Czytaj książkę: «Медвежьи метаморфозы»
Пролог. Озеро ледяной ведьмы
Идти было непросто – сказывалась высота. Я прошел от верхней точки седловины перевала метров пятьдесят и нашел место, где предположительно тварь напала на свою жертву. Пока будем называть её просто тварью. Что это такое на самом деле – разберемся позже. Итак, с местом нападения определились: выше тропы торчал скальный выступ, удобный для засады. Осмотрел его – так и есть. Нашлась укромная выемка, от которой тянулся застарелый тошнотворный запах. Логично было предположить, что тварь приходила сюда с восточной стороны дороги.
Побродил кругами. Все тот же тошнотворный шлейф вел почти перпендикулярно тропе, на восток, как я и думал. Путь был вполне проходим, он пролегал по верхней кромке хребта. Хоженых тропинок тут не найти – местные такими дорогами не пользуются. Да и что им тут делать? Здесь лишь лед и скалы. Протопав с километр, я вышел на ледник, хвост которого уходил в большую морену. Запах усилился. В подводной части ледника должны были быть полости. Такие полости – излюбленное место обитания и убежища ледяных ведьм. Скорее всего, именно с такой тварью мне и предстояло иметь дело.
Ледяные ведьмы. Не знаю, как их называют местные. Разумеется, есть предположения, но я могу и ошибаться. Поэтому даю неизвестным мне существам свои имена – так проще. Конкретно этих зову ледяными ведьмами из-за того, что они предпочитают селиться в обледенелых пещерах ледников и высокогорных хребтов. На вид – весьма жуткие твари, но их ужасный облик служит больше для защиты, вроде мимикрии у животных. Если на них специально не нападать, то они, в общем, не особо опасны. Но я как раз буду нападать.
Возникает вопрос – зачем я это делаю? Можно предположить, что я некий борец с темными силами, охотник за духами и привидениями, или что-то в этом роде. В каком-то смысле так и есть, но с большими оговорками. Вот, к примеру, эта конкретная тварь, за которой я иду, убила свою последнюю жертву лет сто, а то и сто пятьдесят назад. И, возможно, больше никогда никого не тронет. Хотя, учитывая продолжительность их жизни, когда-нибудь обязательно тронет. Сколько они живут точно, никто не знает, но, вероятно, дольше, чем можно себе представить.
Эти существа всегда жили рядом с людьми и ранее были хорошо известны – это так называемая нежить. Люди их где-то боялись, где-то изводили, где-то использовали. Они были органичной частью почти повсеместного языческого мировоззрения. С приходом единобожия, верования стали более абстрактными. Что в целом привело к развитию и прогрессу, но ценой стала потеря связи с природой. Люди перестали видеть многое из окружающего мира, отсюда и желание отгородиться. Понастроили каменных стен, асфальта, бетонных коробок вместо домов. В большинстве случаев это привело к полной неспособности жить в дикой природе – за редким исключением, конечно.
Но нечисть всякого рода никуда не делась – просто исчезла с поля зрения. Кажется, будто её и нет вовсе. И даже когда человек встречает что-то подобное, мозг интерпретирует это в знакомые образы. Если оно неподвижно – в камень или куст, если движется – в животное. «Нежить», «нечисть» – все эти названия тоже не совсем верны. Они, в общем-то, живые, просто их жизнь не органическая, в отличие от нашей. Их жизнь скорее энергетическая. Сразу понять такое невозможно, так что буду просто уточнять по ходу дела.
За всеми этими рассуждениями я между делом нашел хорошее место для стоянки. С северной стороны, метрах в пяти от воды, шла каменная гряда. Напротив места, где в озеро уходил ледник, в этой гряде был разрыв. Получилась небольшая площадка, защищенная от ветра, с достаточным местом для палатки. Ждать придется долго – при свете дня тварь вряд ли вылезет из своего убежища. Можно спокойно заняться устройством лагеря.
