Czytaj książkę: «Звери Стикса. Часть 4. Статус кво»

Пролог

Кира шла вперед. Листья не шуршали под ее ногами, и ветви кустов почтительно отодвигались в сторону. Кошка топала вперед и не замечала, как лес старается поддержать ее. Ей было больно, пусто на душе. Она не ощущала времени.

Солнце поднималось выше, и выпавший было снег и наледеневший на траве иней быстро подтаяли. В горле засвербила жажда. Кошка словно очнулась на минутку ото сна и огляделась, чтобы сориентироваться. Ей было все равно, где она находится. Главное, чтобы вокруг росли деревья, больше ей сейчас ничего не нужно. Цель отсутствовала. Идти ей было некуда. Покрутив головой и присмотревшись к стволам окружавших ее старых берез и орехов, она вычислила, в какой стороне водоем, повернула туда и снова замкнулась сама в себе.

Из анабиоза ее вывел женский восклик. Кошка вздрогнула и обернулась. Она так глубоко задумалась, что не заметила, как вышла из лесного массива на широкую протоптанную тропу. Прямо перед ней в ужасе и оцепенении застыли двое людей. Мужчина и женщина, плохо одетые, с пакетами, палочками, лукошками, в больших широкополых панамах на шерстяной платок и толстых вязаных гетрах поверх резиновых калош. Грибники, вышедшие за белоножками с первым снегом. Возможно даже те самые, которых они встретили с Кристалл Ави, когда шли вот также по этим же местам намедни на охоту.

Кира обвела их мутным, ничего не соображающим взглядом. Отвернулась и двинулась дальше, быстро скрывшись снова от людских глаз за густыми орешниками.

«И надо же было мне в этой глуши да в такую рань наткнуться на людей». Дальше она подумала, что именно об этом ей говорил только что пес – и был прав. Воспоминание о разговоре и самом псе обдало ее ледяной дрожью.

Вскоре она вышла на небольшую полянку, через которую протекала крохотная серебристая речка. Кира сунула в хрустальную воду морду целиком, по самые уши. Жидкий лед обжег, но словно коркой содрал с нее пелену тумана. Она вынырнула, хватая ртом воздух и отирая горящее лицо – протрезвевшая. Как будто контузия, нанесенная несколько часов назад псом, наконец прошла. А вместе с ней – прошло и оглушение. И боль вдруг обрушилась на нее всей своей многотонной массой. Кошка рухнула под этой тяжестью на обледенелую землю, распласталась по холодному песку и завыла. Ее протяжный тоскливый стон вплетался в шелест листвы и журчание воды. Она сунула руки в ручей и зарылась пальцами в речной песок, царапая когтями камешки, сжимая и разжимая онемевшие мгновенно руки.

Так она лежала, выла, и боль горячими слезами вытекала из нее, капала в землю. А затем сливалась с водой резвой речушки и уносилась прочь, вместе с его потоками.

Кошка долго плакала на берегу. Рыдала, расчесывая когтями зудящую пустоту в груди и удушливые спазмы в горле. А затем уснула, ощутив наконец, что опустошение достигло своего дна и плакать больше нечем.

Глава I. Смертоносная аура

Вызов на кладбище привез кто-то из полицейских. Фауст услышал звук остановившегося автомобиля на подъездной дорожке перед воротами и вышел навстречу посланнику на крыльцо. Но, к его неудовольствию, довольно долго людень еще оставался в машине.

– И чего ты там так долго? В пакетик дышал? – недовольно поприветствовал человека пес, помешивая в кружке чаек длиннющим костяным когтем. Молоденький паренек, до этого решительным пружинным шагом направлявшийся к дверям, встал как вкопанный, выронил зажатую под мышкой смешную многоугольную форменную шапку, и мгновенно побелел, словно простыня. Пес вздохнул. Очевидно, полиция хотела ему что-то сообщить и по давней традиции отправили самого молодого и зеленого юнца. И юнец этот битый час собирался с мыслями и боролся со страхом, сидя в машине, прежде, чем ступить на «оскверненную» жуткими бистами землю. – Ладно, я понял. Что там у тебя? Надеюсь, ничего срочного? И пока ты там сидел и уговаривал себя не обоссаться, не погибли люди…

– Т-там мертвые, сэр. Встали на кладбище… опять. Сэр. Мне сказали найти вас и сообщить…

Пес с досадой ругнулся. Он действительно надеялся, что с разрушением могилы Микаэла Годвилла восстания прекратятся. Но сразу же подобрался, отставил кружку на подоконник.

– И чего ты тянул-то? – он распахнул дверь и гаркнул в глубину дома. – Крииииис! Я на вызов, ты едешь?

– Мне надо собраться! – послышался из темноты старого дома хриплый звук, больше похожий на скрежет, чем на голос.

– Значит, ты не едешь! – строго рявкнул пес. – У тебя есть две минуты, пока я дойду до катафалка и заведу мотор. Решай сама.

Он (действительно медленно и спокойно) прошел к черному лоснящемуся зверю, прикинувшемуся механической машиной. Открыл заднюю дверцу, затем мелодично свистнул. Из-за дома на этот свист с легким веселым стрекотом выскочило что-то синее, и, лавируя между кустами высокого бурьяна и полыни, шустро побежало к хозяину. Когда под ноги несчастному, видимо, совсем недавно окончившему академию, стражу закона выбежал краб величиной с собачку, парень подскочил чуть не до второго этажа. И если бы Фауст не придержал его своей костистой лапищей, то и вовсе бы наверное упал в крапиву.

– Ну соберись ты уже! Стыдоба же, – пожурил он человека. Краб тем временем вспрыгнул в салон с радостным пощелкиванием. Пес захлопнул дверцу. – На каком хоть кладбище?

– На-на-на-на… – зашелся паренек. И Фауст, будто бы хотел избавить его от назойливой икоты вдруг резко дернулся в его сторону и слегка клацнул зубами у человека перед носом. Малец отшатнулся, но это помогло. – На христианском, в восточном крыле! – тут же выпалил тот и с облегчением выдохнул.

– Отлично. Поедешь впереди, эскортом, – скомандовал пес, садясь за руль. Из дома выпорхнула Кристалл. Она обрядилась в защитного вида штаны, облегающую ее тощий стан и торчащие колышками груди простую майку хаки и убрала драные патлы под черную кепку с коротким козырьком. Также она успела довольно агрессивно подвести глаза и губы карандашом. Сверху она накинула спортивную бежевую толстовку с надписью FBI, а ноги обула в ярко-белые кроссовки. Пес подивился и ее скорости, и тому, как она умудряется находить все это в совершенно незнакомом доме, да к тому же и комбинировать так, чтобы выглядеть словно с обложки глянцевого журнала.

– Как я выгляжу? – тут же спросила она, плюхнувшись рядом с ним на переднее сидение.

– Как будто собралась в дорогу с человеком, которому не насрать на тебя, – сурово буркнул Судья, выворачивая со двора вслед за полицейской машиной. И захлопнулся до самого кладбища.

Полуденное осеннее солнце сияло с расчистившегося неба. Оно, казалось, совсем не грело, а только обдавало всех под собою сюрреалистичным радиоактивным ветром. Полицейские оцепили обширный участок тихого и аккуратного кладбища, щурились и медленно прохаживались вдоль очерченной желтой лентой зоны. Гниющая плоть восставших мертвецов в этом свете совсем не казалась чем-то странным, потому что в целом атмосфера была как будто постапокалиптичной. Высоких деревьев в этой части погоста почти не было, и пространство отлично просматривалось. Мертвецы бестолково стояли чуть покачиваясь или просто безо всякого движения среди могильных камней и на дорожках.

Черный катафалк и еще один автомобиль полиции с воющей сиреной прямо-таки ворвались в эту пасторальную картину, хотя скорость движения по узким гравийным тропам была не ахти, и обошлось без резких и эффектных торможений. Фауст и Кристалл выбрались из автомобиля. Как только бурая звериная фигура появилась на этой шахматной доске, у людей практически сразу вырвался вздох облегчения. Сопровождавший их паренек, не мешкая, побежал отчитываться непосредственному начальству. Начальство было представлено высоким худощавым мужчиной с бледной кожей и золотисто-рыжими усами-щеткой под носом. Выслушав паренька, это начальство его сразу же отпустило и направилось принимать гостей.

Фауст краем глаза и краем уха следил за мальчонкой, который с облегчением ушел к своим однополчанам, награжденный подбадривающими хлопками по спине. Обряд инициации из мальчика в мужчину хоть и принимает любопытные и разнообразные формы, однако сохраняется и узнаваем в большинстве культур.

До чувствительного уха Судьи донеслись не сильно скрываемые перешептывания.

«Слыш, так говорят с ним каджитка была настоящая»…

«Не знаю, там только эта была….»

«Блин, жалко, я хотел посмотреть, Джеки из пятого участка говорила, что красивая киса».

«Вот вы дебилы, вообще о мире ничего не знаете – это и есть каджитка, походу. Оборотень, сто пудов!»

Фауст непроизвольно ощетинился. Не удержался и бросил на полицейских строгий взгляд. Мужчины тут же притихли.

– Капитан Джон Аарон, – тем временем подошел и представился рыжеусый. И даже протянул узкую кисть для знакомства. Фауст коротко кивнул и ответил на рукопожатие, с интересом вглядываясь в капитана. Имя было ему знакомо – одно из тех, что господин помощник посла написал ему на бумажке. Это был один из сведущих в криминальной жизни города людей, заслуживающих доверия по мнению Арчера Гуда.

– Фауст Джонатан Death, Судья первого порядка третьего подразделения бистов Контрольной Службы СМЕРТЬ. Что происходит, капитан, и когда все началось?

– Вызов поступил на пост от кладбищенского сторожа в половине одиннадцатого утра. Он заметил странных прихожан и сразу вызвал полицию.

– Сколько мертвоходящих вы заметили?

– Пятеро. Мы оцепили всех пятерых в периметр, мои люди прочесывают кладбище на предмет других, но пока никаких новостей нет. Это происходит только здесь.

– Каков радиус периметра?

– Около ста метров до первого. Мои ребята заметили, что если подойти близко, они начинают разворачиваться и двигаться в твою сторону.

Фауст кивнул и поблагодарил полицейского за доклад. Кристалл стояла у натянутой желтой ленты и внимательно вглядывалась в медленно и бесцельно бродящие между надгробий фигуры.

– Что скажешь? – вполголоса спросил он у нее, подойдя сзади и тоже обратив взор на цели.

– Я заметила шевеление еще в двух могилах, – указала ему остроглазая гулль. – Возможно, мы даже увидим как они «вылупляются».

– Не думаю, что стоит этого ждать, – поморщился пес. – Вдруг они с шести утра там шевелятся? Весь день потратим. Будет лучше взять пару образцов тканей на анализ, а остальное уложить обратно в землю.

Кристалл пожала плечами и согласно кивнула.

– А что видишь ты? – проскрипела она в ответ.

