Czytaj książkę: «Перепиши настоящее»

Пролог

Я больше не скрывался.

Богдана стояла у стены рядом с окном и резко обернулась, когда я вошел. Я вздернул пистолет, снимая его с предохранителя. Глаза девчонки округлились, по лицу поползла робкая улыбка. Но руки уверенно сжимали направленный на меня ствол.

Перепиши настоящее, Алесь…

Я нажал на курок.

Звенящую тишину, царящую в помещении, разорвал громкий выстрел. Эхо ударилось в потолок, заставляя осыпаться побелку.

Я слабак…

Я целился ей в плечо. Хотел всего лишь ранить и допросить. Пусть парни из эскорта Корецкого сами разбираются с лысым и его компанией. Но наглая девчонка должна ответить мне сама. И ей крупно повезет, если она сразу решит говорить правду.

Пуля застряла в мышцах. Я знал это совершенно точно. Девчонка удивленно вскрикнула и схватилась за плечо. Ее выстрел ушел в потолок, сбивая свежую штукатурку. В два шага я оказался рядом с ней, не без труда вырвал из рук девицы пистолет и отбросил его подальше. Я схватил ее за горло и прижал спиной к стене, встряхнул, заставляя смотреть мне в глаза. Она зашипела, зарычала и даже заехала мне здоровой рукой под ребра. Я рвано выдохнул и впился в ее рот жадным поцелуем. Мне было больно. А еще страшно за нас обоих. Я был зол. Знал, что она ранена, чувствовал, что напугана, но все равно напирал. Я рванул на ней рубашку и пальцами стиснул грудь. Богдана слабо пискнула. Я чуть сильнее сжал ее горло, предупреждая. Коленом заставил расставить ноги шире. Свободной рукой споро пробежался вдоль тела, пытаясь найти хоть что-то. Диффузор, ствол, любой клочок бумаги. Ничего. Я взял ее за руки, стараясь не обращать внимания на кровь и на то, как побледнело от боли ее лицо, и вздернул вверх. Перехватив тонкие запястья одной рукой, второй я сжал ее подбородок и прошептал:

— Зачем я тебе? Зачем?

— Ты не понимаешь, что творишь, — проговорила Богдана и усмехнулась. Рукав ее куртки был весь в крови. Кровь была повсюду. На ее коже, на одежде, на стене. И на моих руках. Кровь пульсировала под моими пальцами, стараясь вырваться наружу.

— Ты понимаешь, что я должен убить тебя. Или они убьют нас обоих. Ты диверсантка, Богдана. Я в этом уверен…

Девчонка расхохоталась. Громко, заразительно. До слез.

— Ты не готов к правде, Алесь, — сказала она просто и посмотрела мне в глаза. — Ты милый наивный мальчик, который ничего не знает об этом мире. И не узнает, потому что оказался слишком упрямым. Игорь же предупреждал тебя! Просил не лезть!

Голова пошла кругом. Соленый запах крови вдруг сделался слишком резким. Меня затошнило. Я навалился на девчонку всем весом, пытаясь устоять на ногах, и впился в нее тяжелым собственническим поцелуем. Ее губы были соленые от слез. А может это была кровь…

— Если не сейчас, то никогда! — шепотом произнес я.

Глава первая

Алесь

Дождь мерно стучал по крышам домов и по кожаным плащам стоявших впереди меня людей. Небо полностью заволокли низкие черные тучи. В прогнозе что-то говорилось о пасмурной погоде, но беспросветный ливень с утра и до самого вечера точно никто не обещал.

Очередь на пропускном пункте никак не хотела рассасываться. По толпе последние часы упорно ходили слухи о том, что таможенники поймали продавца поддельных вакцин, позволяющих перемещаться между районами города. И теперь где-то в казематах КПП его допрашивали надзорные. Простым смертным оставалось только смиренно ждать, стоя под проливным дождем.

— Братишка, а ты куда путь держишь? – решил развлечься за мой счет стоявший позади мужчина. На вид ему было хорошо за сорок, обрюзгший, одет небогато. Одним словом — из простых. — Меня Мира зовут. Сокращенно от Мирослав, — сказал он, раздраженно сплюнул на землю и вытер мокрым рукавом нос. — Надоели эти таможенники. Не дают честным людям оперативно рабочие проблемы решать! — возмутился он и тут же испуганно оглянулся, словно невзначай задрал рукав куртки, показывая свой штрихкод, позволявший свободно пройти в следующую зону. — Я Эрмитаж хочу посмотреть, — сказал он и наивно так улыбнулся. Дурачок дурачком. — Вот даже специально прививку сделал...

Я окинул его скептическим взглядом. Просто так Эрмитаж нельзя посмотреть. Это все знают. Даже первоклашки. И вакцину для этого вряд ли кто-то специально ставить будет. Даже если у тебя уже пятьсот благодарностей от министерства и одна даже посмертно. И я ни за что не поверю, что такой тип, как этот Мирослав, купил штрихкод на черном рынке, за баснословные деньги к тому же. Оставался один единственный вариант. Передо мной стоял такой же счастливый обладатель корочки, как и я сам. Но если не хочешь раскрывать своего настоящего дела в Петербурге, зачем лезешь ко мне с расспросами? Или это Надзор?

— Надоели эти ПВРовцы, — тем временем продолжал вещать подозрительный знакомый. — Везде им открыта дорога, везде горит зеленый свет, безграничные возможности, прививки во все зоны мира…

ПВР. А ведь это он про меня.

Путешественник во времени.

Таким уродился.

— Взять бы этих ПВРовцев да закрыть в одной зоне. А то придумали себе мнимое занятие и щеки надувают. Небось сами эти газеты еще и печатают, а потом теракты устраивают! Точно! Придумали какой-то газ, который стирает память... Или прибор какой. Помнишь фильм про людей в черном? — продолжал брюзжать мужчина. В ответ я кивнул и недовольно хмыкнул, перенимая настроение Миры. — Для них вакцины-то всегда есть! И здоровья у них почему-то хватает! — Он судорожно сжал кулаки и скрипнул зубами. — А люди умирают, не имея возможности попасть к грамотному врачу в соседней зоне! — Мирослав заводился все больше и больше. Я постарался принять максимально безопасный для окружающих вид. Кажется, мужик повелся и спросил: — А тебя как зовут-то? Молчаливый ты какой-то…

— Адам, — представился я. Имя, конечно же, было ненастоящее.

— Иностранец что ли? — Мира подозрительно сощурился и смерил меня презрительным взглядом. — Я их больше ПВРовцев не люблю, — пробормотал он и снова плюнул себе под ноги.

— Родители литературой увлекаются. Вот и взяли оттуда, — как можно беззаботнее произнес я, но тот продолжал буравить меня подозрительным взглядом. Пришлось смущенно добавить: — Я сам книги не очень читаю. Не помню, откуда оно.

— Ладно, Адам так Адам, — пробурчал он. — О! Наконец-то! Я уж думал, что сегодня из-за дождя не включат. Темно уже стало, хоть глаз коли!

Газовые фонари вокруг зажигались с характерным треском. Я этот треск не любил с детства. Но электричество давным-давно стало роскошью для разделенных на зоны и скрытых под смогом мегаполисов.

