Босиком по стеклам. Книга 2

Tekst
89
Recenzje
Przeczytaj fragment
Oznacz jako przeczytane
Jak czytać książkę po zakupie
Nie masz czasu na czytanie?
Posłuchaj fragmentu
Босиком по стеклам. Книга 2
Босиком по стеклам. Книга 2
− 20%
Otrzymaj 20% rabat na e-booki i audiobooki
Kup zestaw za 30,83  24,66 
Босиком по стеклам. Книга 2
Audio
Босиком по стеклам. Книга 2
Audiobook
Czyta Валерия Егорова, Виталий Сулимов
19,84 
Szczegóły
Босиком по стеклам. Книга 2
Czcionka:Mniejsze АаWiększe Aa

Единственный способ выжить в этом мире – это жить без правил.

Из к/ф «Темный рыцарь».

Глава 1

Мердер

– Боже… это не сон. Не сон, – отчаянный шепот заполняет пространство. Я осязаю неподдельный ужас, панику и бессилие. Они повсюду, в каждой молекуле кислорода и частице пыли. Шок. Страх и осознание.

Голая, растерянная и задыхающаяся – Пикси целиком и полностью в моей власти, но даже не догадывается, что из нас двоих я обнажен гораздо сильнее, несмотря на то, что одежда плотно скрывает тело. Виртуальная смерть и физическое перерождение. Интерфейс новой системы почти загружен.

Я не чувствую собственной кожи, содрав ее наживую. Жар и боль пожирают мои мышцы и сухожилия. Сейчас я как один из высушенных экспонатов анатомической выставки Bodies, на которую обязательно свожу свою впечатлительную принцессу.

Нас ждет так много интересного.

Игра только началась.

Маски сброшены. Мое безумие больше не тайна.

Я делаю глубокий вдох, испытывая чувство, близкое к облегчению.

– Это не сон, Пикси, – качнув головой, я мягко поглаживаю точеные скулы девушки влажными от ее слюны пальцами. Она вздрагивает, отпрянув. Лягает наручниками, подавленно всхлипывает. – Хотя тебе пока сложно сосредоточиться и заставить свой мозг функционировать в штатном режиме. Ты проспала почти двадцать часов, детка. Но, пожалуйста, сделай усилие. Ради меня.

– Пошел ты, Мердер, – снова выплевывает ангел, глядя на меня как сущая дьяволица.

– Я задал тебе вопрос, – мой голос звучит вкрадчиво, ноздри возбужденно втягивают аромат обнаженного женского тела. Нотки цитруса и мускусный запах страха. Женская память так коротка. Слова, признания, обещания – пустые, ничего незначащие звуки. – Ты готова?

– К чему, твою мать? – озлобленно спрашивает Энжи, сверкая блестящими от слез глазами. Заливистый смех, раздающийся из динамиков, звучит как издевка. На экране она светится счастьем и озорством. Маленькая глупышка Пикси, убегающая по зеленому лабиринту от самого Дьявола. «Догони меня», дразнит меня юная дочь шейха. «Не поймаешь… Я быстрее, Мердер». Мой наивный ангел с отрезанными крыльями.

Нет, детка. Я всегда буду на шаг впереди, но ты можешь надеяться. Это все, что тебе осталось.

Я выключаю звук, погружая нас в напряжённую тишину. Ее дыхание быстрое, прерывистое. Мое – размеренное и глубокое.

Контроль и доминирование… Добавим сюда манипуляцию и получим три основных мотива, побуждающих к преступлениям серийных убийц. Стану ли я однажды одним из этих чудовищ? Или уже стал? Как определить, где находится грань, переступив которую человек перестает быть «нормальным». Возможно, я пересек ее очень давно, когда, прячась в шкафу, слушал, как в предсмертной агонии кричит моя мать. Она боролась до последнего и звала на помощь, но никто не пришел. Один из клиентов убил ее за жалкие двести долларов, пропавшие из бумажника. Нелепая, глупая смерть. Нэнси была шлюхой и наркоманкой, но никогда не взяла бы чужие деньги. Она не воровка.

– Меня будут искать, Мердер, – сипло шепчет Энжи.

