Наталья Шнейдер

Красавчика мое отвернутое лицо вовсе не смутило – снова смял в горсти ягодицу и начал выцеловывать шею, да так умело, что у меня опять перехватило дыхание и ослабли колени.

Есть две болезни – фигня и трындец, фигня сама пройдет, а трындец не лечится, так?

в виду не базар Больших Комаров. Нелидов кивнул. Лицо его пошло

дегустировал он, а проводил биопробу на собственном организме. И если бы я, как – наверняка – десятки «доброхотов» до меня, решила, что «капелька меду не повредит», Громов понял бы это до того, как съел бы столько, что пришлось вызывать доктора. Или гробовщика. – Разумеется, нет, – сухо ответила я. – То представление, о котором вы вспоминали, мне действительно не понравилось, и побуждать вас повторить его на бис я не намерена.

Стрельцова. «На затылке рана овальной формы с истечением крови и мозгового вещества…»

грех, и хозяева срамную брань не выносят. Сквернослову непременно все его слова отольются. Едва я вышла с ведрами за калитку, как пришлось проворно отскочить. По улице летела свинья

лошадь, – ответила я чуть резче, чем следовало бы. – А с людьми я предпочитаю договариваться. Или  хочешь, чтобы я попробовала