Czytaj książkę: «Нельзя уставать»

Czcionka:

После 2022 года

Часть 1
Пацанам

«О князьях и татарах-кочевниках…»

О князьях и татарах-кочевниках,
Об истории бед и побед
Мы читали в советских учебниках.
Сколько минуло, Господи, лет?
Двадцать, тридцать, а книги всё пишутся.
День сегодняшний тоже готов
Стать канвой исторической книжицы
Для студентов тридцатых годов.
Никого не рассудит история —
Подневольная баба она.
Нужно только понять, сколько стоила
Побывавшая в коме страна.
Нужно только писать настоящее,
Нашу правду сберечь для себя.
Наше прошлое – время горящее —
О развале России трубя,
Раскурило под общее ржание
Голливудскую крепкую шмаль.
Поражение от подражания
В полушаге плетётся. И жаль,
Что когда-то советских учебников
Дочитать мы уже не смогли,
Подменяя их новеньким чем-нибудь
И не чуя позора вдали.
Были модные, нищие, клёвые —
Так и сгинули в тусклой борьбе.
А теперь вот бери и расхлёбывай
Всё, что сами сварили себе.
И невкусная каша, и бедная —
Угощение из топора.
И простит ли нас Родина бледная,
Для которой мы все – детвора?
Все наивные, глупые, смелые,
Все отыграны вроде бы, но
Вдруг флажочки мы бросили белые,
Взяв лоскутное полотно,
И стоим, словно что-нибудь поняли,
Словно Родину видим впервой.
Словно колокол, катится пу небу
Голос нашей Второй мировой.
И смеются Егоров с Кантарией,
И вонзают свой флаг в облака
Над несбывшейся русской Тартарией,
Но и всё ж не забытой пока.
Неснесённого Пушкина в Киеве
Прочитает ещё малоросс.
И весна удивится – какие мы,
И за нами пойдёт в полный рост.

2023

Светлячки

В начале новых дней случилась тьма,
Такая, что и свет сводил с ума.
Его теперь не то чтобы боялись —
Над светом насмехались.

И повторяли: «Нам за много лет
Насильно навязали этот свет».
Но тьма влекла; как истина, как сила —
Она теперь царила.

Ночь разлилась снаружи и внутри,
И под запрет попали фонари,
А также зажигалки и лучины —
От света отлучили.

На улице Лампадной сгоряча
Поразбивали лампы Ильича,
Сносили бюсты Солнцу повсеместно,
Крича: «Им тут не место!»

И даже те, кто помнил бывший свет,
Терпели тьму: «Пускай рассвета нет
И марширует мрак бесперебойно —
Зато живём спокойно».

А детям прививали немоту,
Чтоб славили повсюду темноту.
Но были те, кто свет попрятал в храме,
Их звали светлячками.

О, в них плевали, вдруг узнав о том,
Что свечку приносили в чей-то дом.
Полиция теперь за эти нравы
На них ведёт облавы.

Их проверяют, отправляют в суд:
Не ждите, светлячки, вас не спасут.
А тени тьмы твердят, как и вначале:
«Мы свет не отменяли.

Всё это выбор местных, им видней,
За тьмой прогресс, и будущее в ней».
И светлячков почти что не осталось:
А что мораль и жалость?

Когда черно, то их в помине нет,
Но, светлячки, не поминайте свет:
Запомните, что он придёт до срока,
И он идёт с востока.

2023

Снежная баба

По образу-подобию учителя истории
Слепила бабу снежную в посёлке школота.
У них работа спорилась, они друг с другом спорили,
И двор был как вселенная, в которой суета.

Учительница гневалась, но баба-то ей нравилась.
Пришла с работы оттепель – и бабы след простыл.
Весна за эту оттепель дождём потом проставилась,
И у забора ветхого оттаял ржавый ЗИЛ.

Одно и то же облако по небу плыло лодочкой,
И пацаны на великах гоняли взад-вперёд.
А как июль наметился своей вишнёвой мордочкой,
По сонной главной улице ударил миномёт.

