Подаренная Луной

Tekst
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Вкрадчивый полушёпот пробирал до дрожи. Откровенный. Интимный. Тот самый, на который невозможно не реагировать. Даже если понимаешь, что тем самым губишь себя. Опять проигрываешь.

Не важно.

Кажется, согласилась бы не только на что угодно, но даже на смерть, лишь бы ещё раз он произнёс моё имя. Вот так.

– Эри-и, – словно подслушав мои мысли, повторил мужчина. – Эр-ри, – повторил рычаще мне в шею, обжигая тонкую кожу своим горячим дыханием.

Хриплый голос плавно и верно опутывал разум. Дурманил. Манил. Искушал. Соблазнял. И я… поддалась. Снова. Зная, что это неправильно. Что корить потом себя буду. Ругать. И себя. И его.

– Я всё хочу, – выдохнула рвано, запоздало ответив на его предпоследний вопрос.

Владимир в очередной раз шумно выдохнул, прошептал что-то невразумительное, связанное с упрямой девчонкой, а затем смял мои губы в таком страстном поцелуе, будто ждал этого целую вечность, и наконец, когда и не чаял, получил. Да я и сама не лучше. Такая же жадная. Жаждущая. Как если в последний раз. Не только целую. Вообще живу. Им. Одним-единственным.

Вложила в ответный поцелуй весь тот жар, что пронизывал мои вены, сжигал сердце и душу, превращая их в пепел…

– Я всё хочу, – повторила тихо-тихо, так и не в силах отстраниться от мужчины. – Но только с тем, кого буду любить до самого последнего вздоха. С тем, с кем разделю всю свою жизнь, – призналась, сглатывая подкатывающий к горлу ком. – И мы оба знаем, что это не вы. Что не пара мы. И не будем. Что я вам не подхожу. А так, на один раз… я не хочу, не буду, – закончила едва ли внятно.

Слишком уж горько от собственных слов становилось.

Владимир замер. Напрягся всем телом, но что-то говорить или делать не спешил. То ли переваривал сказанное мной, то ли банально успокаивался. Или же, что вернее, всё и сразу. Потому что:

– Не пара… – повторил он несколько мгновений спустя не своим голосом и тут же резко отшатнулся от меня.

Его взгляд приобрёл осмысленность, а вместе с тем на лице отразилось столько боли, что невозможно ею не заразиться. Проняло так, будто меня на атомы разобрали, забыв предварительно поставить анестезию. И собрали потом… Неправильно.

А он всё смотрел и смотрел, словно впервые видел. А затем… развернулся и ушёл. Сперва из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь, затем я различила его шаги в коридоре, после чего всё окончательно смолкло.

Ну вот, так или иначе, своего я всё-таки добилась.

Должно быть, можно начинать радоваться.

Только почему-то на деле всё равно остался гнетущий осадок.

А ещё через какое-то время пришли рабочие.

Не стала проявлять свою гордость и прогонять их. Самостоятельно искать им замену не осталось никаких сил. Словно вытянул их кто-то разом. Вот я молча и наблюдала за рослыми мужчинами в спецодежде, пока те сноровисто восстанавливали испорченную дверь, размышляя о том, что в ближайшее время снова капитальный ремонт в прихожей делать придётся. А мы его недавно, к слову, с сестрой закончили. Но ничего. Зато будет чем себя отвлечь, пока жду возвращения Ириды и подыскиваю себе новую работу взамен неудавшейся попытки на нынешней. Впрочем, совсем скоро я забила и на это. Банально вырубилась, уснув прямо на диване в гостиной. А проснулась уже затемно, от настойчивого треньканья домофона.

– Да, – произнесла, нажав кнопку приёма вызова.

На экране высветилась широченная незнакомая морда мужского пола. Мало приятной наружности. От него так и веяло… неприятностями. Завидев меня, эта сама морда прокашлялась и мрачно постановила:

– Мне нужна Ирида.

Я бы сама с ней с удовольствием увиделась. Поговорила не только об её поспешном отъезде, – о том, откуда у неё внезапно такие непонятные знакомые завелись.

– Её нет. А вы, собственно, кто?

