Ак. Михайлов

лаете подражать своему двойнику: вам остается только одна ночь! – Почему же? – спросил художник, поддерживая шутку. – Завтра

Она не старалась ни сопротивляться, ни возражать. Все ее существо замерло. Она открыла свои объятия, и Рауль стремглав бросился в них. – Мама! Мама! – задыхаясь, заговорил он. Госпожа Фовель опустилась на кресло и стала жадно смотреть на Рауля, а он припал к ее ногам. Она проводила рукой по его тонким, волнистым волосам, целовала его белый, чистый, как у девушки, лоб, его большие, пугливые глаза, его розовые губы! Сладкие, как никогда еще в жизни, слезы, катились у нее по щекам. И в этом порыве нежности были забыты все: и Андре, и сыновья, и Мадлена.