В заботах прошло пару часов. Палатку установил, к встрече с ведьмой приготовился. Подготовка шла скорее изнутри; снаружи же я лишь переоделся поудобнее, достал и отмерил состав трав, чтобы выкурить ведьму. Запах этого сбора им не нравится, раздражает. В составе около десятка ингредиентов, большую часть занимают могильник, можжевельник и полынь.
К вечеру стало ощутимо холоднее – сказывалась высота, около четырех километров. Хотя на календаре лето и в долинах температура под сорок, здесь солнце еще не село, а было уже около десяти градусов. Ночью или под тучами запросто мог ударить мороз. Я поймал небольшую плавучую льдину, выложил на нее кусок фольги с тлеющими угольками, которые припас заранее – на такой высоте нет деревьев, а значит, и дров. На угольки насыпал травы и пустил льдину в плавание к центру морены. Сам снял всю одежду, сел на сложенный коврик и накинул на плечи пуховик. Теперь оставалось только ждать.
Раздевался я по простой причине: одежда могла прийти в полную негодность. В целом схватка с такими сущностями происходит не совсем в физическом мире или, по крайней мере, не в физическом теле. Тело этих существ имеет энергетическую структуру, и они могут влиять на то, как выглядят, причем со всеми реальными атрибутами, соответствующими физическому образу. Это значит, превратиться они могут во что угодно – конечно, в рамках своего набора образов. Такой расклад мог бы сильно усложнить дело, но и сам я был способен на подобные фокусы.
Это может показаться сверхъестественным, магическим, но это всего лишь трюк – правда, имеющий весьма значительное влияние на окружающий мир. Все дело в восприятии. Если говорить просто, то кем себя представляешь, тем и становишься. Тонкость в том, что представлять надо не умственно, а как бы телом, ощущениями. И это не получится, если у тела нет такого опыта. Получается замкнутый круг. Чтобы превратиться во что-то, надо уже бывать в таком состоянии, надо где-то раздобыть или создать образ ощущений того, в кого хочешь превратиться. Поэтому оборотничество всегда было не особо распространено.
Я научился – вернее, меня обучили – создавать такие образы. И вроде все хорошо, но есть и проблемы: в облике животного не получается ясно и осознанно мыслить. Ты не становишься человеком в образе зверя – ты становишься животным полностью и перестаешь быть человеком. Мне еще говорили, что с каждым таким превращением утрачиваешь связь с исходным обликом, теряешь человечность и что всегда есть шанс не вернуться назад. Хотя я в этом сомневаюсь – возможно, от недостатка опыта. Но в любом случае пользоваться таким фокусом надо осторожно и только в крайнем случае. К слову, сейчас как раз такой случай – одолеть ледяную ведьму в ее среде обитания человеку практически невозможно. Да и условия, прямо скажем, нечеловеческие. Если придется лезть ночью в озеро, никакой закаленный морж не выдержит. Может, и выдержит, но сражаться с ведьмой на равных уж точно не сможет.
Тем временем льдина с тлеющей травой оказалась почти на середине озера; терпкий запах доносился даже до меня. Едва уловимым движением что-то проплыло под льдиной. Внезапно вода взбурлила, и льдина перевернулась. На мгновение в бурлящей воде мелькнула ведьма. Это и послужило началом.
Я начал двигаться, трансформируясь в свою боевую форму. Первые пару шагов сделал еще человеческими ногами, для прыжка оттолкнулся уже звериными и, мгновенно сократив дистанцию, вцепился когтями в плоть ведьмы. Не ожидавшая ничего подобного, она заверещала в разрушающем диапазоне – защитная реакция, так называемый крик баньши. Именно на такой случай я создал своего медведя абсолютно глухим. Я использую его только для подобных атак, так что слух ему совсем ни к чему.
Поняв, что крик не действует, она быстро потащила нас вниз. Несмотря на внушительный вес медведя, здесь она была на своей территории и обладала немалой силой. Видимо, думала, что холод и отсутствие воздуха заставят меня прекратить натиск. Она еще не поняла, кто на нее напал, приняв меня за спятившего зверя. Я понял это по тому, что почувствовал давление на двигательные центры мишки чужим сознанием извне. Ведьма так увлеклась этим процессом, что на мгновенье расслабилась и чуть подалась ближе – это и стало ее последней ошибкой. Медведь, не раздумывая (а я уже говорил, что с этим в медвежьем облике туго), взял и откусил приблизившейся ведьме голову.