— Еще ведь к правительству присосались… — было заметно, что мой собеседник изрядно устал, да и вообще потерял всякий интерес к затеянному им же самим разговору, но все равно упрямо продолжал брюзжать. — Вроде там не глупые люди, а верят и потакают… О! — Мира неожиданно хлопнул себя по лбу и задел капюшон, с которого в разные стороны полетели капли дождя. — Телефончик свой дашь?

Мужчина достал мобильник, протер экран рукавом, сделав стекло только более мокрым, и приготовился записывать мой номер. Я продиктовал Мирославу набор цифр, который и был нам выдан для таких ситуаций. Через секунду в моем кармане заиграла самая стандартная мелодия звонка.

— Попозже запишу, под дождем неудобно, — пожал плечами я, не желая доставать мобильник.

Я взглянул на часы. Времени до полуночи оставалось совсем немного, а кто знает, проступило ли еще что-то на пустой газете с одним названием? Кое-как успокаивала лишь мысль о том, что мальчик планировал раздавать газету завтра, значит, сутки еще точно есть в запасе. «Завтра во вчера»… В названии точно должно быть что-то спрятано… Наверняка…

— Вроде пошли! — с заметным облегчением выдохнул Мира. Очередь действительно двигалась очень бодро. Буквально через двадцать минут мы подошли к небольшому домику, рядом с которым по стойке «смирно» застыли три солдата с автоматами наперевес.

Каждый район отделялся от другого трехметровой каменной стеной, шедшей по всему периметру. Это если касаться городов и близлежащих сел. Можно сказать, что вообще почти все районы были заключены в эдакие каменные ограды. Строили оперативно, ценой своей жизни. И продолжали где-то достраивать и сейчас.

Неужели вирус понимает, что за стену переходить нельзя? Не понимает. Наверное. Он же всего лишь вирус с преимущественно водным путем передачи. Но давно доказано, что в пограничных зонах он заметно слабеет и перемешивается с вирусом из соседнего района, реагируя на перекрестные антитела. Таким образом в нескольких метрах от границы можно находиться с любой вакциной из смежных зон, будучи при этом в безопасности. Все эти факты люди доказали на себе и положили кучу жизней в первые двадцать лет вирусной эры. Зато теперь человечество имеет вполне себе очерченные районы, где каждый может чувствовать себя в безопасности.

По-другому дело обстоит с лесами и тайгой, с малозаселенными областями и прочими зонами, где людей встретишь нечасто. Там никаких стен нет. Да и вообще можно нарваться на новую малоизученную мутацию любого неизученного вируса. Есть карты с вирусами и примерным набором антител, которые могут действовать в том или ином районе. Данные эти весьма и весьма приблизительные. Но других все равно нет. Все проверяется на личном опыте, и далеко не все выживают.

— Я вас спрашиваю! Какого хрена вы забрали моего брата! Что здесь вообще произошло?!

Мое внимание привлек мужчина, стоявший около одного из людей в форме из тех, кто проверял отметки вакцин. Кричавший снял с головы капюшон, подставляя абсолютно лысый череп дождю. Его густые брови топорщились в разные стороны, придавая весьма грозный вид. Карие глаза буравили взглядом военного, а руки то и дело сжимались в кулаки. Рот мужчины был слегка приоткрыт, что позволяло заметить отсутствие одного переднего зуба сверху. Хотя, может, это такая большая щербинка? Рукава кричавший закатал, обнажая штампы вакцин. Их было очень много. Военный? Курьер? На курьера точно не похож. Довольно мощный, позволяет себе кричать на проверяющих… Очень странно…

В этот момент мой взгляд упал на землю. В луже я заметил пятна, походившие на кровь. От нее багровые следы тянулись в сторону. Причем следы эти пытались затереть и затоптать ногами, если судить по специфическим отметинам. И как только я обратил излишнее внимание на этот факт, тут рядом возникли люди в дождевиках без опознавательных знаков. Их лица были полностью скрыты непроницаемыми черными масками. Один из них бесцеремонно толкнул меня в спину и прошипел недовольно:

— Проходи вперед! КПП скоро снова закроется. Еще пару часов хочешь мокнуть под дождем?

Спорить я, конечно, не стал. Понятно, что даже если меня куда-то отведут под руки, то почти сразу отпустят и даже окажут всяческое содействие, но… Драгоценное время будет потеряно. Да и не стоит лишний раз обращать на себя внимание. ПВР, как и надзор, не любит никто. Тем более, когда вокруг КПП скопилась большая толпа, которая меня явно запомнит.

Пока меня упорно толкали в спину, заставляя идти вперед, краем глаза я увидел еще двоих без опознавательных знаков. Они плеснули что-то на землю, затирая кровавые следы, и легко затерялись в толпе.

— Куда вы его увели?! — не переставал кричать лысый мужчина.

Рядом с ним уже возникли два человека в форме, которые безуспешно пытались заломить ему руки за спину. Лысый легко сводил на нет все их попытки, тем самым демонстрируя неплохую подготовку, и продолжал сверлить таможенников гневным взглядом. Удивительно, что с ним так долго возятся. Обычно на КПП не мешкают. Приклад между лопаток, и вперед… А если и так не поймешь, то еще и по затылку получишь. А там уж потеряешь сознание или нет – особо никого не волнует. Как повезет.

Поравнявшись с кричащим мужчиной, я неожиданно почувствовал странный до тошноты приторный, и в то же время неуловимо знакомый запах. И тут же накатила необычная слабость, такая, что хотелось в ту же минуту сесть на землю (и неважно, что там будет глубокая лужа) и просто ничего не делать, подставив лицо падающим с неба каплям дождя. В надежде побороть это чувство, я ущипнул себя за тонкую кожу запястья, так сильно, чтобы наверняка остались синяки, и до крови прикусил кончик языка.

— Предъявите внутреннюю поверхность предплечья для проверки штампов вакцин! — окончательно привел меня в чувства грозный голос.

— А ты кто такой? Не ты ли вчера с моим братом сцепился на улице около дома двадцать шесть?! — с какой-то странно отчаянной интонацией произнес лысый и со всего маху ткнул меня кулаком в плечо. Рука взорвалась бешеной болью, я судорожно вздохнул, стараясь подавить готовый сорваться стон. А предплечье вдруг онемело, и пальцы тоже больше не слушались. В ушах зашумело.

— Достал, сволочь! — пробормотал один из охранников и деловито огрел лысого прикладом по затылку. Тот ошарашено тряхнул головой и наконец позволил надеть на себя наручники и вывести с КПП.

Рука не слушалась. Проверяющий недовольно пыхтел, ожидая, когда же я закатаю рукав. Я слегка помял плечо и локоть и только потом предъявил нужный штрихкод. Проверяющий отсканировал номер вакцины и сроки действия. Вопросов на КПП никогда не задавали. Вся информация находилась в базе и высвечивалась на экране сканера. Естественно для каждого путешественника во времени в базе делались фиктивные записи. Иногда на то, чтобы запомнить легенду, у меня уходила пара дней. Внимательно изучив данные, проверяющий махнул рукой и позволил пройти сквозь металлические двери в трехметровой железобетонной стене.

