Czytaj książkę: «Ледяной дракон. Брак по контракту»

Глава 1. Холодный приём

Ледяной пол обжёг ладони сильнее огня. Я подняла голову — и встретилась с глазами, в которых не было ничего. Ни гнева. Ни интереса. Ни жестокости. Только холод. Абсолютный. Вечный.

— Ты опоздала на три минуты, — голос дракона рассёк тишину, как лезвие. — Я собирался дать тебе выбор. Теперь у тебя только подпись.

Он щёлкнул пальцами. И моё сердце остановилось. Буквально — на удар.

— Или я, — сказал он, — разморожу тебя обратно.

Всё началось не с дракона.

Всё началось с объявления: «Требуется помощница лорда. Высокое жалованье. Срочно».

Я прочитала его на облезлой стене гильдии, рядом с заказами на «поимку крыс» и «чистку выгребных ям». Два золотых в неделю. Срок — один год. Без опыта работы. Без магии. Без рода и происхождения.

Звучало как ловушка.

Но когда у тебя за душой ни монеты, а младшая сестра кашляет кровью уже третью неделю, ловушки становятся роскошью. Настоящая роскошь — это вообще иметь какой-то выбор.

Я пришла на собеседование в старом платье, заштопанном по швам, с одним козырем в рукаве: я умела молчать, слушать и делать выводы. В моём мире выживали не те, кто громче кричал. А те, кто замечал детали.

Например, то, что приглашение пришло не от лорда. А от его управляющего — сухого старика с глазами-буравчиками, который измерил меня взглядом, как породистую кобылу.

— Имя?

— Элина.

— Происхождение?

— Никакого.

— Магия?

— Нет.

Он помолчал. Потом кивнул, будто именно этого и ждал.

— Пройдёте портал.

Я не успела спросить — куда. Пол под ногами провалился. Мир перевернулся, размазался в ледяную воронку, а когда я приземлилась — на четвереньки, как нашкодивший котёнок, — поняла, что собеседование было лишь формальностью.

Меня уже выбрали.

И теперь я стояла на коленях перед троном из чёрного льда.

Зал был огромным. Таким огромным, что потолок тонул во тьме, а колонны уходили вверх, как замёрзшие деревья древнего леса. Ни одного факела. Ни одной свечи. Свет исходил от самого льда — холодный, голубоватый, он делал воздух стеклянным и хрупким.

И в центре этого безмолвия — он.

Ледяной дракон в человечьем обличье.

Я не сразу разглядела его лицо. Сначала — только силуэт: высокая фигура на троне, одна рука на подлокотнике, вторая — сжимает край свитка. Затем — детали: белые, как иней, волосы, скулы, будто вырезанные ножом из вечной мерзлоты, и губы без единого оттенка крови.

Но самое страшное — глаза.

Лёд. Чистый, прозрачный, бездонный лёд. В них не было зрачков. Не было радужки. Только холодная голубизна, которая смотрела сквозь тебя — насквозь, до костей, до самого дна, куда ты сама боялась заглядывать.

Я вскочила на ноги. Не потому, что была храброй. Просто колени на таком холоде превращались в две ледышки, и если бы я осталась стоять на них ещё минуту — лишилась бы ног.

— Ты опоздала на три минуты, — сказал он.

Голос не гремел. Не пугал. Он был ровным, как замёрзшее озеро, и от этого становилось только хуже. Громом пугают слабые. Сильные просто констатируют факты.

— Ваш управляющий не сказал, во сколько... — начала я.

— Я не давал тебе права говорить.

Лёд хрустнул под его пальцами. Я замолчала. Не от страха — от холодной ярости, которая вдруг вспыхнула где-то в груди. Я пришла на работу. На обычную, чёрт возьми, работу. А меня встретили, как нашкодившую служанку.

— Ты подпишешь это, — он кивнул на свиток, лежащий у подножия трона.

Я взяла его. Пальцы онемели от одного прикосновения к пергаменту — он был холоднее, чем сам зал.

И начала читать.

Первый пункт: «Жена обязуется беспрекословно выполнять все требования мужа».

Второй: «Жена не покидает пределов замка без письменного разрешения».

Третий: «Жена предоставляет мужу право на своё тело и кровь по первому требованию».

Четвёртый, пятый, десятый.

Это был не рабочий контракт.

Это был брачный договор.

