Надежда Соколова

великолепно, произведением искусства. Оно подчеркивало тонкую талию,

как оскал загнанного зверя, но все же лучше, чем стоять с каменным или изумленно-ужасным лицом.

непонятного проклятия, я должна была играть роль счастливой невесты.

чашки, поставил ее на блюдце с мягким звоном и, наконец, заговорил: – Столица взбудоражена новостью

зала на массивный дубовый стол, уже накрытый тонкой скатертью. – Они поставят приборы для вас. – Голос мой звучал ровно, слишком ровно, как заученная фраза из придворного этикета, которую я старалась вложить в эти простые слова, чтобы сгладить натянутость момента

просто, почти оскорбительно. На миг задумавшись,

лом, как улей перед грозой. Истинный пытался пробиться сквозь барьер – я чувствовала его давление. Но обереги, заряженные Глашкой