Прислонившись спиной к стене, она поджимает к груди ноги, положив на колени закованные в металлические браслеты запястья. Платиновые волосы, мерцающие в неоновых бликах, излучаемых экранами, шелковистой волной струятся по хрупким плечам. Уязвимая, трогательная в своей бессмысленной борьбе – Пикси вызывает во мне ядерный выброс противоречивых эмоций.

– Будут, – подтверждаю мимолетным кивком и сажусь рядом, касаясь ее плеча своим. Она застывает, но не отстраняется, подсознательно чувствуя, что тем самым только разозлит меня. – Но не найдут.

– Ты идиот, если действительно в это веришь, – хрипло отзывается Энжи.

– Тебе тоже придется поверить, ангел, – мягко говорю я, согнув одну ногу в колене. Запрокинув голову, упираюсь затылком в стену и рассеяно смотрю в зеркально отражающий наши действия экран. Белая кожа Энжи, светлый шелк скрывающих ее наготу длинных локонов, моя черная рубашка и взлохмаченный ежик темных волос, вместе мы создаем идеальный контраст. Неужели она не видит очевидного?

– И что теперь? Изнасилуешь меня? Сделаешь своей сексуальной рабыней и будешь держать взаперти в этой клетке? – озвучивает свои страхи, и сама до конца в них не верит.

– Тебе решать, каким будет наше будущее, Пикси, – спокойно отвечаю я.

– Разве отсутствие одежды и наручники не говорят сами за себя? Ты обещал мне крылья, – горечь последней фразы оставляет едкий осадок у меня во рту.

– Я спросил тебя – готова ли ты их принять?

– Какой-то бред… – уронив голову на запястья, устало стонет Энжи. – Тебе нужна помощь, ты очень болен, Коулман. Неужели сам не видишь?

– Я болен, – признаю, не моргнув глазом. – Ты можешь меня вылечить.

– Как? – измученно всхлипывает Пикси.

– Быть той, кем ты всегда хотела быть. Со мной. Для меня. Для себя. Для нас двоих. Мы можем стать свободными. Ты и я. Здесь и сейчас, – перечисляю я, невольно расплываясь в предвкушающей улыбке.

– Нет, Мердер, – сцепив зубы, цедит ангел, дрожа от ярости и шока. – Тебя поймают и казнят. Это случится рано или поздно… Боже, что ты натворил, Коул, – отчаянный стон с шипением вырывается из ее губ. – Зачем? Ты же не настолько глуп, чтобы не осознавать, что такие поступки не могут остаться безнаказанными. Твоя дружба с Амираном…

– В прошлом, – обрываю я бессмысленный лепет Энжи. – Оставь свои надежды на всесильного короля Анмара. Он не поможет.

Мне не хочется пугать ее сильнее, но я должен. Она обязана понять, что сопротивление приведет к еще большим страданиям. Я же предлагаю ей совершенно другой путь. Лучший и единственно верный.

– Я должен кое-что тебе рассказать, чтобы ты не тешила себя напрасными иллюзиями, – боковым зрением я вижу, как она поворачивает голову и настороженно смотрит на меня.

– Что? – в голосе звучит неподдельная тревога. – Что еще ты натворил?

– Твое сорвавшееся похищение на «Саботаж» несколько недель назад, – неторопливо начинаю я. Она со свистом втягивает воздух, догадавшись обо всем сама. Если бы Энжи рассталась с розовыми очками раньше, то поняла бы сразу, кто на самом деле организовал похищение.

– Это был ты, – произносит потухшим тоном, уставившись на свои скованные кисти.

– Глава Мирзы проведет жизнь в тюрьме за преступление, которое не совершал, но он виновен в другом, Пикси. Шейх аль-Кадир действительно замешан в связях с Шатрами Махруса, но не настолько смел, чтобы бросить вызов королю.

– Зачем? – едва слышно спрашивает ангел.

– Мотив очевиден. Я надеялся выиграть время и рассчитывал, что у королевского семейства хватит благородства и смелости, чтобы отменить помолвку с принцем Атара. Но Амиран, как обычно, предпочел припрятать грязное белье подальше от людских глаз.