Я подняла глаза. Дракон не шевелился. Только смотрел — с высоты своего трона, с высоты своего холода, с высоты своего превосходства.

— Вы... вы ошиблись, — голос не дрогнул. Я сама удивилась. — Я пришла наниматься в помощницы.

— Ты пришла по объявлению, — он поправил меня без тени эмоций. — Объявление составлял мой управляющий. Он волен в формулировках. Я же ищу жену.

— Но я не соглашалась!

— Ты пришла. Этого достаточно.

Он щёлкнул пальцами.

И мир рухнул.

Не в переносном смысле. Буквально — грудную клетку сдавило невидимыми тисками, лёгкие превратились в два каменных мешка, а сердце... сердце просто остановилось.

Один удар. Два. Три — пропущенных.

Я не могла вдохнуть. Не могла упасть. Не могла даже закричать — воздух застыл в горле ледяным комком.

— Или я, — произнёс дракон скучающим тоном, — разморожу тебя обратно.

Он щёлкнул снова.

Сердце дёрнулось. Лёгкие наполнились воздухом — таким холодным, что обожгло рёбра изнутри. Я закашлялась, согнулась пополам, но устояла.

Не упала.

И это стало моей первой маленькой победой.

— Зачем? — выдохнула я, когда смогла говорить. — Зачем вам жена? Вы — лорд. Вы — дракон. Вы можете взять любую.

— Мне нужна не любая. Мне нужна пустая.

Он поднялся с трона. И вот тогда я поняла, что такое настоящий холод.

Не тот, который сжимает пальцы. Не тот, который морозит кожу. А тот, который исходит от живого существа — от его присутствия, от его близости, от того, что он просто стоит в трёх шагах, а у тебя внутри всё обрывается, потому что инстинкты кричат: «Беги. Это хищник. Это смерть».

Он подошёл. Взял меня за подбородок — ледяными пальцами, без перчатки. Я почувствовала, как кожа под его прикосновением немеет, превращается в неживую ткань.

— В тебе нет магии, — сказал он, рассматривая моё лицо, как карту. — Нет крови. Нет дара. Ты — пустой сосуд. А мне нужен именно такой.

— Для чего?

— Чтобы наполнить.

Он отпустил меня и вернулся на трон. Жестом указал на свиток.

— Подписывай.

Я посмотрела на пергамент. На пункты, один унизительнее другого. На печать внизу — чёрный лёд с отпечатком драконьей лапы.

Потом посмотрела на него.

И сделала то, чего он не ожидал.

Я взяла перо. Медленно, чтобы он видел каждое движение, вывела внизу договора новую строку.

«Я не буду любить тебя. Это не входит в контракт».

Лёд на губах дракона треснул.

Он улыбнулся.

И впервые за всё время я увидела в его глазах не пустоту. А интерес. Опасный. Хищный. Голодный.

— Забавно, — сказал он. — Посмотрим, как долго ты продержишься, человек.

Печать под моей подписью вспыхнула ледяным пламенем. Контракт заключён. Брак состоялся.

А я только что продала себя дракону.

Но знаете что?

Он ещё не понял, что ошибся.

Я не покорюсь. Не сломаюсь. И не стану его игрушкой.

Даже если этот контракт связывает нас сильнее магии. И опаснее чувств, которые нельзя допустить.

Пусть он холодный.

Я умею согреваться в огне собственной злости.

Глава 2. Не та работа

Утром я проснулась с клеймом на запястье.

Ледяным, живым, пульсирующим.

Оно светилось голубым, когда дракон был рядом.

И становилось чёрным, когда он злился.

Сейчас оно было чёрным.

А это значило, что мой новоиспечённый муж уже зол.

На меня. Спросонья. Даже без повода.

Доброе утро, леди Элина.

Добро пожаловать в рай.

Я не помню, как добралась до спальни.

После подписания контракта дракон щёлкнул пальцами — и меня выдернули из тронного зала, как сорняк из мёрзлой земли. Портал был грубым, без церемоний. Я приземлилась на кровать — огромную, под балдахином из серого шёлка, и почему-то тёплую. Первое тепло за последние часы.

Я провалилась в сон мгновенно. Без снов. Без мыслей. Без слёз — на них просто не осталось сил.

А теперь я лежала на спине, смотрела в потолок из тёмного дерева и пыталась понять, где нахожусь.

