Cytaty z audiobooka «Государственность и анархия»
Всякий сколько-нибудь мыслящий и добросовестный русский должен понимать, что наша империя не может переменить своего отношения к народу.
Всем своим существованием она обречена быть губительницею его, его кровопийцею. Народ инстинктивно ее ненавидит, а она неизбежно его гнетет, так как на народной беде построено все ее существование и сила. Для поддержания внутреннего порядка, для сохранения насильственного единства и для поддержания внешней даже не завоевательной, а только самоохраняющей силы ей нужно огромное войско, а вместе с войском нужна полиция, нужна бесчисленная бюрократия, казенное духовенство. Одним словом, огромнейший официальный мир, содержание которого, не говоря уже о его воровстве, неизбежно давит народ...
Такою она была до крестьянской реформы, такою осталась теперь и будет всегда.
Но известно ведь, что такое либеральный чиновник; он несравненно хуже простого и откровенного чиновника-палки.
Казенное повсеместное воровство, казнокрадство и народообирание есть самое верное выражение русской государственной цивилизации
Свобода в государстве есть ложь
Будет время, когда не будет более государств
Кто облечён властью, тот по неизменному социалистическому закону непременно сделается притеснителем и эксплуататором общества
Если есть государство, то непременно есть господство, следовательно, и рабство; государство без рабства, открытого или маскированного, немыслимо - вот почему мы враги государства.
В отчаянии, наконец, долго оставаться не может никто; оно быстро приводит человека или к смерти, или к делу.
Вообразите себе петербургское правительство, руководимое в своих предприятиях и действиях сознанием цивилизаторского назначения России! Для человека, сколько нибудь знакомого с природою и с побуждениями наших правителей, одного такого представления достаточно, чтобы уморить его со смеху.
В немецкой крови, в немецком инстинкте, в немецкой традиции есть страсть государственного порядка и государственной дисциплины, в славянах же не только нет этой страсти, но действуют и живут страсти совершенно противные; поэтому, чтобы дисциплинировать их, надо держать под палкою, в то время как всякий немец с убеждением, свободно съел палку. Его свобода состоит именно в том, что он вымуштрован и охотно преклоняется перед всяким начальством...
Немцы ищут жизни и свободы своей в государстве; для славян же государство есть гроб.