— Увидимся! Я тебе наберу, если что! — прокричал мне в спину Мира.

Дожидаться, пока у моего собеседника проверят штрихкод, я не стал. Как добираться до дома, в подвале которого нашли новые газеты, я знал отлично, ведь несколько раз бывал на Васильевском острове в Петербурге. Здание располагалось в тридцати минутах ходьбы от КПП. Я, конечно, мог воспользоваться услугами извозчика, но было уже поздно и пришлось бы долго искать кэб. В итоге времени я потратил бы столько же, как если бы сразу пошел пешком. Я без лишних раздумий выбрал второй вариант. Когда-то давно в Петербурге мосты разводились только по ночам. Туристы приезжали сюда, чтобы посмотреть на этот красочный процесс, ставший за много лет визитной карточкой города, и запечатлеть его на фотографиях. Теперь же все обстояло иначе. Мосты большую часть суток находились в разведенном состоянии и сводились только на пару часов в день, и то только там, где не проходила зональная граница. Исторический центр города и вовсе много лет был нежилым и закрытым для свободного посещения.

Преодолев бодрым шагом метров двести, я вышел к Неве. Вдоль набережной с привычным треском горели газовые фонари. В редких окнах домов можно было наблюдать свет. Электричество в этом районе Петербурга хоть и было, но использовали его мало. Неоправданно дорого и часто бессмысленно. Местные жители чаще жгли парафиновые свечи, на которые цены долгие годы оставались достаточно либеральными. Желтый дрожащий свет на потолках выдергивал тени расхаживающих по квартирам людей. Я любил останавливаться около таких окон и пытаться угадать, что происходит внутри. Про себя я всегда выстраивал внутренний монолог в попытке объяснить то или иное поведение тени на потолке. Привычка, оставшаяся с детства, которого я не помнил. Ведь иногда очень просто догадаться, о чем говорит человек, даже если его и не слышишь. Злость, досада или же радость – эти чувства легко считываются.

Я шел вперед под тихий плеск воды в Неве и ее мерное шуршание по набережному камню. И чуть было не пропустил поворот на нужную мне линию. Чем дальше от реки я уходил, тем темнее становилось на улице. Нужный мне дом ничем не отличался от любого другого на Васильевском острове. У парадной стоял высокий человек в плаще и шляпе-котелке. В левой руке он держал зонт, а в правой зажженную сигарету.

— Не хотите закурить перед тем, как начнем? — спросил он, когда я остановился, ожидая дальнейших распоряжений. — Ваш коллега прибыл чуть раньше и уже взялся за работу. Меня зовут Сергей. Ваше имя мне известно, Алесь, — продолжил человек и снял шляпу в знак приветствия. Светлые волосы под ней были смазаны гелем и зачесаны на правую сторону.

— От вас ничего не скроешь, — дежурно пошутил я в ответ на фразу, которую слышал практически каждый раз, когда приходил на расследование. — Вынужден отказаться от предложения. Я не курю. Только пью, правда по праздникам. — Я улыбнулся. Сергей недовольно хмыкнул, снова затягиваясь сигаретой. — Должен быть еще третий ПВРовец. Будем ждать?

— Эх, Алесь! Вот тут у меня первая грустная новость. Я потому и предложил закурить. — Сергей еще раз затянулся, бросил бычок себе под ноги и затушил его лакированным носком черных туфель. — Не подержите? — на пару секунд он суетливо передал мне зонт, достал новую сигарету из пачки и закурил. — Потасовка на КПП с летальным исходом. Хватило одного точного удара ножом в сердце. Все причастные и свидетели задержаны и сейчас допрашиваются, — поведал Сергей, тяжело вздохнул и забрал у меня зонт. Новой затяжкой он скурил едва ли не половину сигареты.

Конечно, про слежку за нами я знал. Не удивительно, что за моим коллегой и за мной самим наблюдали около КПП. Скорее всего, именно бдительные коллеги из надзорного органа толкали меня в спину, чтобы я успел попасть в первую зону Петербурга.

— Там, на КПП был странный тип, лысый такой, все кричал о брате. Наверное, брат и есть убийца? — спросил я задумчиво. Сергей криво улыбнулся, но никак не прокомментировал мои слова. Оно и понятно – меня посвящать в расследование точно не станут. — А еще в воздухе пахло чем-то странным…

— Чем странным? — А вот эта деталь его заинтересовала. Сергей стряхнул пепел и заглянул мне в глаза.

— Чем-то очень приторным… — Я задумался на мгновение и даже прикрыл глаза. — Ядовито-сладким и одновременно чем-то знакомым. Знаете, так пахнут перепревшие гниющие яблоки осенью.

Сергей ответил не сразу. Он перевел глаза на соседний дом и на протяжении минуты, не моргая, смотрел на него, продолжая затягиваться.

— Проверим, — наконец, выдавил он, бросая бычок под ноги и наступая на него лакированным носком. — Пора. Посмотрим, что там ваш коллега успел нарыть. Час до полуночи, — бросив короткий взгляд на наручные часы, напомнил Сергей.

Подвал располагался с левого торца. Около двери стояли два человека в точно таких же плащах, какой был на Сергее. Разве что котелков на головах не было. Да и зонты им почему-то не выдали. Дернув на себя скрипучую железную дверь, Сергей жестом пропустил меня вперед. Лестница оказалась очень крутой и с узкими высокими ступенями. Интуитивно я попытался ухватиться за перила, но их не было. Кое-как спустившись, я стянул капюшон с головы и осмотрелся. Вопреки моим ожиданиям подвальное помещение было достаточно маленьким. Метров сорок квадратных, не больше. Вдоль стен тянулись железные трубы, обмотанные стекловатой. Над потолком горели все электрические лампочки, какие только были, создавая такое яркое освещение, что после вечерней уличной темноты мне захотелось зажмуриться.

В центре подвального помещения аккуратными стопками лежали чистые газеты. Разве что название на них имелось. «Завтра во вчера». Их через лупу изучал мой коллега, которого я уже видел на предыдущем расследовании, когда мы проверяли кое-какие факты из прошлых неудачно завершенных дел, пытаясь найти что-то схожее, что могли раньше упустить. Стандартная процедура. Даже успешные дела раз в полгода поднимали и заново анализировали, собирая группы для мозгового штурма с участием нескольких путешественников во времени. Коллегу звали Корвус, и был он родом из Якутии. Правда, последние несколько лет проживал недалеко от Петербурга.

За спиной Корвуса стоял еще один человек из надзорных. Все они между собой были очень похожи. Рост, внешность, телосложение… И это не только у нас, а вообще по всему миру. Вся разница — только цвет волос да длина бороды, если она имелась. Так у коллеги Сергея были густые усы и черная, как смоль шевелюра, точно так же зализанная на правую сторону.

— Георгий, поприветствуй коллегу Корвуса. Алесь, это Георгий, — с легкой усмешкой проговорил Сергей.

Надзорный повернулся лицом ко мне и сощурил глаза, но не произнес ни слова.