Уж не знаю, что я такого неправильного сказала, однако мужика в один момент перекосило.

– Я-то? – ухмыльнулся желчно незнакомец. – Тот, кому Ирида задолжала пять лямов, – прищурился подозрительно, разглядывая меня сквозь камеру.

Он говорил что-то ещё. Долго, с расстановкой, изредка переходя на угрозы. А у меня сердце снова застучало, как заполошное. Его стук отдавался в моих ушах с такой громкостью, что большую часть чужой речи я просто-напросто не разобрала, как бы ни старалась усвоить. Тональность его голоса тем временем становилась всё выше, требовательнее, за широкой спиной, обтянутой дорогущим пиджаком, начали появляться свидетели…

– Поднимайтесь! – не выдержала и нажала на кнопку открытия двери подъезда.

Безусловно, впускать в свою обитель ещё одного “непонятного первого встречного” – верх тупизма. Но и позориться перед соседями не хотелось. Слишком уж пеклась старшая сестра о нашей репутации. И я не собиралась её расстраивать, допуская расползания всяческих сплетен. Тем более, что в саму квартиру я его не пустила. Вышла к лифтам, где на моё счастье никого постороннего не оказалось, после чего первым делом потребовала доказательства его словам.

Вот так перед моим носом появилось долговое обязательство.

А я-то прежде думала, что худшее в моей жизни – оно же Владимир Белов, уже случилось. Ан нет. Тем более, что просрочка по очередному платежу грозила довольно внушительными штрафами. И…

– Что будет, если она не заплатит, – тут я замялась ненадолго, – ещё какое-то время? – обозначила, как можно более абстрактно.

На мужском лице расползлась очередная неприязненная ухмылка. А вслед за долговой распиской перед моими глазами предстала дарственная на квартиру. Нашу квартиру! Которая нам от родителей досталась.

Не фальшивая, насколько я могла судить в имеющихся обстоятельствах.

– Её залог – моя компенсация, – пояснил сухо ростовщик. – Но это не освободит её от уплаты долга, – добавил снисходительно. – Про сопутствующие физические и анатомические неприятности, так и быть, мы пока опустим. Передай своей сестре, не начнёт отдавать долг хотя бы частями, плохо будет. Не только ей одной. И лучше бы ей объявиться, перестать от меня бегать, так я только злее становлюсь, – закончил сурово, развернулся и ушёл.

– И вам до свидания, – проворчала я ошарашенно, после того, как створы лифта скрыли собой непрошенного гостя.

А вот дальше…

Да провались оно всё пропадом!

Телефон сестры до сих пор находился вне зоны действия сети. Для чего она могла бы взять столь крупную сумму, да ещё и не столь давно, для меня также оставалось тайной, покрытой мраком. Никаких крупных покупок она не делала. Как и вложений. Наверное. Ну, без моего ведома – так точно.

– Да чтоб вас всех… – проворчала снова, возвращаясь в прихожую квартиры.

Кажется, у меня сейчас взорвётся мозг. Или же я окончательно сошла с ума на фоне этих новых событий, потому что, по итогу часовых мысленных стенаний и разглядываний подобранной ещё в обеденное время скомканного клочка бумаги в прихожей, которую швырнул в меня мой недобосс, поняла, что… мне придётся вернуться на работу. Сколь бы опрометчивым ни было давать заднюю, ни о каком увольнении и речи быть теперь не может. Невзирая на все свои эмоции и желания, я не могу потерять то, что оставили нам мама с папой.

С Иридой я потом разберусь.

Не зря говорят, в тихом омуте…

Время на часах близилось к десяти вечера, а пальцы слегка подрагивали, когда я спешно набирала нужный номер.

– Здравствуйте, Тамара Павловна. У меня к вам снова просьба. Закройте мой больничный.

А то мне завтра на работу надо…

Глава 6

Эрида

Раннее утро в офисе лично для меня оказалось действительно ранним. Так нервничала и переживала, что явилась задолго до начала рабочего времени. Одна из причин оного: сперва предстояло посетить седьмой этаж, сдать в отдел кадров больничный лист, а затем каким-то не сильно навязчивым способом узнать, не уволена ли я сразу после этого. Сомневаюсь, что после моих вчерашних заявлений Белов захочет меня видеть. Наверняка уже меры предпринял… Или нет.

