Czytaj książkę: «Время есть. Книга вторая»

Глава 1

Никита очень торопился посмотреть списки поступивших. Перед стендом, на котором их вывесили, толпилось много людей. Пришлось долго пробираться, извиняясь и применяя значительные усилия. Наконец заветный лист с напечатанными очень мелким шрифтом текстом, можно было рассмотреть. Но своей фамилии в списке абитуриентов зачисленных на обучение Никита не обнаружил. Он постарался поискать внимательней, но его сзади подтолкнул, кто-то в военной или милицейской форме и Никита, не удержав равновесие, опёрся руками на стенд и тот рухнул.

— Вставай, — разбудил знакомый голос мамы.

«Это сон», — обрадованно подумал юноша.

— Ты так ворочался, когда спал. Что-то плохое снилось?

— Да, суета всякая, — ответил Никита.

— Вон, подойди к окну и скажи: «Куда ночь, туда и сон», — посоветовала мать.

— Обязательно, — пообещал Никита, внутренне насмехаясь над мамиными суевериями.

Чтобы пакет документов для поступления в университет был полон не хватало только справки из военкомата. И получение этой самой справки представлялось обычной бюрократической формальностью. То есть минутное дело, как в поликлинике или школе.

Но реальность оказалась немного иной.

Ну, как немного?

Просто перевернула жизнь с ног на голову.

Хотя вначале всё выглядело довольно обычно. На проходной подсказали, где выдают справки для поступления в вуз, и Никита пошёл в указанном направлении. На нужной двери висела табличка «Комиссия». Прямо за дверью сидела женщина средних лет, которую усталость и раздражение делали много старше. Не поднимая глаз, она строго спросила:

— Фамилия, инициалы и год рождения.

– Соколов Н.Г. 1971 года рождения.

Под заголовком «Медицинская книжка призывника» на обложке документа форматом школьной тетради служащая военкомата записала ответ.

— Девушка, — обратился к ней Никита и сразу удостоился удивлённого взгляда быстро внешне помолодевшей женщины, которую непривычное обращение вывело из состояния бюрократического отупения, — вы меня не поняли. Я в армию не собираюсь. Мне только справка для поступления в университет.

Женщина грустно улыбнулась и, вздохнув, ответила:

— Ты думаешь, я собиралась после филфака здесь торчать? Привыкай боец к взрослой жизни, — и потом уже проходящему мимо офицеру сказала, — Слышь, Егор Иваныч, поимей в виду, что гражданин не собирается долг Родине отдавать.

Никита хотел возразить, но мужчина, к которому были обращены эти слова, бесцеремонно повернул Никиту к себе лицом и внимательно осмотрел с ног до головы. Потом направил на него указательный палец и после паузы, в которую он что-то вспоминал, улыбнулся и щёлкнул средним пальцем о большой.

— Первенство города по самбо прошлым летом. За «Авангард» боролся. У меня абсолютная память на лица. Ты тогда СКА выбил в четвертьфинале, и мы без медалей остались. Ну, ничего. Теперь будешь ковать победы для спортивного клуба армии.

И уже обращаясь к женщине, наблюдавшей за разговором, сказал:

— Отметь в списке, — он посмотрел на обложку медицинской книжки, — Соколов Н.Г. в спортивную роту.

Бесцеремонность, с которой Никиту посылали в ненавистный им СКА Никиту возмутила.

— Вот так вы результатов добиваетесь. Не своих выращиваете, а паразитируете на том, что всех можно себе хапнуть, — запальчиво ответил он.

Егор Иванович отошёл на шаг, ещё раз смерил молодого человека взглядом, пожал плечами и опять обратился к женщине:

— Катерина, исправь «спортроту» на ТуркВО, погранвойска, коли юноша настаивает.

— Что это было? — спросил Никита Екатерину, когда офицер удалился.

— А это ты, Соколов Н.Г. прямо сейчас просрал два года жизни в родном городе, а вместо этого поимел геморрой у чёрта на куличках.

«Какая, нафиг, армия? Я в университет поступлю», — подумал Никита, но уже наученный озвучил свои мысли много деликатней.

