Яна Мелевич

мания. – Здравствуйте, – протянула я недобро. – Вы, часом, стойлом не ошиблись, красноносый друг Санта-Клауса по имени Рудольф? Я ждала паники. На худой

– А если она не при чем? Он замер, держа ручку двери. – Толстоевский, – цокнул языком Ромка, – исходи всегда из мысли, что все вокруг виноваты. Разбираться и извиняться будешь

, открывает и закрывает рот, будто пытается выжать из себя нечто умное. Максимум, что возможно – это несколько лишних килограмм