Первая ложка теплого бульона обожгла рот, не температурой, а вкусом. Это оказалось настолько ярко, настолько подавляюще ново, что мурашки пробежали по коже. В глазах снова набухли слёзы. Это был вкус жизни. Для кого-то это молоко матери, для Тридцать — целебный бульон.