— Какая служба? Мне только справку.

— По коридору направо дверь с табличкой «Мед. Комиссия». А дальше тебе всё расскажут.

В указанном помещении Никита застал несколько абсолютно голых парней, которыми командовала мелкая и невзрачная девушка в белом халате.

— Что стоим? — неожиданно громко для небольших своих размеров гаркнула она, — Снимаем всё. И трусы тоже!

Было понятно, что приходится ей это повторять по десяти раз на день.

Дальше, затратив на кабинет каждого эксперта венно-врачебной комиссии не более трёх минут, Никита оказался в очереди из нескольких парней своего возраста, каждый из которых держал в руках такой же документ. Медицинская карта впереди стоящего парня вызвала удивление. На ней было написано «Соколов Н.Р.».

Никита взглянул на свою, не перепутал ли он. Не перепутал.

Он толкнул в бок незнакомца и показал тому свой документ. Соколов Н.Р. рассмеялся и спросил:

— Ну хоть не Николай Родионович?

— Никита Романович.

Парни пожали руки и Николая вызвали. А потом вышел лейтенант.

— Один? — спросил он и, получив утвердительный ответ, предложил кому-то в кабинете, — Может примем? Всего один остался.

— Обед, я уже ем, — отозвался женский голос.

Лейтенант, пожав плечами, повесил табличку «Обед» и закрыл дверь.

Никита провёл у двери кабинета целый час в течение которого прочитал все документы, размещённые на стенах, сосчитал паркетины на полу и лампы на потолке.

— Заходите, — наконец раздалось из-за двери. Женщина с погонами капитана с хорошо уложенной причёской и в ладно сидящей военной форме посмотрела документы.

— Слышь, Зорькин, — обратилась она к лейтенанту, сидевшему напротив, — А Козырь, какого Соколова просил в Туркестан отправить? Смотри, два Соколова и оба Н.Г.

— Не знаю, — ответил тот, — Егор Иваныч только фамилию и инициалы написал.

— И куда нам тебя послать сынок? — спросила женщина, внимательно разглядывая призывника.

— Мадемуазель, вам нужно быть лет на пятнадцать старше, чтобы по праву обращаться ко мне “сынок”, — ответил Никита, выдержав взгляд.

— Ну, и фиг с ним. Мы свою работы сделали, — закончила разговор капитан и в графе «Род войск» написала «ВВС».

Когда Никита уже выходил женщина добавила:

— Я хоть уже давно мадам, но за мадемуазель спасибо.

Только на улице Никита прочёл, что написано на небольшом клочке бумаге, озаглавленном «Повестка»: «Явится в городской военный комиссариат для отбытия к месту службы» и дата — через три дня.

Вспомнилось слово «гроги». Ощущал это состояние Никита только один раз на тренировке, когда уступил просьбам и согласился поучаствовать в соревнованиях по боксу вместо заболевшего одноклубника. В спарринге он пропустил удар в голову и на какое-то время перестал воспринимать реальность. Состояние, как будто не до конца проснулся и тело ещё не полностью подвластно мозгу, а мысли тянуться, словно изображение в сильно замедленной съёмке, длилось несколько секунд. Партнёр прекратил бой и внимательно смотрел на Никиту. И, увидев, что соперник начал соображать, сказал:

— В бою — это нокаут, к мамке не ходи. Если ты понял, что поплыл, то немедленно должен или наглухо закрыться, или входить в клинч. Пока не оклемаешься.

Тот раз приболевший боксёр, которого требовалось заменить, восстановился и Никите не пришлось выступать на турнире. И с боксом он закончил, вернувшись к любимому самбо. И вот сейчас он понял, что находился в состоянии гроги всё то время после того, как заговорил с майором по фамилии Козырь.

Никита ещё раз прочёл плохо отпечатанный текст: «На основании “Закона о всеобщей воинской обязанности” Вы призваны на действительную воинскую службу».

«Это, что же получается, прощай университет? Вернее, до свидания, как минимум, на два года».