Корвус и вовсе поворачиваться не стал, а просто махнул мне рукой, не отрываясь от лупы.

— Надо раздать газеты, надо раздать газеты…

Только сейчас я обратил внимание на еще одного человека, находящегося в подвале. Им был мальчик. На вид я дал бы ему лет четырнадцать. Глаза пустые, смотрят на газеты, руки трясутся. Одет паренек совсем не по погоде. Поздняя осень в Петербурге никогда не бывает теплой. А он в темно-синих шортах и желтой рубашке без рукавов, застегнутой на все пуговицы. Волосы на голове у мальчика растрепаны, на подбородке покрытая бурой корочкой царапина. Вероятно, осталась от кошки. Без какой-либо надежды я подошел к пареньку и помахал рукой прямо перед его носом. Конечно, на меня он никоим образом не отреагировал.

— Что удалось обнаружить? — нарушил я царившее в подвале молчание.

— Эм… Первым делом мы изучили пол, — разлепил губы Корвус, поворачиваясь ко мне и пряча лупу во внутренний карман своего плаща. — На нем совершенно никаких следов. — Я опустил глаза и заметил шматки грязи в самых разных местах. — Это уже от нашей и твоей обуви в том числе. А можно предположить, что газеты сами собой здесь возникли, из воздуха.

— Некто мог ходить в носках или бахилах, — с сомнением предположил я, присаживаясь на корточки и внимательно осматривая пол. — Тут бетон, нельзя отметать этот фактор.

— Согласен, но я тебе про следы, — с ноткой раздражения проговорил Корвус. — Дальше сами газеты. Идеально ровная бумага, без царапин, без шрифта Брайля. Кроме названия на них больше ничего нет. Мы просмотрели почти все.

— Надеюсь, вернули на свои места? — уточнил я, подошел к аккуратным столбикам газет и дотронулся до них пальцем. Потом вдохнул приятный, но весьма специфический запах и уставился на коллегу.

— Ну, вроде бы да… Сложили в точном порядке, в котором и нашли, — выдохнул Корвус, нервно щелкнув пальцами.

— Это хорошо… — многозначительно вымолвил я, сам не понимая, почему спросил про порядок расположения газет. — Выходит, что ничего тут нет? Надо ждать полночь и смотреть за этим мальчиком?

—Выходит, что так, — развел руками Корвус. — Побудешь здесь? Я бы покурил с удовольствием.

— Конечно, — согласился я.

Вместе с Корвусом на улицу отправился Георгий. Значит, мой персональный страж на сегодняшнее дело – Сергей. Я ухмыльнулся, но тут же закашлялся под осуждающим взглядом надзорного, обошел стопки газет. На полу было несколько столбиков разной высоты. Они отступали друг от друга и точно складывались в какую-то фигуру, если глянуть на них с высоты. Эта идея зацепила меня, и я направился к лестнице. Поднявшись на самый верх, я оценил расположение столбцов. Вероятно, на что-то они точно походили, но явно не на геометрическую фигуру. Когда я собрался спускаться вниз, дверь открылась и на пороге возникли Корвус и Георгий.

— Что-то заметил? — сощурив правый глаз, осведомился ПВРовец.

— Они не вплотную друг к другу стоят.

— Да, я тоже обратил на это внимание, — согласился Корвус. — Но трудно понять, что этим хотели нам сказать. Эм… Разве что заставить восхититься, как они так все ровно сложили, что оно не падает? — Мой коллега даже позволил себе легкую снисходительную улыбку, похлопал меня по плечу и жестом показал спускаться вниз.

— В общем, ждем полуночи? — уточнил Сергей.

Корвус кивнул и уселся на пол рядом с мальчиком. Я же обошел по периметру подвал и провел рукой по стенам. На них тоже не было никаких отметин.

— Завтра во вчера… — отстраненно произнес я, глядя на мальчика.

— Это название точно должно дать нам подсказку, — заговорил Корвус. — Эм… Я попробовал отталкиваться от чисел. Сперва расписал, какая буква на каком месте стоит в алфавите. Думал, что получу координаты, куда следует отправиться. Но вышла какая-то белиберда. — Корвус достал из-за пазухи мелко исписанный цифрами желтый листок бумаги. — Дальше я стал складывать их друг с другом, перемножать, вычитать… Все без толку. Если это и координаты, то я их неправильным образом получаю.

— Количество газет в каждом столбике считали?

— Да. Но и тут ничего конкретного. Один раз только я получил что-то похожее на координаты, когда от балды придумал кривенькое уравнение, начав вычитать из столбиков с газетами позиции букв в заголовке в алфавите… — Корвус поднес исписанный листок к глазам, несколько секунд искал нужную строчку, после чего ткнул в нее пальцем и продемонстрировал мне и надзорным. — Но вели они на Северный полюс. В самый его центр!

— Да, там мы еще не были, — рассмеялся я. — Теракт в месте скопления белых медведей?!

— Алесь, настоятельно прошу! Давайте отставим в сторону шутки! — впервые заговорил Георгий. Его голос был полон раздражения. — Мы не должны отбрасывать ничего в сторону. Если нужно будет — отправитесь и на Северный полюс!

— Хорошо-хорошо, — поспешил согласиться я, чтобы не слушать нравоучения.

— Полночь, господа, — оповестил Сергей, глядя на часы.

— Надо раздать газеты, надо раздать газеты! — Мальчик поднялся со стула и подошел к ближайшей стопке, но касаться ее не торопился.

Мы приблизились к пареньку, чтобы неотрывно наблюдать за его действиями. В глубине души я надеялся, что в двенадцать часов ночи на газетах появится какая-то дополнительная информация, которая даст точные координаты, но на них по-прежнему ничего не было, кроме названия.

— Надо раздать.

Неожиданно паренек перестал говорить и застыл, как вкопанный. Я тут же приложил руку к его шее, проверяя пульс. Мальчишка определенно был жив. В этот момент подал звук мобильник Сергея. Он достал его из кармана и бегло прочитал присланное сообщение. Через секунду и Георгий полез за своим смартфоном.

— Похоже, мы облажались… — сипло проговорил Сергей.

— Эм… В каком смысле?

— Минуту назад в центре Вены прогремел взрыв. И нет никакого центра города больше. — Сергей показал нам сообщение в телефоне с фотографиями.

Да, именно так… Все теракты случались в полночь по времени той страны, где находились газеты. В Вене как раз был поздний вечер, ведь у них с нами поздней осенью два часа разницы.

— А я говорил, что нельзя ничего отбрасывать! — добавляя в голос желчи и плюясь слюной, зашипел Георгий. — У вас была возможность отправиться на Северный полюс, но конкретно вы, Алесь, над этим посмеялись. А вы, Корвус, и вовсе посчитали полученные координаты неважными. Я обязательно отражу эти факты в отчете. Вы у меня еще получите! — Он скрипнул зубами и до хруста сжал кулаки.

— Георгий, я ошарашен не менее твоего, — взял слово Сергей, пытаясь остудить напарника. — Но давай все же посмотрим, в чем была ошибка.