Готов поклясться, что голова ведьмы еще несколько минут верещала в утробе, прежде чем замолкнуть. Оставалось еще тело. Медведь придавил его ко льду на дне, ожидая, пока вся энергия не перетечет из тела ведьмы через лапу в его тело. Нельзя было оставлять ничего – даже из маленькой толики энергии ведьма могла восстановиться. Тогда прощай покой, тем более что во второй раз врасплох её уже не возьмешь. Теряющая энергию плоть ведьмы сразу начала распадаться, и вскоре на дне морены не осталось ничего, что могло бы рассказать об обитавшей здесь твари.
Закончив с телом, медведь побрел по дну к берегу, где стояла палатка. Выбравшись на сушу, я провел обратную трансформацию и, закутавшись в пуховик, пошел к палатке. Там быстро оделся, через силу влил в себя граммов двести водки и залез в спальник.
Провалился в жуткое состояние на границе сна. Эманации ведьмы бродили в голове, как молодое вино, и вызывали скученные, сумбурные образы. То долгие зимние ночи, в которых так приятно было находиться в покое подо льдом замерзшего и занесенного снегом озера. То короткие летние месяцы с проходившими по перевалу суетливыми людьми. Но образы, оторванные от породившего их сознания, быстро теряли устойчивость и просто ассимилировались моей психической структурой, превращаясь в чистую энергию.
Такой процесс может продолжаться неделю, но его можно ускорить – алкоголь и мясная диета способствуют этому. Соответственно, следующий шаг – спуститься к ближайшему гостевому дому и повисеть там пару дней. Ближайший, известный мне, находился в кишлаке внизу.
Глава первая. Ущелье страха
С утра выпил только кофе – есть не хотелось. Собрал палатку, уложил всё в рюкзак и двинул назад, к тропе. По старой караванной тропе пошел вниз. К вечеру был в кишлаке, нашел гостевой дом – их оказалось тут несколько. Выбрал тот, что расположен на восточной стороне. Потом мне надо будет идти как раз на восток, к заброшенному поселку – ходили слухи о происходящих там странностях. Но это всё потом, а сейчас надо прийти в себя. А значит – мясо и алкоголь.
Хозяин гостевого дома слегка опешил, но вида не подал. Только глаза выдавали удивление, когда я попросил его пожарить пять килограммов мяса и поинтересовался, найдется ли пять бутылок водки. Он ответил утвердительно и спросил, сколько еще человек подойдут. Я ответил: «Мол, там посмотрим» – и пошел помыться с дороги в импровизированный душ во дворе. Привел себя в порядок, уселся на курпачи в гостевой комнате и попросил хозяина подавать мясо.
По мере поглощения мною мяса и водки глаза у хозяина округлялись все сильнее. После третьей бутылки я понял, что на сегодня лучше остановиться – иначе никак не объяснить происходящее – и пошел спать. Откровенно говоря, медведь бы мог съесть в разы больше – именно ему это всё и шло, – но надо было поменьше привлекать внимание, поэтому пришлось ограничиться. И даже несмотря на эти ограничения, в глазах хозяина я был чуть ли не суперменом. Хотя, будь водки поменьше, всё могло сложиться совсем иначе.
К такому выводу я пришел, едва открыв глаза. Я сразу понял, что в комнате кто-то побывал, и этот кто-то был явно не человек, хотя и в человеческом обличии. Я вышел из комнаты и, поздоровавшись, спросил у хозяина:
– Уважаемый, а кофе у вас будет?
– Самый лучший, – ответил он, доставая при этом банку растворимого кофе весьма сомнительного качества.
– Отлично, сделайте покрепче, – не стал я ставить под сомнение его оценку. Может, для него он и вправду самый лучший.