Пес сосредоточился на мертвецах за периметром и перешел на другой спектр зрения. Мир слегка оглох и замедлился, стал серым. И в то же время расцвел яркими пятнами энергетического содержания. После операции глаза слушались превосходно.

– Ничего. Они просто мертвые.

Кристалл разочарованно кивнула.

– Тогда иди терминируй, а я на подхвате и если что, уберу людей. Заодно посмотрим, насколько хорошо они реагируют на смену астрального полюса.

– Хорошо…. Там соль в бардачке, подготовь круг Азорта на всякий… А ну да, – Кристалл скорчила скептичную рожу и наградила его тяжелым взглядом. Круг Азорта защищает от любой нечисти. Если сама по себе соль никакого вреда Кристалл не нанесет, то замкнутая в цепь под специальной молитвой, она запросто испепелит гулля на месте, ну или, по крайней мере, хорошенько опалит. – Прости, не подумал.

– Да уж. Это работка для третьего члена команды, – с издевкой ввернула Крис. – Только где же она?… Ой, прости, не подумала.

Пес ответил коллеге не менее тяжелым взглядом. Та лишь довольно усмехнулась. Он покачал головой и нырнул под ограждение. Фауст на самом деле был уверен в ней. Он прекрасно знал, что в какие бы скользкие игры они не играли в свободное время, но в бою один КСник всегда прикроет другому спину.

Судья искоса окинул взглядом поле деятельности. Полицейские ждали шоу. И шоу входило в сферу его компетенции. Пес картинно повел шеей и плечами, разминая мышцы. Опустился на четвереньки и, пригнув голову к земле, медленно набирая скорость, направился к ближайшему мертвому.

Люди вокруг замерли и, не дыша, обратили все свое внимание на «сцену». Полицейские вытянули носы вперед и подошли вплотную к ограде.

Расстояние до гниющего остова, бывшего когда-то мыслящим и чувствующим членом общества, стремительно сокращалось. Бурая фигура словно бы заострялась и превращалась в настоящее копье. Когда пес преодолел некую невидимую черту, мертвяки, как по команде, все обернулись к нему. Словно по нервной цепи, передался мгновенный импульс от ближайшего к дальнему. Однако мертвые двигались медленно. По прикидке Судьи, ближайшая цель не успеет развернуть никакую атакующую активность.

Так и случилось, но все же несколько неожиданным способом. Когда Фауст оказался меттрах в десяти, он поднялся на две ноги и не сбавляя набранной скорости материализовал косу. Черное лезвие выплыло из тени, зловеще сверкнуло дымчатой тьмой и мерно загудело вне диапазона человеческой слышимости. Зато вызывая вибрацию и спазмы в нижних отделах кишечников… Широкий замах величественным и грозным оружием оставил чуть заметный шлейф тени за собой. Коса грациозно устремилась вниз по элегантной дуге. Тело Судьи красиво изогнулось, чтобы похожим на танцевальное па разворотом уравновесить планирующийся удар и сохранить центр тяжести в точке солнечного сплетения… И все прошло как по маслу. Только вот лезвие так и не коснулось препятствия, а лишь коротко взвыло в воздухе, завершая свой маневр. Фауст взмахнул еще раз в обратную сторону, гася инерционное вращение и обескураженно остановился.

Мертвяк обрушился кучкой вонючей плоти за несколько мгновений до удара. Пес удивленно навострил уши и нагнул голову вбок. Слегка прикоснулся к мертвой массе торцом древка. Куча была абсолютно мертвой и неподвижной, какой ей и следовало бы быть. Пес с интересом обернулся к прочим зомби, медленно приближавшимся к нему со всех сторон. Выбрал самого близкого и сделал несколько шагов к нему навстречу. И опять – при пересечении какой-то невидимой грани мертвец рухнул как подкошенный, хотя Фауст до него и не дотронулся.

Пес непонимающе поозирался, нашел взглядом Кристалл и в безмолвной просьбе о помощи растерянно развел руками. Громоздкое черное зазубренное косовище при этом чиркнуло по земле и без всяких усилий взрыло сухую почву, оставив глубокую борозду.

Гулль тут же отозвалась и направилась к нему, гаркнув капитану через плечо «Не соваться за периметр, если жизнь дорога».

– Вот это я понимаю, смертоносная аура, Судья! – хмыкнула Кристалл подойдя к псу.

– А я вот не понимаю, Крис. Так еще никогда не бывало.

Тем временем еще один мертвец, видимо, приблизился на то самое волшебное расстояние примерно в пару метров к Судье и, также как предыдущие, опал мокрой кучкой, мгновенно потеряв весь свой заряд активности. Крис и Фауст внимательно проводили мертвяка взглядами и тупо уставились на останки.

– Как ты думаешь, какого они возраста? Свежими не выглядят, – вполголоса спросил Фауст.

– Ну, есть бы я это не стала, да, – согласилась гулль. – Но все же разного. Смотри, вон тот, в костюме, прям свежачок по сравнению с этими.

Агенты уставились на медленно волочившего к ним тяжелые негнущиеся ноги мертвеца. Действительно, в отличие от других он почти даже не имел на теле признаков гниения. Бледно-серое лицо, словно вылепленное из скульптурного пластилина и уставленные вперед светлые мутные глаза. Мужчина был еще относительно далеко, но КСники не сговариваясь остались неподвижными, чтобы посмотреть, что же будет дальше.

Они ждали.

Мертвец плелся. Беззвучно. И медленно.

Они ждали.

Нога за ногу… одна рука даже приподнята немного вперед.

Они ждали, замерев на своем месте, словно болельщики на спорном матче.

– Эй! – донеся от периметра голос капитана. Рыжеусый обеспокоенно приподнялся на цыпочки и даже зашел за ограду. – У вас там все в порядке?

– Все под контролем, – Фауст даже помахал ему рукой. – Вернитесь за ленту, капитан, это для нас они не опасны. Мы просто проводим следственный эксперимент.

Полицейский удовлетворенно вернулся на свою позицию, а пес к наблюдению. Как раз в этот самый момент мертвец также, как и предшественники, достиг невидимой границы и рухнул на землю с глухим стуком. Плашмя, лицом вниз, башкой долетев до агентов, так что они даже немного попятились.

Пес и гулль недоуменно посмотрели друг на друга.

– Как интересно, – протянула Кристалл Ави.

Фауст поджал губы и решительно направился в сторону оставшегося мертвяка, переступив через относительно свежий труп. Но стоило ему сделать несколько шагов и Кристалл его окликнула. Пес обернулся и обомлел: трупы, обложившие Крис аккуратным полукругом начали шевелиться. Медленно и робко.

– Обалдеть, – усмехнулась гулль, деловито установив руки в бока. – А давай, отойди еще на пару шагов.

Пес сделал пару шагов назад. И действительно движения мертвой массы ускорились. Мужчина-свежачок приподнял голову (в направлении Судьи, Кристалл для него как будто и не было) и начал подниматься на ноги, намереваясь продолжить свое заунывное и бессмысленное преследование. То же пытались сделать и другие мертвые. Но при падении два старых трупа развалились в массу, совсем уж не способную к какому-либо функционированию. Мышечная ткань обоих очевидно была сильно разрушена там, под остатками плотной одежды. Но некоторое движение все равно появилось. От одной кучки и вовсе отделилась сухая старческая рука пергаментного цвета, унизанная перстнями, которые хоть и болтались, но каким-то чудом не спадали. Рука довольно резво поползла гусеничным ходом к Судье, не желая дожидаться более медленно оживавшую владелицу и с тихим «хрусть» отделилась от плечевого сустава. Однако, все еще впряженная в жесткий манжет официальной блузки с жемчужной запонкой и еще более жесткий рукав багрового пиджака, далеко не убежала. Как собака, тянущая поводок хозяина на улице.

Так агенты еще какое-то время поэкспериментировали. Кристалл радовалась, как девчонка, и почти что баловалась. Она добыла у полицейских рулетку и они замерили расстояние, на котором была волшебная невидимая граница. Итог был однозначным: мертвые очень интересовались Фаустом, но по достижении расстояния до него в двести пятнадцать сантиметров, падали и упокоивались. Однако, как только он отдалялся более чем на два метра, тела снова «оживали» и пытались продолжить свое движение. Фауст под свою ответственность выцепил из полицейского круга паренька, который привез ему вызов и заставил его тоже участвовать в этих перестановках. Парень сам был ни жив ни мертв, цвет имел почти такой же, как самый свежий из мертвяков, но мужественно сражался со страхом и, мысленно молясь всем известным богам, четко выполнял инструкции Судьи, то подходя поближе к мертвым на пару шагов, то наоборот удаляясь. Выяснилось, что пока Фауст был примерно в десятиметровой зоне досягаемости, мертвые интересовались только им. Как только Судья вообще уходил из поля досягаемости, существа начинали тянуться к полицейскому. Но если они оба с разных сторон входили в эту десятиметровую зону, то реагировали мертвяки только на Судью, а человека для них словно не существовало. На Кристалл они не реагировали вообще, видимо, принимая за «свою».

Проковырялись так КСники в итоге чуть не час. Полицейские в периметре уже устали ждать интересного и расслабились, разбрелись, а кто-то даже сел в машину погреться.

– Ладно, давай заканчивать, – решил пес. – Осталось выяснить главное.

Судья снова материализовал косу, эффектно крутанув оружием в воздухе. Полицейский от неожиданности шарахнулся вниз, словно услышал выстрел. Кристалл, впрочем, тут же остановила его движение, прихватив за плечо, чтобы он ненароком не попался в лапы шевелящегося поблизости мертвяка.

Фауст, не мешкая больше ни секунды, подошел к ближайшему мертвецу и, невзирая на то, что с определенного расстояния зомби и так лежал безжизненной мертвечиной, взмахнул над ним косовищем. Зазубренное лезвие прошло плоть насквозь, не оставив ни следа, ни разреза – как это бывало почти всегда, когда воздействие происходило на лишенные разума цели. Но что-то неуловимо изменилось. Как будто лопнула невидимая нить, связывавшая мертвое тело с плоскостью реального мира. Пес походил туда-обратно к и от убитого окончательно мертвеца. Поводил туда-сюда мальчика-полицейского – больше никаких движений труп не совершал. Астральное оружие работало как надо, восстанавливая баланс, делая мертвое мертвым по-настоящему. Все участники эксперимента выдохнули с облегчением.

Паренька наконец-то отпустили. Он вернулся к своим не просто «мужчиной», но даже словил пару надменных, прячущих за презрением досаду взглядов. Фауст методично пресек существование всех оживших мертвецов с помощью своего потустороннего оружия, не забыв при этом и о тех двоих, что так и не выбрались из своих могил. В одной только земля чуть заметно шевелилась. А вот из другой, как в дурном ужастике, показались кисти синюшных рук с вывороченными от долгого копания ногтями.