Мысли путались в попытках осознать всё произошедшее и нужно было время или хороший собеседник, чтобы разобраться в ситуации. До встречи со Светланой оставалось ещё более часа. Но Никита решил ждать её в назначенном месте — на пляже, в надежде, что хороший заплыв на один-два километра приведут мысли в порядок.

— Никита, привет, — раздалось, как только будущий воин подошёл к ближайшему от входа на пляж топчану.

Это его окликнула одноклассница Люба Тырба, которая часто подменяла мать, работающую смотрительницей пляжного инвентаря. Люба подошла не спеша, усиленно покачивая бёдрами. Она почти с восьмого класса, когда обрела взрослые формы так ходила, и парни в школе даже судачили: подобная походка однозначно указывает, что девушка уже лишилась девственности. И сейчас эта походка в сочетании в очень открытым купальником приковывала к себе взгляды мужской половины обитателей пляжа разного возраста. У Никиты даже немножко взыграло самолюбие, что эта красотка идёт именно к нему.

— Ты мне нужен, как мужчина, — попросила девушка, подойдя так близко, что чувствовалось её дыхание и через короткую паузу добавила, — Помоги мне перетащить сломанный топчан.

— Да, без проблем, — ответил Никита тоже рассмеявшись шутке.

Люба показала, что нужно убрать. Потом повернулась спиной и взялась за топчан, как за носилки. Никите пришлось нести поломанную конструкцию глядя в спину девушки. Вернее не в спину, а значительно ниже. Её попа практически незакрытая новомодными плавками с мудрёным названием «стринги» покачиваясь, цепляла доски сломанного топчана и это было так возбуждающе, что Никита поглядывал на свои шорты на предмет, не выдают ли они его состояние. Когда испорченная конструкция оказалась возле коморки, где в течение дня обитал ответственный за пляжное имущество, Люба повернулась, смерила взглядом помощника, остановившись на плавках парня и, улыбнувшись, кивнула:

— Пойдём в офис, тебе благодарность положена.

— Просто «спасибо» будет достаточно, — услышал Никита за спиной знакомый голос.

Света подошла ближе и взяла под руку. Никита почувствовал, как к его плечу прижалась грудь девушки и для него перестали существовать: Люба в своих взывающих одеждах, окружающие люди, море, небо, песок.

Люба правильно оценила ситуацию и, пожав плечами, сказала:

— Я так понимаю, ты, подруга, время не тратила, когда я вас здесь оставила. Зачёт. И не напрягайся, я только хотела предложить винишка стаканчик. Будете?

— Нет, — уверенно ответила Света, а Никита просто отрицательно помотал головой.

— Ну, как хотите, — закончила разговор Люба и без обычного покачивания бёдрами пошла к себе.

— Меня в армию забирают, — тихо сказал Никита, не поднимая глаз и только теперь осознал своё будущее на ближайшие два года.

Глава 2

Следующие дни прошли в суете и суматохе. Даже отец навестил Никиту.

— Мужчина должен служить, — пафосно заявил он, поздоровавшись, а потом неприятно оправдывался, мол, не может помочь материально, поскольку близнецы собираются в школу, а Тамара (его жена) не работает.

— Да, ладно, столько лет не помогал, чего уж начинать. Я, батя, совершеннолетний…, — начал говорить Никита, но, увидев удивлённый взгляд отца, покачал головой и пояснил, — Меня же в армию забирают, а это один из признаков совершеннолетия. Потому что перестают высчитывать алименты тоже можно догадаться. Но для этого их нужно платить. Но первому признаку ты мог бы догадаться.

Выслушав ответ, отец сжался ещё сильней, хотя и до этого изо всех сил пытался занимать, как можно меньше места в пространстве. И Никите стало жаль отца.

— Расслабься, — стараясь быть дружелюбным, сказал он, — Спасибо, что навестил.

Когда отец ушёл, Никита долго смотрел на дверь и не понимал, как могло получиться, что нормальный мужик, вдруг семь лет назад оставил свою семью и превратился в такого… у Никиты даже не было слова назвать запуганного, постоянно ощущающего себя виноватым, мужичонка.