– А скажите, есть у вас еще постояльцы?
– Были. Вот утром уехали.
– Откуда были-то? Местные?
– Нет, иностранцы, англичане. Вот только неожиданно уехали – должны были еще дня три-четыре побыть. Но вчера ночью с Канчоча спустились и сразу засобирались.
– С Канчоча?
– Ну, может, слышали про заброшенный поселок тут на горе, где раньше комбинат был.
– Слышал, конечно. И долго они там пробыли?
– Да нет, пару дней. Они тут вроде как базу устроили и ходили вокруг. Говорили, что десять дней тут пробудут, и вот уехали… – Хозяин, видимо, сокрушался о потерянной прибыли. – Один из них даже зашел на вас посмотреть. Вы уж извините, просто я не удержался и рассказал про то, сколько вы мяса съели и водки выпили. Они решили, что вы, наверное, гигант, и один пошел посмотреть на вас. Он вам не помешал?
– Нет, всё нормально. А скажите, уважаемый, их поведение никак не поменялось после последней вылазки?
Он озадаченно уставился на меня.
– Знаете, мне показалось это странным, но до того, пока вы не спросили, я особо не придавал значения. Ну, понимаете, иностранцы, мало ли что у них на уме.
– Так в чем странность-то была?
– До того как они сходили в поселок геологов, у них вроде бы не было старшего, вели себя как равные, как друзья. Но как вернулись, этот рыжий начал вроде как командовать всеми. Он, кстати, и заходил к вам в комнату.
– А имя этого рыжего вы случаем не знаете?
– Нет. Он, кажется, говорил, только я не запомнил.
– А куда поехали? Или имена других? Хоть что-нибудь можете сказать?
– Нет, сказать не могу. Но могу посоветовать обратиться к Нурсултану – он водитель, что повез их в город. Может сказать, куда именно отвез. Но это только к вечеру или завтра, ну, когда вернется. Заодно, если вам в город надо, и вас отвезет.
– Вот и хорошо. Предупредите его, чтобы нашел меня или дождался, как приедет. Я пока до Канчоча схожу, посмотрю, что там эти англичане делали.
– Эх, не ходили бы вы. С недавних пор очень плохое место стало.
– Да ничего, я только одним глазком гляну.
Не сказал я хозяину того, что, судя по всему, заброшенный поселок перестал быть плохим местом. То, что там обитало, в данный момент едет в город. Но пока это только предположение, которое надо проверить. Для чего я и направился в заброшенный поселок.
Благодаря медвежьей сущности, пары алкоголя уже выветрились, а мясо и дух ведьмы значительно придавали энергии, поэтому поднялся я к поселку довольно быстро. По запаху быстро нашел убежище – как я и предполагал, уже брошенное. Быстро нашел потому, что примерно знал, что искать.
Конкретно, что это за дух, устроивший здесь убежище, пока не ясно. Местные таких существ называют по-разному: дэв, алмасты, аджина, джондор, бало, лашкар. Не буду плодить сущности и для удобства пока буду называть этого духа – джондор. Как бы то ни было, некоторые из этих духов могут вселяться в людей и вызывать одержимость. И, судя по тому, что такая одержимость известна во всех мировых религиях, обитают такие твари практически повсеместно, а не только в местных горах. Только, вероятно, называются как-нибудь по-другому.
Одержимый не осознает такого присутствия. Просто часть его идей, особенно тех, что идут вразрез с общепринятыми нормами, становятся как бы выпуклыми. Человек буквально одержим этими идеями, что неизбежно вызывает конфликты с окружающими. В этом и цель таких сущностей – они питаются энергией конфликтов, причем обязательно при этом берегут носителя. Складывается ощущение, что он выходит из любого конфликта сухим из воды. Но вот окружающим это зачастую приносит немало проблем, поэтому со временем становится заметно, что с человеком что-то не так.
Ну что же – пора спускаться в гостевой дом, ждать Нурсултана, чтобы потом ехать в город и искать одержимого джондором рыжего англичанина.