Комната была чужой. Большой, но не роскошной — аскетичной, как келья монашки, у которой внезапно появились деньги на хорошую мебель. Камин, серый мраморный пол, тяжёлые шторы, сквозь которые почти не пробивался свет. И запах. Слабый, едва уловимый — озон, снег и что-то древнее, как спящий вулкан под вечной мерзлотой.

Его запах.

Я села на кровати и посмотрела на свою левую руку.

Запястье горело.

Не в переносном смысле. Буквально — под кожей пульсировал холод, будто туда вморозили кусочек льда. Я поднесла руку к глазам и увидела печать.

Тонкая, изящная вязь из ледяных узоров, обвивающая запястье, как браслет. Она была живой — линии переливались, дышали, то ярче, то тусклее. Сейчас — тускло-чёрные, почти незаметные на бледной коже.

Я провела по ним пальцем. Печать дёрнулась. Болезненно.

— Не трогай, — раздался голос за спиной.

Я подскочила. Дракон стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. В простой белой рубахе, без сюртука, без короны, без всей этой ледяной величественности. Волосы распущены — до плеч, белые как первый снег.

Без тронного зала, без игры в лорда, он выглядел... по-другому.

Не менее опасным. Но более... живым, что ли.

— Ты в моей спальне, — сказала я. Голос хриплый, непослушный.

— Ты в нашей спальне, — поправил он. — По контракту, пункт двенадцать.

Я не помнила никакого пункта двенадцать. Вчера я читала только первые десять — те, что про послушание, про тело, про кровь. Дальше просто подписала, потому что замерзала и ненавидела его так сильно, что готова была подписать что угодно, лишь бы убраться с ледяного пола.

— Я буду спать одна, — сказала я.

— Нет.

— Я не лягу с тобой в одну постель.

— Я не предлагал, — его голос оставался ровным, но мне показалось, или в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку? — Моя постель — в соседней комнате. Эта — твоя. По контракту, у жены должно быть личное пространство. Я не варвар.

— Пункт двенадцать? — уточнила я.

— Пункт двенадцать, — подтвердил он.

Я замолчала. Он тоже.

Повисла тишина — та самая, ледяная, в которой слова становятся лишними, а дыхание — слишком громким.

— Завтрак через час, — наконец сказал дракон. — В малой столовой. Не опаздывай.

Он развернулся и вышел. Бесшумно. Как тень. Как снегопад.

А я осталась сидеть на кровати, сжимая ледяное запястье и пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло.

В малую столовую я пришла через пятьдесят девять минут.

Не потому, что боялась опоздать. А потому, что не могла найти дорогу.

Замок оказался лабиринтом. Коридоры петляли, лестницы вели в никуда, двери открывались в пустые комнаты или запертые залы. Ни карты. Ни слуг. Ни указателей. Только холодный камень, голубоватые светильники и эхо собственных шагов.

Я дважды заблудилась, трижды прошла мимо одной и той же статуи (какой-то дракон с поджатой лапой) и один раз наткнулась на комнату, где из стены торчал меч, воткнутый по самую рукоять.

Ничего этого не было в описании вакансии «помощница лорда».

Столовая оказалась маленькой только по меркам замка — то есть размером с мой бывший дом целиком. Длинный стол из тёмного дерева, два стула по краям, камин, в котором горел огонь без дров. Просто пламя, висящее в воздухе.

Дракон уже сидел на своём месте. Перед ним — тарелка с чем-то прозрачным, похожим на желе, и чаша с дымящейся жидкостью.

— Садись, — он кивнул на пустой стул напротив.

Я села. Передо мной мгновенно появилась такая же тарелка и такая же чаша.

— Что это? — спросила я.

— Еда.

— Я вижу. Но что именно?

Дракон поднял на меня глаза. На этот раз в них не было холода — только усталость. Глубокая, вековая усталость существа, которое живёт слишком долго и слишком много повидало.

— Ледяной мох, — сказал он. — Растёт в пещерах под замком. Безвреден. Питателен. И не требует кухни.

— Ты не ешь нормальную еду?

— Я не ем вообще. — Он отодвинул тарелку. — Это для тебя. Люди нуждаются в пище. Я — нет.

Я посмотрела на ледяной мох. Он выглядел как замёрзший салат, только без зелени — весь белый, полупрозрачный, с синими прожилками.

— А если я откажусь?

