Маргарита Ардо

смотрел в серые глаза девушки, в которых плясали отблески огня. И осознал, что она для меня, как шкатулка с секретом, который обязательно хочется раскрыть. Делать это стоило осторожно, словно взламывая хитроумный криптекс, а то можно ненароком порезать палец или остаться без глаза. Тем интереснее!

– А затем, что везде хватает и добрых, и злых. Другое дело, какова ты сама и кого замечаешь.

холмами, но ещё высоко над головами

хотела было сказать о том, что когда долго одна-одинёшенька на свете, самое большое счастье – иметь родного человека рядом. Чтобы тебя не отталкивали, а встречали с радостью; спрашивали, как ты, просто согрели чаю, когда ты замёрзла, чтобы кому-то было не всё равно. Счастье – это любовь.

И когда думать научишься? – Никогда, сэр. Разум – болтливая обезьяна, предпочитаю созерцать, – бесстрастно ответил студент

, чтобы тебе не о чем было беспокоиться. Большая часть твоих

«Годзиллой можешь ты не быть, но притвориться ей обязан!»

Странный это был урок. Странный учитель. Я ожидала устных наставлений, а пространство молчало. Вместо этого я просто чувствовала его, живое! Не было абсолютно ничего здесь, что бы ни

шёл его, – прошептал сквозь путы Хэйн Брайат. – Она в испытании болью доказала

постоянно странное чувство, кто с тобой обойдется плохо, а кто хорошо? Не важно