Лунный камень

Если бы книги могли смеяться, «Лунный камень» хихикал бы в уголке, наблюдая, как читатель, уверенный в своей проницательности, снова и снова попадается на крючок. Уилки Коллинз - не просто отец детектива, он - мастер иллюзий, тонкий психолог и, что особенно приятно, англичанин с отменным чувством юмора. Он не столько пишет, сколько ведёт игру, в которой правила меняются, как только ты начинаешь их понимать.

Читать его - всё равно что попасть на бал, где каждый гость - свидетель преступления, каждый взгляд - улика, а каждый абзац - приглашение к танцу разума. Здесь нет места скуке. Здесь - праздник. И пусть разгадка лежит на поверхности, путь к ней вымощен такими изящными деталями, что ты не замечаешь, как становишься сыщиком поневоле.

Коллинз умеет делать невозможное: он поручает рассказ десятку персонажей, и каждый - живой, узнаваемый, со своей речью, своими страхами, своей правдой. Мисс Клак, например, - это не просто набожная дама, это целый жанр. После встречи с ней даже современные миссионеры на улицах вызывают не раздражение, а лёгкую литературную ностальгию.

А Кафф? Кафф - это мечта. Сыщик, который выращивает розы, пока читатель лихорадочно листает страницы в поисках истины. Он не кричит, не бегает, не устраивает допросов. Он просто знает. И ты хочешь знать вместе с ним.

«Лунный камень» - не просто детектив. Это зеркало викторианской Англии, в котором отражаются чопорность, религиозный пыл, страсть к науке и вечная борьба между разумом и чувствами. Это роман, который не устарел, потому что человеческая природа не изменилась. Мы всё так же любим тайны. Всё так же ищем ответы. Всё так же читаем, чтобы понять себя.

Так что, если вы ещё не держали в руках эту книгу - исправьте это упущение. И не забудьте снять шляпу перед мистером Коллинзом. Он этого заслуживает.

Я думала, она никогда не закончится, но нет. Местами было замечательно и очень забавно, местами захватывало, а местами я думала, что умру от скуки и от миллиона подробностей, не имеющих значения для сюжета. Повествование о любом герое, событии, месте начиналось от Рождества Христова. Конечно, есть любители подобного жанра и стиля, но я — французский летчик Ля Рошель: «ох уж этот мой темперамЕнт!!!». Эту часть золотого фонда англиской литературы я перечитывать точно не буду.