— Тогда умрёшь с голоду, — дракон пожал плечами. — Мне всё равно. Контракт требует, чтобы я обеспечивал твоё выживание. Я обеспечиваю. Есть — твой выбор.

Он сказал это так равнодушно, будто речь шла не о моей смерти, а о погоде на завтра.

Я взяла ложку.

Ледяной мох оказался... ничего. Безвкусным, холодным, склизким — но съедобным. Я сделала три глотка, поставила чашу и посмотрела на дракона.

— Объясни, — сказала я. — Зачем тебе жена-человек? Зачем все эти церемонии? Ты мог просто взять рабыню. Или купить девушку на рынке. Зачем договор? Зачем брак?

— Потому что ритуал требует добровольного согласия, — он не отводил взгляда. — Печать работает только если подпись поставлена без прямого принуждения.

— Я подписала под угрозой смерти!

— Но не под магией. Не под ментальным воздействием. Ты могла отказаться и замёрзнуть. Ты выбрала подписать. Этого достаточно.

— Для чего?

Он помолчал. Долго. Так долго, что я уже решила — не ответит.

— Чтобы наполнить, — наконец сказал он. — Я говорил вчера. Ты — пустой сосуд. В тебе нет магии. Нет дара. Нет ничего, что могло бы сопротивляться.

— Сопротивляться чему?

— Мне.

Он поднялся. Жестом остановил меня — я тоже хотела встать, но тело не слушалось. Какая-то невидимая сила прижала меня к стулу.

— Контракт связывает нас сильнее, чем ты думаешь, — дракон обошёл стол и остановился за моей спиной. — Твоя боль — моя боль. Твоя усталость — моя усталость. Твоя магия — если бы она у тебя была — стала бы моей. Но у тебя нет магии. Поэтому я буду наполнять тебя своей.

— Это убьёт меня, — сказала я.

— Возможно, — согласился он. — Но контракт этого не запрещает.

Его пальцы коснулись моего затылка. Ледяные. Неотвратимые.

— Добро пожаловать в семью, леди Элина, — прошептал он мне в волосы. — Работа твоей мечты.

Он ушёл.

А я осталась сидеть, прижатая к стулу невидимой силой, и смотрела на остывший ледяной мох в своей тарелке.

Печать на запястье горела чёрным.

Очень чёрным.

Я просидела в столовой ещё час.

Не потому, что не могла встать — сила отпустила меня через минуту после того, как дракон вышел. А потому, что не знала, куда идти. У меня не было комнаты. Не было вещей. Не было цели. Только контракт, который превращал меня в сосуд, и дракон, который собирался этот сосуд наполнить.

— Вам помочь, госпожа?

Я вздрогнула.

В дверях стояла девушка. Моих лет — около двадцати. Русые волосы, серые глаза, простое серое платье. Она смотрела на меня с любопытством и.… сочувствием? Или мне показалось?

— Ты кто? — спросила я.

— Мира, госпожа. Ваша личная служанка. Лорд велел приставить к вам кого-нибудь из людей. Сказал, что драконы вас пугают.

Я усмехнулась. Лорд заботится о моих чувствах? Какая трогательная ложь.

— Мира, — повторила я. — Сколько ты здесь работаешь?

— Третий год, госпожа.

— И много здесь было... таких, как я?

Девушка отвела взгляд.

— Пятеро, госпожа.

— И где они сейчас?

Мира промолчала. Но её молчание было громче любых слов.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Проводи меня в мою комнату, — сказала я. — И расскажи всё, что знаешь о предыдущих жёнах.

— Госпожа, я не могу... лорд запретил...

— Лорд запретил тебе говорить? — я открыла глаза и посмотрела на служанку. — А я приказываю. И помни, Мира: я тоже теперь лорд. По крайней мере, на бумаге.

Она колебалась секунду. Потом кивнула.

— Хорошо, госпожа. Только... не говорите ему, что это я.

— Не скажу, — пообещала я.

Печать на запястье пульсировала. Теперь — слабо-голубым.

Дракон был далеко.

Но он всегда знал, где я.

Вопрос был в другом — что он знал ещё?

Глава 3. Пункт первый: послушание

Пункт первый брачного договора гласил: «Жена обязуется беспрекословно выполнять все требования мужа».

Он не уточнял, что будет, если я не подчинюсь.

Я решила проверить это на третьей минуте после завтрака.

Ошибка.