Не уволил, как оказалось. Более того, на мой вопрос, собеседница посмотрела на меня, как на умалишенную. Вот я и поспешила на своё рабочее место, сделав вид, что ничего такого вообще не спрашивала. Впрочем, на тридцать четвёртый этаж я тоже явилась задолго до большинства остальных, так что, прежде чем направиться в отведённый мне кабинет, сперва на кухню заглянула. Зелёный чай себе с карамелью сделала. Люблю сладкий-пресладкий. Особенно, когда нервишки шалят. А помимо чая, ещё и чашку кофе налила. Тоже с карамелью. Но уже не для себя. Правда, потом немного подумала, и кофе вылила. А потом ещё немного подумала. Новую порцию сделала. И ещё немного подумала. И снова вылила. А то мой недобосс подумает ещё, что это я к нему иду с напитком, чтоб заранее задобрить.

Не сказать, что не хотелось как раз этого.

Вот и не стала.

И чай свой тоже на кухне забыла.

Саму и вовсе трясло, как последнюю неврастеничку.

Юркнуть бы в свой кабинет, как можно незаметнее, после чего вообще оттуда не выходить и на глаза Владимиру не показываться, пока он работу свою не закончит. Ну, а что? Всё равно ж хотел, чтоб я ему не мешалась. Да и на зарплату это совершенно не влияет.

Эх, мечты-мечты…

К кабинету главы отдела подходила, словно по канату, а со всех сторон пропасть. Шаг в неверном направлении, пропадёшь, никто уже не найдёт. Постучала тоже тихонечко. И почти поверила, что его там нет, но…

– Заходи, – донеслось из глубины на мой робкий стук.

Выдохнула. Вдохнула глубже. Разгладила несуществующие складки на своих широких брюках с завышенной талией, подправила ворот заправленной в них блузы. Решительно шагнула вперёд, открыв дверь. Да так и застыла на пороге.

Белов, одетый, как и всегда, с иголочки в чёрный классический костюм с тёмно-серой рубашкой, сидел за столом и вчитывался в какие-то документы, делая в них пометки от руки. На меня даже не взглянул. Впрочем, это не помешало ему заметить мои пустые руки.

 

– Во-первых, кофе забыла. Во-вторых, вчера я тебе на почту послал рабочий план на сегодня. Но так понимаю, ты даже не удосужилась его изучить, – одарил меня коротким взглядом, полным безразличия. – Прискорбно.

Судя по его внешнему виду, если он и в самом деле ощущал какое-либо прискорбие, так это о том, что Вселенная существует, как и мы все в ней, души бренные и неприкаянные. А то уж больно каменное у него лицо.

– Придётся тебе осваиваться на ходу в таком случае, – продолжал Владимир, совершенно не ожидая от меня никакой реакции, скорее просто-напросто перед фактом ставил… оглашая длиннющий список. – В десять у нас совещание, до него нужно подготовить документы по сегодняшней сделке. Также ты должна успеть изучить свои задания на сегодняшний день, раз уж не удосужилась заняться этим дома, пока отдыхала. В четыре у нас важная встреча. И да, меня две недели не было в стране, и как понимаешь, делами я не занимался. Поэтому на тебе сегодня ещё и сортировка всей почты. В инструкции всё написано, по каким критериям её нужно делить. На этом пока всё. Свободна.

Кивнула. Совсем не потому, что согласна по всем пунктам. Просто конкретно этому варианту Владимира Николаевича Белова не подчиниться вообще нереально. И даже невольное замечание на тему того, что я вчера «отдыхала» при себе оставила. Просто развернулась и ушла. Точнее, это за дверь, в коридор я вышла, а вот дальше понеслась со всех ног, спеша подхватить заданный начальством ритм.

