Григорий Шаргородский

– Милая барышня, не оставите нас с Игнатом Дормидонтовичем наедине?

Сразу вспомнился анекдот об одесском трамвае – сначала все пассажиры пахли по-разному: кто недорогими духами, кто чисто вымытым телом, а кто жареной рыбой и даже борщом. Затем в трамвай вошел бомж, и все стали пахнуть одинаково.

самая дорогая женщина – это бесплатная. Дама, не требующая оплаты за нежность, впоследствии выкатит запредельную цену.

– Нас? – удивленно спросил я. – Тогда почему вы еще с нами? – А кто еще будет мне готовить кашу? – иронично хмыкнул маг. Мне почему-то показалось, что мэтр врет, но озвучивать свою догадку я не собирался. – Важнее другое – куда нам теперь двигаться? – Если не хотите попасть на алтарь Хра, – вновь подал голос маг, – то вариант только один. Нужно идти на север

его и не назовешь. Это было соединение механического тела и свободного духа пока

пойдут совсем уж скверно. Вернувшись на просторы Припяти, наш странный и неуклюжий

Григорий Шаргородский Слишком смышленый дурачок

ксенофобия, а ктото определенный, хладнокровно приводящий в действие свой план, вполне возможно направленный как раз

Так уж повелось у людей, что все радостное у нас всегда в прошлом, которое уже никогда не повторить, и поэтому такие моменты мы вспоминаем если не с болью, то как минимум с грустью. Но и печаль бывает возвышенной – побуждающей человека к добру и желанию сделать этот мир хоть чуточку лучше.

желанием схватить пролетающее мимо железное насекомое