Моя ошибка.

Потому что наказание за непослушание оказалось хуже, чем смерть.

Меня просто... выключили.

А когда я включилась снова — поняла, что потеряла шесть часов жизни.

И часть себя.

— Он не причинит вам боли, госпожа, — Мира говорила тихо, ведя меня по бесконечному коридору. — Это было бы слишком просто.

— Что ты имеешь в виду? — я старалась запоминать повороты: налево, направо, мимо статуи дракона с поджатой лапой, прямо до развилки.

— Лорд не жесток. Он вообще почти не обращает внимания на своих жён. Проблема не в том, что он делает. Проблема в том, что он не делает.

— Говори яснее.

Мира остановилась перед высокой дверью из чёрного дерева. Оглянулась — проверить, не идёт ли кто. Коридор был пуст.

— Предыдущие жёны умирали не от его рук, госпожа. Они умирали от одиночества. От холода. От того, что их никто не слышал, не видел, не замечал. Лорд давал им всё — комнаты, еду, одежду, слуг. Но не давал себя. Не давал тепла. Не давал надежды.

— И они...

— Сходили с ума, госпожа. Сначала тихо. Потом громче. А потом лорд приходил и забирал их. Я не знаю, куда. Знаю только, что они не возвращались.

Я посмотрела на дверь. Потом на свою руку — печать на запястье пульсировала слабо-голубым. Дракон был где-то рядом.

— А пятая? — спросила я. — Ты сказала, их было пятеро.

Мира побледнела.

— Пятая... она в подвалах, госпожа. Лорд не забрал её. И не выпускает. Говорят, она пыталась убить его. И почти преуспела.

— Почти?

— Она ранила его. Впервые за тысячу лет. Лорд был... впечатлён. Но не простил.

Я открыла дверь и вошла в свою комнату.

Здесь было теплее, чем в коридоре. Камин горел — опять огонь без дров, просто пламя, танцующее на пустоте. На кровати лежал новый комплект одежды — тёмно-синее платье, шерстяное, тёплое, без единого украшения.

— Переоденьтесь, госпожа, — Мира неслышно скользнула внутрь и закрыла дверь. — Лорд ждёт вас в библиотеке через полчаса. Сказал, начнём с обучения.

— Обучения чему?

— Не знаю, госпожа. Я не дракон.

Она помогла мне переодеться. Платье сидело идеально — будто шили на заказ. Я поймала себя на мысли, что это первая новая вещь за последние два года. И что я чувствую себя... неблагодарной.

Меня похитили, женили на себе против воли, превратили в контейнер для чужой магии — а я радуюсь новому платью.

Как низко я пала.

Или как высоко — с точки зрения выживания?

Библиотека оказалась моей любимой комнатой в замке.

Я не ожидала, что дракон, который питается ледяным мхом и спит на камне (Мира сказала, что у него нет кровати, только каменное ложе), может собрать столько книг.

Тысячи. Десятки тысяч. От пола до потолка, по всем стенам, на галереях, лестницах и балконах. Запах старой бумаги, кожи и тайн.

Дракон стоял у окна. Спиной ко мне. В чёрном сюртуке, с идеально уложенными волосами — никакой расслабленности, как утром. Снова лорд. Снова холодный. Снова недосягаемый.

— Пункт первый, — сказал он, не оборачиваясь. — Послушание.

— Я помню, — я остановилась у входа. Не подходила ближе. Не потому, что боялась. А потому, что хотела показать: я не собака, чтобы подбегать по первому зову.

— Подойди.

— Я стою там, где удобно мне.

Он обернулся.

Я ожидала гнева. Или наказания. Или хотя бы холодного взгляда, от которого стынет кровь.

Вместо этого дракон... улыбнулся.

Не той улыбкой, что в тронном зале — опасной, хищной. А другой. Грустной. Усталой. Почти человеческой.

— Ты будешь сложной, — сказал он.

— Я всегда была сложной, — ответила я.

— Это не комплимент.

— Я и не просила.

Он вздохнул. Прошёл мимо меня — так близко, что я почувствовала запах озона и снега, — и сел в кресло у камина. Жестом указал на соседнее.

— Садись. Поговорим.

— О чём?

— О правилах. Ты их не читала. Я знаю. Ты подписала договор, не глядя, потому что хотела выжить. Теперь у тебя есть время прочитать.

