Специалист по выживанию

Tekst
37
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Специалист по выживанию
Специалист по выживанию
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 32,15  25,72 
Специалист по выживанию
Audio
Специалист по выживанию
Audiobook
Czyta Вячеслав Манылов
23,44 
Zsynchronizowane z tekstem
Szczegóły
Специалист по выживанию
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

С огромной благодарностью за помощь в работе над романом – Даниилу Гурьянову и Карену Степаняну. Спасибо, друзья!


© Андрей Земляной, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

1

Верьте мне, что не столько храбрость пехоты или отвага кавалерии и артиллерии решали судьбу многих сражений, сколько это проклятое «оружие», называемое шпионами.

Сунь-цзы

Тупик человечества и его устремлений был обусловлен всей политикой исследовательских работ, нацеленных на создание космических кораблей и двигателей. Мы высадились на Марс и Цереру, а также облетели все планеты Солнечной системы. Мы даже добываем металлы и минералы на Луне и в поясе астероидов, что уже привело к тотальному удешевлению золота и некоторых других металлов, но это никак не решило нашу проблему с освоением космического пространства. Автоматический зонд, запущенный к альфе Центавра, все еще в пути, и при такой продолжительности полета понятно, что это не способ освоения пространства, а скорее способ утилизации космонавтов.

Теперь уже совершенно ясно, что корабли, даже очень скоростные, не могут быть межзвездным транспортом, а будущее за технологиями межпространственного пробоя.

Сейчас темы над- и подпространства вошли главной строкой во все планы исследований крупнейших научных центров, но успехов достигли лишь Североамериканская лаборатория в Ливерморе и Европейский Центр исследования пространства, расположенный в предместье Бремена.

Другие исследовательские центры, в том числе русские и китайские, похоже, находятся в тупике, и интереса не представляют.

Питер Хорнблад. Горизонты науки. Чикаго Трибун. 27 мая 2109 года.

Москва, улица Гагарина,

Окружной дом офицеров

Выпуск военной академии имени маршала Берии – это праздник не только для двух тысяч курсантов, закончивших тяжелейший курс обучения длиной в шесть лет, и для их родителей, гордых своими сыновьями и дочками, ну и не в последнюю очередь руководителей сотен подразделений, получающих молодое и, что очень важно, прекрасно подготовленное пополнение.

Именно они толпились на гостевых трибунах во время экзаменационных испытаний и внимательно рассматривали таблицы оценок курсантов, и именно они устраивали настоящие битвы за перспективного выпускника.

Закончились шесть лет настоящего ада, где из мальчишек и девчонок всеми силами выбивали малейшие иллюзии относительно собственных возможностей и человечества в целом. Занятия, которым не могли помешать ни ночное время, ни погода, участие в десятках боевых миссий по всей планете, где сложили голову больше сотни курсантов, и прочие сложности, что устраивали преподаватели, готовя учащихся академии к еще более тяжелой службе.

Выпускники академии служили в безопасности, армейской и флотской разведке, Комитете Контроля и многих других силовых учреждениях по огромной стране, что раскинулась на одной седьмой части суши.

Но вчерашним курсантам было не до размышлений о политике. Вино, красивые девушки из десятка городских училищ и институтов, а также собственные выпускницы, громкая музыка, вкусная еда и, словно могучее крыло, распростертое над всем праздником, – президент и верховный главнокомандующий в виде фигуры на парадном портрете, в главном зале Дома офицеров, где уже кружились пары.

Алексей Владимирович Широков – высокий, выше двух метров, светловолосый мужчина с могучими плечами и кулаками молотобойца, золотым значком академии и, несмотря на молодость, орденом Славы третьей степени, уже получил назначение в сто пятый разведцентр, и теперь с полным на то основанием мог позволить себе немного расслабиться, планируя тихий, но приятный отдых в Киеве. Там можно было найти развлечения на любой вкус, но самое главное – дом с хорошенькими и умелыми девицами, находящийся под патронатом армии России, что было залогом относительной анонимности и абсолютной безопасности данного времяпровождения.

Стоя на балконе четвертого этажа, в тени колонны, подпиравшей смотровую площадку этажом выше, он смотрел на ночной город и звездное небо, в ожидании момента, когда можно будет покинуть праздник, не нарушая правил хорошего тона.

