Cytaty z audiobooka «Лётчик»

нормальную температуру трудно – пока печь топится, тепло, даже может быть жарко. Остывает печь – всё, тепло

пары носков и кальсоны (вот нет здесь термух и флисок). Может, вся эта компания из сорока двух техников и оружейников и сама бы добрались на метро. Но так мне спокойнее, и в половине двенадцатого они уже занимают места в вагоне – типа плацкарт без матрасов и белья. Я же встречаюсь со своим штабом – майором Кобекиным, капитанами Вяткиным и Низовцевым. Предварительно их обязанности будут прежними, так что Вяткин может уже начинать со связистами договариваться, Низовцев – со штабом

война тяжелейшая, и мы все должны совершить подвиг. Напрягите все силы и весь талант, забудьте о себе, но 1942-й год должен стать годом жеребца. Немцы подобный самолёт только в конце 1942-го в серию запустят. – Это какой

чала рассмотрим, если будет решение – ну, можно тогда подумать

это опасно, пусть потери, но… Надо помочь

мы уже женаты. – Миша, я поняла твою шутку. Она даже смешная. Но она… какая-то слишком испанская.

ждать всегда. Тринадцатого августа полевой штаб в основном готов, и я туда переехал. Условия спартанские – я и три моих офицера ночуем в землянке, на двух двухэтажных нарах. В середине августа ночи уже прохладные, но под одеялом нормально. Хуже спёртый воздух и вонь от четырёх не очень чистых тел в тесной

новная, на Москву, пока не перерезана, но уже в трёх местах фашисты

будут уничтожены только евреи и цыгане, а славяне, азиаты, словом, все не немцы, будут рабами. Но

одна девятка, две или три? – Нет. Я тоже так думал, но они настаивают, что именно 30.