Одиночка

у меня, внучок. Совсем вырос. Вон как с иконами ловко придумал. А главное, правильно очень. Доброе дело придумал. В ответ Матвей только вздохнул, не найдя, что ответить. Во всяком случае, на душе у него было спокойно. Впервые с того момента, как он оказался в этом времени. Невольно переведя взгляд в красный угол, он всмотрелся в писаные лики икон и, в очередной раз вздохнув, подумал: «Ну, хоть что-то у меня вроде правильно получилось». После обеда Матвей уже более решительно двинулся в поиск по соседним домам. Брал только порох, свинец, иконы и, если находил, деньги. Иконы тут же относил в церковь, а все остальное должно было помочь им с бабкой выжить. Хотя бы до того момента, пока он не придет в себя и найдет себе занятие, которое будет их кормить. Съестными припасами занимались женщины. Матвей только помогал им вытаскивать горшки и ящики из подвалов. На третий день этих поисков на подворье станичного плотника Матвей наткнулся на сарай, в котором тот хранил готовую доску. Обрадованно оглядев это богатство, парень тихо присвистнул и, покачав головой, проворчал:

звука. Но работы парень не бросал. Найденный

слова совсем. Господа офицеры подобного не любят и свидетелей полученных выволочек не особо жалуют. – Только не пропади никуда. Мне еще с тобой поговорить надо будет, – кивнул комендант, явно сообразив, что начал перегибать. Выскочив из кабинета, Елисей облегченно вздохнул и быстрым шагом отправился к себе в сарай. Покоя ему не давала взятая с башибузука добыча. Едва войдя в свою мастерскую, Елисей принялся выгружать на стол все, что взял с ловкого лазутчика. Рассортировав

216 же, они делают все, чтобы про них в крепости ничего не узнали.

Тяжко тебе будет, Елисеюшка. Уж не знаю, за что тебе судьбина такая выпала, да только иной все равно не будет. Смирись, внучок. Смирись и живи, как получится. Главное, заповеди божьи не забывай. А там как бог даст. – На аллаха надейся, а верблюда привязывай, –