Евгений Щепетнов

эльфийскими глазами, что они предпочли держаться от нашего столика на расстоянии как минимум пяти метров. Да я бы и не соблазнился на услуги проституток – противно обниматься, заниматься сексом с девицей, зная, что до этого с ней перебывала дюжина пастухов и столько же охранников. Я открыл дверь ключом, распахнул ее… и замер. У меня даже застучало в висках – небольшое окошко, выходящее на пустырь, было открыто, в номере гулял ветер, играя застиранными занавесками. Я все понял – кинулся к кровати, под которую засунул мешки с золотом, – ничего! – Обнесли, падлы! Ребята, нас обокрали! Все золото пропало. Осталось только то, что у нас в карманах. Алдан, быстро за ребятами! Думать будем, что делать. Тащи их сюда скорее! Через несколько минут в номер с грохотом вбежали Бабакан и Каран. Они были хмуры и сосредоточенны. – Алдан сказал, что нас обокрали! Неужели?

Вот чего вам нравятся эти худышки, а? Любимого тела должно быть много!

Только вот примерно через месяц муж погиб. Якобы застре

Всегда было странно – если бог есть, зачем он заставляет страдать маленьких детей? Абсолютно безвинных, чистых, практически ангелов! В чем тут справедливость? И в чем его всепрощение и любовь? Свинство это, а не любовь. Когда отправлюсь на небеса, так ему и скажу – перед тем как гордо прошагать в Ад.

делать. Убить человека легко, искалечить – тоже. Но ты попробуй искалечить и убить его душу! Заставь исполнять все свои, даже самые низменные желания так, чтобы исполняющему

На  войне, как на войне! А каждый фашист обязательно должен получить по яйцам от  того, кого он считает недочеловеком.

нула только тогда, когда ей ответила молоденькая девица, сидевшая у углу комнаты у компьютера

тогда тебе аналитики? – хмыкнул Шелепин – Хватит. О другом надо думать. Как считаешь, его планы реальны? – Реальнее некуда – пожал пле

Сосед, дай взаймы, а то давно не жрал и под порог тебе насрать нечем!

А вот я…я ненавижу езду в седле! Только те, кто когда-нибудь начинал это мерзкое дело, меня поймут! Во-первых, седло жесткое. Это только кажется, что в нем удобно сидеть – на самом деле ты раскорячиваешься, как в седле байка, но при этом «байк» под тобой живой, он двигается, колышется, пердит и на ходу испражняется