Wilkie Collins

Наружность некоторых женщин напоминает амуров и граций, а наружность других – горшок с салом.

десятом часу мы прибыли в аббатство. Уже несколько лет прошло с тех пор, как я был в гостях у Ромейна, но ничто, казалось, не

Я обломок того, чем вы некогда могли бы любоваться. Обломок, который никогда не будет восстановлен, который обречен дрейфовать по жизни незамеченным, неуправляемым, неостановленным – дрейфовать до тех пор, пока не коснется рокового берега, и волны времени не поглотят его навсегда». Вот что можно было прочесть на лице Сары Лисон – и ничего более.

. Женщина, вручившая ему письмо, была в возрасте; она

как поделились бы с собственными детьми. Добродетель гостеприимства народ Бретани впитывал с молоком матери, и любое оскорбление этой добродетели неизменно вызывало отвращение и неизменно каралось отторжением. Именно бесчестье занимало

Некоторые из нас сочли это дурным знаком для миссис Макаллан. Другие же думали, что это значит, что

: «Страх опасности всегда страшнее опасности уже наступившей, и ожидание зла в десять тысяч раз хуже самого зла».

Эта добрая, бесхитростная душа даже встревожилась за меня: «Боюсь, вам в этой комнате слишком жарко. Вот понюхайте соль».

если бы кукла могла вырасти, леди Лидиард в шестьдесят лет была бы живым изображением этой куклы, легко смотрящей на жизненный путь, ведущий к прекраснейшей из могил на кладбище, где мирты и розы цветут круглый год.

...Ничто в мире не остается тайной навсегда. Даже зарытые в землю клады рано или поздно выходят на поверхность. Земля хранит следы шагов предателя, вода выносит на берег тело утопленника. Даже огонь выдает секреты в пепле. Потаенные чувства видны во взглядах и жестах. Неумолимый закон разоблачения принадлежит самой природе: чудо, если удается долго хранить секрет.