Он щёлкнул пальцами — и в воздухе передо мной материализовался свиток. Тот самый. Брачный договор.

Я взяла его. Пальцы привычно онемели от холода.

— Читай вслух, — приказал дракон.

— Пункт первый: жена обязуется беспрекословно выполнять все требования мужа, — начала я. — Пункт второй: жена не покидает пределов замка без письменного разрешения. Пункт третий: жена предоставляет мужу право на своё тело и кровь по первому требованию. Пункт четвёртый: жена обязуется хранить молчание о делах мужа и замка. Пункт пятый...

— Достаточно, — перебил он. — Что ты думаешь об этих пунктах?

— Что они унизительны.

— Ещё.

— Что они делают меня рабыней, а не женой.

— Ещё.

— Что ты — чудовище.

Дракон кивнул. Без осуждения. Без обиды. Просто принял к сведению.

— А теперь прочитай пункт тринадцать, — сказал он.

Я перелистнула. Свиток был длинным — тридцать пунктов, мелкий, убористый почерк.

— Пункт тринадцать: муж обязуется не причинять жене физического вреда, кроме случаев, предусмотренных пунктом семь?

— Пункт семь — это право на наказание за измену, — пояснил дракон. — Которой у тебя не будет, потому что ты никуда не выходишь. Таким образом, я не могу тебя бить. Не могу пытать. Не могу даже щипать.

Я подняла глаза.

— Ты хочешь сказать, что договор защищает меня?

— Я хочу сказать, что договор защищает нас обоих, — он подался вперёд, локти на колени, взгляд — в пол. — Ты думаешь, я хотел этого брака? Ты думаешь, мне нужна жена, которая будет брыкаться, ненавидеть и проверять границы?

— А зачем тебе тогда жена?

— Потому что я умираю, Элина.

Он сказал это так просто. Так буднично. Как говорят о погоде или о счёте за свет.

Я замерла.

— Что?

— Моя магия уходит. Лёд внутри меня тает. Каждую неделю — чуть-чуть. Если я не найду способ остановить это — через год я превращусь в человека. А ещё через год — умру. Драконы не живут без магии.

— И при чём здесь я?

— Ты — сосуд, — повторил он свою любимую фразу. — Пустой. Чистый. В тебе нет магии, значит, ты не будешь отвергать мою. Я перекачаю в тебя часть своего дара — он сохранится в тебе, как вода в кувшине, а потом я заберу его обратно. Очищенным. Обновлённым.

— То есть я — фильтр?

— Ты — надежда.

Он встал. Подошёл к окну. За окном была вечная мерзлота — снег, скалы, серое небо.

— Предыдущие жёны не справились, — сказал он тихо. — В них была магия. Слабая, но своя. Она боролась с моей. Они умирали от внутреннего конфликта. А ты...

— А я — пустая.

— Ты — моя последняя попытка.

Я смотрела на его спину. На белые волосы, рассыпанные по чёрному сюртуку. На то, как его пальцы сжимают подоконник — так сильно, что камень пошёл трещинами.

— И что будет со мной, когда ты заберёшь магию обратно? — спросила я.

Он молчал.

— Дракон, — я повысила голос. — Что будет со мной?

— Ты останешься человеком, — наконец сказал он. — Без магии. Без дара. Без последствий.

— Ты врёшь.

Он обернулся. И в его глазах я увидела то, чего не ожидала.

Стыд.

— Возможно, — сказал он. — Но у тебя нет выбора.

— Пункт первый, — горько усмехнулась я. — Послушание.

— Именно.

Он щёлкнул пальцами.

И мир погас.

Не потеря сознания. Не сон. Не обморок.

Просто... выключили. Как свечу. Как лампу.

Я не чувствовала. Не думала. Не была.

А когда очнулась — сидела в кресле. На том же месте. В той же позе. Но часы в углу показывали на шесть часов больше.

— Что ты сделал? — прошептала я.

— Наказал за дерзость, — дракон стоял у камина и смотрел на огонь. — Ты спросила, что будет за непослушание. Я показал. Я не причиняю боли, Элина. Я просто отключаю тебя на время. Часы. Дни. Недели. Если потребуется.

— Ты не можешь...

— Могу. Пункт первый. Беспрекословное послушание. Каждый раз, когда ты нарушишь правило, я буду выключать тебя. Ты будешь терять время своей жизни. Его у людей и так мало. Не растрачивай его на глупое упрямство.

