Za darmo

Полёт бирюзового шершня

Tekst
0
Recenzje
Oznacz jako przeczytane
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

– Ну, вообще-то, моя «одержимость», если вам так угодно выражаться, направлена на шершней, а не шмелей, – ответил профессор, оживившийся беседой, и возможностью поговорить о науке, пусть даже это был и не совсем подходящий для этого собеседник, по его мнению. – Причём, меня интересует один, определённый вид этих созданий. А что же до шмелей, и того, что они, якобы, летают вопреки законам физики, то этот, достаточно распространённый, миф, возник ошибочно. На самом деле их полёт не нарушает никаких физических законов, и вполне естественен. И недавно, к слову говоря, этот миф был даже опровергнут опытным путём одним из физиков. Как же её зовут, совсем вышибло из головы, – нахмурился профессор, притронувшись к виску.

– Её? – не скрывая удивления, произнёс блондин, совершенно потеряв интерес к шмелям и их крыльям. – Не хотите ли вы сказать, что имеете в виду учёного, физика – женщину?

– Ммм, ну да, – ответил профессор, непонимающе. – А что, собственно, вас удивляет?

Блондин рассмеялся:

– Ничего, кроме того, что теперь я даже не хочу воспринимать всерьёз результаты этого «опыта».

– Я, всё же, не могу понять причину вашего скепсиса, – совершенно искренне, продолжал недоумевать профессор.

– Ох, профессор, – вздохнул блондин. – Ну вот вы, учёный муж, неужели можете всерьёз рассматривать женщину в той роли, для которой она совершенно не предназначена? К тому же, ещё и серьёзно относиться к результатам этой противоестественной роли. Женщина-физик, подумать только, – блондин вновь захохотал. – Скажите ещё, женщина-мыслитель, женщина-философ, женщина-творец, в конце концов.

– Что вы хотите сказать всем этим? – поправил очки профессор. – Разве это имеет значение? Разве пол человека имеет отношение к его умственным способностям?

Блондин расхохотался снова, и, наконец отдышавшись, ответил:

– Непосредственное. Пол человека имеет самое непосредственное отношение к его умственным способностям. И я искренне удивлён, что мне приходится разжёвывать для вас такие очевидные вещи. Вам ли не знать об истинной природе самки человека? О тех животных механизмах, всецело управляющих этими прекрасными созданиями Дьявола?

– И всё же, будьте любезны раскрыть свою мысль детальнее, и как-то обосновать свои доводы. Без всех этих аллегорий, – склонил голову набок профессор, внимательно глядя на блондина.

– Ну что же, с превеликим удовольствием, – кивнул белокурый собеседник. – Истинная, и единственная, роль женщины, заложенная природой – рождение новой жизни. И именно из этого проистекают все остальные процессы, определяющие её поведение и образ мышления. В свою очередь, слабое тело заставляет женщину приспосабливаться и непрерывно лгать, ради выживания. И уж в чём, а во лжи, и не только окружающим, но и себе, женский ум даст фору любому мужчине. Женщина-физик, о которой вы упомянули, профессор, лгала самой себе, отдаваясь науке, а не своему истинному предназначению в природе. И поэтому у меня нет абсолютно никакой веры в результаты этой её деятельности. Вероятнее всего, что природа обделила её красотой, что и заставило эту женщину сублимировать свою сексуальную энергию во что-то другое. Много ли вы видели красивых женщин, занимающихся чем-либо другим, помимо любви, в той, или иной форме? То же, кстати говоря, касается и слабых мужчин, сублимировавших свою неудовлетворённость в науку, творчество и прочую чушь. Без обид, профессор. Так же, как единственная роль женщины – рождение жизни; так же и единственная роль мужчины – зачатие этой самой жизни. А всё остальное, это просто попытка обмануть самих себя.

– Вы считаете, что мужчины неспособны лгать? – возразил профессор.

– Конечно способны, – пожал плечами блондин. – И это как раз и является проявлением слабости. Женоподобности, если хотите. Сильному нет никакой нужды врать, он просто говорит то, что считает нужным; и готов отстаивать своё любой ценой. Готов брать то, что хочет, и поступать так, как считает нужным, без всяких объяснений. Слабый лжёт и изворачивается, потому что опасается возмездия сильного; потому что боится открыто взять то, что хочет. Мы живём в этом «цивилизованном мире», но это лишь ширма, за которой скрывается наша истинная, животная природа, которая никуда не делась с появлением государств и законов. Законов, придуманных сильными для слабых.