Учительницу ранило, а пацаны отправились
На этих самых великах в волшебную страну.
Свистели мины, падали, им очень это нравилось —
Они с рожденья самого боятся тишину.

Для бравых миномётчиков то дело было маленьким —
У них давно по ордену, их семьи очень ждут.
А неприцельно жахнули – так там одни москалики,
И, значит, орки новые из них не подрастут.

А приключилось это всё в две тысячи пятнадцатом,
И пацанам тем было бы сегодня двадцать лет.
По киевскому телику галдят: «У нас нет нациков!»
Да только баба снежная не верит в это, нет.

Её слепила заново по образу-подобию
Учителя истории другая школота.
Стоит бабёнка снежная у детского надгробия,
И по соседней улице работает артб¹.

2023

«Дом как дом – и крыша, и тепло…»

Дом как дом – и крыша, и тепло,
Дом как дом – пожалуй, даже цел.
Ну всего-то выбито стекло —
Это было в августе, в конце.

А через дорогу дома нет,
Только две нелепые стены —
Полуразвалившийся скелет
Прошлого с пометкой «до войны».

В общем-то, обыденный пейзаж,
Памятка для будней фронтовых.
Этот городок сегодня наш,
А ещё вчера считался их.

Новости порадуют опять:
Наше продвижение идёт
Медленно пускай, за пядью пядь,
Но с утра опорник взяли вот.

Высятся побитые дома,
Бездну той бездомности вместив,
Горе тут росло не от ума,
Потому что дурь была в чести.

Вовремя снаряд ложится в цель —
В доме том наёмник из Литвы.
Не купайся в Северском Донце,
Выкинь эту мысль из головы.

Церковь уцелела на горй,
Не сойти бы, Господи, с ума.
И тогда на этом пустыре
Вырастут и дети, и дома.

2024

Позывной

На войне как на войне —
Те же степи и леса.
Правда, выросли в цене
Голубые небеса.
А внизу иной закон:
Тут когда огонь и дым —
Отвыкая от имён,
Привыкают к позывным.
Точно ангел за спиной,
Прошлым дням наперевес
Выдаётся позывной.
Ну а что же до небес?
Кто прошёл туда отбор,
Тех зовут по именам:
Встаньте, Женя и Егор —
В поднебесье рады вам.
Потому не торопись
И ходи под позывным.
Здесь недаром собрались
«Комбайнёр», «Малой» и «Крым».
Здесь недаром говорят
На весёлом языке.
Погляди на свой отряд
И на звёздочку в руке.
Слава, бедность ли, беда —
Ко всему себя готовь.
Но у Родины всегда
Позывной один – любовь.

2024

«Лежат на земле…»

Лежат на земле,
а кажется, в небе лежат,
И к броникам снег
степей новоросских прижат.
Вставать им нельзя,
поскольку вставать – это смерть.
Лежать – это жить,
а жить постарайся суметь.

Такая война —
то лёжа, браток, то ползком.
Без голых побед,
добытых геройским броском.
Отлаженный быт
во время обстрела и до,
Где график потерь
давно не зовётся бедой.

А тот, кто пройдёт
вот этот обыденный ад,
Получит навек
Скупую отметку «солдат».
Парадный мундир
такому солдату пошьют.
Запомни любой,
кто ест поминутно уют:

Солдат, как и ты,
таких же нецарских кровей,
Он тоже взрослел
на улице рядом с твоей.
Не то чтоб хотел,
а просто попал на войну,
Как весь наш народ,
сменивший судьбу не одну.

Так чем же ты сам
отличен от этих ребят,
Что в мёрзлых степях,
спасаясь от мины, лежат?
С чего ты решил,
что это чужая беда,
Что Харьков, Херсон —
чужие тебе города?

Что проще устать,
не ждать никаких новостей
От нашей страны,
разбитой на столько частей?
А парни лежат,
хоть степь – не особо кровать.
И нет новостей,
и, значит, нельзя уставать.