Я так и не рассказал, кто я и зачем этим занимаюсь. Но, думаю, время для откровенности еще не настало. Сначала джондора нужно поймать. Я тут грешным делом стал немного суеверным, поэтому сперва дело, потом рассказы.
Вернулся в гостевой дом вечером, поужинал мясом, что оставалось от вчерашнего дня. Охотничий азарт, что понемногу стал меня охватывать, ускорил ассимиляцию энергии ледяной ведьмы, так что дополнительно давиться мясом и водкой не потребовалось.
Сидя в ожидании водителя, что повез англичан в город, задумался о том, как мой поход из одного превратился в нечто другое. Изначально я отправился в этот поход не для охоты – точнее, не столько ради охоты, сколько из любопытства. Мне попалась на глаза старая газетная вырезка со статьей «Призраки ущелья страха». Статья была старая, примерно восьмидесятых годов прошлого века. Я еще подумал: где это ущелье такое? Оказалось – хорошо известное ущелье Сиама, где я сам бывал не раз.
В статье понаписали всякого. В одно ущелье вместили и снежного человека, и призраков, и инопланетян, полтергейст – в общем, все, что только есть мистического, со всякими свидетельствами и мнениями каких-то специалистов. Назвали это место, естественно, аномальной зоной и всё в таком духе. Когда я ранее ходил туда, как-то не думал, что это место кто-то видел как аномальную зону. Ущелье как ущелье, всего-то в пятидесяти километрах от столицы. Доехать можно просто на пригородной маршрутке.
Ущелье можно сказать высокогорное: начинается с тысячи восьмисот метров над уровнем моря в начале и в верховьях доходит до трех тысяч, если не подниматься на перевалы. Ущелье интересно как в туристическом плане, так и в плане заготовок, к примеру, трав. То есть я решил сходить в это ущелье, посмотреть, что именно натолкнуло авторов тех статей на такие темы. К примеру, тот же снежный человек, о котором слухов много, но реальных фактов его существования все же нет, а те, что есть, какие-то неубедительные.
К слову, практически повсюду в Таджикистане местные жители упоминают некое существо, которое они называют Гуль или Одами явои (дикий человек), подходящее под описание снежного человека. Молва наделяет это существо телепатическими способностями, например, отводом глаз, гипнотическим внушением. Но вот что самое удивительное: как это существо умудряется жить, не оставляя после себя следов жизнедеятельности, хоть каких-нибудь? Это же биологический организм, как никак. Или я чего-то не понимаю.
В общем, сказано – сделано. И я отправился в это ущелье. Заодно решил пройти через него к озеру Пайрон, о котором есть одна интересная легенда. Далее можно будет пройти по старой караванной тропе, на которой раньше изредка пропадали люди в районе перевала Мура. Давно хотел проверить это место, все как-то не срасталось, а теперь вроде как по пути. Тем более что в ущелье я никаких снежных людей, скорее всего, не встречу.
На пригородной маршрутке доехал до мостика, ведущего в ущелье, и двинул вглубь, в левую сторону от дороги. Я надеялся за день пройти ущелье полностью и заночевать под перевалом. Знакомый маршрут не доставил неожиданностей. По дороге встретил пастухов со стадом, нескольких заготовителей. Хотя они могли быть и браконьерами, судя по их бегающим глазам.
В целом без происшествий я подошел к площадке, от которой можно было подняться сразу на несколько перевалов, и стал ставить палатку. По дороге хозяин метеостанции, что находится чуть ниже, предлагал остаться у него на станции, но я предпочел пойти дальше. Ведь как раз об этих местах и писали в статьях. Возможно, тут на стыке зеленой зоны и зоны снегов можно было что-нибудь обнаружить.
В этот день из-за длинного перехода я немного устал, поэтому лег пораньше, даже толком не поел, как обычно в первый день. Аппетита совсем не было, лишь попил чаю, заставив себя съесть бутерброд с сыром и колбасой.
