O książce
Удивительная и трогательная история Лейба Гройсмана, авантюриста и патриарха семейства. Через призму еврейской семейной саги перед нами проходят потрясения XX века и трагические события истории Советского Союза.
Inne wersje
Opinie, 19 opinie19
Настолько живой язык книги, что поневоле оказываешься участником истории, она обрушивается на тебя лавиной звуков, запахов, событий, характеров. Как наяву проносится череда событий, люди с их стремлениями, чаяниями, мечтами, радостями и горем, отдавая тебя местечковой пылью и ароматами зрелых фруктов, прелых овощей и сухой травы... А ещё эта книга о вере, вере в людей и жизнь, не смотря ни на что.
Diva-olgam, а лучше и сказать нельзя! Не стану свой отзыв писать.
Книга понравилась, написана потрясающим языком. Люблю читать книги про еврейский народ и их семейные ценности. Восхищаюсь их умением во всё находить выгоду и при этом не унывать.
Когда читала, вспоминала «100 лет одиночества». Наше Макондо. Добрая, светлая, удивительно жизненная история. Не всегда верится, но очень хочется верить.
Замечательная сага о еврейской семье,местами смешная, местами щемяще грустная. Читать легко, приятно. Конечно, советую к прочтению.И поищу другие книги автора.
Книга впечатляет своей теплотой и грустью, создавая невероятную привязанность к каждому персонажу, вопреки их поступкам. С ними переживаешь процесс взросления и становления личностей. Эпилог удивительно трогательно придает произведению полноту и оставляет незабываемые впечатления.
И вообще, вспоминая родителей, Лейб Гройсман скажет, что они были людьми необыкновенными – веселыми, сильными, красивыми. И еще – богатыми. Но не потому, что успешно торговали. А потому, что считали своим богатством любовь. Простую, деятельную, созидательную. Любовь друг к другу, к старшему поколению, к детям, к своему дому и к своему делу. И они были горды своей любовью, сильны ею и потому – счастливы.
Поблагодарив секретаря и попрощавшись
Рассказывал, что прилично зарабатывает
рик. – Я как Гарик… (У него получалось «Харик».) Но наступало
еще обязательно будут в его жизни. Закончил так: – И будем помнить тех, кого уже нет, и будем