид от продаж! Для чего компания платит за трафик? За линию? Чтобы вот он сидел и тупо дышал в трубку клиентам. Сделок меньше всех заключил, зато сидит и в попе ковыряет!
– Да что с вами такое? – воскликнул он, поразившись громкости собственного голоса. – Почему вы тут меня отчитываете, как школьника? Почему вы тут орёте на мена? На всех нас… – поправился он, но голос предательски дрогнул и осёкся.
– А ты на меня поори ещё! – взвизгнула Буйнова. – Характер надо было в работе показывать! Да с такими результатами тебя сортиры чистить не возьмут! Не хочешь работать? Наймём того, кто хочет! Так что поздравляю, Серёжа! Ты уволен! Можешь идти собирать вещи, вечером трудовую заберёшь!
Повисла напряжённая тишина. Десятки испуганных глаз уставились на Буйнову.
Сергей мог бы извиниться, мог бы попросить дать ему шанс, мог бы пойти к генеральному директору… Но он слишком устал. Слишком болела голова. Что угодно, только бы не слышать звуки циркулярной пилы, издаваемые ртом Анны Юрьевны.
– Да пошли вы, – прохрипел он, резкими шагами покидая переговорную номер пять.
И вот он стоял на улице перед офисом, где он больше не работал. Его рассчитали и уволили в один день. Денег едва хватит на неделю. Марина, хоть и сказала, что не гонит его, всё же намекнула, что без оплаты он в квартире её родственницы жить долго не будет. Сергей пообещал, что деньги скоро отдаст, что сам хотел уйти и уже почти нашёл новую работу. Конечно работу он не искал, и уходить не планировал. И как жить дальше он не знал. Мелькнула одна мысль. Сергей отправился на вокзал, успел на отходящий поезд до своего родного городка.
Сколько лет он не был в родном доме? Четыре? Пять? Шесть? Он колебался, но всё-таки позвонил в знакомую дверь.
– Кто? – голос брата был суров, а ещё казалось, что он выпил.
– Витя, привет, это я, Серёга, – проговорил он, прижимая руку к двери, словно надеясь коснуться брата.
– Витька, это кто там? – раздался женский голос.
– Никто, уйди, – прохрипел Виктор в сторону женщины, а затем, приблизившись вплотную к двери гаркнул: – Вали в Москву!
Сергей стоял, как оглушённый, он почти ничего не видел, не соображал, и только пальцы дрожали на знакомой с детства двери.
– Ты не понял? Вали в свою Москву, предатель! – вновь заорал из-за двери пьяный голос брата.
И Сергей свалил. Свалил в Москву на последней электричке, такой дребезжащей и холодной, такой пустой и одинокой, такой серой и страшной, какой сделалась его жизнь.
Уже ночью он вернулся в съёмную квартиру на «Октябрьском поле». Его мутило от отчаянья и голода, хотя на вокзале он купил дешёвый пирожок с картошкой и грибами, надеясь, что вместо шампиньонов заботливый повар подложил ему бледную поганку. Повар оказался не заботливым. От пирожка только крутило живот, а во рту ощущался солёный привкус. Сергей понял, что весь пропах этим проклятым жареным пирожком, а ещё пропах электричкой, застарелым потом, страхом и унижением. Этот коктейль был настолько отвратителен, что даже мысли о мёртвой старухе не остановили Сергея. Он включил кран и, раздевшись, влез в ванну. Даже если бы бабка всё ещё была там, это бы его не остановило.
Сергей сидел на дне ванны, подставив голову под струи горячей воды. Он сидел долго и плакал, прокручивая в голове события минувшего дня.
Он сам не помнил, как оказался на ковре перед шифоньером, который упорно не желал, чтобы его кто-то назвал «шкаф». Он играл с белобрысой девочкой-призраком в её мальчиковые игрушки. Он ли играл? Или она играла им, заставляя его руки строить новую башню, под которой по тонким рельсам ездил маленький поезд, возивший одинокого солдата к его зелёным товарищам.
Будильник привычно развеял сон. Сергей лежал голым на диване. Сил не было. Он замёрз. С трудом он смог натянуть одеяло и заснул опять, как ему показалось, по-настоящему, без сновидений, без кошмаров.
К вечеру он заставил себя проснуться. Оделся, почистил зубы, потом доел хлеб и сырки, запивая это всё горчим чаем. Несколько чайных пакетиков он забрал с работы. Взял свои любимые, должна же быть хоть какая-то компенсация за то, что начальница такая стерва?