2023

Пацанам

Что в булочную очередь, что очередь в герои —
В любую неизменно наугад
Колоннами смущёнными по двое и по трое
Одни и те же мальчики стоят.

Стоят за ними девочки, за мужем или сыном,
И внукам объясняют сказку так:
Попали в плен под Горловкой Незнайка с Буратино,
Но спас их от беды Иван-дурак.

И не понять холёному милашке спайдермену
И прочим властелинам всех колец,
Что эти наши мальчики готовятся на смену
Чужим супергероям наконец.

И каша смыслов варится, и русское в опале
У тонких псевдорусских культперсон.
Но разве наши мальчики в герои помышляли,
Бахмут освобождая и Херсон?

Их не покажут массово на кассовом экране,
Не выберут лицом ПАО «Нефтьпром».
У них не деньги левые, а три звезды в кармане,
Они живут в землянке вчетвером.

Пройдут протесты пошлости по улице Заречной,
Весна пройдёт, как буря или месть.
А эти наши мальчики останутся навечно —
Они Россия, в общем-то, и есть.

2023

Богатыри

Казалось бы, до неба три версты,
Четыре остановки на маршрутке.
А сядешь – и опять кресты, мосты,
Кусты дождей, и ты вторые сутки
По пробкам добираешься в объезд,
И вспомнишь пулемётчика Серёгу,
Слова его: «Доеду, вот те крест,
Ты только не загадывай дорогу.
А там, небось, успею дотемна,
Пока гроза не вышла мне навстречу.
До неба три версты и жизнь одна,
И жизнь одна, а смерть я не замечу».
И вовсе нет сомнений – он дошёл,
Да только скинул весточку хотя бы.
В каком-то из больших небесных сёл
Он загулял, а с ним братва и бабы.
Какая-то случайная звезда
В его солдатской плавает посуде.
А снизу заполняют поезда
Невидимые маленькие люди.
В числе таких невидимых и мы,
Всё едем, вспоминая про Серёгу.
До неба три версты, как до зимы,
Где нас никто не встретит, слава Богу.
Был прав Серёга, что ни говори,
Смекнув: «Да нет, Россия – не разиня…»
Гляди, как спят в купе богатыри,
Все три: Илья, Алёша и Добрыня.

2023

«Перед атакой сказал старшина…»

Перед атакой сказал старшина:
«Как ни тверди, что Россия – восток,
Русская жизнь только русским важна.
Помни об этом, браток».

Степи-саванны проснулись вдали —
Будет хороший в Днепре водопой.
Мину погладив, торчит из пыли́
Цвет василька голубой.

Серые танки – потомки слонов,
Африка ближе сегодня, кажись.
– Серый, огонь!
– Есть, товарищ Попов! —
И продолжается жизнь.

И малоросский звучит говорок
В голосе этих донецких ребят.
Русский солдат – это русский пророк,
Так ведь у нас говорят?

2023

Харон

Машина катится по полю —
Не грузовик, а сирота.
Антона, Виктора и Толю
Везёт в себе машина та.

Они убиты в Запорожье,
И командир их там убит.
Трясёт машину бездорожье,
Что так иных шофёров злит.

Вот только этого – едва ли,
Ему давно знаком маршрут:
Парней он возит на «Урале»
Почти что год, как служит тут.

А кузов полон – так в прицепе
Рядами едут пацаны,
Хоть сам он, кроме этой степи,
Не видел, собственно, войны.

Погрузят-выгрузят – и трогай.
Геройства нет и страха нет.
Лишь в кобуре висит убогой
На всякий случай пистолет.

Не видя ли́ца пассажиров
И никогда не знавши их,
Шофёр ведёт машину живо,
Как будто сам везёт живых.

А пацанам-то по итогу
Неведом тот и этот свет.
Но, впрочем, он их возит к Богу,
И вот у Бога мёртвых нет.

2023