Я больше не буду!

— Зачем же тебе дальше ходить в школу? — в изумлении спросила она.

— Я хочу… хочу стать писателем, — запинаясь, произнес я. Я не собирался говорить ей об этом, но она так безжалостно ткнула мне в нос мое полное ничтожество и мою вину, что я просто должен был за что-то ухватиться.

— Кем-кем? — изумилась она.

— Писателем, — прошептал я.

— Это еще зачем?

— Писать книги, — пролепетал я.

— Никаким писателем ты никогда не будешь, — вынесла приговор она. — Кто это вбил такую чушь в твою черномазую башку?

— Никто, — ответил я.

— Вот именно, до такой глупости ни один дурак бы не додумался, — с негодованием провозгласила она.

Каждая новая школа — это новая страна, которую надо завоевать.

Можно без стыда и страха идти навстречу людям, что, уж

коль скоро тебе посчастливилось жить на земле, можно обрести искупление за

те тяготы и страдания, что выпали на твою долю.

В нашем глубоко религиозном семействе было куда больше ссор и скандалов, чем в доме какого-нибудь гангстера, взломщика, проститутки.

— Неужели вам не стыдно? — сказала мать женщине. — Из-за вас мои дети умирают с голода.

— Ну-ну, — сказал отец, все так же смеясь, — только не подеритесь.

— Сейчас возьму кочергу и тресну тебя! — крикнул я отцу.

Он посмотрел на мать и засмеялся еще громче.

— Это ты его научила, — сказал он.

— Что ты говоришь, Ричард! — сказала мать.

— Чтоб ты сдохла, — сказал я незнакомой женщине.