Сирота с пятнадцати лет, поступивший в академию только благодаря помощи бывших учеников отца, он тяжело переживал разрыв с Ксенией Никольской, которая предпочла лейтенанту с неясными перспективами вполне состоявшегося банкира и мецената – Тропарева, уже сейчас занимавшего совсем не последнюю строчку в списке московских богачей.

И умом Алексей понимал, что роскошная красавица, выросшая в купеческой семье, где деньги были всегда в первую голову, и не могла выбрать никого другого, но на душе все равно было противно. К счастью, ему хватило ума и выдержки, чтобы не наделать глупостей, и в день выпуска он вполне справился с терзавшей его тоской, решив выбить клин клином в компании умелых красоток.

Пока молодой лейтенант любовался ночным городом, комнату, где обычно стояли игорные столы, заняла большая группа с факультета планирования, во главе с главным заводилой курса и одним из соперников Алексея – Валентином Сорокиным. Валентин был первым на своем курсе, но как только дело доходило до соперничества с курсами, где учили будущих офицеров оперативных подразделений, он сразу же оставался на последних ролях, что безмерно его злило.

Сам Сорокин был когда-то неплохим парнем, но вот подпевалы и лизоблюды, что заглядывали в рот сыну известнейшего богача, уверили его в непогрешимости и звездности, в силу чего парень действительно зазвездился и потерял последние связи с реальностью.

Именно последним можно было оправдать то, что девчонка в его объятиях, которая отбивалась изо всех сил, не была сразу же отпущена с извинениями, а, наоборот, прижата к дивану, и под хохот и ухмылки присутствующих с нее сорвали платье, обнажив до трусов.

– А ну, отпусти ты ее. – Алексей шагнул в зал и чуть повысил голос, чтобы его точно услышали. – Тебе что, девок из эскорта не хватает?

– Пошел вон, нищеброд, – не отрываясь от дела, бросил Сорокин, но в ответ услышал:

– Сударыня, я могу вам помочь?

Неожиданно для всех девушка резко рванулась вбок и, почти выскочив из захвата, четко и громко произнесла:

– Да, сударь, если вы скинете с меня этого вонючего борова, то буду премного благодарна.

– Боров? – Атлетически сложенный, но перекачанный чуть-чуть более, чем нужно, Сорокин взревел раненым буйволом и, чуть приподнявшись, резко, наотмашь ударил девушку по лицу, от чего та со стоном рухнула на диван.

– Поздравляю. – Алексей несколько раз хлопнул в ладоши. – Ты наконец-то нашел себе достойного соперника. Еще советую поискать в домах престарелых и детских садах. Но лучше тебе сидеть в клетке, в цирке уродов. Там ты точно будешь на своем месте.

– Да я тебя… – Офицерский кортик был не самым удобным оружием, что, впрочем, не отменяло того, что острой железкой длиной в двадцать пять сантиметров можно было отправить на тот свет и быка. Тем более что у Сорокина был не штатный кортик, а изготовленный на заказ из отличной стали и заточенный до состояния бритвы.

Кортик Алексея тоже был непростым. С серым клинком из дымчатого дамаска, гардой из золоченой стали и рукоятью из слоновой кости, присланный неизвестным дарителем в день выпускного бала, висел на поясе, готовый к использованию, но Леха не спешил хвататься за оружие, тем более что занимался у отца с пяти лет, и к пятнадцати был уже вполне сложившимся мастером дестрезы и рукопашного боя, искусство которого постигал в школе, которую вела его мама – Джи Широкова, урожденная Чжоу, одна из мастеров мошух-нанрен – древней китайской школы синоби.

Выдернув свой кортик, Сорокин встал во весь рост и резким выпадом попытался насадить противника на острие, но промахнулся и, получив в ответ болезненный и обидный удар ладонью в лицо, взревел еще громче и, уже ничего не соображая, шагнул вперед и дугообразным движением взмахнул кортиком, но отчего-то клинок прошел мимо и, вместо того чтобы вспороть плоть обидчика, на всю глубину воткнулся в собственное плечо. Глаза Валентина неверяще смотрели на то, как расплывается на светло-сером кителе кровавое пятно, а через секунду он побледнел и рухнул в обморок.

Не обращая внимания на лежащего, Алексей скинул с плеч свой китель и накрыл девушку, на лице которой набухал огромный синяк.

Китель рослого и широкоплечего Алексея был на ней словно пальто, и, завернувшись в пиджак, она подняла взгляд на спасителя.

– Увези меня отсюда.