Я встала. Ноги держали. Голова кружилась.

— Я ненавижу тебя, — сказала я.

— Знаю, — ответил он. — А теперь иди. Завтра начнём обучение. Без опозданий. Без споров.

Я пошла к двери. Остановилась. Не оборачиваясь, спросила:

— Что за обучение?

— Ты должна научиться принимать мою магию, — сказал он. — Если будешь сопротивляться — умрёшь. Если сдашься — выживешь. Выбор за тобой.

— Выбор, — я горько рассмеялась. — Ты так часто используешь это слово. Но я не помню, чтобы у меня был хоть один настоящий выбор с тех пор, как я переступила порог этого замка.

— Был, — тихо сказал дракон. — Ты могла умереть. И выбрала жить.

Я вышла.

В коридоре меня ждала Мира. В глазах — тревога.

— Госпожа, вы шесть часов...

— Знаю, — оборвала я. — Веди меня в подвалы.

— Что?

— Ты слышала. Я хочу поговорить с пятой женой.

— Госпожа, это запрещено! Лорд...

— Лорд выключил меня на шесть часов за то, что я посмотрела не в ту сторону, — я подняла руку с печатью. Она горела чёрным. Абсолютно чёрным. — Мне терять нечего. Веди.

Мира колебалась. Но потом кивнула.

Подвалы оказались холоднее, чем я думала.

Холоднее тронного зала. Холоднее драконьих пальцев. Холоднее смерти.

Мы спускались по каменным ступеням, вырубленным в скале. Светильников не было — Мира несла свечу. Её огонёк трепетал, отбрасывал чудовищные тени.

— Она здесь, госпожа, — Мира остановилась перед железной дверью. — Я не пойду дальше.

— Боишься?

— Уважаю, госпожа. Она опасна.

Я взяла свечу. Открыла дверь.

В камере было темно. Холодно. Пахло плесенью, камнем и чем-то сладковатым — гнилью? Или просто старыми травами?

— Кто здесь? — раздался голос. Женский. Хриплый, но живой.

— Элина, — сказала я. — Шестая жена.

Тишина.

Потом — смех. Громкий, истеричный, пугающий.

— Шестая! — женщина захохотала. — Бедняжка! Он сказал тебе про сосуд? Про магию? Про надежду?

— Да.

— И ты поверила?

— Нет.

— Умная, — смех оборвался. — Умные живут дольше. Но всё равно умирают.

Из темноты шагнула фигура. Я подняла свечу.

Пятая жена была... красивой. Когда-то. Сейчас её лицо пересекали шрамы — не от когтей, не от ножа. От чего-то другого. От самой магии, которая выжигала её изнутри.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Кассия, — она улыбнулась. У неё не хватало двух зубов. — Хочешь совет, сестра?

— Хочу.

— Беги, — сказала Кассия. — Беги сейчас. Пока он не начал обучение. Пока печать не проросла в сердце. Беги, или ты умрёшь здесь. Как мы все.

— Он сказал, что вы пытались его убить.

— Я пыталась, — она кивнула. — И чуть не получилось. Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Он не злился. Он был... счастлив. Потому что впервые за сотни лет кто-то заставил его чувствовать.

Кассия подошла ближе. Схватила меня за руку — ледяными пальцами, такими же холодными, как у дракона.

— Слушай меня, Элина. Его нельзя убить. Его нельзя сломать. Его нельзя даже по-настоящему ранить. Но его можно... растопить.

— Растопить?

— Он ледяной дракон, — Кассия заглянула мне в глаза. — А лёд боится только одного. Тепла. Настоящего. Живого. Того, которое идёт не от тела — от души.

Она отпустила меня. Отступила во тьму.

— Полюби его, — прошептала она. — Или притворись так хорошо, чтобы он поверил. Это единственный способ выжить.

— Полюбить чудовище?

— А ты думала, — голос Кассии таял в темноте, — почему предыдущие жёны сошли с ума? Не от холода. Не от одиночества. От того, что они начинали его любить. По-настоящему. А он — нет. И это разбивало их сильнее любой магии.

Дверь за моей спиной захлопнулась.

Я осталась одна в коридоре. Со свечой. С правдой. С печатью, которая теперь горела не чёрным.

А белым.

Белым, как волосы дракона.

Он слушал.

Он всегда слушал.