Некоторое время назад, хотя агенты не заметили, когда именно, ко всей дежурившей братии присоединился еще один катафалк, из новеньких. Это подъехала подмога из бюро «Райская Долина». Двое крупных мужчин в неприметных темных костюмах курили и скромно ждали, когда их позовут. И вот, наконец, настало их время. Фауст отдал распоряжение подготовить круг Азорта и сжечь всех, кроме самого свежего. А также выкопать тех двоих, что не выбрались наружу сами – и тоже испепелить. Но затем он бросил взгляд на припаркованный за лентой автомобиль и печально выглядывающего с задней «комнаты» синего краба, и понял, что может сделать еще кое-что. В заднем отделении автомобиля зачистки из Райской Долины не было сидений, а хранилось много вского самого разного, что только могло понадобиться в их непростой работе. В основном это были различные виды оружия, но также канистры с растворителями, разнодиаметровые веревки и разноразмерные контейнеры для самых непредсказуемых нужд. Фауст нашел в этом гигантском бардачке небольшие одноразовые пластиковые коробочки, вручил половину Кристалл и велел собрать по жменьке образцов тканей с каждого мертвеца и подписать.

– Ты дегустировать что ли собрался? – недоуменно развела руками Крис.

– Я собрался опробовать наши возможности полевого энергоанализа, Крис, – для разнообразия серьезно ответил ей пес.

Гулль перечить не стала, согласившись, что дело нужное и любопытное. Наконец, все было сделано. Коробочки с тошнотворным содержимым были упакованы в их багажник, полицейские сняли запрещающую ленту и устало разминали спины, а среди могил полыхал голубоватыми искрами огонь без жара в солевом круге. Кристалл Ави развалилась на переднем сидении катафалка, задрав стройные длинные ноги на приборную доску, издевательски заигрывая с полицейскими. Фауст попрощался с капитаном и сел за руль.

– Что теперь, герой? – скрежетнула гулль. – Ты заказал энерго и вскрытие свеженького в костюмчике?

– Заказал, да что толку? Раньше среды сказали не ждать, – Крис закатила глаза. Фауст ободряюще кивнул в сторону Евы, – но мы попробуем и сами разобраться.

– А давай мы разнообразим наши одинокие будни? И поедем куда-то в приличное местечко, где подают кофе и много мяса. И я поведаю тебе, наконец, увлекательную историю о том, как и зачем я оказалась в штате Монтана.

Фауст внимательно посмотрел в мутные глаза хищницы на соседнем кресле. Кристалл не любит болтать просто так, явно что-то сейчас привлекло ее внимание или отвечало интересам ее собственного расследования.

– Что случилось? – сухо спросил он.

– Скажем так – я уже видела однажды этого рыжего капитана. И в нашу последнюю встречу он хладнокровно отрубил мою правую руку раскаленным серебряным мачете.

– Оу, – пес постарался никак не показать удивления – не для Кристалл, а скорее для людей, которые невзирая на тонированные стекла все же внимательно следили за КСниками. Он это ощущал так отчетливо, что только затылок у него не дымился. – Конечно. Давай… разнообразим.

Глава II. Болото

Под ее ногой мокро хлюпнул мох. Но это не выдернуло кошку из ее тяжких мыслей. Лесная Сестра бездумно кружила по лесу, пропевая про себя тягучие и скрипучие слова мантры, чтобы войти в полу-трансовое состояние и соединиться с Лесом. Если бы не мерзкое ощущение на душе и не умственная жужжалка, накрепко привязавшие Киру к действительности, у нее давным давно бы уже получилось. И с большой вероятностью она уже входила бы в ближайшие Священные Круги где-нибудь с другой стороны реальности. Но пока что не получалось. Непрекращающийся внутренний диалог с псом и вообще с судьбой все время врывался в ее сознание и отнимал ее внимание, как пьяный гость на свадьбе, который у всех уже в печенках сидит со своими тостами, переходящими в припоминания позорных историй и претензий, но выгнать его никак нельзя, потому что он родной дядя невесты, как ни как. И Кира тратила половину времени на то, чтобы прекратить внутренние споры, а вторую половину на самобичевание за то, что снова в эти споры ввязалась. Так что на мантру совсем не хватало внимания.

Под ногой снова хлюпнуло. На этот раз ледяная черная вода просочилась сквозь зеленую подкладку. Кира тут же отдернула ногу. Чувство холодной мокрой жижи на подошве было весьма отрезвляющим.

«Болото? Здесь? Что за черт….»

Наконец-то лес привлек ее внимание. Кошка огляделась.

Перед ней стелилось болото. Довольно молодое, но кошка четко видела границу, с которой начиналось разжижение почвы. Темный, сочный, пропитанный осенью лес резко заканчивался и сменялся умирающими, оглохшими и ослепшими деревьями. Многие из них еще держали оборону, особенно на границе, но чуть дальше – из высокой осоки поднимались голые лысые веера тонких орешников, остовы берез и обломанные стволы трухлявых кленов.

Кира пошла вдоль кромки, стараясь больше не хлюпать. Она пыталась припомнить хоть одно упоминание о болотах, когда читала историю штата с Линдой.

«Ох, Линда… а по тебе я точно буду скучать. Как же так могло все неудачно сложиться-то?! – завелась в ее голове снова мрачная шарманка. – Какая же ты сволочь, пес. Какая же сволочь… Капризная подростковая скотина… ты обиделся на то, что я тебя расцарапала? Да ты же, гнида, книги сжег! Я же не знала… Не могла знать, что будет потом. Да на тебе следа от царапин не осталось через пару дней. Но ты готов променять свою гордость на всю мою судьбу. Недотрога. Вот она цена – либо я стелюсь перед тобой, как перед сказочным принцем, либо валю на все четыре стороны в полное одиночество. КС была моим шансом на жизнь. И на работу. На любимую работу, которая еще и пользу приносит, – на ее глаза снова навернулись слезы, а в груди встал толстый глиняный комок. Она вспомнила свое отчаяние несколько лет назад, когда с каждым новым собеседованием и новой вакансией, она осознавала, что после присяги на Лесную Сестру, ей путь либо в наемницы, либо сразу в лесное хозяйство. А это значит навсегда – как в монастырь. Нет, она любила Лес… очень. Но и светская жизнь ей нравилась. Она ждала ее. Ждала свободы от обучения в пансионате. Затем в Лесном доме… И вот, наконец шанс блеснул. И погас – из-за какой-то глупости. Из-за задетой чьей-то гордости. – Неужели оно того стоило? Ты хоть представляешь, как мне теперь жить?.. Да зачем мне теперь жить, Фауст?»

Последняя мысль поразила ее настолько, что она встала как вкопанная. Это же было ясно, как белый день! Да он же ей постоянно намекал на это, как можно было раньше не заметить?! Судья, видно, давно уже смекнул, что защитить ее от демона не удастся, но убить сам не мог, видимо. И отправить восвояси тоже нельзя, потому что (как он и сказал) она была опасна для других… Он же ей чуть не прямым текстом предложил самоубийство.

Кошка уставилась побледневшими глазами-щелками в темную воду впереди. Самоубийство. Это же так просто. Это гениально. Это наилучшее решение всех проблем – и ее и с ней. Она больше никому не нанесет вреда. И никому не достанется.

Кошка сделала шаг к воде. Болото тут было очень кстати. Умерев в лесу, она будет едва ли не более полезной, чем оставшись живым мостом. Более целостной. Более ценной…

Она бы и второй шаг сделала, но тонкий вьюнок успел обвить ее лапу. Кошка потянула ногу и почувствовала, как хрупкие тягучие плети нежного растения лопаются, не способные удержать такого огромного зверя как она. Но способны привлечь внимание. Кира словно из какого-то тумана взглянула на свои ноги и заметила, что все окружающие растения старались оттолкнуть ее от от воды и не пустить вперед. Даже сейчас, пока она присматривалась, настойчивый вьюн на пару с цепкой мокрицей обкручивали ее правую ногу, словно старались наплести на ней зеленый кокон.

Это было так трогательно, что Кира на секунду словно протрезвела и забыла, куда и зачем шла. И именно в эту секунду ее холки коснулись тонкие черные прутья.

Можно было бы подумать, что это от ветра качнулась березка и просто случайно прикоснулась к ее коже… Но она точно знала, что это не дерево. Нечто… некто стоял у нее за спиной и медленно трогал ее по лопатке и затылку прутиком. Каждый волосок на ее шкуре мгновенно поднялся на дыбы, а голова пошла кругом. Кира знала, что это не дерево, потому что в момент прикосновения ее глаза перестали видеть то, что впереди – болото, умирающие деревца, испуганные чем-то травы. А увидели ее собственный взъерошенный затылок.

«СЕСТРА», – прошелестело в листве крон.

Она обомлела и зажмурилась, но это не помогло – кошка продолжала видеть себя словно со спины даже под закрытыми веками. По затылку прошел холодок. Она видела, как к ней притрагивается все больше и больше мелких темных веточек и словно тонюсенькие щупальца облепляют ее голову.

«СЕСТРА», – снова прошелестело, но уже не в листве, а как будто голос внутри ее головы.

«ТЫ ДУМАЕШЬ О СМЕРТИ, СЕСТРА?»

Кира распахнула глаза и нашла в себе силы ответить.

– Да. Я думала о смерти.

Существо у нее за спиной, чьими глазами она сейчас видела реальность, слегка качнулось, словно переступило с ноги на ногу. Оно было высоким, значительно выше нее.

«НЕ ИДИ. ЭТО НЕ ТВОИ МЫСЛИ. ЭТО НИЧЬИ МЫСЛИ. ПРИСМОТРИСЬ».

И оно медленно перевело взгляд на лес вокруг. Кира замерла. Она никогда еще не чувствовала лес так хорошо – она видела и слышала все одновременно… Мысли деревьев, трав, грибов и животных звучали слаженным оркестром. Каждый инструмент играл свою партию, но исполнялось одно общее произведение. И сейчас ей не составляло труда раскладывать в уме этот гул на партитуры.

На березе сидела ворона. Мокрая и жалкая. Она с тревогой поворачивала голову, чтобы посмотреть вниз в лесную подошву то одним глазом, то другим, то прямо. Ее мелодия была о голоде и любопытстве. И вместе с тем – она с тоской поглядывала на болото, обещавшее быстрый вечный покой. И словно не могла решить, что же будет более любопытным – еда? Или уйти с головой под черную воду?

Мышь под листвой шуршала, суетливо наталкивая в норку найденные орехи. Она торопилась и боялась… И оглядывалась на болото. Она боялась холодов. А темная густая вода убаюкивала и соблазняла. Мышь то и дело поглядывала на болото и представляла, что там, под водой этот бешеный непрекращающийся бег за едой и теплом, наконец-то закончится.

Родственные дубы чуть поодаль были в ужасе от приближающейся к их корням влаге. В их временнОм восприятии это происходило неимоверно быстро – всего за три десятка лет этот потоп бурным потоком несся прямиком на них. Деревья стенали в беспомощной панике и в то же время безразлично наблюдали за наступающим бедствием, понимая, что все уже свершилось, их судьба предрешена и, по большому счету, это не так уж и ужасно, если разобраться.

– Здесь все думают о смерти! – осенило кошку.

«ДА, СЕСТРА. ТУТ ДАЖЕ Я ДУМАЮ О СМЕРТИ. ЭТО СТРАННО. И ЭТО ЛОВУШКА».