Блондин взглянул в зеркало заднего вида, где мелькали янтарные глаза, и продолжил:

– И именно поэтому я вдоволь наиграюсь с этим прекрасным, темнокожим телом, сегодня вечером. Готов поспорить на что угодно, профессор, что наша спутница уже несколько раз успела прокрутить в голове всевозможные варианты и позы с моим и своим, непосредственным, участием. И не так уж и важно, точно ли были переведены мои слова. Я общался с ней на животном уровне, безмолвно глядя в глаза, и открыто заявляя о своём желании. И я видел её безмолвный отклик на это желание, на это заявление о праве сильного взять то, что возжелал. И без всяких слов, её тело ответило на это совершенно неосознанно. И после всего этого вы всерьёз хотите сказать, что эти животные способны на что-то другое, кроме совокупления? Женщина-физик, вы говорите? Они не способны контролировать даже своё собственное тело; и вопреки крикам разума, отдаются тому, кто смог зацепить их похотливое, животное начало. На словах они требуют к себе уважения, равноправия и много чего ещё, и слабые мужчины, поддающиеся женским манипуляциям, с радостью развешивают уши, полагая, будто словам женщины можно доверять. Но женщина не может доверять даже самой себе. Она может говорить всё, что угодно, и иногда даже верить в это, но её тело хочет сильного и грубого самца, и она совершенно не способна сопротивляться этому желанию, потому что такова её истинная, животная природа.

– Создаётся впечатление, будто вы просто ненавидите женщин.

– О нет, профессор. Ненависть к женщине может возникнуть только от непонимания. Я же, напротив, прекрасно понимаю их природу. И поэтому не жду от них сострадания, любви, понимания или искренности. Как вы не ждёте всего этого от луны, например. Вместо этого я просто использую женщин по их прямому назначению – удовлетворению мужчины. И они с удовольствием принимают эту роль. Вы не поверите, профессор, сколько раз уже женщины сперва публично заявляли о том, что я хам и выскочка, а позже, ночью, извивались в истоме наслаждения под моим телом; возвращаясь под утро к своим мужьям. Некоторые женщины ненавидели себя после этого, осознавая свою слабость и беспомощность перед силой вожделения; но в итоге вновь оказывались в моих объятиях ещё не один раз. Некоторые принимали всё, как есть, и отдавались своей тёмной сущности, осознав и приняв её. Сколько мужчин растят моих детей, искренне считая их своими собственными, мне уже не счесть.

– Но неужели вы считаете абсолютно всех из них такими? – приподнял бровь профессор. – Да, быть может, в ваших словах и правда есть доля истины, не спорю. Заложенным в нас, миллионами лет эволюции, инстинктам, противостоять порой довольно непросто. И всё же, существуют ведь люди, способные преодолевать своё животное начало. И таких людей множество, не только среди мужчин – монахини, верные жёны, следующие за мужьями куда угодно, или вот, та же, упомянутая уже, женщина-физик. А ваша сестра, например? У вас есть сестра? Ну мать, полагаю, у вас наверняка есть. И что же, свою мать вы приравниваете к той же категории, что и всех остальных женщин?

– У меня нет сестры, – ответил блондин. – По крайней мере, мне неизвестно о существовании таковой. А что до матери, то я никогда её не знал, выросши в приюте. Но скажите – разве факт материнства автоматически перечёркивает животное начало женщины, именуемой матерью? Давайте начистоту, профессор, не имея каких-либо более серьёзных аргументов, вы решили просто подловить меня на моральной стороне этого вопроса. Но законам природы нет никакого дела до морали, придуманной слабыми людьми, чтобы оправдывать свою слабость.

Некоторое время профессор задумчиво молчал, а потом вдруг встрепенулся, будто озарённый внезапной догадкой:

– Позвольте, милый друг, но ведь совсем недавно вы сами говорили, что если человек во что-то верит, то непременно находит этому подтверждение, даже если этого не существует. Не думаете ли вы, что как раз сейчас этот довод подходит к вашим собственным утверждениям, по поводу женской природы, как нельзя кстати?

– Браво, профессор, – спокойно ответил блондин, улыбаясь.

Однако большего профессор от него так и не дождался. Блондин вновь направил свой взор на горизонт, потеряв интерес к разговору. Свою мысль он и так уже выразил, и всерьёз слушать аргументы своего наивного собеседника не считал нужным. Разве волк ввязывается в спор с овцой? В крайнем случае, он, ради развлечения, может поделиться с этой овцой своей точкой зрения, только и всего. Но обычно волк просто пожирает овцу, совершенно не интересуясь её мнением по этому поводу, её внутренним миром, и какими-то там «вопросами морали».

Неудовлетворённый таким положением вещей, профессор обратился к лингвисту, сидящему на переднем сидении, и всё это время хранившему молчание:

– А что вы думаете относительно всего этого? Наверняка у вас тоже есть какое-то мнение по этому вопросу.

– Я стараюсь не думать о таких вопросах, и уж тем более не складывать каких-либо мнений. Это бессмысленно, потому что истинных ответов в этом мире мы всё равно не найдём, а только лишь ещё больше запутаемся в собственных, ошибочных суждениях, – пространно ответил человек-ястреб, не поворачивая головы.