Ночь прошла спокойно. Никто мои вещи не разбрасывал и не портил, как это было описано в статьях. Встал еще до рассвета, включил горелку, чтобы вскипятить воду для завтрака. Вытащив из-под спальника каремат, сделал разогревающе-разминочный комплекс – что-то среднее между йогой и зарядкой. Как раз вода закипела. Засыпал в чашку сухого молока и мюсли, залил кипятком. Оставшуюся воду залил в термокружку с уже засыпанным туда кофе. Вообще-то я предпочитаю кофе варить, но в походе это излишняя роскошь, вполне можно обойтись и растворимым.
Пока складывал палатку и закручивал спальник, мюсли подошли – я поел, выпил кофе, уложил рюкзак и пошел на перевал. Здесь уже приличная высота, повсюду снег, который не тает даже летом.
Неспешный поход по плотному слежавшемуся снегу через несколько часов вывел меня на седло перевала. Если не ошибаюсь, это перевал Четырех. Недалеко, буквально следующий перевал по левой стороне, называется перевал Трех. Интересно, кого это имели в виду, называя так перевалы? К слову, если от основной дороги повернуть направо, к массиву гор Санги Навишта, там есть перевалы, называющиеся Перевал Пяти и Перевал Двух. Непонятно, куда дели Перевал Одного. Хотя в тех же горах есть перевал Якум, что в переводе означает «первый» – может, это он.
Здесь же, на той стороне, где я сейчас, передо мной лежало ущелье реки Кадамташ, которое открывается с перевала. Хотя кроме снега и горных пиков пока еще ничего не видно – в смысле самого ущелья.
Но как бы ни было, виды открывались замечательные. Полюбовавшись на них – что впереди, что сзади – сделал несколько памятных фото. В целом старался вести себя как обычный турист, надеясь усыпить бдительность того, кто за мной, возможно, наблюдает. Мол, я же снежного человека тут ищу. Но ничего подозрительного не чувствовал. Всё так, как и должно быть: снег, лед и скалы, больше ничего.
Времени было предостаточно, поэтому, оставив рюкзак на перевале, полез на ближайшую вершину. Если я правильно сориентировался, с северной стороны это должен был быть пик Короны Сиамы. Забравшись, посидел там немного, поглазел, снова пофотографировал и пошел обратно к рюкзаку.
Забрав рюкзак, стал спускаться с перевала. Практически под перевалом было небольшое озерцо, верней морена, безымянное, потому что слишком маленькое. На берегу этого озерца нашел хорошую ровную площадку, решил встать лагерем здесь. Конечно, можно было поторопиться и спуститься ниже, но я не спешил уходить из зоны снегов, надеясь все-таки что-нибудь обнаружить или хотя бы почувствовать.
Вся эта ситуация немного забавляла. Ведь я тут уже не раз проходил и ничего необычного не видел и не встречал, а тут прочитал какую-то статью и прямо вот выследить кого-то пытаюсь. Смешно. Не торопился я еще и потому, что подъем на перевал, да еще и на вершину, потом спуск – все это отняло силы. Не сильно, но все же не стоит загоняться в первые дни похода. Тем более что чем больше времени проведешь на высоте, тем сильнее адаптируется организм, а значит, ниже будет значительно легче идти.
Остаток дня, как и ночь, не принесли никаких изменений. Для очистки совести я спустился еще ниже, где снова встал лагерем, так и не покидая снежную зону. Но и следующие день и ночь ничего не принесли. Отсутствие результата – тоже результат. Такой меня вполне устраивал. Можно со спокойной совестью идти дальше. Оказалось, что совсем оно не страшное, это Ущелье страха.
Глава вторая. Озеро духов
Дальнейший мой путь лежал к еще одному интересному объекту – озеру Пайрон, или озеру Пери. Еще вариант – озеро Фей или Духов. Имеются в виду прекрасные пери, духи из восточного фольклора, которые предстают перед человеком всегда в облике женщин соблазнительного вида. Пери более-менее соответствуют феям в западной традиции, хотя те обычно маленькие, а пери имеют человеческие пропорции. В принципе, это все мифология – где тут искать точные соответствия?