– Я не понимаю что ты хочешь сказать, – как могла спокойно произнесла кошка. Ее лапки вспотели и она нервно пошевелила пальцами. Очень осторожно, чтобы не шелохнуться ненароком, не потерять связи с этим редким существом, которое зачем-то вышло с ней на контакт.

«ЛОВУШКА. ПРИСМОТРИСЬ», – повторило существо, не имея, видимо, других слов в арсенале. Зато имея возможность показать. Оно перевело взгляд от ее затылка на болото. И вдруг картина перед глазами плавным рывком углубилась вдаль, словно она прильнула к подзорной трубе. Там вдалеке что-то двигалось. Большая ветвистая палка торчащая из воды рядом с обломанным остовом березы шевельнулась. Снова. И медленно, неуверенно начала подниматься. Это был олень с роскошными рогами. Издалека Кире показалось, что животное было раненным или попросту очень старым. С чего бы иначе ему лежать в ледяной воде? Но когда зверь приблизился, она увидела, что дело было куда сложнее. Это был мертвый олень. Можно даже сказать, практически скелет оленя. Ходячий труп приблизился к девушке и Хранителю за ее спиной. Чужим зрением она увидела взмах чужой руки, похожей на кривую трехпалую корягу. Было очень странно видеть себя сзади. Мертвый зверь, получив команду «вольно», медленно растерянно развернулся и побрел вдоль берега. Бесцельно и устало он передвигал свои кости.

Только сейчас кошка заметила, что все побережье усеяно тонкими хрупкими и иногда вяло шевелящимися скелетами жаб, лягушек и змей. Присмотревшись еще внимательнее и постаравшись дышать медленно, в унисон с пульсом создания у себя за спиной, она увидела еще больше. Огромное количество зверьков и птиц, пришедших к воде и покорно нырнувших в эту черную мрачную топь, не в силах сопротивляться меланхолическому настроению, которое это странное болото диктовало. Утопли, но как будто не умерли до конца.

«ЛОВУШКА. ОНО ОБЕЩАЕТ СМЕРТЬ, НО НЕ ДАЕТ ЕЕ. ОНО ДАЕТ ЖИЗНЬ НАИЗНАНКУ».

– Ты Вендиго, так? – напрямик спросила кошка, уже немного освоившись в этой ситуации. – Ты хочешь присоединить меня? Таков ответ Леса на мою мантру?

Ее сердце замерло.

«Я – ВЕНДИГО. ОТВЕТ ЛЕСА – НЕТ.»

Голос в голове звучал спокойно и терпеливо. Кошка, хоть вроде бы и была готова к любому вердикту и даже минуту назад сама предавалась суицидальным мыслям, а все же вздохнула с облегчением. Нет, это был просто эмоциональный фарс в ответ на разбитое сердце. Она вовсе не была готова к настоящему поглощению. Сейчас она очень хорошо понимала, что излишне драматизировала картину, сложившуюся в своей жизни.

«ВНУТРИ ЛЕСА ДОВОЛЬНО ЗАЩИТНИКОВ, – продолжал голос в ее голове. – Я – ЗАЩИТНИК. ЕСТЬ ДРУГИЕ. ЗДЕСЬ ОТ ТЕБЯ МЕНЬШЕ ПОЛЬЗЫ, ЧЕМ СНАРУЖИ. ТЫ МОЖЕШЬ ВЫЙТИ НАРУЖУ… ИДИ. НАЙДИ ИСТОЧНИК ПЛОХОГО БОЛОТА И УНИЧТОЖЬ. ТАК ТВОЯ СЛУЖБА БУДЕТ ЛУЧШЕ».

Кира удовлетворенно и с облегчением кивнула и расслабилась. Она почувствовала, как тончайшие иглы, похожие внешне на березовые веточки, выскальзывают из-под ее кожи на затылке. Места проколов слегка заныли. Зрение немедленно вернулось. Она снова была собой и в своем теле. И это было… прекрасно. Словно пока она занималась мистическими переговорами кто-то хорошенько прибрался в ее голове и как следует проветрил. Мысли были ясными, ум трезвым. А боль в глубине души стала далекой. Словно прошло уже достаточно времени, чтобы вспоминать о ней, а не быть в ней.

Хранитель позади нее тяжело отступил на пару шагов. Судя по звуку, ног у него было как минимум четыре. Кошка знала правила и не оборачивалась.

Тяжелые скрипучие шаги удалялись. Кира медленно и осторожно повернула голову. Вендиго уходил. Она распознала высокую кентаврическую фигуру, всю словно сплетенную из старых древесных стволов. Голова и торс Хранителя густо поросли мхом и травами, лицо прикрывал, словно шлем огромных размеров, череп лося с широкими лопастями рогов. А из холки, как хвост павлина широким сетчатым полукругом развевался веер тонких черных веток-рецепторов. Ноги-брусья по-слоновьи тяжело и вроде бы медленно шаркали по листве, но в то же время дух отдалился от кошки так быстро, как если бы бежал во весь опор. Она даже не успела дыхание перевести, как все кругом стихло.

– Спасибо. Ты спас мою жизнь и укрепил мой дух. Я благодарю тебя.

«ВСЕГДА. ДЛЯ ТЕБЯ, СЕСТРА», – еле распознаваемо прошелестело в листве.

Глава III. История Кристалл

В кабаке было темно, людно и накурено. Мясо тут давали жаренное на углях, а подвал, в котором расположился бар, имел множество небольших проходных залов, полных потаеных уголков. Агенты уселись в один из самых отдаленных и незаметных. Кристалл пожирала третий полусырой стейк, Фауст наслаждался темнотой и шумом. Он почему-то любил такие заведения, где было одновременно людно и в то же время на него не обращали особого внимания.

Как только они уселись, пес выложил перед Кристалл мятую бумажку с именами наиболее толковых людей, способных помочь сориентироваться в криминальной обстановке в городе, которую ему дал Арчер Гуд. Одним из троих доверенных был как раз Джон Аарон, капитан полиции, который сегодня сопровождал их на кладбище. Кристалл мельком пробежала по именам и брезгливо смяла бумажку, сказав, что этот помощник посла ничего не знает ни о городе, ни о его криминальной стороне, раз считает этих мудаков толковыми. Первые два люда в списке были юристами. Один из которых был к тому же с потрохами выкупленным. Ну а второй действительно много кого знал. Но, судя по пренебрежению, с которым Кристалл обошлась с наводкой – она знала куда больше.

В коротких промежутках между порциями кровоточащего мяса, Кристалл рассказала, что с полгода назад занималась сбором статистики по людовским резервациям и заметила, что в Монтане с умиранием дело обстоит куда лучше, чем с рождением и выздоравливанием.

– Да, Кира тоже это почти сразу заметила, когда мы сюда прибыли, – вставил пес.

Заинтересовавшись этим феноменом и просто желая немного развеяться полевой работой, Кристалл написала заявление о начале частного расследования под прикрытием и приехала сюда. Куратором ее дела в КС стал Соболь.

– Соболь? Он сейчас в южной Ботсване и тоже под прикрытием, насколько я знаю…

Да. И его куратором записана она, так что…

– Я понял. Неужели ни одна душа в КС больше не знает, где ты? Зачем так рисковать?

Что могла ответить на это Крис? «Не тебе учить меня осмотрительности». Аргумент Фаусту был понятен, и он согласился помолчать и дослушать.

Далее Кристалл поведала, как за четыре с половиной недели познакомилась со всеми важными людьми теневых бизнесов Монтаны. Легенду она выбрала простую и приятную – дорогостоящая госпожа. Она привезла в город несколько наяд и сатиров-проституток, чтобы продать на них контракты. Почти всех быстро пристроила и осталась тут, якобы чтобы не ехать обратно в Гвинею, где ее ищут, и прожигать заработок. Она узнала, что в игорном деле назревала война, так как один из тузов начал обучать своих крупье и букмекеров приемам НЛП и влиять на готовность клиентов делать ставки. Рыбный промысел был на самом деле уже давно монополизирован госкомпанией и мелкие подрядчики кормились из ее рук и существовали лишь для отвода глаз антимонопольной службы.

Самым скользким местом традиционно выглядел трансфер. Как и в других пограничных зонах, в Монтане процветал бизнес по вывозу из людовской резервации людей и нелегальному проникновению нелюдей. Однако при близком рассмотрении тут все оказалось довольно цивилизованно, и даже торговля рабами была сведена к минимуму. В любом случае ни в одной из этих сфер никаких массовых убийств не наблюдалось. Бандиты штата были на редкость чистоплюями и все разборки проходили чуть ли не бескровно.

В этот момент к столику подошла миловидная официантка, чтобы собрать посуду. Она приветливо улыбнулась Кристалл, которая сидела ближе к лампе, но когда перевела взгляд на пса, то так испугалась, что грохнула подносом о стол. Благо, ничего не разбилось. Улыбка застыла на ее лице, а глаза выражали настоящий ужас. Прежде, чем она очнулась и начала сбивчиво извиняться, пес галантно помог вернуть убежавшие приборы и стаканы на поднос и максимально мягким тоном попросил кофе. Кристалл же ухватила девушку за рукав и спросила: «А вы еще делаете особые Балканские стейки? Сходи, милая, на кухню, скажи Отто, что его старая клиентка специально пересекла пустыню, чтобы отведать это замечательное блюдо и очень просила мастера приготовить. За хлопоты будут чаевые, как обычно».

– Балканский стейк? – прищурился Фауст, когда девушка отошла. – Здесь подают человечину?

Крис бодро закивала головой.

– Да. По всем правилам, без энергетических нарушений. Просто мясо. Этот Отто – прекрасный повар. Он к любому мясу относится, как к просто мясу. А в городе есть достаточное количество ценителей. Не говоря уже о таких заезжих, как я.

– Надо бы посмотреть на него все равно… проверить, – выразил сомнение пес.

– Проверишь, – недобро ухмыльнулась гулль. – Этот пидор единственный, кто мог сдать меня, потому как знал, что я такое. Я прокололась и выдала себя. На меня нахлынул голод, я бродила по улицам и старалась справиться с собой. Представь, мое удивление, когда из помойки местного популярного бара донесся дурманящий запах человеческой плоти. Когда я очнулась от своего беспамятства, то сидела в мусорном баке в полукукольной форме и хрустела костяшками. А передо мной стоял этот Отто с мешком помоев и оторопело пялился. Я его не убила. Пожалела, больно кулинарит хорошо, хотя и странноватый малый. Мы пол ночи уговаривали вискарь в пустом баре и он угощал меня всякими изысками, а я выражала свое восхищение.

Фауст задумчиво кивнул и внимательно обвел бар взглядом. Глаза сверкнули в темноте темно-синим бликом – он проверял энергетический фон посетителей. Если бы в баре кормили ритуальным мясом, у многих едаков появился бы микросбой в балансе. Но никаких нарушений Судья не увидел.

Псу принесли кофе, и Кристалл продолжила свой рассказ.