Жилой массив Хорошево, Москва

Утром, после того, как барышня, собрав из рубашки и старых джинсов более-менее приличный прикид, отбыла, Алексей закрыл двери съемной квартиры и, бросив ключи в почтовый ящик, вышел на улицу, ярко освещенную московским летним солнцем.

Двор между трех домов был уже полон играющими детьми, мамочками с колясками и освежавшими пейзаж парочкой работников коммунального хозяйства, возившихся с пандусом у четвертого подъезда.

Все дела были сделаны, все долги отданы, и теперь оставалось лишь получить проездные документы и деньги в строевой части училища.

За время жизни в сиротском приюте и учебы в академии он так и не оброс вещами. Коллекция холодного оружия, которую собирали пять поколений его семьи, лежала в арендованной банковской ячейке размером со среднюю комнату, мамины вещи и украшения там же, архив в контейнере на площадке хранения, а его цифровая копия на личном комме Алексея.

Из всех вещей, оставшихся после гибели родителей, при нем осталась лишь дага испанской работы мастера Алонсо де Саагуна, шпага, изготовленная по эскизам прадеда деда Алексея из специальных сталей, и его собственный именной «Грач-58», полученный от начальника генштаба генерал-полковника Неустроева за участие в подавлении Тверского мятежа.

 

Он присел на лавочку, поставив у ног рюкзак с личными вещами и черный кожаный тубус со шпагой, когда сверху плавно спланировала черная «Чайка» с тонированными стеклами и притерлась к разогретому солнцем асфальту. Из машины неторопливо вылезли майор и капитан и, поморщившись на яркое солнце, надели фуражки и подошли к Алексею.

– Лейтенант Широков? – проговорил капитан скучным голосом и положил руку на клапан поясной кобуры. – Пожалуйте за нами.

Алексей лишь усмехнулся. За годы учебы он прошел такое количество проверок, что точно знал процедуру опознания коллег из разведывательных структур. Настоящий сотрудник спецслужб сначала представляется и лишь потом говорит то, что хочет донести до слушающего, да еще строго следуя неписаному, но тем не менее действующему своду правил. Здесь же какое-то дешевое позерство и никакого представления об армейском этикете.

– Представьтесь для начала, господин капитан.

– Жирно будет для тебя представляться, – отозвался майор и уже двинулся вперед, когда уткнулся взглядом в зрачок пистолета, который словно материализовался в воздухе в руке лейтенанта, причем уже с выключенным предохранителем.

– Теть Клава, – лейтенант громко позвал дворовую общественницу, уже спешившую к месту предполагаемого скандала. С Алексеем у нее сложились неплохие отношения, хотя бы потому, что молодой человек дома бывал редко и никогда не устраивал шумных гулянок. – Вызовите-ка полицейских. А то я смотрю, клоуны уже стали форму надевать, а вот это уже никуда не годится.

– Щас, Лешенька, уже вызвала! – громко крикнула старушка. – Да где это видано, чтобы вот так вот во двор жилой падать. Да у нас даже таксисты вон, на стоянке паркуются. А эти вон чего задумали. Вона уже Костик поспешает, – прокомментировала бабка появление над двором патрульной «Нивы-2000».

– Ну, подожди, лейтенант. Мы тебя достанем. – Побелевший от злости майор прищурившись смотрел на Алексея.

– Достанешь, конечно. – Лейтенант кивнул, не опуская оружия. – Если на табуретку встанешь. Но ты учти, что я по зоофилии совсем не угораю, так что шансов у тебя нет.

Уже через полминуты полицейский сержант, заглянув в документы офицеров, отчего-то нахмурился и, несмотря на страшные угрозы майора, вызвал усиленный патруль из райотдела, который и увез эту мутноватую парочку.

А Алексей, не забивая себе голову всякой ерундой, в это время уже ехал в такси за получением предписания в строевую часть академии, чтобы начать новую жизнь.

Вчерашние курсанты, еще не отошедшие от празднования выпуска, щеголяли кто синими, кто бледными лицами, но все были идеально выбриты, одеты словно на смотр и готовы к приключениям. По одному лейтенанты входили в строевую часть, получали конверт с предписанием и, расписавшись в книге, окончательно выходили во взрослую жизнь.

Но в строевой Алексея перехватил заместитель начальника части. Коснувшись плеча, молча ткнул пальцем в потолок, что означало вызов к начальнику Академии генерал-полковнику Есипову, майор сразу же вышел, словно только и дожидался Алексея.