— И была ли она вообще? Я уже сказал, что координаты получил наиглупейшим образом. Потому не придал им никакого значения. Остальное вы видели сами – никаких зацепок и намеков.

— Значит, вы плохо искали! — не желая остывать, прокричал Георгий.

— Надо раздать… — вновь заговорил мальчишка.

Паренек схватил десяток газет и зашагал к лестнице.

— Посмотрим, куда пойдет? — робко спросил Корвус.

— А смысл? Пойдет раздавать недалеко от этого дома, ведь ему нужно будет возвращаться за дополнительными газетами, — заметил я, не удержался и почесал затылок. — Тут что-то не так… Если центр Вены разрушен, то почему паренек все равно идет выполнять свое задание, тем более с пустой газетой? — Какая-то едва уловимая мысль вертелась в голове где-то совсем рядом, и я отчаянно пытался поймать ее.

— То есть вы, Алесь, хотите сказать, что опростоволосились мы и не нашли газету, в которой был намек на разрушение Вены? — Георгий пренебрежительно выплюнул мое имя и начал буравить меня сверкающим от злости взглядом. — Вы готовы повторить свои слова под запись, чтобы я разослал ее в правительства заинтересованных стран?

— Жор, ну, правда, перегибаешь, — заговорил Сергей, положил руку на плечо напарника и сжал пальцы. — Дай Алесю закончить свою мысль. Ситуация ведь непростая.

— Я не хочу быть голословным и говорить о том, что первая газета не была найдена. Допустим, никто не виноват. И допустим, что первой газеты просто не существовало. Взрыв в Вене состоялся бы в любом случае. Он просто отвлекающий маневр для нас, чтобы мы потеряли бдительность, перестали заниматься вот этой пустой газетой и перессорились друг с другом, — на одном дыхании протараторил я.

— Вы хоть понимаете, что говорите? — еще больше вспылил Георгий, сбрасывая руку Сергея с плеча. — Теракты, которые никак не избежать… Тогда зачем нашему обществу путешественники во времени? Какой резонанс будет, если народ узнает вашу версию. Вас и ваших коллег вздернут, едва только найдут. А мы и мешать не будем, раз такое дело…

— Жора, хорош, я тебе говорю! — сквозь зубы процедил Сергей, топнув ногой для усиления эффекта своих слов. — Если случится еще какая-нибудь фигня, я тоже в протоколе все отмечу. Только там и про тебя будет. Не сбивай с мысли Алеся!

Георгий сердито засопел, сделал шаг в сторону и повернулся к нам боком.

— Надо раздать газеты… — Паренек поднялся на самый верх лестницы и безуспешно дергал входную дверь за ручку. Без сигнала ее с той стороны не отпирали.

— А я согласен со своим коллегой, — Корвус встал рядом со мной и захрустел пальцами на руках. — Эм… Отвлекающий теракт от чего-то более глобального – хорошая придумка. Газета в нашем подвале никуда не пропала, мальчишка все еще хочет ее раздавать. Что мы упускаем, Алесь? Может, мне еще поиграть с цифрами? Ну, или Северный полюс посетим… Одна нога здесь, другая – там.

— У нас нет года, в который нужно отправиться. В этом проблема твоих координат. Нас хотят запутать. Завтра во вчера… Стоп! А что, если нам нужно попасть во вчерашний день? Сегодня же ведь то самое завтра, о котором говорит найденная газета?

— Эм… Во вчерашний день? Хорошо. Но куда именно нам нужно попасть? На Северный полюс?

— Нееет… — протянул я и замолчал, задумавшись. — Газета с одним только названием… Завтра во вчера…

Повинуясь внутреннему голосу, я снова взбежал на верхнюю ступеньку лестницы, встав рядом с пареньком.

— Надо раздать газеты…

— Я понял, что мне напоминают эти столбики с газетами! Это дома, план какого-то района, если смотреть на него сверху!

Рядом со мной тут же оказался Сергей. Он прищурился и окинул взглядом газеты, анализируя мою версию.

— Хм, а ведь и правда… Только где нам искать этот район?

— Полагаю, у вас есть доступ к необходимой информации, Сергей. Отправьте картинку своим коллегам, и пусть они запустят поиск. Сверят со спутником и найдут что-нибудь. Надеюсь, сделают быстро. Не думаю, что районов будет очень много, — сказал я и оскалился.

— Слушаю и повинуюсь, — с улыбкой поклонился Сергей.

Глава вторая

Богдана

Просыпаться не хотелось.

На улице было все еще темно. В ноябре светает поздно. Мрачный Петербург все больше напоминает серый, заросший мхом и плесенью склеп.

Под колючим, но теплым одеялом было совсем неуютно, но вставать совершенно не хотелось.

Впрочем, судя по всему, пара часов у нас еще есть. Я осторожно, боясь потревожить Игоря, потянулась к смартфону, лежащему на тумбочке.

Семь тридцать утра.

До встречи с ребятами оставалось еще пара часов.

— Проснулась? — прошептал Игорь и провел колючим подбородком по моему плечу. Кожа мгновенно покрылась мурашками. — Девочка моя, ты почему хмуришься?

— Просто так … — прошептала я и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел меня такой.

— Что в этот раз?

— Давай не будем, Игорь!

— Давай, — усмехнулся он и потянул меня на себя.

Но я успела отвернуться и продолжила в подушку:

— Не нужно…

Но он меня не слышал.

Задрав длинную ночную сорочку до самого подбородка, Игорь прижался губами к моему животу. Обвел языком пупок и направился ниже.

Я нетерпеливо заерзала, и он тут же перекинул ногу через мои бедра, прижимая меня к матрасу.

— Богдана, не дергайся! — недовольно рыкнул он.

Я и не собиралась. Бессмысленно.

Это сейчас он здесь. Рядом.

А скоро снова потянутся бестолковые дни ожидания и полные тревог бесконечные одинокие ночи.

— Детка, ты еще со мной? — засмеялся Игорь и лег сверху. Легко провел губами сначала по одной ключице, потом по другой.

Я приняла его с тихим стоном, выбрасывая из головы ненужные мысли.

Игорь, чувствуя мое настроение, замедлил темп и поцеловал требовательно и тягуче. Я ответила на его поцелуй со всей обрушившейся на меня безнадежной яростью. Впиваясь ногтями в широкую спину, я подалась ему навстречу, надеясь, что острое, почти граничащее с болью желание накроет меня с головой. Подарит хотя бы минутную передышку.

И мир взорвался. Низ живота скрутило сладкой истомой, в ушах зашумело, и я откинулась на подушки, подставляя шею и грудь его жадным поцелуям.

— Зачем ты так со мной, детка? — спросил Игорь, легко целуя мой подбородок. — Как я теперь смогу от тебя уйти?

— Нас ждут, — проговорила я, надеясь, что мой голос звучит безразлично.

Но Игорь не поверил. Отбросил в сторону одеяло. Резко сел и дернул меня за запястье, заставляя подняться. Я почти упала к нему на грудь. Мужчина схватил меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы.

— Что с тобой, Богдана?

Я не знала. Не знала, откуда взялось это чувство беспросветной тревоги.

Только вот… Я сходила с ума, вздрагивая от любого телефонного звонка, когда его не было рядом.