Еще три недели она убила на проверку военных объектов и химических предприятий, отдельно фармакологического завода и поставщиков лекарств в больницы и самих больниц. Никакого засилья «ангелов смерти» или массового подмешивания яда в сердечные капли также не обнаружилось. Но зато, исследуя некрологи за последние пару десятков лет, она поняла, где нужно искать.

– Наркотики? – перебил ее хвастовство пес. Крис поджала губы и сузила глаза.

– Ты знал, да?

– Знал, – кивнул Судья и отпил из чашечки черный горький напиток. – Кира заметила, что среди восставших мертвецов почти нет такого, чтобы совсем никак не был связан с наркотиками. Мы копнули и обнаружили, что город просто тонет в этой дряни, а сами наркоманы очень стремительно умирают, в несколько раз скоропостижнее, чем наркоши в других резервациях. Но больше мы ничего не успели выяснить.

Кристалл кивнула. Фауст сжал челюсти и уставился в чашку. Упоминание о кошке взметнуло воспоминания последних дней, и в груди снова закололо.

– Рассказывай дальше, Крис. Чутье подсказывает мне, что наши встающие мертвецы как-то связаны с твоей высокой смертностью среди местных и среди наркоманов в частности. Решим одно, решим и другое.

– И отомстим, – злобно прошипела гулль.

– А это уже по ходу дела, Кристалл. Тут со смертностью и так проблемы, кровавую баню я тебе тут делать не позволю, баланс перекосишь. Это, в конце концов, вопрос общественной безопасности. Рассказывай, как получилось, что капитан полиции разрубил тебя на кусочки.

– Дело было так, – оживилась Кристалл. – Когда я поняла, какой нелегальный бизнес нужно было вскрывать, мне уже не надо было начинать с самого начала. К тому моменту я уже пила или спала почти со всеми значительными людьми в городе. За исключением, кстати говоря, полиции. Через своих знакомых в казино я узнала следующее. В городе три крупных полицейских отделения и соответственно три капитана полиции. Капитан центрального отделения, близкий друг губернатора, Ханс Рэд – она поставила на центр стола бутыль с кетчупом. – По прозвищу Красная Свинья. Он мне понравился. Я практически сразу попала на частный прием с ним и несколькими ребятами из рыбпрома в сауне. Корыстный, похотливый, порочный, вуаерист с мазахистическими наклонностями. Простой, как три копейки. Наркотиками он просто брезговал и вообще никак ими не занимался. Он больше по проституции, рэкету и бухлу мужик. На его участке наркомания процветает, все послушно платят свою мзду и никто никого не трогает.

Второй капитан – Густаво Алазар, – гулль поставила рядом с кетчупом перечницу. – О нем ты уже ничего не услышишь, при близком рассмотрении он оказался высшим вампиром, и я его тут же терминировала. Наверное уже кого-то нового переизбрали. Но Густаво вел себя как мышь и никак не светился, был замкнутым, и весь его участок был под стать ему.

А вот третий… – Кристалл взяла в руки солонку и пронзила ее испепеляющим взглядом, словно та была в чем-то виновата. – Джон – Святоша–Аарон. Рыжий–бестыжий. Неподкупный. Набожный. Меч и щит в живом воплощении, ходячий «служить и защищать». На его территории наркоманам туго. Рейды, гонения, целый спецотдел по наркобизнесу. Он наркодилеров веником всех повыметал.

Как ты понимаешь, я остановила свое внимание на участке Красного Свина. Под предлогом личного интереса, спросила у него, где можно достать дурь. Он, конечно, насторожился, так что я научила его парочке убойных коктейлей, послушала душеизлияние… и он возьми да и пожалуйся мне на этого Аарона. Паразит, де-скать, на теле нашего штата, покою от него нет, на своем участке в ежовых рукавицах всех держит, а тут еще и на его, Свина, территорию влез и одного из его уличных поставщиков с потрахами взял. В общем… слово за слово и Красный попросил меня стать его нарко-королевой и наладить эту сторону бизнеса тоже, так как ему просто не хватает рук. Долю предложил пять процентов. Щедрый, мать его. Я взвинтила деньги до тридцати процентов и согласилась. Теперь у меня были полномочия вынюхивать, что пожелаю, и официальное крышевание.

Не буду вдаваться в подробности, но вот, что я узнала. С марихуаной, героином, коксом – крысиная возня, но все довольно давно уже поделено между национальными диаспорами, в лучших американских традициях. Чтобы выслужиться перед Красным я только чуть-чуть подчистила мелких выскочек, чтобы на его участке стало меньше суеты. Не смотри так, никаких убийств – он коп, я их просто выследила, собрала компромат и сдала его ребятам теплыми и готовыми к тюремному заключению.

А вот где меня ждал сюрприз, так это в лавочке с метамфетамином и экстази. Здесь есть одна крайне популярная дрянь из этого класса, называется KLIMAX, легкий и не очень дорогой стимулятор. Распространители и посредники повсюду, на всех вечеринках, во всех барах. Особенно территория Свина завалена этим дерьмом, как восточный базар поддельным Гучей. Но производство… как будто эти таблеточки берутся из ниоткуда. Я перерыла все, подняла всех, но не нашла ни одной лаборатории.

– Вагончики на пустыре, где мы нашли твое тело! Там была старая лаба! – снова влез пес с очевидной догадкой.

– Ой, смотри, как сам догадался? Без кошачьей подсказки в этот раз смог? – скривила рожу Кристалл.

– Чего?

– Того. Все, что ты знаешь о ситуации здесь, все, что я узнавала неделями – Я! Глава дознавательного отдела КС!! – все это Кира преподнесла тебе на блюде за те жалкие несколько дней, что вы тут тусовались. То случайно прочла, то заметила, то обратила внимание. Поздравляю с первым самостоятельным инсайтом!

Пес злобно нахмурился и прижал уши. Но ничего не сказал. Кристалл с наслаждением его мучила. Надавливая на этот раз на ранки в душе и в гордости, а не на теле.

Крис в ответ лишь чуть улыбнулась и продолжила.

– Да, в конечном итоге я нашла, кто все делает. В пустыне одна из точек. Я довольно самоуверенно заявилась прямо к химикам и потребовала встречи с их главным. Когда приехали копы, моему удивлению небыло предела. Я решила, что это рейд. Но… Я попыталась объяснить этому рыжему дьяволу, что являюсь агентом под прикрытием господина Рэда, но он лишь цыкнул зубом и велел принести мачете. Пытки были короткими и бестолковыми, но я успела выяснить, что именно он крышует все поставки MAXа в городе.

– Погоди, ты его пытала?

– Нет, пес, он меня пытал. Быть под пытками отличный шанс узнать у тщеславного карателя все его тайны. Он же не знает, что ты собираешься выжить. В общем, устроив рейды и гонения на наркодилеров, он, пользуясь служебным положением, вытеснил с рынка всех конкурентов и даже на чужих участках, подмяв все производство под себя.

Фауст задумчиво откинулся на спинку дивана.

– Какой молодец… Создал себе имя, репутацию, чтобы быть вне подозрений. Якобы нарко-врагов повыгонял, а сам занял альфа-позицию. Всех обвел. И на своем участке не торгует, чтобы не заподозрили…

– Да. И это полная туфта.

– Не понял? Ты сомневаешься, что это правда?

– Я не сомневаюсь, что это правда. Фактически – это все правда. Я сомневаюсь в мотивах – фыркнула Крис. – Он меня пытал. Я смотрела ему в глаза. Он не преступник, он это не за деньги и не за власть делает. Он фанатик. Только вот что за идею он проповедует – я не успела выяснить.

Пес помолчал ,что-то обдумывая.

– Хочешь выяснить?

– Да. Хочу. И отомстить.

– Это решим на месте, по обстоятельствам, я уже говорил.

– Фауст, у него было мачете с серебряным напылением! Ты хоть понимаешь, как это было больно? А несколько месяцев в трейлере с гнильем расти из кусочка да на сухпайке? Я падаль-то не ем, знаешь ли. Если бы вы меня не нашли, я б, скорее всего уже в спячку залегла. А если бы не наша котейка, то рука бы еще седьмицы две срасталась после обработки на Стиксе.

– Надо почитать его личное дело и поисследовать родственников. Кристально честный коп и при этом наркобарон… Возможно он глава безопасности настоящего барона и это просто фанатичная верность. Нужно найти мотивы и выяснить, есть ли связь между KLIMAXом и большим количеством мертвых наркоманов.

– Я чую, что связь есть, Фауст.

– Хорошо. Принимается, как аргумент. Но все же нужно составить статистику смертей наркозависимых за последние пятнадцать-двадцать лет и посмотреть на чем сидело большинство.

Крис задумчиво покивала, обдумывая услышанное. Энтузиазма предстоящая бумажная работа у нее явно не вызывала.

– Может, я лучше займусь разведкой информации о Джоне Аароне?

– Нет, все бумаги на него мы просто возьмем в полицейском архиве.

– Кто тебя пустит в полицейский архив?

Пес достал из внутреннего кармана два серебристых пропуска.

– У официальных визитов есть свои плюсы.

Крис брезгливо поморщилась.

– Дилетантство, – с презрением буркнула шпионка.

*            *      *

Пес сидел в полутемной гостиной и с помощью пинцета подготавливал трупные ошметки к исследованию энергометром. День прошел продуктивно, вечер тоже, и он в целом был доволен работой. Общение с поваром ничего не дало. Человек был просто хорошо адаптировавшимся социопатом. Судья не позволил садистке срезать с мастера высокой кухни пару ломтиков, чтобы удостовериться в его правдивости. Потому что сам пес со своим энергетическим зрением был наилучшим детектором лжи. Да, социопат не стыдится своей лжи и не потеет усиленно, так как не боится потерять лицо и быть раскрытым. Но все же у лжи был особый еле заметный запах, а в энерго-спектре Судейского зрения еще иногда и особый вид. Лживые люди в его видении были слегка затуманены темно-зеленой слизью, словно стенка аквариума, заросшая скользкими водорослями. Но Отто был обычным человеком, просто не испытывал сочувствия к себе подобным. Кристалл он полиции не выдавал. Так что возник новый вопрос: откуда у господина Аарона серебряное мачете и знал ли он, что Кристалл гулль или просто всегда носит с собой освященный клинок.

– Ты к руке привыкла быстро, я смотрю, раз решила так вот ко мне подкрадываться…. Тебе ее вырвать?

Кристалл поморщилась и вальяжно уселась в соседнее кресло, старательно делая вид, что вовсе она и не подкрадывалась.

– Грубый ты. Нельзя же все вопросы решать постоянно только силой. Так… не элегантно…

– Зато дешево, быстро и практично.

– К добру это не приведет, Судья! Вот отнять у тебя силу – и что?

– Во-первых, у меня останется мой острый ум и неземная красота. А во-вторых… – пес поднял на нее взгляд от лупы и миски с гнилыми мозгами, которые ворошил в металлическом противне на коленях. – Попробуй отними мою силу, Кристалл.