До кабинета начальника училища было всего ничего – этаж вверх и по длинному пятидесятиметровому коридору до высоченных дубовых дверей, украшенных золочеными орлами.

– Садись. – Не утруждая себя формальностями, генерал – грузный широкоплечий мужчина восьмидесяти лет, в сером кителе с длиннющей орденской планкой, кивнул на кресло и сам присел рядом. – Значит, так. Обвинений тебе не предъявлено, и учитывая, что девочка уже дала заверенные прокурором показания, не будет предъявлено. Кроме того, поскольку это была игровая комната, там непрерывно работают неотключаемые камеры наблюдения и сразу сливают картинку в облако. В общем, мы успели снять копию записи, и она тоже зафиксирована прокурором. Очень хорошо, что ты даже не коснулся своего кортика. Так что теперь это не драка курсантов, а нападение на тебя, причем с отягчающими. Так что по выздоровлению лейтенанта Сорокина ждет суд офицерской чести и наиболее вероятный исход – разжалование и увольнение из рядов, с позором. Это хорошие новости. Теперь плохие.

Валентин Сорокин получил довольно серьезную травму, и его папаша – Сорокин-старший в ярости бодает все чиновные двери, до которых может дотянуться своей тупой башкой. Для клана торговцев и банкиров это была очень большая удача, что Валентин закончил нашу академию и стал офицером. Многие десятки военных чиновников уже ждали, чтобы за денежку немалую обеспечить ему непыльную и успешную карьеру. И вот все сорвалось. Теперь Сорокину уже никогда не стать своим в офицерской среде, и он так и останется мерзавцем, способным обесчестить девушку, и не может даже удержать собственный клинок. Но старший утверждает, что это была провокация, направленная против него лично, и требует вмешательства главного военного прокурора.

Далее. Елена Горюнова, приемная дочь генерала Бараева, призналась ему в том, что провела ночь со своим спасителем, и генерал вот прямо сейчас усиленно ищет тебя, и вовсе не для того, чтобы расцеловать. А у командира бригады спецназа, президентского любимца, довольно много возможностей в столице. Еще важно то, что Горюновы очень многое поставили на будущее замужество Елены, и теперь Клавдия Александровна Горюнова тоже мечтает порвать одного не в меру активного лейтенанта на ветошь.

Но есть новости и похуже. Сорокин-старший, который уже присматривал сыну генеральскую дочку в жены, крайне недоволен тем, что такая блестящая комбинация сорвалась. А поскольку человек он крайне мстительный, то объявил награду за твою голову в размере пяти миллионов рублей. Неофициально, конечно, но желающие получить такой приз найдутся даже среди нас. Пять миллионов сумма огромная, и многие будут готовы рискнуть. И, как разумный человек, ты должен понимать, что не сможешь находиться в состоянии полной готовности вечно.

На это лейтенант лишь кивнул, соглашаясь со словами генерала.

– А это значит, что они тебя достанут. Да, мы найдем и уничтожим всех, кто был причастен, но жизнь это тебе не вернет. Я сегодня лично разговаривал с этим боровом – Сорокиным-старшим, и он просто не в себе. Через пару месяцев, конечно, остынет, да и мы по своим каналам ему кое-чего прищемим. Но тебя надо бы убрать подальше, так что я отменил твое назначение в сто пятый разведцентр и подписал направление в двести восьмой техцентр двенадцатого управления. Это весьма особенная контора, но о подробностях тебе расскажет сам руководитель центра – полковник Игнатович, который ждет прямо сейчас, по адресу Воронежская улица дом десять. – Начальник училища протянул конверт с назначением. – Давай. Удачи тебе, и успехов. Надеюсь, еще встретимся.

У приказа генерала было и второе, и, как водится, третье дно, о чем недавний курсант точно не знал, но догадывался. Представители торгового сословия требовали для себя дворянских привилегий, несмотря на то что рисковать жизнью на войне не хотели. Их довод, что риск деньгами тоже стоит многого, военных не впечатлял, но у денег было достаточно сил и терпения, чтобы это влияние реализовать. И показать место возомнившим о себе торгашам было весьма ко времени. Кроме того, президент, молчаливо наблюдавший за схваткой двух общественных страт, тоже должен был оценить жест армейской разведки, убравшей без скандала и шума неудобного человека так, что его физически не смогут достать.

На Воронежскую Алексей добирался общественным транспортом, несколько раз отрываясь от замеченной слежки, и, с удовольствием «повозив» наружку по помойкам центра столицы, оставил их у здания универмага «Московский», имевшего десять официальных выходов и два десятка неофициальных.