Стерва… Он вдруг вспомнил кое-о-ком. Да, маловероятно, что этот человек поможет, но это последний шанс. Сергей вернулся в комнату, взял телефон, нашёл номер Лены, трижды глубоко вздохнул и позвонил.
– Это ты? Это правда ты? – девушка словно не могла поверить. – Я так рада, Серёж, что ты позвонил! Слушай, прости, я тебе такого наговорила… В общем, я была не права… Ты простишь меня? Ты сейчас где?
– Да я квартиру снимаю, недалеко от станции «Октябрьское поле», небольшая… Но колоритная… – произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее и увереннее.
– Здорово! Хочешь, я приеду, Серёж? Какой у тебя адрес? Сейчас запишу… – радостно тараторила Лена.
Он уже представил, как она приедет, как они будут мириться, как проведут здесь вместе ночь, а потом они снова будут жить у неё, он найдёт новую работу, он сделает для неё всё, что угодно…
– Адрес… – начал он, но внезапно связь оборвалась.
«Чёрт! Ну почему сейчас?»
Он набрал её номер снова, но вместо гудков услышал механический женский голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Сергей смотрел на телефон и не понимал, куда могла деться связь. Лена определённа была не в метро. «Может, она на работе или в другом доме?»
Он пытался звонить ещё несколько раз, но постоянно ему отвечала механическая женщина, сообщая одну и ту же бесполезную информацию про зону действия треклятой сети. Наконец он сдался. Телефон почти сел. Три процента, на столько была заряжена его батарея. Ничего не оставалось, как поставить его на зарядку, положив сам телефон на диван. Сергей лёг рядом и стал смотреть, как капризный гаджет медленно заряжается.
Должно быть занятие было достаточно утомительное, поскольку внезапно он понял, что сидит на ковре среди игрушек. Сергей обречённо вздохнул. Из ниоткуда за его спиной возникло серое лицо Ли. Она приблизилась к Сергею вплотную, намного ближе, чем раньше, так что можно было бы почувствовать на щеке её дыхание, только девочка не дышала. Сергей не шевелился. Девочка медленно повернула голову и поцеловала его в щёку. Поцелуй этот был горячим и неожиданно приятным. Тепло разлилось по его спине, Ли прижималась к нему.
– Ты любишь меня? – вдруг спросила она.
Любит ли он её? Наверное, но она лишь маленькая девочка, и они просто играют. Но такое тепло, такой приятный поцелуй… И всё же что-то странное, что-то противоестественное было в этом поцелуе. Эта девочка… Вот именно, девочка! Он же не педофил, чтобы любить меленьких девочек!
Он повернул к ней своё бледное заросшее лицо, глянул запавшими глазами в её черные кошмарные провалы.
– Нет… – хрипло проговорил он. – Ты понимаешь…
Он не успел закончить. Оранжевые трещины на лице Ли засветились так ярко, что он вздрогнул и закрыл глаза. Перед ним расцвела хищным цветком ослепительная вспышка света и огня.
– Ненавижу! – услышал он возглас отчаянья и боли.
Воздух вокруг стал густым и обжигающим. Горло сдавило, Сергей больше не мог сделать вдох, он замахал руками, беспомощно шаря по ковру. Ему казалось, что где-то рядом звонит мобильный телефон, но сознание ускользало. Его накрывала тьма. Вечная бескрайняя тьма.
Соседи вызвали пожарных, почувствовав запах дыма. Расчёт был на месте уже через семь минут. Рослый пожарный легко выбил ногой хлипкую советскую дверь, обитую коричневым дерматином. Из клубов дыма вынесли тело мужчины. В руке его был зажат маленький вагончик игрушечной железной дороги.
За тем, как выносили Сергея, наблюдала с лестницы худенькая рыжеволосая старушка в полинявшем халате.
– Лидочка играла, заигралась, – тихо говорила она, не переставая улыбаться, только глаза её были грустными.
Пожарные, не обращая внимания на старушку, передали тело медикам. Потом закончили свою работу, собрали оборудование, сделали записи, квартиру опечатали. Когда все разошлись, старушка подобрала потерянную кем-то варежку, положила на батарею в подъезде и ушла в свою маленькую квартирку, продолжая улыбаться неизвестно чему.
На следующее утро в одном из новостных Телеграмм-каналов появилась короткая заметка: «Недалеко от станции Октябрьское поле произошёл пожар в квартире на втором этаже пятиэтажного жилого дома. От отравления дымом погиб один человек. Предварительно, причиной пожара стал взрыв аккумулятора мобильного телефона, который оставили на зарядке».
04.02.2024.