Прямая дуэль на взглядах продлилась всего несколько мгновений. Кристалл передернуло, и она замаскировала судорогу под индеферентное пожатие плечом. Пес вернулся к исследованию содержимого судка. Крабик коротко грустно вздохнул у него в ногах. Молчание затягивалось и становилось неловким.

– Не хватает ее, правда?

– Твою налево, гулль! Пришла помогать – помогай, пришла зудеть – вали отсюда. Без тебя тошно.

Крис довольно улыбнулась.

– Не моя компетенция. И не твоя. Кира бы вот отлично справилась… и скорее всего даже с удовольствием.

Пес насупился и скукожился над судком.

Наконец, подготовка к эксперименту завершилась. Образцы с кладбища были разложены на несколько серых зловонных кучек и очищены от инородных предметов. Пес поставил противень на пол и обратился к Еве. Кристалл испытывала просто экстатическое наслаждение, наблюдая, как он неловко и неумело подбирает команды и как бесится оттого, что управление зверем не происходит интуитивно или автоматически, как он привык с Лошадью. И крабик-то вроде тоже был рад сотрудничеству – тут же с готовностью встрепенулся и внимательно слушал запинающегося заменителя хозяйки. В общем, прежде, чем Ева открыла свое чрево и предоставила Фаусту портативную «бритву» с всевидящим грибком, прошло чуть не с полчаса. Еще больше ушло на первые пробы, когда пес никак не мог правильно настроить прибор и подключить все необходимые проводки. Кристалл Ави наслаждалась, пес сгорал от стыда и злости и чувствовал себя как двоечник на лабораторке. Он пожалел, что не консультировался подробно у Киры, и поймал себя на мысли, что тоже быстро привык к тому, что она всегда рядом – подобно тому, как Крис привыкла к своей руке.

С горем пополам, но он более менее справился, и на экран биобука выплыло многоцветное переливающееся изображение контуров неприятных кучек плоти.

Дешифровка оказалась гораздо проще, чем настройка. Название трех-пяти ведущих количественных энергий, которыми была пропитана мертвая-живая плоть, автоматически выстроились в красивую диаграммку справа от изображения.

Фауст ощутил настоящий триумф победителя-первопроходца.

– Итого… Встающие мертвяки ведомы… – торжественно объявил он, – голодом, жаждой и сексуальной тягой.

Кристалл прыснула. Фауст услышал свой голос и тоже сдулся. Полученные данные были или ошибочными или ничего не проясняли.

– Нда, пес. На кладбище твоя неземная красота играет против тебя, раз ты вызвал такие чувства у мертвецов.

Пес откинулся на спинку кресла. Странное было чувство – помесь триумфа с полнейшим бессилием. Кристалл подползла поближе и сунула любопытствующую моську в экран.

– А что вот это? – внимательно изучив изображение, ткнула она в матово черные толстые полосы, волнами проходившие через картинку, обрамляющие, словно рамочки, каждый выделенный цвет. Помимо этих контуров картинка была преимущественно красной, оранжевой и лиловой. Все три цвета были выведены сбоку и подписаны (как голод, жажда, сексуальное влечение, соответственно).

– Контуры просто, – пес пожал плечами.

– Больно жирно для контуров, – не согласилась Кристалл. – Ты вот суммарно возьми, сколько на картинке этого черного? Не меньше будет, чем красного, а то и красно-рыжего вместе взятых.

Пес задумчиво почесал лоб. В итоге с Кирис он согласился, но все его попытки выяснить, что обозначает черный цвет на срезе, успехом не увенчались. Единственный результат, который выдавал биобук, выглядел как формула бетта (черный) = n. Значения или описания для n нигде прописаны не были. Они признали свою капитуляцию и отправились спать.

Укладываясь на ночлег в одной из роскошных спален, пес представлял, где сейчас ночует кошка. Спит ли она на дереве или вышла в город, в мотель? Или нашла дупло? А может быть в сырой холодной норе, накидав себе листвы, как дикарка? С досадой он признал еще одну правоту Кирсталл – что да, действительно, Киры ему не хватало.

Глава IV. Вопросы безопасности

Ночь она провела на земле, в теплой перине из мха и прошлогодней травы. На утро чувство легкой головы, оставшееся после общения с Хранителем леса, только укрепилось. А история обиды на пса и Кристалл была далеко и лишь отдавала саднящей печалью в сердце.

Теперь ей предстояла новая работа – пора было приступать к расследованию причин возникновения в лесу гиблого болота. Ей это было по нраву. Она чувствовала воодушевление и собственную нужность, потому что снова была при деле. Позавтракав сырыми куропатьими яйцами, она сделала легкую разминку-растяжку и села в медитативную позу, чтобы слиться сознанием с лесом и разузнать, что тут происходило в последние десятилетия. Но погрузиться в память леса ей было не суждено.

Выстрел грянул близко. Кошка взвыла сначала от испуга, боль пришла позже.

– Чертова пума…. это была ты, тварь! Я узнал тебя! – грязный человек трясущимися от ярости руками перезаряжал свою старенькую двустволку. Кира плашмя рухнула на холодную землю и хватала ртом колючий воздух, словно рыба, выброшенная на берег. – Я догнал тебя! Мразь! С-с-сука! Животное….

Мужчина вскинул ружье и выстрелил снова. Кошка быстро перекатилась в сторону и услышала, как крупная металлическая дробь с глухим стуком впечаталась в почву там, где она только что была. Множество горящих точек расцветали у нее по всей спине от первого выстрела.

– МРРРРРАААЗЬ! – в отчаянии взревел мужчина и тут же выстрелил снова. Огонь вырвался из нижнего ствола, и хотя Кира уже более менее вернулась в пласт этой временной реальности после тягучего разговора с лиственным сообществом, пару дробин она все же схватила. Из своей медитации она смутно ощущала предупреждающие сигналы, которые ей пытались передать травы, жуки и сороки. Но не придала им значения, решив, что приближение охотников не может ее касаться, и лесные братья зря только ее отвлекают. Как оказалось – не зря. Всполошенная кошка взметнулась вверх по стволу сосны. С толстой низкой ветки перепрыгнула на соседнюю сосну, оттуда на следующее дерево. Человек позади нее перезаряжал оружие и нечленораздельно кричал в беспомощной ярости, так как потерял Киру из виду, как только она стала частью массива. Кошка осторожно спрыгнула в нескольких метрах у него за спиной. Она знала, что он ее больше не видит.

– Тыыыыы….. – а вот она видит. Кира с недоумением обернулась и вновь ткнулась в наставленное на себя ружье. И женщину, которая его держала. Ее руки совсем не дрожали, хотя взгляд горел не меньшей ненавистью, чем у первого охотника. Кошка медленно подняла лапы и попыталась ее как-то вразумить.

– Мэм? Вы не понимаете, что делаете, мэм! Я не дикий зверь, я звероид… нас нельзя убивать, мы разумны, как и люди!

– Это ты, тварь…. – прошипела в ответ женщина. – Ты думала, я не узнаю? Шлюха. Это с тобой он был тогда? Ты думала, тебе сойдет это с рук, мерзкая дрянь?

Быстрее, чем Кира успела что-то еще сказать или просто сообразить, женщина нажала на спусковой крючок.

Выстрел почти в упор был гораздо ощутимее, чем та крапива, которой показались ей предыдущие попадания. На этот раз боль была пронзительной и неожиданной, а толчок в грудь повалил кошку на землю. Кира по-кошачьи взревела и кувыркнулась назад. Затем взрыкнула, встала на четыре лапы и атаковала безумную охотницу. Женщина яростно закричала и попыталась дать отпор, но звериные лапы Киры были сильнее, а скорость движений не вставала и вовсе ни в какое сравнение. К тому же тетка настолько неумело и неуклюже отбивалась, что Кира просто отняла у нее оружие, отшвырнула в сторону и оттолкнула ее от себя. Женщина тут же ринулась снова в атаку – хотя бы и голыми руками. Кира, уже полностью пришедшая в себя, ловко увернулась.

– Ууууууу….. Куррррвааааа!!! – выла женщина, вылупив на кошку безумные глаза, пытаясь дотянуться до ее шеи, чтобы удавить. – На чужого мужа позарилась!!!

– Да ты что, пьяная что ли?! – оторопело выкрикнула в ответ Кира, снова выворачиваясь и отталкивая горе-асассина. Она всерьез боялась случайно зашибить эту сумасбродку. И тут же получила полный заряд дроби в бок. На крики своей напарницы прибежал мужчина. Кошка отлетела в сторону, и сразу же схватила второй залп, меньшего диаметра. Кира взвизгнула и прикрыла голову лапами. Конечно, большого вреда охотничья двустволка звероиду не принесет, разве что гром от выстрела контузит. Но все же кошка почувствовала, что ее будто солью крупной обдало. А потом мелкие, но крепкие мозолистые руки таки сжались у нее на горле.

– Ты, тварь, брата моего задрала!!! Как подушку, сука, выпотрошила! А я же рядом стоял, тварь! Я же рядом был, ребенком был! Я же ничего сделать не мог! – мужчина пытался задушить ее. Его лицо исказила судорога, а из глаз лились слезы по обеим щекам.

– Да… какой брат! Какой муж! Люди, вы с ума сошли??? – пыталась достучаться до них Кира. И вдруг сила, с которой на ее шее смыкались руки, резко изменилась. Ее дыхание действительно перехватило а под внезапно ставшими жесткими и холодными пальцами хрустнули хрящи.

Кира вцепилась лапами в кольцо из пальцев на своей шее, но руки мужчины стали как сталь. Давление на горло стремительно усиливалось.

– Ненавижу, тварь! НЕНАВИЖУ!!! – брызжа слюной, шипел несчастный. Его лицо побагровело от натуги. И в следующее мгновение Кира поняла, что проиграла, потому что сквозь поры на лбу и рыхлом носу вместо пота начали проступать густые слизистые капли черного студня. Демон начал потихоньку вытекать из тела, формируя что-то вроде густой полупрозрачной маски на лице своего носителя. – Ненавижу… – снова процедил человек, только голос его уже не был человеческим, а разложился на сотни потусторонних голосов.

Кира судорожно попыталась вздохнуть, но безрезультатно. Теперь это уже была битва за жизнь. Не думая больше о морали или законах, Кира вцепилась когтями в голову нападавшему, подтянула к груди задние лапы и со всей силы несколько раз диранула его по животу. Острые тонкие крюки когтей разорвали теплый военный бушлат, словно старую тряпку. На пятый удар кошка почувствовала, как на нее вывалились горячие мокрые внутренности и даже заметила, как от них повалил пар, встав на мгновение мутной стеной между ее лицом и искаженной черной маской. Однако сжатие пальцев на горле только усиливалось. Кошка чувствовала жуткое давление в голове, в глазах, ушах. Звон нарастал. Она зажмурилась и собралась с силами, готовая к последнему рывку. Кире стало страшно. Такой серьезный поворот событий был совершенно неожиданным. Она крепко недооценила свое проклятие, не соблюла осторожность, делая ставку на то, что люды не представляют реальной угрозы зверю. Страх пробудил что-то в центре ее живота. Словно тонкая струйка раскаленной лавы поднималась вверх из глубины. Кира почувствовала, как ее тело словно получило заземление или подключилось к какому-то резервному блоку питания.