— Девочка моя, послушай меня! — Игорь прижал меня к груди и осторожно погладил по голове. — Все под контролем. Мы справимся. Все мы…

— Я знаю это, Игорь! — ответила я. — Давай сейчас не будем об этом.

Мужчина усмехнулся мне в макушку, а потом ухватил рукой за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

Я виновато сморгнула слезы.

— Ну сколько можно, Богдана?

Я шмыгнула носом и опустила глаза.

Игорь тяжело вздохнул и отпустил меня. Я плюхнулась на матрас и свернулась клубком, подтянув колени к груди. Мужчина недовольно фыркнул, но больше с расспросами не полез. Хлопнула дверь ванной. Еле слышно зашумела вода…

Я поднялась, одернула сбившуюся сорочку и раздвинула шторы. За беспокойной Невой стояла беспросветная темнота.

С высоты пятого этажа доходного дома, выходившего окнами на набережную, Петербург казался темным, стылым и безжизненным. Газовые фонари еще не зажглись, на улице было пустынно, грязно и безлико.

Закованная в гранит, еще не спрятавшаяся подо льдом Нева черной полосой отделяла исторический центр от жилого Васильевского острова. За ней из предрассветного сумрака вставала громада Исаакия.

Вязкая беспросветная темень всегда вызывала у меня неприятное чувство близкой опасности. Игорь над моим страхом посмеивался, предполагая, что я беспокоюсь зря. В нашей жизни было столько тайн, что темнота казалась полной ерундой.

Но я боялась темноты. Всю жизнь боялась.

Я не любила тусклый безжизненный электрический свет.

Но темноту я не любила еще больше.

— Детка… — Игорь подошел как всегда неслышно и обнял со спины, тесно прижимая к себе. — О чем задумалась?

— Да так… — ответила я и повела плечами. — Ни о чем.

Он толкнул меня вперед, заставляя опереться руками о подоконник. Я зажмурилась, стараясь не смотреть вниз.

Но Игорь прошептал мне на ухо:

— Открой глаза, солнце мое…

Тонкая сорочка не была для него преградой. Сильные руки по-хозяйски блуждали по груди, наглые губы выцеловывали шею, затылок, позвонки… крепкие мужские бедра вжимались в мои ягодицы…

А я смотрела на темный безжизненный город, раскинувшийся передо мной, и от страха до крови кусала губы…

Мы собрались за четверть часа.

Ледяной душ в холодной тесной ванной комнате. Битый кафель под ногами, ржавая вода из-под крана. Мутное зеркало.

Бледные щеки, красные от невыплаканных слез глаза.

— Девочка моя, ты не уснула? — спросил Игорь и притянул меня к себе. Он всегда входил без стука.

— Хотелось бы, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Игорь скользнул губами по моей щеке и проговорил раздраженно:

— Богдана, может быть уже хватит нагнетать? Нас ждут. Уже ничего не изменить.

— Я боюсь темноты…

— Я помню, — терпеливо ответил Игорь и снова поцеловал меня. Теперь уже в губы. Собственнически и жадно. — Но ты полетишь со мной…

— И целый день буду сидеть в отеле в Праге…

Он поцеловал меня легко и почти небрежно. Ласково щелкнул по носу, тем самым велев не унывать.

И пошел открывать дверь, за которой давно терпеливо ждали Стас и остальные.

Алесь

Поиск нового объекта затянулся до десяти часов утра. Чтобы не терять времени даром, мы с Корвусом, недолго думая, расстелили куртки и расположились на ночлег прямо на холодном бетонном полу. Пара часов сна никогда не бывает лишней.

Мальчишку надзорные посадили обратно на стул и привязали к спинке, чтобы он перестал ломиться в запертую дверь. Разорвать веревки паренек не пытался, а просто сидел и раскачивался взад и вперед, продолжая заученно бубнить одно и то же.

Разбудил меня излишне бодрый голос Сергея. Я сел, широко зевнул и протянул руку за листком с координатами. Рядом недовольно закряхтел Корвус.

— Ну ничего себе, какая удача! — присвистнул он, заглядывая мне через плечо. — Это же Петербург.

— Не просто Петербург, а именно Васильевский, — довольно уточнил Сергей. — Сейчас Георгий фотокарточку получит, и вперед.

— Нужна музыка, — напомнил Корвус.

— Сейчас посмотрим, что там насочиняли в этом году. Желательно взять нашу страну? — засуетился Сергей, открывая поисковик на телефоне.

— У меня есть идея получше, — пробурчал себе под нос Георгий, спускаясь по ступенькам. За его спиной со скрипом захлопнулась дверь. В руках он держал фотокарточку района, в котором мы находились, снятого с высоты птичьего полета. — Тут музыкант местный есть. Я часто его слушаю. Играет в том числе свои песни. Неделю назад записал одно его творение.

Георгий покопался в телефоне и включил медленную мелодию. Бархатный тембр пел о несчастной любви и потерянном смысле жизни.

— Подойдет такая музыка? — спросил он подозрительно и, когда мы с Корвусом синхронно кивнули, продолжил. — С нашей стороны все необходимое сделано. Теперь ход за вами. И не советую возвращаться с неудачей – два теракта никто терпеть не будет.

Мы с собратом по несчастью накинули куртки и уселись на пол. Я взял у Корвуса второй лист с координатами и положил к себе в карман. После этого мы схватились за фотокарточку с разных сторон, а Георгий включил с самого начала песню на телефоне. Слишком поздно я вспомнил, что нужно было на всякий случай проверить координаты. Бывали случаи, когда подобные нам ошибались с точностью и оказывались внутри запертого подвала, из которого нельзя было выйти. Такое случалось редко, но все же…

Но в этот раз уже ничего нельзя было поделать. Музыка быстро проникала в сознание, распространяя по всему телу некую умиротворенность. Изображение в глазах поплыло в такт музыке и начало меняться. Вот появился дом, с торца которого находился подвал с газетами, серое небо и капли дождя, люди, снующие по двору… Сначала я привычно ощутил себя сторонним наблюдателем. Мимо нас шли прохожие, не обращавшие никакого внимания. Мы не могли пошевелить ни руками, ни ногами. Но вот музыка стала уходить на задний план, а на передний выступил стук дождя и шум, доносившийся с Большого проспекта.

Через минуту я уже чувствовал неизменные для Петербурга пронизывающий ветер и сырость.

— Эм… Я так понимаю, что нам с тобой лучше успеть до того, как здесь окажусь я сам. — Корвус взглянул на часы, отмечая время. — Меня встретили полдесятого. Давай осмотримся и поищем, кто может быть диверсантом.

— Я не хотел этого говорить при надзорных, но уверен на все сто, что нам нужно искать не людей, а подсказки, как расшифровать, что написано в газете. — Я говорил очень быстро, пытаясь не упустить даже самые незначительные детали.

— Эм… — протянул Корвус, проследив за моим взглядом.

— Подумай сам. Зачем отсылать нас во вчерашний день?!

— Чтобы предотвратить теракт в Вене, — заученно повторил Корвус.