– Это называется ответственность, Мердер. Ответственность перед своей семьей, страной и подданными, – повернув голову, я встречаю ее горящий раненый взгляд. Черты лица Анджелины заостряются, принимая хищное выражение. Она сжимает ладони в кулаки, и только пробудившийся здравый смысл и инстинкт самосохранения удерживают Энжи от прямого нападения. – Меня могли изнасиловать. Эти ублюдки не шутили, когда сдирали мою одежду и расстёгивали штаны, чтобы засунуть в меня свои грязные органы.

– Все должно было выглядеть достоверно, ангел, – обхватив пальцами ее подбородок, я уверенно смотрю в полыхающие яростью глаза. – Они ничего бы не сделали.

– Этих людей убили ради твоей прихоти, – в сердцах восклицает Энжи, бессильно звякнув железными браслетами. – Ты – чудовище, Мердер. Убийца.

– Они выкрали и продали десятки девушек, – крепко удерживая ее лицо за скулы, я не даю Анджелине отвернуться и отвести взгляд. Излучаемые Пикси гнев и ярость проходят сквозь меня, но не затрагивают ничего внутри. – Таких же, как ты, детка. Невинных, красивых, юных и мечтающих о счастливом будущем и большой любви. Однажды эти мечты могли воплотиться в реальность, но многих из них давно нет в живых, а те, кому повезло больше, безропотно ублажают похотливых шейхов, давно потеряв веру в спасение. Вот, кто настоящие чудовища, ангел. Мир ничего не потерял после гибели этих ублюдков.

– Решил поиграть в Бэтмена, Мердер, примерить роль мстителя в маске? Этим ты успокаиваешь свою совесть? – ожесточённо бросает ангел, с вызовом глядя мне в лицо.

– У меня нет совести, Энжи, – медленно произношу я, запечатывая ее губы большим пальцем. – И меня не интересуют чужие роли. Месть – последнее, о чем я думал, когда организовывал твое похищение.

– Которое из двух? – дернув головой, запальчиво спрашивает Анджелина.

– Оба, – отзываюсь с легкой улыбкой, запуская ладонь в густые локоны. Сдавив ее затылок, сталкиваю нас лбами и шепчу прямо в приоткрытые в возмущении губы. – Я – эгоист, детка, и беру то, что хочу, не спрашивая ни у кого разрешения. Не надо напоминать мне о безумии. Мы уже прояснили этот вопрос. Меня интересует другой. Ты хочешь, чтобы я снял наручники?

– Да, – поспешно кивает ангел, недоверчиво уставившись на меня.

– И чтобы вернул твою одежду, и позволил тебе выйти отсюда? – вкрадчиво продолжаю я.

– Да, Коулман… Прошу тебя, – с мольбой шепчет Пикси.

– И чтобы успокоил твоих обезумевших от тревоги родителей, к этой минуте поднявших на уши все спецслужбы мира в тщетной надежде найти так и не долетевшую до Роха дочь? – расслабив хватку, ласково глажу ее по волосам, настойчиво опрокидывая спиной на матрас и нависая сверху.

– И при этом остался жив и защитил тебя и королевскую семью от позора? – раздвинув коленом ее ноги, требовательно вклиниваюсь между ними, надавливая внушительным бугром на ничем неприкрытую промежность. Она судорожно сглатывает, дергается всем телом, инстинктивно сводя колени. В округлившихся небесно-голубых глазах читается откровенный страх с примесью абсолютно противоположного чувства. – Я не слышу ответа. Ты хочешь этого? – она неуверенно кивает, сомневаясь, что под моими словами подразумевается именно то, что я перечислил ранее, а не то, что прямо сейчас она чувствует своей невинной дырочкой. – Скажи вслух, детка, – хрипло требую я, запрокидывая скованные запястья Пикси и припечатывая их одной рукой к матрасу над ее головой. Теперь между нами только моя рубашка и брюки, от которых я собираюсь как можно скорее избавиться. Мне нужна ее кожа, прилипшая к моей. Ее дыхание, слившееся с моим, мне нужен ее умоляющий шепот, лживые обещания и ее будоражащий запах, пропитавший сбившиеся простыни под нами.

 

– Да, я хочу, чтобы ты отпустил меня и защитил мою семью от скандала, – отвечает ангел. Умная малышка и смелая. Другая бы на ее месте уже билась в истерике и призывала на помощь своего Бога.