Хрящики в горле перестали трещать, а приобрели какую-то резиновую мягкость, гибкость и упругость. Под тонкой кожей на горле начала формироваться толстая и мягкая жировая прослойка. И воздух тут же просочился в легкие, как соболиная шкурка в горлышко бутылки. На черной маске перед ее лицом отразилось изумление и затем еще большая ярость. Но глаза кошки уже подернула белесая дымка. Она вцепилась лапами в кисти рук человека и начала разжимать его онемевшие пальцы. Кира видела внутренним взором, как укрепляются мышцы ее пальцев, становятся жестче, больше, всасывая в себя питательные вещества и минералы из костей, крови, подкожного жира… А еще из травы под спиной и из горячих кишок ее врага с ее колен. Ничего, все это можно будет восстановить, позже.

На этот раз клещи на ее шее поддались. Правда, в следующее мгновение с тихим неприятным треском сломались в зоне предплечья – сначала одна, затем другая. На руках у мужчины появились дополнительные, неестественно выгнутые локти. Хорошо, что они хотя бы были скрыты рукавами его толстой куртки. Это должно было быть чертовски больно, но мужчина никак не отреагировал.

– Нееееет, Нееееет!!!! – шипела тварь внутри него. – Не смееееей! Ты сдохнешь!!!! Сдохни уже, наконец!!!!

В этот момент из-за спины мужчины внезапно появилась женщина с ружьем. С холодным, безразличным лицом она ткнула оружием Кире в солнечное сплетение и спустила сразу оба курка. Из кошки выбило дыхание, а грудь и живот обдало жаром. Мужчина прижал ее к земле коленом и с новой силой сомкнул на ее горле руки, стремясь, видимо, сломать ей хребет, раз уж удавить не получалось. Кира стиснула зубы. Краем сознания она была тут и понимала, что одновременно с двух сторон ей нападения не отбить. Но и помирать она не собиралась. И вместе с этим она наблюдала за тем, как оковы здравого смысла перед лицом опасности отступили, и ее сдерживаемая внутри сила льется, струится наружу, очень быстро трансформируя, укрепляя и излечивая ее тело.

Женщина с таким же каменным выражением лица спокойно перезарядила ружье и вновь наставила на кошку. Прямо в лицо. Кира оскалилась и приготовилась к залпу. И в последнюю секунду, когда пальцы уже были на спусковом крючке, в лице женщины что-то вздрогнуло, поплыло.

Грянул выстрел. Кира зажмурилась и почувствовала на лице жгучие точки. Давление на шею ослабло и тяжелое омертвевшее тело повалилось на бок.

Она глубоко вдохнула полной грудью и открыла глаза. Провела лапой по морде. Горячие точки – брызги крови. Слева от нее валялось мертвое тело мужчины, значительная часть его головы была начисто снесена выстрелом в висок. Она перевела взгляд на женщину перед собой. Та смотрела на труп безразлично и потерянно. Двустволка выпала из ослабевшей руки, а лицо было мертвенно бледным и губы что-то бормотали не слышно себе под нос.

Из-за спины у нее, словно паучьи лапки, показались тоненькие черные прутики. Будто березовые веточки, которые росли не вниз, а вверх, они потянулись дальше и приникли к ее затылку. Еще и еще… и обвили ее шею и грудь, беспрепятственно проникая в щели в плотной мешковатой одежде.

«ТЫ ХОЧЕШЬ ОБРЕСТИ СИЛУ, ЧЕЛОВЕК? ТАКУЮ СИЛУ, КАКОЙ НЕТ У ДРУГИХ ЛЮДЕЙ?» – начал Вендиго свою традиционную песню над потенциальной добычей.

Лицо женщины свела судорога. Она словно испытала боль, а затем наружу вырвалось какое-то чужое выражение. Бешеные глаза, перекошенная злобой гримаса появилась на простецком лице так быстро, что даже показалось, что это была не она вовсе.

– Она моя! Моя добыча! – взвыл демон из тела несчастной тетки, оказавшейся в весьма щекотливом положении.

В ответ Вендиго, не прилагая никаких усилий, приподнял тело над землей и «подключил» к нему еще несколько прутиков из ведьминого пучка со своей холки.

«ЧТО ВОШЛО В ЛЕС, ТО ПРИНАДЛЕЖИТ ЛЕСУ», – лаконично ответил Хранитель. Лицо и тело несчастной женщины свело жуткой судорогой. Лик демона на ее челе мучительно сжался и закричал. Потусторонний многослойный страшный вой исторгнулся из груди женщины и постепенно, по мере того, как исчезали с ее кожи темные пятна, а демоническое выражение лица тлело и испарялось, превратился в обычный женский визг.

Наконец, тетка распахнула светлые глаза, глубоко задышала и растерянно заозиралась по сторонам. Судя по всему, она не понимала (и, скорее всего, не помнила даже) как тут очутилась и что произошло в последние пару часов. Увидев перед собой женщину в ее обычном, не занятым демоном теле, услышав этот крик, Кира внезапно вспомнила ее. И ее и ее обезглавленного спутника. Это были те самые грибники, которых она встретила на дороге вчера или позавчера – как только ушла из особняка.

«ТЫ ХОЧЕШЬ ОБРЕСТИ СИЛУ, ЧЕЛОВЕК? ТАКУЮ СИЛУ, КАКОЙ НЕТ У ДРУГИХ ЛЮДЕЙ?» – снова спросил хранитель леса, когда отогнал надоедливого демона, словно навозную муху от варенья.

У Киры к горлу подступила тошнота. Женщина непонимающе уставилась прямо ей в глаза, словно просила разъяснений. С трудом можно было представить, что она сейчас чувствовала… Кошка не выдержала этот взгляд и отвернулась, держась за пострадавшее горло, постаралась встать. Кира ощущала, как тело восстанавливает свою исконную форму – жировой защитный валик с шеи быстро рассасывался, мышцы на руках становились меньше и мягче, кости, шерсть и кровь обогащались и насыщались питательными веществами заново. Ей хотелось уйти с окровавленной поляны, как можно быстрее, чтобы не видеть того, что произойдет дальше. Не сразу, сначала несколько неловких шагов по шуршащей листве, затем, хватаясь за стволы деревьев, она все же встала и шатко пошла прочь. Из глаз лились слезы. Она старалась не слышать, как Вендиго снова задает свой вопрос. «Простите… Простите меня», – шептала девушка, быстро уходя подальше. Сердце рвалось в клочья. Она не хотела увидеть момент, когда несчастная женщина, наконец, обнаружит убитого спутника. И момент, когда она поймет, что сама же его и убила, будучи одурманена старой обидой. И уж тем более не хотела видеть момент, когда Вендиго уговорит ее обрести «силу».

Мало кто из людей отказывался от такого предложения. Лесной Дом и Егеря распространяли и поддерживали миф, что некоторым избранным людям Вендиго предлагает великую силу. Но тот, кто примет ее – сам становится Вендиго, лесным Хранителем, который вечно бродит в чащах и бережет лес от браконьеров и пожаров. Это было правдой лишь отчасти. Вендиго и правда предлагал силу – но получить ее человек мог, только съев своего сородича. Только став каннибалом по своей воле, нарушив этот важный закон жизни, человек становился монстром. А Вендиго любил полакомиться монстрами, посягнувшими на то, что больше их возможностей. Хранитель леса это не единственная и не главная функция Вендиго. Изначально Вендиго – это дух, карающий людей за жадность. Когда человек одержим жадностью, то обрести что-то ценное, будь то великая сила или дорогие шкуры животных, важнее, чем жизнь другого человека. Вендиго питался жадностью. И знал простой способ вызвать ее. Достаточно пообещать то, что человек желает больше всего, а потом наблюдать, как это желание захватывает его, стирает границы между можно и нельзя, между хорошо и плохо, разумно и неразумно. ВСЕ соглашались. Исключения случались исчезающе редко. После акта каннибализма Вендиго поедал обманутого падшего человека. Так Хранитель леса получал и тело и душу жертвы, ведь просто мясо было ему не интересно. Да, в каком-то смысле, конечно, человек сам становился Вендиго… но не так, как ожидал. Скорее его плоть присоединялась к плоти Вендиго.

Тело пощипывало. Она чувствовала, что ранки и синячки от выстрелов уже исчезли, а перераспределенные во время битвы ткани и ресурсы практически полностью вернулись в обычное состояние. Это теперь происходило фантастически быстро. Возможно, просто потому что она была в лесу, да и стресс от внезапности происходящего действовал мобилизующие.

Преодолевая боль и душащее ощущение в груди, Кира пробиралась прочь. Прочь от поляны, от Хранителя леса, от кровавой пожухлой листвы и всхлипов женщины, попавшей, как кура в ощип, в такую жуткую передрягу – какой вряд ли заслужила. Кошка хотела как можно быстрее оказаться снова в особняке, за спиной у бурого злобного пса и дрянной девчонки Кристалл. Там, где она никому не сможет причинить вреда – в безопасности.

*            *       *

Пес заварил себе чаю в стакане и потягивал его, будто сигарету, глядя пустыми глазами в окно. Чай пах баней, прелой листвой и давно прошедшим летом. Он был сладким. Кофе должен быть черным и горьким, а вот чай – сладким. Лапы и живот онемели от ледяной росы, по которой он только что бегал, и теперь он ощущал, как в венах стучит кровь, отогревая конечности. Холода пес почти не чувствовал, и ощущения были скорее приятными. Остальная часть его сознания улетела далеко в прошлое. Он вспоминал, умеет ли вообще дружить. Есть ли хоть кто-то в его жизни, с кем ему удавалось поддерживать долгие дружеские отношения и не отталкивать, не предавать, не убегать. Такие люди у него были, правда с нюансами – они поддерживали с ним дружбу редкими, хоть и теплыми встречами. А вот так, чтобы длительно находиться рядом, выдерживая его норов… Он пришел к удивительному выводу: Кира была самым стойким оловянным солдатиком на поле приятельских отношений с Фаустом за последние десять лет. В юности он умел нормально общаться и уживаться, потому что молодые Судьи часто должны коммуницировать, страховать друг друга в малых группах, а с тренером он вообще прожил бок о бок несколько полных циклов. Он был прекрасно выучен дружелюбию и коммуникабельности, вообще-то. Но, как точно подметил Волфтейн, в последние годы что-то сломалось у него внутри, и он становился все больше закрытым и озлобленным, как старая дева, перешагнувшая сорокалетний рубеж, так и не познав радость взаимной любви.

Глава V. Король бездомных

Луиса допросить им не удалось. Когда КСный катафалк припарковался у старого кирпичного здания, бывшего некогда каким-то заводским цехом, там уже проходу не было от полицейских машин, скорых и репортеров. Фауст не спешил выходить из машины, а довольно долго молча наблюдал за суетой. Кристалл тоже всматривалась в людей из задней комнаты автомобиля. Кира отсутствующе вжалась в переднее сиденье. Ей не хотелось ехать рядом с Фаустом, но Крис быстрее заняла место сзади.