Рабочий план также изучала в спешке, на ходу, попутно распечатывая с десяток документов, которые требовалось подготовить до начала совещания. Присланное ЦУ, к слову, оказалось очень даже объёмное, включающее в себя не только сегодняшний день, но и ближайшие две недели. Дальше… Дальше было очень холодно. И вовсе не потому, что пришлось выходить на улицу. Просто от надменно-безразличного вида Белова веяло такой ледяной аурой, что аж мороз по коже. А уж с каким видом он проверял врученные мною документы… Почувствуй себя оскорблённой, называется. Определённо решил, что я полнейшая тупица и неумеха: даже с самым элементарным не справлюсь. Хотя на этом испытание моей персоны на прочность не закончилось. Наоборот. Всё только начиналось. Совещание оказалось посвящено внесению изменений в не так давно составленный договор, проводилось совместно с юристом компании заказчика. Ну, это официальная версия. По факту же, насколько я поняла, наша сторона ни на какие изменения настроена не была, и задачей Владимира являлось их как можно деликатнее со всеми озвученными запросами послать… подписывать то, что уже есть. Иначе бы присутствовал генеральный. А его не было. И это не осталось без внимания ведущего юрисконсульта второй стороны – Эвелины Александровны Зарубиной.

– Насколько я понимаю, присланный нами протокол разногласий уже не только изучен вами, но и также принято окончательное решение? – вопросительно выгнула бровь сидящая напротив Владимира. – Может уже и протокол согласования составлен, а также утверждён? – добавила насмешливо, верно расценив ситуацию.

Где-то здесь она мне сразу не понравилась: то ли потому, что то и дело отстукивала своими длиннющими красными ноготками по столешнице однотипный ритм, очень быстро въевшийся в мой разум на манер заезженной пластинки, то ли потому, что её ярко-рыжие локоны, отливающие алым при попадании солнечных лучей казались слишком яркими, блестящими, как огнём горели, что почему-то жутко раздражало, то ли потому, что вид у неё в принципе при всей ситуации был слишком уж довольным. А ведь вроде как наоборот должно быть.

– Может, – не стал ни подтверждать, ни отрицать Владимир, как и продолжать беседу.

Хотя и взгляда от дамочки он не отвёл. Ещё и смотрел с каким-то затаённым ожиданием, оценивающе пройдясь своим потемневшим взором по её вырезу в районе декольте, прежде чем вновь вернулся к изучению алой помады на её губах. Впрочем, это никак не повлияло на его каменное выражение лица.

– И-и?.. – протянула она, ногой оттолкнувшись от стола, откатившись в своём кресле чуть дальше. – Где же оно в таком случае? – вместе с креслом отъехала ещё немного назад от стола, закинув ногу на ногу, демонстрируя минимальную длину своего наряда, который совсем не скрывал узор резинки её чулков.

Среди всего того, что мне было поручено распечатать, никакого соглашения точно не было. Сметы, свод финансовых затрат, архитектурные планы и много чего ещё в таком роде, присланное другими отделами, – это да. Но точно ни одной бумаги, содержащей пункты обсуждаемого договора.

– В пути, – с полнейшим равнодушием отозвался Белов, уже совсем не таясь изучая демонстрируемое.

А я вдруг подумала… Если у них большая часть «совещаний» проходит именно в таком ключе, то плакали мои чаяния об обогащении своих юридических навыков. А те, что сейчас демонстрировались… Да что я здесь вообще делаю? Явно третья лишняя. И это притом, что помимо меня самой, поблизости ещё шесть человек находилось. Все вместе с ней пришли. И стойко делали вид, что их не существует. Только я одна никак не могла избавиться от ощущения, что этим двоим явно отдельное помещение срочно требуется, да и вообще странно душно здесь, хотя кондиционер на полной мощности работал.

– Что ж, подождём, – проговорила между тем Эвелина, облокотившись о спинку кресла, как если бы оно у неё дома стояло – слишком уж вольготно.

А ждать, к моему счастью, пришлось не так уж и долго. Дверь в конференц-зал широко распахнулась, и так и осталась не закрытой. Вошедший, он же исполнительный директор нашей компании – Рязанов Роман Андреевич, окинул всех присутствующих долгим мрачным взглядом, чуть дольше остальных задержался почему-то на мне, едва уловимо, но всё же скривился, а после прошёл дальше, усевшись рядом с Владимиром.