Местная легенда гласит, что то ли в самом озере, то ли рядом есть проход, или портал, если угодно, в страну этих самых пери. Так вот, эти пери соблазняют тех, кого встретят неподалеку от озера, если он один, и уводят в свою страну через тот самый проход. Что там и как – никто не знает, потому что из той страны еще никто не возвращался. Я подумал: раз нет снежного человека, то, может, хоть какую-нибудь пери поймаю. А там посмотрим, кто кого соблазнит.
Переход до озера занял еще один день. К вечеру я был на его берегу. Это небольшое озеро завального типа – часть осевших пород перекрыла реку, и со временем тут набралось озеро. Оно имело своеобразное очарование. Есть особенность: в районе озера очень часто идут дожди, а также часто держатся туманы, даже если в соседних районах солнечно. От этого, наверное, местные легенды связывают озеро с теми самыми духами.
Высота, где лежит озеро, – чуть больше двух тысяч метров. У озера характерный бирюзовый цвет воды, которая, как и следовало ожидать, очень холодная – не более десяти градусов. И это только сверху. Под тонкой и теплой поверхностью, в глубине, температура воды была ближе к нулю. Но чтобы мне окунуться, много и не надо. Я нырнул на пару секунд, сразу выскочив из воды как ошпаренный. Ну зато теперь буду мытый.
Тут уже было потеплее. Я, как положено, снова встал лагерем и в общем провел неплохую ночь, затем день, а затем еще ночь. Ничем особо не занимался – просто отдыхал, бродил по берегу, высматривая местных духов. Ну или фей… Но что-то эти пери так и не пришли меня соблазнять. Может, по возрасту не подошел. В легенде упоминалось, что пери предпочитают молодых, хотя я тоже вроде не старый. Или, может, какой фейс-контроль не прошел.
Вдоволь отдохнув и насмотревшись на озеро, я пришел к выводу, что и тут все чисто. Как говорил Семен Семеныч: «Будем искать дальше». Подумал я так, свернул лагерь и двинулся в путь.
Дальше решил выйти на старую караванную тропу. Для этого нужно было спуститься к реке Каратаг. Но можно было и по верху пройти, сразу выйти на приток Каратага – реку Южный Замбар. Пришлось бы немного подняться вверх по реке, чтобы не лезть напропалую через хребет. Выше была развилка: по одной дороге можно было пройти к озеру Пайрон, по другой – подняться к перевалу Ангишт или выйти на тропку, ведущую к небольшому перевалу Замбар, а через него – на реку Южный Замбар. Соответственно, выйти на путь к перевалу Мура, который, как и перевал Ангишт, был перевалом через Гиссарский хребет в сторону Фанских гор.
В итоге, выбрав путь через перевал Замбар, я через какое-то время вышел на старую караванную дорогу, ныне просто тропу. Ранее эта дорога была одним из альтернативных путей, связывающих Гиссарское бекство с Бухарским эмиратом – ну, если кому приспичит идти через горы. Бекство номинально являлось административной единицей Бухарского эмирата. Но оторванность и сложность коммуникации с Бухарой приводили к тому, что бекство в Гиссаре было фактически самостоятельным – до тех пор, пока эмир не стал ставить наместников только из числа наиболее приближенных к своему трону.
Но что-то я отвлекся. В общем, попав на эту старую тропу – к слову, люди ей пользуются до сих пор, в основном пастухи и туристы, – я поднялся по ней до перевала. Ну и там уже почуял ледяную ведьму, о чем уже рассказывал.
Так за воспоминаниями об уже проделанном пути я скоротал свой вечер в гостевом доме. Водитель так и не объявился. Пора бы и поспать. Я находился под крышей, в относительно безопасном месте, что позволяло воспользоваться одной техникой, которая давала мне возможность отдохнуть по-настоящему и заодно полностью ассимилировать энергию ведьмы.