Точка для «срыва» наружки была старая, истоптанная многими поколениями курсантов и настоящих шпионов, и тем обидная для спецов, которых таким незамысловатым образом оставили «с носом». Был, правда, вариант совсем глумливый, оторваться в магазине, торгующем интимными принадлежностями, но Алексей, по здравом размышлении, отверг этот вариант, потому что точка для срыва была подготовлена им лично и еще не засвечена ни в каких играх.

Незаметное здание, похожее на фабричный цех и на торговый центр, тем не менее было окружено высоким забором, а на входе имелась проходная с серьезной охраной и выставленными напоказ пулеметными спарками в поворотных турелях.

А пройдя через проходную, молодой лейтенант был сразу подхвачен целеустремленным, словно торпеда, старлеем, протащившим его сначала по врачам, затем сдавшим на собеседование психологу, а когда все доктора поставили свою подпись под допуском, тот отвел его к начальнику объекта.

Руководитель – седой, но еще не старый полковник, молча усадил Алексея за чайный столик и, налив в две чашки зеленого чаю, начал неторопливо рассказывать, прихлебывая желтый напиток и совершенно не беспокоясь о том эффекте, который оказывали его слова на лейтенанта.

– Существуем мы давно. С тридцать шестого года двадцатого века, когда из Сибири привезли первое портальное кольцо. Тогда его запустить не сумели, но через пять лет сам Кнорозов расшифровал текст на кольце и на постаменте, и дело пошло. Сначала прорвались на Тарру, а затем в течение десяти лет сразу открыли пять планет, доступных для проживания. Естественно, на самих планетах жили лишь ученые и их охрана, так как для переноса одного килограмма вещества нужно двести мегаватт-часов энергии. Сейчас соотношение получше, но все равно очень дорого.

Полковник сделал паузу.

– Тебя мы отправляем в рабочую резидентуру южного материка Тарры. Все, что нужно, язык, этикет и прочее, будешь учить уже на месте. Портал открывается на рыночной площади Хелиара, а оттуда сразу идешь в Торговый дом Росси. Это, собственно, и есть резидентура. На всякий случай возьмешь с собой оружие, но пользоваться огнестрелом только в крайнем случае. Мир средневековый и очень нервно относится к длинным очередям. Но ты, как я знаю, мастер холодного оружия, и пистолет – это скорее для подстраховки. Там от площади до особняка метров пятьсот.

Поступаешь в полное распоряжение нашего резидента, и он дальше определится, как тебя использовать и где. Выслуга у нас по двойным нормам, так что если не будешь косячить, то в званиях подрастешь быстро. Вопросы есть?

– Нет, товарищ полковник. – Алексей встал, даже не притронувшись к чашке. – Разрешите идти?

– Давай.

Из кабинета начальника его потащили на склад, где кладовщик – хмурый прапорщик в мятой форме, определив с первого взгляда нужный размер, задал лишь один вопрос:

– Тарра?

И получив утвердительный ответ, метнул на стол нечто усредненно-вневременное, что могло оказаться кстати и в двадцать первом веке и в десятом. Крепкие шнурованные полусапоги с толстой подошвой и стальными накладками на носок, широкие штаны из плотной и толстой коричнево-зеленой ткани, рубашка, куртка и пояс, на который Алексей повесил дагу, длинную шпагу с широким четырехсантиметровым лезвием, и кобуру с «Грачом». Сверху на это все он накинул плащ, а на голову – широкополую шляпу.

– Мешок брать будешь?

– А нельзя туда протащить нормальный рюкзак? – осторожно поинтересовался Алексей.

– Да можно, чего ж нет. – Прапорщик усмехнулся. – Там местных уже ничем не удивить. А у тебя какой?

– Бастионовский «Тактик шесть эм». – Алексей поднял с пола большой станковый рюкзак-баул и поставил на стол.

– А на хрена тебе столько барахла? – удивился прапорщик. – Там же вся твоя одежка не пригодится.

– Я же из училища за предписанием ехал. Вот весь свой скарб и упихал.

– Значит, так. – Прапорщик рубанул воздух ладонью. – Оставляй все в камере хранения, а после возвращения заберешь. Могу выдать «Тактик» третий, или даже второй. Тебе в самый раз будет. Кстати, на рубашку надень жилет. Он типа разгрузки, но пошит так, что не особенно выделяется. Ну и защита тоже. – Кладовщик выложил на стол жилет с кучей карманов и кармашков и с одобрением смотрел, как Алексей укладывает все необходимое для путешествия. Аптечки, аварийный набор и многое другое.