Я видела его уже не в первый раз, пусть и мельком, но тут же узнала. Всё же довольно сложно не запомнить здоровенного мужика под два метра ростом, одетого в драные джинсы и самую простую футболку, вместо привычных офисных костюмов. Я ещё тогда у Карины поинтересовалась, кто он такой: на медведя похож, волосы у него пепельные, и взор, и сам как грозовая туча, нависшая над всеми с высоты.

– Протокол, который я не успел тебе вчера отдать, – обозначил Рязанов, положив перед Беловым… чистый лист бумаги. – Составлял допоздна, – добавил как бы невзначай в подобии оправдания.

Самое главное, Владимир воспринял это как должное! Кивнул согласно, положил лист поверх договора и вновь уставился с ожиданием на Эвелину. Та, впрочем, тоже не особо удивилась. Явно с этими двумя была не первый день знакома, и дела прежде уже вела. Понимающе усмехнулась на подобную выходку.

– Мой шеф будет очень-очень зол, – прокомментировала деланно расстроено.

– Я тоже очень расстроился, когда узнал, что вы собираетесь сдвинуть сроки сдачи, а также некоторые условия по периодичности проведения плановых проверок, – невозмутимо отозвался Рязанов. – Мы вам отель строить будем, а не показы устраивать. Про соображения безопасности я вам всем уже и так рассказывал. Не люблю повторяться, – сцепил пальцы в замок, уложив те на стол. – Никаких изменений не будет, Эвелина, – припечатал сурово, развернувшись в мою сторону.

Больше ничего не сказал. Хотя оно и так всё понятно. Явно ждал, когда я подготовленное обоснование их решению предъявлю. В общем, тупила я недолго. Но сперва, прежде чем что-либо делать, короткий взгляд на Белова бросила, передав требуемое через него. И кстати, зря я всё же именно так сделала. Вряд ли осталось незамеченным то, как я вздрогнула, когда пальцы коснулись чужих. Совсем немного. Но словно о раскалённую сковороду приложилась. А потом ещё с минуту так точно отходила от этого ощущения практически ожога, пока исполнительный директор продолжил пояснять свою точку зрения, раздавая то один документ с нормативами, то другой со сметами сидящим напротив, а те с угрюмыми лицами их изучали, изредка, с неохотой, но кивая его словам.

– Ладно, мы вас услышали, господа. С шефом, конечно, ещё раз обсужу, но…. – вздохнула по итогу рыжая.

– Никаких "но", – скучающе вставил молчавший до того Владимир.

При этом вышло настолько бескомпромиссно, что продолжить спор никто не решился. Даже главная среди оппонентов дамочка.

– В таком случае с тебя ужин. Сам ему это и скажешь, – пожала плечами Эвелина, согласившись, пусть и на свой лад. – Он сегодня будет в Москве как раз. И у него есть окно в расписании.

Плечи Белова заметно напряглись, но он, ни одной лишней секунды не раздумывая, согласно кивнул.

– Время и место тебе сообщит позже моя личная помощница, – обозначил уже вслух.

Не уверена, что оное на сегодняшний день у мужчины найдётся, судя по плотности его расписания. Если только ночным будет. С другой стороны, может именно того им и надо. Вот и промолчала. В отличие от собеседницы Владимира. Наши гости давно собирались на выход, уже через минуту по окончанию разговора, в конференц-зале от их делегации осталась одна Зарубина, продолжавшаяся сидеть в кресле, как ни в чём не бывало.

– Не знала, что она у тебя есть, – окинула меня вяло заинтересованным взглядом, после чего вновь сосредоточилась на нём, правда продолжила всё равно обо мне и уже конкретно для меня. – Кофе, кстати, мне так никто и не предложил, – отпустила ленивым замечанием. – Принесёшь? – взглянула на меня снова.

Ответ её явно мало интересовал. Только Белов. Рассматривала, как под микроскопом, с такой тщательностью. Сидящий рядом с ним Рязанов на столь откровенный интерес даже усмехнулся криво, поочерёдно пройдясь в явной оценке по парочке.