— Слушай, ну мы уже все обсудили! И ты со мной согласился, между прочим! – надавил я. — Я уверен, что его предотвратить нельзя. Поэтому времени у нас практически нет, скоро здесь будут надзорные, и мы не успеем разгадать шифр. К нам и так будет слишком много вопросов, когда мы вернемся в будущее в полночь и застанем новый теракт. Что там с подвалом, кстати?

Замка на двери не было. Я осторожно открыл ее и заглянул внутрь. Газеты уже лежали аккуратными стопками на своих местах.

— Жаль… Надеялся, что мы увидим тех, кто их сюда положил, — раздосадовано пробормотал Корвус.

Следующие два часа мы провели, бесцельно шатаясь по Васильевскому острову, который был изображен на фотокарточке. Мы приставали к прохожим с самыми дурацкими вопросами, то и дело приплетая к ним название газеты, но ловили лишь недоуменные взгляды. Мы обошли парадные и даже вскрыли кажущиеся подозрительными почтовые ящики, однако и там ожидаемо не нашли ничего интересного. Времени, конечно, до вечера было еще навалом, но я чувствовал свою беспомощность, и меня это приводило в бешенство.

— Все, хватит, надо перекурить! — пробормотал Корвус и, устало вздохнув, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.

Я оглянулся. На первом этаже дома, около которого мы остановились, располагался небольшой магазин, торгующий открытками, забавными покетбуками и прочей канцеляркой. На витрине разноцветными буквами было написано:

«Раскрась все белое в своей жизни, и скрытое обретет форму».

— Да блин!!! — воскликнул я и, не рассчитав силу, хлопнул напарника по спине так, что тот чуть подавился сигаретным дымом. – Нам нужна эта хрень! Что это? Маркеры?

Я рванул к магазину, не дожидаясь напарника. Темноволосая девица за прилавком со скучающим видом листала ленту в смартфоне.

— Девушка, нам срочно нужно вот это! — выпалил я и ткнул пальцем на окно.

Девица, не отрывая взгляда от смартфона, положила на прилавок пластиковый пенал. Я расплатился и вышел на улицу. Корвус затушил окурок о стену и вопросительно приподнял бровь, ожидая объяснения.

— Идем! — рявкнул я и потянул его в сторону нашего подвала.

К счастью, надзорные еще не успели туда заявиться. Схватив первую попавшуюся газету, я нанес маркером несколько широких мазков.

— Картинка… — удивленно протянул Корвус.

Да, мой напарник был абсолютно прав. Сквозь разноцветную штриховку проступало изображение. Прага. Карлов мост. Не узнать его было невозможно. Теперь я штриховал более тщательно, не пропуская ни одного белого отрезка, и скоро газета в моих руках потеплела и стала меняться. Изображение из схематичного рисунка превратилось в четкую картину. Мы с Корвусом видели людей, стоящих на мосту и неспешную Влтаву, в которой отражались плывущие по небу облака. Прошло еще несколько секунд, и внизу проступила дата.

— Ну вот, нам сюда, — довольно произнес я. — И опять сто два года назад.

— Эм… Будем перемещаться из этого дня?

— Да ладно?! Тебя это смущает? — хмыкнул я. — Не спорю, для надзорных это перебор! Но не для нас же?

— Эм… Такого никогда не делали…

— Ну, а мы сделаем! — Я старался говорить как можно увереннее, хотя сердце стучало как сумасшедшее. Одно дело, троллить дядю Жору, а совсем другое – нарушать протокол. За такое и по шее получить можно. И хорошо, если только по шее. — Отсюда нырнем еще дальше в прошлое, и потом вынырнем в своем настоящем в теплой компании Жоры и Сережи. Ну?

— Уверен? А если мы попадем в этот день? — заколебался Корвус.

— Тогда нам будет уже все равно, куда попадать, — хохотнул я, а мой напарник подозрительно побледнел. — Окажемся здесь, дождемся полуночи и вернемся в настоящее. Главное – предотвратить теракт, так? А теперь у нас с тобой есть точная дата! — Я постучал пальцем по газете. — И не только!! — Я аккуратно вырвал картинку и протянул Корвусу. — И что-то мне подсказывает, что она нам еще пригодится. Здесь слишком много людей. Можно будет присмотреться к ним.

Напарник устроился рядом, достал блокнот и старательно переписал в него координаты, обозначенные под вырванным изображением. Потом так же обстоятельно отправил запрос на свой смартфон и в ответ получил хит сто двухлетней давности. Если я правильно разобрал, дотошный Корвус озадачился даже конкретным месяцем. Слова были на чешском. Мелодия оказалась не такой плавной, как та, которую включал Георгий. Я немного завис, пытаясь настроиться на нужный лад, и затянул с перемещением.

Только поэтому я почувствовал в воздухе уже знакомый приторный аромат. Я узнал его мгновенно. Именно он разлился у КПП. Корвус тоже что-то почувствовал. Коллега округлил глаза и повернулся в сторону скрипнувшей двери. В этот момент картинка передо мной все же поплыла. Я попытался сопротивляться, разжать пальцы, стискивающие изображение Карлового моста, но уже не успевал. В отличие от Корвуса. Мой напарник отпустил картинку, зная, что теперь легко получит точно такую же на другой газете, и переместится лишь немного позже меня. Его фигура становилась все прозрачнее. Но того, кто показался в дверном проеме, я разобрал во всех деталях. Лысая голова, густые брови, топорщащиеся в разные стороны… Прищурив карие глаза, мужчина достал из кобуры пистолет, навел на Корвуса ствол и выстрелил.

Глава третья

Алесь

Музыка в моем сознании резко оборвалась, и прежде, чем я успел запаниковать, окружающая действительность наполнилась говорящими на разных языках людьми. Темнота потрескалась и стала рассыпаться кусочками пазла, превращаясь в Карлов мост. Я узнал его, так как пару раз ездил в Прагу из любопытства. Неуемные туристы всех возрастов и рас фотографировались на фоне статуй из песчаника, беззастенчиво лапали их, чтобы загадать желание. Несмотря на то, что людей на Карловом мосту было очень и очень много, толпа вела себя мирно и обходила меня стороной, даже не касаясь. Играли уличные музыканты, художники продавали свои картины, смеялись дети. Гиды с неизменными табличками в руках заученно рассказывали экскурсионную программу. Жизнь кипела в этом прошлом, хотя в настоящем отсюда до ближайшего КПП вряд ли было больше пары километров. И там, за пока еще не построенной стеной резервации, текла уже другая реальность.