– Правильно. А то собираются тут некоторые… словно на прогулку до городского пляжа. – Он заглянул под прилавок, вытащил и вывалил полтора десятка разнокалиберных боевых ножей и цинк пистолетных патронов 1022.

– Выбирай. – Он щедрым жестом провел рукой над ножами. – Рукояти под дерево, но это, естественно, не чистое дерево, а полимерный композит. Клинки из спецстали и покрыты альфа-карбидом кремния. Затачивать их, конечно, непросто, но зато и кромку держат хорошо. – Кладовщик вытащил один из ножей и, расстегнув фиксатор ножен, продемонстрировал толстый и длинный клинок серо-голубого цвета.

В зал перехода Алексей вошел уже вполне готовым. Одет, обут и снаряжен словно для длительной экспедиции, но с самых юных лет он привык, что все свое нужно таскать с собой. В жизни эта привычка уже помогла ему много раз, когда неугомонные инструкторы срывали курсантов на полевые занятия прямо из библиотеки, бассейна и других подобных мест, и даже маленький перочинный ножичек мог прямо повлиять на результат прохождения зачета. Поэтому курсанты очень быстро приучились даже в уборную таскаться с оружием и аптечкой.

 

За броневой заслонкой в метр толщиной находился высокий, больше восьми метров высотой и диаметром метров тридцать зал, где в центре стояло кольцо из темно-серого материала диаметром три метра, на круглом постаменте с метр высотой, с приставленной к краю лесенкой.

На стене, слева от кольца на высоте трех метров, находилось окно из прозрачного металла огромной толщины, за которым трудились операторы и техники дежурной смены, а на противоположной стене – такое же окно для руководства.

– Значит, так. – Выпускающий офицер стоял рядом и, судя по скучающему виду, уже очень давно устал проговаривать одно и то же, но регламент никто не отменял. – Выйдя из портала, сразу двигаешь прямо на выход до ворот. На попрошаек не реагируешь, сильно будут доставать – положи руку на эфес шпаги – они сразу отстанут. Из ворот поворачиваешь направо и идешь вдоль стены до первого поворота налево. Там ярмарочная улица, по которой дойдешь до парка, и, огибая парк вдоль ограды по правой стороне, увидишь таверну, похожую на замок с двумя декоративными башенками. Поворачивай направо, за нее, и идешь вдоль зеленого забора. Дальше будут огромные ворота, обшитые железом, под вывеской «Торговый дом Росси». Это наша резидентура. Там поступаешь под командование резидента Туча. Твой пароль – «Погода сегодня удалась». Отзыв – «Над всей Гелецией безоблачное небо».

Ты идешь внеплановой переброской, так что и пароль, и отзыв у тебя по аварийному протоколу. Кроме своего груза возьмешь сорок кило золота в монетах и почту. – Майор кивнул на столик, где стоял небольшой мешок с монетами и футляр с защищенным носителем. – С местными в диалог не вступать, на провокации не отвечать, на все вопросы – морду кирпичом и двигаешься в своем направлении. Если начнут приставать, кричи «атаму», это их полиция. Прибегут мгновенно. Из маленького кошелька достанешь одну серебряную монету и дашь старшему патруля. У него красное перо на шлеме. Ему же скажешь «кому росси». Они проводят тебя до нашего здания. Всё понятно?

– Так точно, тащ майор. – Алексей кивнул. – «Атаму» – полиция, «кому росси» – наша контора.

– Готовность до переброса тридцать секунд, – раздался в зале громкий голос оператора.

– Готовность подтверждаю, – ответил майор и кивнул лейтенанту на диск перед порталом. – Давай. Нашим там привет, и всех благ.

– Есть. – Алексей, не отрывая взгляда, завороженно смотрел, как в кольце сначала замелькали прозрачные тени, потом словно рябь прошла по воздуху, и через мгновение внутри кольца возникла белесая пелена, переливающаяся, словно жемчуг, всеми цветами радуги.

– Готовность десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

– Пошел!

Алексей, оттолкнувшись от шероховатой поверхности постамента, послал тело в проем портала, и в то же мгновение освещение в зале погасло, мощный сноп искр вырвался из силового шкафа, сорвав дверцу, и, на мгновение вспыхнув дугой, погас.