– Очень хорошо, малышка, – чуть приподнявшись, я опускаю взгляд на ее торчащие соски. – Великолепно, – удовлетворённо выдыхаю, возвращаюсь к пылающему лицу.

– Здесь холодно, – спешит оправдаться смутившийся ангел.

– Мы выяснили, чего хочешь ты, Пикси, – погладив налившуюся грудь тыльной стороной ладони, я опускаю руку ниже. Звякнув пряжкой ремня, быстро расстегиваю брюки и достаю из боксеров окаменевший от возбуждения член. – И ты знаешь, чего хочу я, – несколько раз передернув ладонью по напряженной длине, сжимаю у основания и ударяю головкой по крошечному комочку чувствительной плоти. – Вопрос в том, как нам объединить наши желания. Или выражусь более понятно. Готова ли ты удовлетворить мои желания, ангел? Если да, то, может быть, я подумаю о том, что смогу сделать для тебя.

– Ты маньяк, – сбивчиво дыша, шипит Энжи. Мой член тем временем скользит вдоль влажных складочек, а ладонь перемещается на судорожно дёргающийся живот и плавно двигается к груди. – Все это… – она кивает в сторону экранов, – тому подтверждение.

– Ты права, детка, – сжав между пальцами острый сосочек, я делаю еще одно скользящее движение бедрами. Она хватает губами воздух, стискивая зубы и со свистом выдыхая. – Это мой алтарь, посвященный тебе. Только тебе. Разве не об этом мечтают все наивные девочки? Стать центром преклонения и вожделения для своего мужчины. Признай это как истину, ангел, – никто и никогда не захочет тебя сильнее, чем я, – скользнув языком по плотно сжатым губам, хрипло шепчу я. – Никто не даст тебе больше, чем я.

– Мне ничего не нужно, – трясет головой Энжи, но вязкие соки, покрывающие мою эрекцию, говорят об обратном. – Ты одержим, Мердер. Это безумие.

– Свобода и безумие, Пикси. Тебе это нужно, не пытайся отрицать, – ткнувшись носом в ее щеку, вынуждаю ангела взглянуть на монитор. – Смотри, ангел. Это ты и твои желания. Я ничего не придумал. Все здесь, перед твоими глазами, – растирая большим пальцем тугую вершинку, ритмичными скольжениями дразню ее снизу раскаленным членом, надавливая именно там, где Пикси обычно трогает себя, думая, что никто не видит, как она украдкой доставляет себе удовольствие. – Только представь, детка, сколько раз я дрочил, глядя, как ты делаешь то же самое в своей постели. Иногда мы кончали одновременно…

– Заткнись, Мердер, – дернув головой, она обжигает меня горячечным взглядом. – И прекрати тереться об меня, как долбаный извращенец, – пылая от ярости, бросает мне в лицо. – Если за мою свободу я должна расплатиться телом, то просто сделай это и отвали.

Скептически выгнув бровь, я внимаю ее гневу и недолго замедляюсь, вдавив раскаленную головку в набухший клитор. Ее зрачки становятся огромными и черными, как маслины, губы предательски подрагивают, камешки возбужденных сосков царапают мою рудную клетку. Толкнув бедра вперед, усиливаю нажим, и она вскрикивает, как от боли, инстинктивно прогнувшись.

– Давай же. Насилуй, трахай, – рычит сквозь подступившие рыдания. – Я же здесь за этим?

– Насилуй? – переспрашиваю я, нежно накрывая ладонью ее пылающую щеку. – Ты кончишь подо мной даже в свой первый раз. Твоя маленькая дырочка слишком долго ждала, а воображение с регулярной частотой рисовало, как это будет. Ты уже получала со мной оргазм, и тебе хочется ещё, ещё больше. До конца, по-настоящему. Сейчас ты будешь отрицать это, но в глубине души тебе это даже нравится – отсутствие выбора, мой контроль, твоя беспомощность.

– Нет, – беззвучно открываются ее губы.