– Ты много чего ещё не знаешь обо мне, – ответил между тем Владимир с лёгким пренебрежением. – И что в слове "личной" тебе не понятно, Эвелина? Хочешь кофе, иди и сделай. Заодно и мне порцию сообразишь.

А я только-только на ноги встала…

– Соображу, чего ж не сообразить? – улыбнулась лучезарно рыжая, помолчала немного, а затем добавила вкрадчиво: – Утреннее. Помнится, ты предпочитаешь с карамелью… – дополнила многозначительно.

Вот тут я поняла, что мне точно пора идти. За кофе, угу. По крайней мере, на кухню-то я точно направилась. Правда, первым делом чай себе заварила. И даже вкуса его не ощутила, пока пила большими глотками, снова и снова то и дело давя в себе непонятно откуда взявшееся раздражение. Уже потом кофе налила. Даже две порции. Вместе с Кариной эти чашки отправила.

А вернул их на кухню обратно сам Белов. И даже помыл обе тоже самолично. А после облокотился бедром о край столешницы и довольно мрачно уставился на меня. И говорить что либо вот так сразу не спешил, почти препарируя своим взглядом.

А я прежде так успешно делала вид, что сортирую его почту с планшета, вместе с тем допивая шестую чашку своего успокоительного чая… Всё в итоге в горле застряло.

– Кхм… – прокашлялась вынужденно.

Не менее вынужденно посмотрела на Владимира.

– Вы сказали, встреча в четыре, – демонстративно уставилась на свои наручные часы, которые показывали дообеденное время. – До этого момента мне нужно разобрать текучку. Или ещё какие-то поручения появились?

Ну, а чего он стоит и не уходит?

Нервирует меня.

Я и так сегодня неспокойная.

– А я не припомню, чтобы говорил, что ты можешь быть свободна.

Свободной я точно не была. Даже с чашкой чая в руке. Но спорить не стала. Отставила фарфор в сторону.

– Но совещание закончилось, – сказала, за неимением большего.

Просто потому, что только теперь сообразила: реально ведь свалила из конференц-зала не самым верным способом.

– Верно, – кивнул Владимир, отталкиваясь от кухонного гарнитура и делая шаг по направлению ко мне. – Но это не значит, что ты можешь так просто брать и уходить, потому что тебе так вздумалось или что-то не понравилось. Тем более, не дожидаясь моего на то разрешения. Я ясно выражаюсь?

Он не сказал ничего из того, что ни являлось бы неоправданным. Вполне ожидаемо даже. Однако от того менее обидно не становилось. Засунула эту свою обиду туда же, куда последние двадцать минут засовывала своё раздражение. А ещё невольно задумалась о том, чего это мой господин начальник с той дамочкой там наедине такой промежуток времени заняты были. Последнее, к слову, утихомириванию накатившей обиды малоспособствовало, так что пришлось и от этого мысленно отмахнуться.

– Такого больше не повторится. Прошу прощения, – выдавила из себя, как можно более ровным тоном.

В конце концов, что такое моя гордость, когда надо пять миллионов выплатить, возможно даже больше, если придётся брать кредит на уплату долга? Понятное дело, ничего. Не сломаюсь. Если понадобится, ещё не раз произнесу нечто подобное. Тем более, что…

– Очень на это надеюсь, – с полнейшей серьёзностью кивнул мужчина. – И не стоит извиняться там, где не чувствуешь за собой вины. Мне это ненужно.

– Говорите так, будто наверняка знаете, что я вообще чувствую, – ляпнула и тут же язык себе прикусила.

 

Ничего же не стоило просто промолчать.

Тогда почему поддаюсь своей слабости?

Пора завязывать с этой неразберихой в моей голове.

– Тебя легко просчитать, – уже намного мягче пояснил Владимир. – Очень говорящая мимика. Учись держать лицо и скрывать свои эмоции от окружающих. Поможет в будущем избежать множества проблем.

С этими словами он развернулся и ушёл.

– Да, я не такая… сложная, как вы, – пробормотала ему вслед.

Но, раз уж то необходимо, я научусь.

Прям сейчас «учиться» и начну…

To koniec darmowego fragmentu. Czy chcesz czytać dalej?