Никита Елисеев

неминуемо нарывается на Альфонса с его женой. Несколько лет спустя

этой конкуренции речь идет не о дележке портфелей в будущем правом правительстве, но о чем-то доселе в Германии не существовавшем: о месте всемогущего, не связанного ни конституцией, ни разделением властей, ни коллегиальным руководством, бесконтрольного и безответственного диктатора.

Понимаю – ярмо, голодуха, тыщу лет демократии нет, но худого российского духа не терплю», – говорил мне поэт. «Эти дождички, эти березы, эти охи по части могил», — и поэт с выраженьем угрозы свои тонкие губы кривил. И еще он сказал, распаляясь: «Не люблю этих пьяных ночей, покаянную искренность пьяниц, достоевский надрыв стукачей, эту водочку, эти грибочки, этих девочек, эти грешки и под утро заместо примочки водянистые Блока стишки; наших бардов картонные копья и актерскую их хрипоту, наших ямбов пустых плоскостопье и хореев худых хромоту; оскорбительны наши святыни, все рассчитаны на дурака, и живительной чистой латыни мимо нас протекала река.

Описывать не надо, потому что можно дать картинку, фотографию. Вот писатели и разучились писать зримо.