«Правильно, — наконец удалось сформулировать, — мужичонка».

Уходя семь лет назад, отец смущённо и растерянно лепетал, мол, любовь. Ничего не может поделать.

«И, что же это за любовь, превращающая нормального человека в “мужичонка”?, — который раз задался вопросом Никита, но уже обладая собственным эмоциональным опытом, решил, — Любовь окрыляет. А если вот так, как у отца, то никакая это не любовь».

А что это Никита не знал и знать не хотел. Хотя уже и отболело.

Мама оставила на соседку по рынку свою торговлю и вовсю собирала ребёнка в армию. Она узнавала у знакомых, сыновья которых служили или уже демобилизовались, что может пригодиться на первых порах и тщательно следовала советам. Никиты зашёл на кухню и у него сжалось сердце, когда видел, как мама спрятала заплаканные глаза. Она не хотела расстраивать сына.

— Ма, не переживай так, — сказал Никита и обнял, — всё будет хорошо. Все служат. Из Афгана мы вышли. Что может мне угрожать?

Олеся Фёдоровна на несколько секунд замерла в объятиях и, отстранившись, глубоко вздохнула.

— Роди и вырасти ребёнка, а потом говори нужно ли переживать, — сказала она и, поцеловав сына, продолжила сборы.

— А эта твоя вертихвостка придёт провожать? — не отрываясь от работы, спросила мама.

— Не понимаю, о ком ты.

— О Светке, о ком ещё. Или у тебя ещё кто есть.

— А почему она вертихвостка?

— Да потому что красотка.

— Мама, ты тоже красотка. И что?

Олеся Фёдоровна сдержанно засмеялась на слова сына.

— Ну, ты и скажешь, — очень тихо произнесла она и вытерла глаза.

Никита пристально посмотрел на маму. Следы напряжения и тревоги ненадолго оставили родное лицо.

«Надо же, — подумал Никита, — сколько ни говори “сахар” во рту слаще не станет. А скажи женщине, что она красавица и сразу похорошеет».

Раздался звонок и Никита пошёл открывать дверь. Его не было несколько минут.

— Кто там? — громко спросила Олеся Фёдоровна и, не получив ответа, решила узнать.

В полумраке прихожей её сын целовался со своей девушкой. Услышав шаги молодые торопливо отстранились.

— Светка, нам сейчас не до тебя. Нужно много чего сделать, — сказала Олеся Фёдоровна, включила свет в прихожей и обратила внимание, что её сын продолжал держать подругу за руку.

— Так, я поэтому и пришла. Давайте, помогу.

— Тоже мне помощница.

— Мам, ну зачем ты так? — вступился Никита.

— А затем. Меня вон на рынке подменить нужно. За место я плачу, а товар сам себя не продаёт.

— Так я могу подменить, — бодро ответила Светлана.

— На самом деле? — растерялась Олеся Фёдоровна, которая была уверена — эта фифа ни за что не согласиться и можно будет ей за это попенять.

— Конечно, — спокойно ответила потенциальная невестка, — не думаю, что смогу, как вы наторговать, но постараюсь.

Последние слова вообще обезоружили будущую свекровь и осталось только объяснить, где у неё товар, сколько просить и по какой цене отдавать. Но не долго радовалась Олеся Фёдоровна.

— Ты мне поможешь? — спросила Света и посмотрела на Никиту.

И оборвалось материнское сердце. Очень хорошо она знала этот взгляд, и сама такой изобразить умела. И мало кто из мужчин может устоять, когда наивные женские глаза говорят, вернее даже, вопиют: «Без тебя мне никак. Только ты сильный и независимый можешь помочь слабому созданию в этом мире».

— Никита…, — хотела остановить сына женщина.

Но Никита удивлённо посмотрел на маму.

— Тёть Тамара Свете ключи от кладовки без меня не даст.

— Я записку напишу…, — попыталась возразить Олеся Фёдоровна.

— Зачем? Я же буду со Светой. И вдвоём мы в два раза больше продадим.

И действительно торговля у молодых людей пошла очень бойко.