Техника относительно проста и связана с осознанными сновидениями. По сути, речь идет о создании с помощью тела сновидения своего личного пространства во сне. Всем известны проблемы с осознанными сновидениями. Основная из них – нестабильность. Даже у опытных сновидцев осознанные сны приходят от случая к случаю – конечно, чаще, чем у начинающих, но все же не постоянно. Еще проблема – это неподконтрольность образов и сюжетов сна. То есть сновидец имеет дело с тем, что ему приснится. Да, есть способ вызывать желаемое, но это тоже работает не всегда стабильно.
Но у таких, как я, с этим проблем не возникает! Этому обучил меня мой учитель, старый оборотень Лука, или Черный лис – он более известен под этим прозвищем в местах своего обитания. Связано все это именно с оборотничеством. Дело в том, что энергия, полученная от побежденных существ, позволяет стабильно входить в осознанное сновидение и создавать там личное пространство по своему желанию.
Собственно, это одна из причин, почему я занимаюсь этой так называемой охотой – ради накопления энергии, а не из-за разного рода пафосных вещей вроде борьбы со злом или спасения человечества. Нет, конечно, определенная ответственность есть, как и разделение на плохих и хороших. Все же считаю себя хорошим парнем, по крайней мере, пытаюсь быть таковым, но глобальные цели передо мной не стоят.
Эта приобретенная энергия идет не только для создания стабильного пространства в осознанном сновидении, но и для многих других, скажем так, магических эффектов. Хотя в действительности магии, конечно же, не существует – особенно такой, как она представлена в массовом сознании. Просто есть определенные законы бытия, не известные большинству, – что и радует. Как было бы в противном случае – трудно даже представить!
Но вернемся к этому пространству в сновидении. Помимо полноценного отдыха, там же обитали все мои образы. Медведь для атаки – назовем его боевой формой. Еще есть, скажем так, транспортная форма – это волк. Такая форма не используется для боя, потому что здесь нет полного оборота – больше похоже на частичное слияние сознаний. Плюс этой формы в том, что все, что надето на мне и есть, допустим, в рюкзаке, не пропадает, и при обратной трансформации снова оказывается на мне. Минус же в том, что я не могу никак изменять эту форму, в том числе и лечить, а значит, при любом столкновении есть шанс серьезно ее повредить или вовсе потерять.
Частичное слияние позволяет волку пользоваться всеми своими инстинктами, что очень полезно при выслеживании кого или чего-нибудь. Казалось бы, я тогда мог постоянно это использовать в тех же походах, но Лука предостерегал от такого. Лишь раз стоит сделать это без необходимости – и это будет началом конца! И рассказывал о многих нам подобных, которые пренебрегали этим правилом и в итоге навсегда превращались в зверей. Лука настаивал, что необходимо развивать и постоянно использовать собственное тело во всех аспектах, для усиления используя возможности своих образов. К примеру, как я использую улучшенное обоняние волка или способность лучше видеть в темноте, даже находясь в человеческом облике. Не в полном объеме, конечно, но и этого вполне хватает для той же охоты, да и в жизни очень помогает.
Есть еще образы, которые я пока никак не использую – не знаю, как подступиться к этому. Это ворон, которого я назвал Дон Хуан. Ну да, в честь того самого, который обучал Кастанеду. Был ли такой человек на самом деле – я не знаю, но в одно время я его книги перечитывал. Там этот дон Хуан как раз обращался вороном. Он так постоянно и твердит – в смысле, мой ворон: «Дон Хуан молодец», правда только это. Имеется еще и снежный барс, которого я редко вижу, постоянно где-то болтается. Вот, казалось бы, мир мой. Как он умудряется от меня прятаться – понять не могу. Но его основное качество – независимость, так что вполне соответствует. Волк, например, всегда за мной ходит, прямо как собака. Медведь все время сидит и читает, а когда я к нему подхожу, он с неохотой отрывается от книги и так сурово на меня смотрит. Я ему: «Чего?» – а он лишь еще больше суровеет и снова принимается читать. Хотя хорошо, что молчит – не хватало еще говорящих медведей, будет уже шизофренией попахивать.