– Твоя мокрая щёлка считает иначе, – в доказательство своих слов снова начинаю двигаться, распределяя обильную влагу по налившимся лепесткам. На этот раз быстрее, интенсивнее, в одном ритме. Дрожащее тело Энжи покрывается бисеринками пота, как и мое. От напряжения темнеет в глазах, губы пересыхают от рваного тяжелого дыхания.

– Хватит, Колман. Я не хочу… Мне не нужно, – слезы в ее отчаянном бормотании смешиваются с беспомощными стонами.

– Заткись, Пикси, – подсунув руку под ее затылок, слегка приподнимаю, заставляя смотреть, как готовый взорваться член быстро скользит вдоль блестящих от соков складок. – Видишь, как ты не хочешь? – хриплю я, шлепая концом по клитору. – Как тебе не нужно…

Она вскрикивает, кусая губы, бормочет что-то невыразительное, елозит задницей по матрасу и снова всхлипывает, на этот раз умоляюще, за что после будет себя отчаянно презирать. Пикси вряд ли знает, что оргазм или возбуждение очень часто являются самопроизвольной реакцией организма на огромное напряжение и страх, а я вот знаю и бессовестно использую. Еще один шлепок, и ангел с силой жмурит глаза, издавая горловой стон.

– Давай, маленькая шлюха. Кончай для меня, – стройное тело, содрогаясь, выгибается подо мной, полностью отдаваясь болезненному запретному наслаждению. – Да, детка, вот так. Громче, не держи в себе.

Пикси мычит, стискивая зубы и скрывая стоны, но они все равно вырываются приглушенными всхлипами. Из-под сомкнутых век стекают прозрачные слезы – самый мощный афродизиак, насквозь пробивающий подступившей волной удовольствия. – Тебе же хорошо. Не о чем плакать, – утешаю рыдающую Энжи, оплакивающую свой насильно вырванный оргазм. Опустив руку между нашими телами, я делаю несколько быстрых движений ладонью по набухшему члену и с хриплым удовлетворённым стоном изливаюсь на идеально гладкий лобок ангела.

– Кайф, детка, – стряхивая последние капли, расслабленно шепчу я, размазывая семя по ее животу и заворожённо наблюдая за собственными движениями.

Есть в этом процессе что-то животное, первобытное. Желание пометить, утащить в свою берлогу, затрахать до смерти, а потом накормить, приласкать и снова оттрахать. Окунув два пальца в белую вязкую жидкость, я подношу их к приоткрытым губам пытающейся отдышаться Анджелины. Проталкиваю фаланги в ее рот, до того, как она успевает понять, что происходит.

– Оближи, ангел, – требую, просунув пальцы глубже. – Расслабь губы и поработай язычком, – подняв на меня расфокусированный, подёрнутый туманом взгляд, Энжи инстинктивно повинуется. Мягко обхватывает пальцы влажным теплом, слизывая и проглатывая капли семени. – Потренируйся, прежде чем возьмешь в рот что-то более внушительное, – хрипло ухмыляюсь, трахая ее губы пальцами. – Тебе нравится, ангел? Я вижу, что да. Ты умница, Пикси.

Неожиданная покорность Энжи дает прямой импульс моему стремительно твердеющему члену. Опустив взгляд вниз, она тоже замечает мою растущую эрекцию и испуганно дергается назад.

– Не бойся, детка. Сегодня я тебя больше не трону, – оставив влажный след на ее щеке, я убираю руку. Рубашка, пропитавшаяся потом, неприятно липнет к телу, и я торопливо стаскиваю ее с себя и бросаю на испачканный спермой живот Анджелины. – Вытрись, – приказываю, не задумываясь о том, как нелегко ей будет это сделать закованными руками. Избавившись от брюк и белья, я вытягиваюсь рядом с недовольно пыхтящей и сопящей Пикси и прикрываю глаза, чувствуя, как меня накрывает накопившаяся усталость.

– Мердер, а наручники? – толкнув меня плечом, спрашивает Энжи.

– Я думаю, что ты еще пока не готова к тому, чтобы вкусить все прелести свободы, – лениво отвечаю я, тут же слыша свирепое шипение:

– Ты ублюдок. Ты обещал, что…

– Ангел, речь шла о моих желаниях, а мы всего лишь потерлись друг о друга. Это даже не репетиция перед действием.

