Cytaty z audiobooka «Дизайнер Жорка. Книга вторая. Серебряный рудник»
Это и было его настоящее единственное «навсегда». Ибо одна только ненависть выжигала его нутро. Эта ненависть диктовала ему короткое решительное письмо – не проклинающее, боже упаси, будь проклят тот, кто проклинает женщину! – отпускающее: прощай, моя радость, и так далее. Но только прощай уже наконец, проклятая тварь расписная, дьяволица рыбнадзорная. Моё мучение, моя девочка, моя неизбывная любовь…
“Ибо сильна, как смерть, любовь. Люта, как преисподняя, ревность…”
болезнью и жалостью. И от соседней стройки, ограждённой высоким забором с колючей проволокой по верху, с будками
, гулкой и душной, как воздух Серебряной пещеры. Проспал до девяти
свидетельство об окончании с отличием Высшей Женевской часовой школы и шутливо, но и горделиво
зовут. Ты для меня – Профессор. Идёт? – Почему “профессор” “профессор”? – Ну… вид у тебя такой… научный, что ли. Внушительный! –
подружек, ночевала то там, то сям, где-то обедала, где-то грызла мослы из холодца, где-то перебивалась бутербродами. Эти малолетние сироты
. Она очень рано догадалась, что ум не подрастает за человеком, а рождается вместе с ним, уж какой достался, с годами только немного шлифуется работой мысли и к образованию уж точно не имеет никакого отношения. Она рано обнаружила, что внутренняя интеллигентность не имеет связи с количеством прочитанных книг. Это убеждение окрепло с годами, когда ей приходилось встречать очень образованных, утончённых, изощрённых в говорении болванов.
уголка обжитой им мир. И на его поминках я, здоровенный детина, чинно выслушивая речуги его учеников и младших сослуживцев, точно так же вопил в своём сердце: почему?! – Да просто она внезапно умерла от какой-то аллергии. Видно, ей чего-то там нельзя было есть, начался приступ удушья, а “Скорая” припоздала. Ну и вот… – Братцы! – не выдержал я. – Вы –
фирмы “Оптон” и, конечно, гордость наша – японский ферментёр, не вспомнить уже, какой фирмы. Дорогущий, зараза!