— Почём ваш картофель, — спрашивала благородного вида дама и, получив ответ, пробовала снизить цену.

— Правильно, — вступала в разговор Света, — просите дешевле. Мы поспорили, если он наторгует сегодня десять рублей, то мне придётся его поцеловать.

— Деточка моя, я бы ещё сама заплатила, чтобы меня такой красавчик поцеловал, — усмехалась дама и покупала по запрошенной цене.

— А если я возьму десять, сбросите по пятаку на килограмм? — интересовался усатый дядечка крестьянского вида.

— Что вы мужчина. Если я хоть на копейку дешевле продам он меня замуж не возьмёт, — показывала на Никиту и, стараясь изобразить искренность, жаловалась Светлана.

Дядечка, смеясь закручивал ус, и предлагал рассмотреть его кандидатуру, если жених настолько глуп, чтобы «ах какой красавице» ещё и условия ставить.

Тётя Тамара, наблюдая, как уходит товар у молодых только посмеивалась и когда был распродан последний мешок, сказала:

— Теперь до закрытия рынка свободны. Леська ввек не поверит, что вы до обеда всё сбыли.

Большие, просто громадные волны распугали пляжников и, несмотря на жаркий день в море никто не купался. А ещё можно было сидеть на причале, поскольку билетёрши, пускающие обычно сюда только тех, кто купил билеты на катер, ушли домой из-за отмены прогулочных рейсов. Из-за волны пришвартоваться было небезопасно, не говоря уже о том, захочет ли кто-то испытывать свой вестибулярный аппарат при такой качке.

Света и Никита сидели, свесив ноги с причала. Они не обращали внимание на брызги, которыми высоко поднимавшиеся волны изрядно делились с ними.

На берегу, активно размахивая руками, выясняли отношения парень с девушкой. Они находились недалеко, но шум волн заглушал их эмоциональный диалог. Молодой человек, отчаянно жестикулировал, стягивая с себя джинсы, а потом прямо в футболке пробежал через набегавшие волны и бросился вплавь.

— Он, что, хочет утонуть? — с тревогой спросила Света.

— Нет, он хочет, чтобы его пожалели, — спокойно ответил Никита.

— Вот дурак, — решила Света.

Какое-то время друзья смотрели, как парень, быстро проплыл метров пятьдесят и начал бороться со штормом, пытаясь вернуться. Но сильный отлив после каждой волны относил его дальше в море. Девушка бегала по берегу и что-то кричала.

— Может его уже нужно спасать? — встревожилась Света, наблюдая за борьбой незнакомца со стихией.

— Пока нет. Силы ещё есть. Хорошо гребёт. — однозначно определил Никита, а когда пловец достиг берега и «обессиленно» упал на песок, его девушка опустилась рядом и крепко обняла, прокомментировал, — Видишь не дурак. Своего-то добился.

После паузы, в которую друзья наблюдали за событиями на берегу Света, спросила:

— Почему парни такие трусы? — и, несмотря на Никиту, уточнила свой вопрос, — Я же знаю, что ты ещё с практики в колхозе на картошке хотел меня поцеловать. А всё не решался.

— Нет.

— А то я не видела.

— Значит не видела, если считаешь, что с практики. Я ещё с третьего класса хотел поцеловать. С новогоднего утренника. Ты играла роль снежинки и у тебя одной волосы были в блёстках.

Света засмеялась.

— Тем более. Парни, что так боятся отказа?

— Не только. Можно и по физиономии получить.

— Драться они, боксом заниматься не бояться, а лёгкой пощёчины, прям, так и испугались?

— Ну, здесь дело не в физическом воздействии, а скорее в крушении мечты. Я вот хочу тебя поцеловать и у меня есть надежда, что это случится. И пока я не получу отказ, могу надеяться. А неудачная попытка — это крах надежд. И значит я уже никогда тебя не поцелую. Вот чего парни боятся.

— Но теперь ты уже ничего не боишься?

— Теперь нет.

Очередная большая волна накрыла с головой Свету и Никиту, но кто обращает внимание на такие мелочи, когда губы сливаются в поцелуе.