Czas trwania książki 18 godz. 05 min.
2017 rok
18+
O książce
Книга Марии Степановой – попытка написать историю собственной семьи, мгновенно приходящая к вопросу о самой возможности сохранять память о прошлом, разбор семейного архива, оборачивающийся смотром способов жизни прошлого в настоящем, и история главных событий XX века, как она может существовать в личной памяти современного человека. Люди и их следы исчезают, вещи лишаются своего предназначения, а свидетельства говорят на мертвых языках – описывая и отбрасывая различных посредников между собой и большой историей, автор «Памяти памяти» остается и оставляет нас один на один с нашим прошлым.
Inne wersje
Opinie, 7 opinie7
Не смог дослушать. Наверное, я не готов к бессюжетной литературе. У Алисы Хазановой прекрасный голос, но она часто «спотыкается», делает ненужные паузы. Текст явно видит впервые, и текст тяжелый
Книга прекрасная, глубокая, умная, в нее погружаешься с головой, интересен не только сюжет, но и слог автора. Прочтение тоже понравилось.
Бессистемно, бессюжетно, откровенно скучно. То ли автору захотелось записные книжки обнародовать? Хазанова удивила на редкость бесцветным чтением. С удивлением на днях обнаружил эту книгу на первом месте в списке ста лучших русскоязычных.
Не смогла слушать эту аудиоверсию. Чтец не понимает, о чем она читает. Постоянные вставки другими голосами, дрожащий голос… книга сложная по восприятию, такую книгу особенно важно ппочитать прекрасно, чтобы голос манил к прослушиванию… тут такого точно нет, одно отторжение! Удалите эту версию.
Чудесная проникновенная книга . Спасибо Марии Степановой за такую историю . Одновременно в памяти постоянно влзникали мгновения-кадры из личной жизни. И очень хорошо читает Алиса Хазанова . Благодарю!
школьных учебниках сгорбленная обезьяна эволюционирует в прямоходящего белокожего сапиенса – только на моей фотографии логика прогресса не кажется очень уж очевидной) размещаются дамы более привычного нам образца, в турнюрах и буфах, и уже в самом конце живой очереди стоит хмурая, пряменькая, кажущаяся хрупкой на фоне внушительных сестер прабабка Сарра в чемто простом и темном. За ней, последняя в ряду, стоит совсем уже субтильная Рахилька. Обе они источают обманчивое тепло: мнится, что их я понимаю лучше, чем остальных. Медицинская карта роженицы, заполненная в 1916-м, дает мне набор фактической информации, избыточный в деталях, делающий процесс познания почти противоестественным. Я прилежно переписываю в тетрадь рост своей прабабушки (162 сантиметра), сведения о ее телосложении (нормальное, грудные железы развиты), окружности живота (окружность 94, расстояние от лона до пупка 16, форма шарообразная). Я замечаю, что технически мы с ней устроены одинаково ( регулы с 14 лет через 4 недели по 5 дней ). Только я во всем мире знаю теперь, что это была ее первая беременность, что боли начались вечером, что схватки продолжались 19 часов 40 минут, что ее маленькая, еще безымянная девочка весила всего 2420
Сегодня для того, чтобы мертвые говорили, приходится дать им место в собственном теле и разуме – нести их в себе, как ребенка. С другой стороны, ноша постпамяти и ложится
что всем этим людям, живым и мертвым, не пришлось быть увиденными , что жизнь не дала им ни одного шанса остаться, запомниться, побыть на свету, что их обыкновенность сделала их недоступными для простого человеческого интереса, казалось
Зато в арсенале семейного, ещеот-бабушки, новогоднего богатства был человек-курилка, чернолицый шкет ростом со спичку, который убедительно курил
вещественные залоги невещественных отношений