Дикарь

– Да катись ты в яму, ненормальный! Злые слезы обожгли глаза, я толкнула дверь, и тут же меня развернули сильные руки, впечатали в створку. – Я не могу найти других причин, Софи, – жарко выдохнул мне в ухо Шерх. Жарко, отчаянно, безнадежно. Жадно прижимая к себе, ища в полутьме губы, трогая дрожащими пальцами. – Ни одной причины, чтобы ты… К такому, как я… Ты же… такая! Но к жротам все! Даже так… лучше, чем можно представить… И плевать мне на гордость… Плевать на все… Не уходи. Я с трудом понимала его горячечный шепот,

Это что, шутка? Мужчина с яростью швырнул бумагу на стол и уставился на своего собеседника. Тот тяжело вздохнул, надеясь лишь на то, что этот разговор не приведет к разрушению его дома. Конечно, Фирс Креол благоразумно удалил всех домочадцев и даже собак велел отвести на задний двор, зная, что вечером явится Шерх. Если бы он мог, не стал бы ему ничего говорить. Но Фирс не мог. Все-таки он в ответе за этот город, а значит, и за того, кто сейчас прожигает его взглядом, стоя посреди гостиной. Хотя никто в здравом уме не пожелал бы нести ответственность за ШерхаХенсли! Более того, никто даже не желал бы жить с ним в одном городе! Но, увы… Выгнать его тоже никто не мог. А разговор и так уже затянут до предела, бумага пришла еще месяц назад. Но градоначальнику понадобилось время, чтобы собраться с силами и вызвать для беседы Шерха. И потому сейчас Фирс страдал, нервничал, вытирал потеющий лоб и мечтал, чтобы этот разговор скорее закончился. – К сожалению, это правда, – осторожно начал он. – Правда? Шерх смотрел, не моргая, и градоначальнику

затолкать их обратно в глотку. Я точно отвык от человеческого общения. Говорю, не думая. – Не

соскучилась по тебе. Я ужасно соскучилась. Я сходила без тебя с ума. Ты моя жизнь, мое счастье, мой мужчина

Бабушка всегда говорила, что мои чувства меня погубят. Потому что они всегда главнее разума. Выдохнула.