Лысый… Тот самый, что толкнул меня на КПП. Слишком приметный, чтобы это не выглядело подозрительным. Кем был человек, убивший Корвуса? Если бы я не знал того факта, что все диверсанты при приближении к ним, погибали, то точно свалил бы на них. А так вопрос оставался открытым и жег мое сознание. Усугубляло случившееся то обстоятельство, что лысого мужчину я видел в своем настоящем. Он путешественник во времени, который следил за мной и нырнул следом во вчера? Но мы делали это внутри подвала, не выходя из него…

С трудом у меня получилось очистить сознание для сосредоточенного поиска диверсантов. Исследование Карлового моста я решил начать с Влтавы. Самым логичным мне виделось подорвать опоры. К тому же к диверсантам при таком раскладе можно было бы подкрасться только на катамаране, которые в большом количестве курсировали по воде, либо вплавь, что, конечно, мне не очень хотелось делать. На зрение я никогда не жаловался, потому людей я видел очень хорошо. Держащие друг друга за руки пары, без умолку болтающие подружки, семьи с детьми. Кого только не было на катамаранах. Я увидел даже двух тетушек, которым было лет под сто, не меньше. Ничего подозрительного. Разве что кто-то из них уже заминировал сваи. Тогда мне нужно искать свободный катамаран. И как можно быстрее.

Я достал из кармана вырванную из газеты страницу и решил начать осмотр со стороны Нового города. В этой части моста никто и не думал погибать от моего приближения. Я сверился с картинкой. Нужной статуи тут не было, значит надо возвращаться. Видимо, все интересное планировалось со стороны Старого города.

Отсчитывая про себя шаги и внимательно всматриваясь в людей, я торопливо направился к противоположной стороне моста. Нужная мне статуя обнаружилась в самом его конце. Рядом с ней стояла экскурсионная группа, музыкант играл на саксофоне, мальчик лет шести держал за руку девочку такого же возраста, около них — родители в строгих костюмах. Все они были на картинке в газете. Мужчина в смешной шляпе с пером, старушка со спицами для вязания в руках. Красивая девушка в красном платье. Светлые волосы, спереди заплетенные в несколько колосков, были собраны в свободный узел на затылке. Зеленые глаза, курносый нос. Не просто красивая, а очень красивая. Ей от силы было лет двадцать. Я завис, забыв обо всем, и едва заставил себя посмотреть в газетный листок в своих руках… Стоп! Но ее там не было! Вместо девчонки на картинке был мужчина в кепке и клетчатой рубашке с короткими рукавами. Диверсантка? Я максимально приблизился к ней и облокотился на парапет, делая вид, что смотрю на реку. Подозрительная девчонка оставалась живой и невредимой, разрушая мои самые смелые теории.

Что я должен сделать? Подойти к ней и заговорить? Диверсантка бы уже погибла, ведь я приблизился к ней слишком близко. Значит, она самый обычный человек, просто не попавший в кадр. Или она все-таки связана с диверсантами? Тогда мое промедление может дорого обойтись…

Я чертыхнулся сквозь зубы, решив подойти к ней вплотную.

Но в это мгновение мое внимание привлек еще один человек. Небольшого роста, едва ли полтора метра, чересчур грузный, с редкими волосами на голове, в очках с толстыми линзами… Он был одет в белую рубашку, расстегнутый серый пиджак и темно-синие брюки. В руках мужчина держал потрепанный кейс коричневого цвета. И не просто держал… Дополнительно кейс был пристегнут к его запястью наручниками. Излишне подозрительный объект с двух сторон прикрывали своими телами парни весьма приметной комплекции. Ребята, явно не брезгующие посещением качалки, расчищали дорогу перед своим шефом, вызывая волну негодования среди туристов. Впрочем, возмущаться в открытую никто не решался.

Девчонка в красном платье при появлении всей компании вдруг проявила странную активность. Пару раз взмахнув рукой, словно посылая сигналы, она бросила через плечо внимательный взгляд и поспешила в сторону Нового города. Поравнявшись со мной, девица подняла на меня глаза и улыбнулась. Я судорожно сглотнул, чувствуя, как тяжелеет в паху. Твою мать!

Я зажмурился и крепко ущипнул себя за бедро. А когда я вновь открыл глаза, наглой девчонки рядом уже не было. Между тем человек с кейсом успел далеко уйти и почти скрылся в толпе туристов. Я сорвался с места и побежал следом, наплевав на любую конспирацию. И только у самого основания моста я заметил уже знакомую лысину. Он и еще двое парней, явно не внушавших доверия, целенаправленно двигались на встречу процессии с кейсом. Я ускорился, обогнул пеструю толпу азиатов и замер. Парни рядом с лысым рухнули на камень брусчатки.

Вот они!

Диверсанты!

Лысый остался стоять.

Мужчина с кейсом замер. Его охрана сориентировалась мгновенно. Подхватив своего шефа под руки, вся процессия моментально исчезла в узком проулке. Лысый хотел последовать за ними, но я оказался быстрее и схватил его за руку. Все внимание сейчас было приковано к двум потерявшим сознание мужчинам. Кто-то звонил в скорую, со стороны моста бежали полицейские... Только я знал, что они уже были мертвы.

— Мальчик! Ты не понимаешь, что делаешь! — зашипел лысый, пытаясь освободиться. Я усилил захват, и мужчина недовольно поморщился.

— Кто ты такой, твою мать? — Мы уже почти достигли проулка, в котором исчез владелец странного кейса.

— Парень, всем будет лучше, если ты просто уйдешь с дороги, —с ленцой произнес мой пленник. — И тебе в первую очередь.

Лысый ударил меня по плечу, но промахнулся. Или хотел промахнуться. Потому что я успел увернуться и даже ответить наглым апперкотом. Лысый мой ход оценил, рыкнул, скорее устало, чем недовольно, и достал пистолет. Среагировать я успел, даже отпрянул в сторону, хотя знал точно, что пуля меня заденет. Всего мгновение спустя крошечный кусочек свинца прошил плечо, и оно взорвалось острой обжигающей болью. Именно там, куда совсем недавно ударил лысый на мокнущем под вялым дождем КПП. Я выругался сквозь зубы, застонал, про себя проклиная противника и свою собственную нерасторопность, и зажал рану здоровой рукой. Где-то совсем рядом истошно закричали женщины, послышались звуки сирены.

— Не лезь больше в прошлое, мальчик! Поверь старику, оно этого не стоит, — проговорил лысый мне на ухо. В его руке мелькнуло что-то, напоминающее диффузор, раздался звук распылителя, и я почувствовал уже знакомый сладковатый запах перепрелых яблок. Перед глазами все поплыло.

Лысый, превратившийся в густую тень, плавно перетек в проулок следом за странным человеком с кейсом. Перед глазами поплыло, древняя брусчатка грозила уйти из-под ног. Я прислонился к стене. И кто-то подхватил меня под руки, не позволяя завалиться навзничь. Мелькнуло и тут же исчезло чье-то лицо. Кажется, женское. Кажется, оно было женским… Светлые волосы… Красное платье… Какого хрена?!

Знакомая незнакомка что-то настойчиво спрашивала. Я пытался ответить, что ничего не помню и ничего не понимаю. Но язык странно опух и совсем меня не слушался, во рту пересохло, я судорожно сглотнул вязкую слюну и закрыл глаза. Девица что-то пробормотала нетерпеливо и треснула мне по щеке, не больно, но ощутимо. Я замычал, требуя бережного отношения к моей персоне. Но наглая девчонка в красном платье только недовольно фыркнула. Боль в раненом плече нарастала. Я почувствовал спиной неровные камни брусчатки и холод там, где в моих мышцах побывал свинец. Острая вспышка сменилась полной беспросветной темнотой.