– Но ты же мог… – она вдруг запинается и наверняка краснеет. – Я бы не сумела тебя остановить.

– Ты бы даже и не попыталась, но здесь не лучшее место для всего того, что я жажду с тобой сделать, – ухмыляюсь я, приоткрывая один глаз. Анджелина так яростно и возмущенно смотрит на меня, что мне приходится открыть и второй. – Ты дьявольски хороша, ангел.

– Наручники, Колман! – подняв вверх запястья, требует разгневанная Энжи.

– Я сниму их, если ты мне отсосешь, – заявляю я самым невозмутимым тоном, небрежным жестом поправляя все еще не опавшую эрекцию. – Как тебе такое встречное предложение?

– Да пошел ты! – задохнувшись от негодования, рычит ангел. – Подонок… извращенец, маньяк…

– Тогда спокойной ночи, Пикси, – обрываю поток комплиментов в свой адрес и поворачиваюсь к ней спиной. – Поболтаем утром. Я дико устал, пока организовывал твое путешествие сюда.

– Может, хотя бы скажешь, где мы? – начинает торговаться Пикси.

– Сюрприз, ангел, – уклончиво бормочу в ответ. – Узнаешь, когда я решу, что настало время.

Недовольно фыркнув, Анджелина ненадолго замолкает, продолжая при этом вертеться, как уж на сковородке.

– Ты можешь выключить экраны? – снова раздается ее тихий голос. Вздохнув, нажимаю кнопку на смарт-часах, и комната погружается в полную темноту.

– А если я захочу в туалет?

– Тебе стоило подумать об этом до того, как ты попросила убрать свет, – хмуро отзываюсь я. – Прямо и направо до упора. Толкнешь дверь и окажешься в ванной комнате.

– А мои руки?

– Придумаешь что-нибудь, – раздраженно рявкаю я и резко оборачиваюсь. В кромешной мгле лицо Энжи неразличимо, но мне не нужно ее видеть, чтобы представить, как она кусает губы и изо всех сил сдерживает слезы. Черт бы побрал эти женские рыдания. Положив руку на талию Пикси, рывком притягиваю ее к себе, позволяя уткнуться хлюпающим носом в мое плечо. – Спи, ангел.

– Я не могу.

– Тогда дай мне поспать пару часов.

– А что будет потом?

– Утро, ангел, – скользнув пальцами по ее позвоночнику, размещаю ладонь на упругой заднице. Может быть, это и не так плохо – делить постель и свои секреты с женщиной, от запаха которой сносит крышу и закипает кровь.

– Нет, я имею в виду, когда ты… сделаешь со мной все, что нафантазировал в своей голове, – поясняет она, пошевелившись в моих объятиях.

– А ты как думаешь? – улыбнувшись в ее макушку, спрашиваю я.

– В фильмах маньяки обычно убивают своих жертв после… после всего, – запнувшись, толкает она мне полную дичь. Разразившись гомерическим хохотом, я успокаиваюсь, только когда ее острые зубки прикусывают кожу на моем плече.

– Я не собираюсь убивать тебя, ангел, – утешаю кусачую хищницу. – Но не факт, что ты выживешь…, – срываюсь на смех. – После всего, что я сделаю с тобой.

– Скажи мне еще кое-что, – спустя пять минут долгожданной тишины, снова пристает ангел. – Мне важно это знать, Коулман.

– Спрашивай, – нехотя соглашаюсь я, заранее зная, что из моей сговорчивости не выйдет ничего путного.

– Я – первая, за кем ты следишь из темноты?

Моргнув, я смотрю в сгустившуюся над потолком мглу.

– Мердер?

– Нет, ангел, – коротко отвечаю я, и она каменеет в моих объятиях, покрываясь мелкими пупырышками. – Не задавай вопросы, ответы на которые в действительности не хочешь знать.

– Что с ней случилось? С той, что была до меня.

– Пикси, я предупредил, – недовольно рявкаю я.

– Скажи!

– Она умерла.

– Как?

– Мучительно.

Анджелина делает судорожный вдох. Минута молчания тянется целую вечность.

– Я ее не убивал, ангел, – произношу прежде, чем она осмелится спросить. – А теперь, будь добра, закрой свой сладкий рот хотя бы на пару часов.