– Я вижу капитана Аарона… – донеслось с заднего сиденья. Фауст кивнул, не теряя сосредоточенности. Молчание затянулось – никто не хотел прерывать пса. От него фонило рабочим напряжением – он явно не просто так в окно пялился.

– Луис мертв, – наконец нарушил он сам тишину. – И еще несколько человек. Это здание – он кивнул головой в сторону завода – городской приют. Я думаю, тут случился полицейский рейд, но бомжи начали сопротивляться. Мой информатор сказал, что Луис был чем-то вроде менеджера-координатора для распространителей наркоты. Возможно копы здесь именно поэтому.

– Какое совпадение, – хмыкнула Крис.

– Да. Я вижу много не-полицейского оружия на земле. Много крови, тоже не полицейской, копы ходят спокойные и довольные победой, они никого не оплакивают. И видел, мелькнули люди в защитных костюмах против пуль. Видимо, когда полицейские сюда ехали, они заранее знали, что будет стрельба. Энергетически все чисто. Просто люди. Просто мертвые и живые, без нарушений. Но мертвые… мне не нравятся. Не пойму, что не так.

– Думаешь, они могут подняться из могил позже? – спросила Кристалл.

– Нет. Не знаю… – он снова посмотрел в окно. – Не знаю. Нужно больше сведений. Кира – от звука своего имени кошка даже вздрогнула. – Возьми Еву и вместе с Крис зайдите с тыла этой бомжатной крепости. Проберитесь внутрь и поснимайте на энергометр все, что сочтете нужным.

– Ого… настоящее задание? – язвительно буркнула Кира, видимо не ожидавшая, что ее теперь вообще из машины выпустят, не то, что привлекут к какой-то помощи.

– А ты что, не настоящий агент? – жестко рубанул ее Фауст и вперился ей в лицо. Кошка быстро отвела взгляд. Пес не стал заострять конфликт и продолжил. – Я выйду в открытую. Побеседую со «святошей» и посмотрю на тела, которые снаружи, поближе.

– Что за «святоша» ?– спросила кошка.

– Ави, введи Киру в курс дела, пока будете идти. Лучше по крышам или как угодно, но чтобы вас никто не заметил. По возможности, конечно, – он поднял руку в ответ на возникшее было возмущение гулля. – Я понимаю, что в людовском городе очень трудно скрыть передвижения человекоподобной кошки. Крис, следи за посторонними и от Киры ни на шаг. Если заметишь хоть что-то странное или кто-то начнет к вам чересчур быстро приближаться – кошатину в охапку и деру. В бой не вступать.

После того, как все подтвердили, что инструктаж понят и принят, Фауст вышел из машины и направился к полицейскому кордону.

– Господин Death! – рыжеусый капитан сразу же направился к псу, как только тот пересек полицейское ограждение. Он подошел к бисту подчеркнуто непринужденно и уверенно пожал его огромную лапищу. Он знал, что сейчас все его подчиненные смотрят на него и бодро выстаивал в роли примера для подражания. – Что вас привело сюда?

– Запах смерти, капитан, – Фауст пожал руку в ответ и доброжелательно улыбнулся одними губами. – Что тут произошло?

Капитан рассказал КСнику об операции по нейтрализации крупной точки изготовления и сбыта наркотиков. Что бездомные традиционно являются неотъемлемым звеном в цепочке распространения этой отравы. Но вот беда – взбрело в голову одному умнику, считающему себя тут главным, не только прятать, развозить по городу и посредничать, но и самому варить. Вот его-то лабораторию кустарную они сегодня и накрыли. Похвастался слаженной работой разных отделов полиции, навыками своего SWATа и внедренных в бездомное сообщество агентов под прикрытием. Пожаловался на отсутствие финансирования, на недостаточное премирование выдающихся полицейских.

В общем, у пса возникло абсолютное ощущение, что его приняли за чиновника и устроили образцово-показательную экскурсию. Но он не спешил переубеждать офицера. Напротив, Фауст очень любил, когда его принимают за кого-то другого и сам подыгрывал, чтобы создать какое-нибудь дурацкое впечатление о себе. Когда тебя недооценивают – ты имеешь преимущество.

Он с умным видом кивал, а сам медленно сканировал все и всех взглядом в энергетическом спектре. Он не хотел перенапрягать глаза, так что старался не углубляться в энергетическую сеть и периодически давал глазам отдых. Невзначай, словно бы случайно, он медленно зашел за второе полицейское ограждение, вошел в распахнутые металлические ворота и оказался внутри богадельни. Точнее сказать, бомжарьни. Огромный цех какого-то предприятия теперь принадлежал бездомным. В начале холла были выставлены длинные обеденные столы и установлена полевая кухня, а за ними расположился целый бомж-городок. Рядками стояли двухэтажные койки, а там, где их не хватало, жители ставили себе коробочные палатки, стелили матрасы, устраивали склады из вещей на тележках.

Он встал на пороге и посуровел. Тут была настоящая бойня. На полу распласталось в крови и прочих жидкостях больше дюжины человек и среди них ни одного полицейского. Тем не менее, почти все умершие люди имели при себе огнестрельное оружие – держали в окоченевших руках или же лежали неподалеку от пистолетов, дробовиков и полуавтоматов на полу. Пес двинулся вперед, но полицейский внезапно придержал его.

– Господин Death, при всем уважении, но здесь работают криминалисты, давайте не будем добавлять им сложностей…

– Я не наступлю в кровь, капитан, не волнуйтесь, – пес бросил полицейскому безапелляционный взгляд и прошел внутрь. Двигался он очень спокойно и ровно, и в кровь, следы или на улики действительно не наступил ни разу. Фауст целенаправленно подошел к одному из тел. Крупный чернокожий мужчина с ворохом пепельных волос на голове и аккуратной обожженой бурой дыркой во лбу. В полосатой пижаме. И прямо-таки в облаке жуткого смрада экскрементов.

Капитан Аарон не удержался и отшатнулся, зажав рот и нос рукой. Фауст не выражал никаких эмоций, кроме задумчивости.

– Это Луис? – спросил он. Полицейский, прижав к лицу носовой платок, согласно кивнул.

– Откуда вы знаете?

– Мой информатор сказал, что Луис – это «говно в пижаме» и что он пристрелит меня, если я приближусь хоть на ярд. Теперь ясно, что это было не фигурально.

Джон Аарон переваривал сказанное. Фауст тем временем присел над телом на корточки и тщательно всмотрелся в труп. Задрал человеку веко, потом второе. И осторожно принюхался, раздувая по-звериному ноздри на тонком длинном носу (отчего капитана Аарона передернуло и он с отвращением прикрыл глаза).

– Господин Death, а почему вы интересуетесь этим бомжем, Луисом? Он… он как-то проходит по вашим «делам»? – осторожно прощупывал почву полицейский.

– Ну, господин Аарон, совершенно очевидно, что это не просто бомж, разве нет? – пес поднялся, осмотрелся, выискал ближайшего медэксперта с чемоданчиком разных инструментов и, ничего не объясняя человеку, подвел его к интересующему его телу за рукав. Неухоженная женщина в защитном костюме из нетканого белого материала чуть в обморок не свалилась от этакой «чести». Но, найдя поддержку в присутствии своего капитана рядом с жутким когтисто-зубастым бистом, успокоилась и постаралась эффективно сотрудничать. Фауст открыл ее саквояж и деловито достал оттуда большие ножницы. Жестом попросил медэксперта натянуть вниз полы грязной мерзкой пижамы, разрезал толстые слои одежды. Затем взял металлический щуп и ловко раскрыл тело. Медэксперт ахнула. Аарон выругался и отвернулся, его-таки стошнило.

– Что, все-таки решили добавить работы криминалистам? – издевательски спросил пес. Все тело мертвого мужчины под одеждой было плотно покрыто коркой черно-буро-зеленого цвета. Никаких сомнений в происхождении этой питательной грязевой маски, учитывая амбрэ, не оставалось. Как будто этого было мало, Фауст, немного покрутив головой над телом, словно что-то высматривая, прицелился и сковырнул кору на левом боку бомжа. Казалось, что это было невозможно, но вонь вокруг трупа стала еще сильнее и теперь это был смрад тухлого мяса и разложения.

– Матерь Божья…. – прошептала медэксперт, присмотревшись и затем осторожно ткнув пинцетом то, что открылось под этим толстым слоем «шоколада». Она изумленно перевела взгляд на пса. – Как вы узнали?!

– Увидел, – лаконично ответил ей пес и перевел взгляд на бледно-зеленого капитана. – Меня интересует этот бомж, потому что он был мертв задолго до того, как ваши люди его пристрелили.

Под одеждами и под слоем засохшего дерьма, намазанного на все тело, Луис гнил. И та черно-зеленая масса, которая была теперь на месте его печени, кишечника и легких красноречиво говорила о том, что первая смерть его случилась уже давно.

Фауст огляделся. Мельком он взглянул наверх и удовлетворенно отметил, что под потолком проходит тонкая балюстрада из арматуры, которая ведет к офисным комнатам на втором этаже в глубине барака. И там по стеночке медленно ползет синий крабик с приспособленной в клешне портативной рукой энергомера, сканирует зал, людей и мертвые тела. Все это можно будет просмотреть и проанализировать позже в спокойной обстановке.

В дальней части барака на койках и на полу сидели свидетели всего происшедшего. Довольно много бездомных не успели удрать от полиции в этом рейде. Их опрашивали полицейские с блокнотами. Фауст решительно двинулся в их сторону. Капитан Аарон не посмел его остановить, но пошел следом. Пес медленно прошелся вдоль коек, всматриваясь в людей. Кто-то замирал и вылуплял глаза на пса. Кто-то крестился, кто-то, ввиду своего многолетнего беспробудного пьянства или невероятного жизненного опыта, просто не обращал внимания. Наконец, КСник остановил взгляд на пожилом чернокожем мужчине с седой курчавой бородкой в широкополой шляпе. Дедок смирно сидел на раскладном стульчике и держался за свою тележку со скарбом и, видимо, ждал своей очереди на допрос. Пес подошел к нему и опустился на колени, присев подобно самураю. Теперь их глаза были примерно на одном уровне.

– Как вас зовут?

– Марик, сэр, – сипло ответил дед после нескольких мгновений сражения с изумлением и страхом. – Марик-Абрахам Стэнли, к вашим услугам.

– Хорошо, Марик, не ответите ли на пару вопросов? Судя по тем книгам, которые вы бережно храните в своих вещах – вы человек честный и с высокими моральными принципами. А мне как раз нужны искренние ответы.

– Я постараюсь, сэр, – расплылся польщенный признанием дед. – Но видите ли, я ничего особенно и не знал о наркотиках!… Я знал, что многие принимают что-то, чтобы ну, справляться, понимаете? Но я не знал ничего ни об этом всем оружии, ни о лабораториях… Клянусь, я говорю правду! Я просто ночевать и обедать иногда сюда прихожу. Холодает, понимаете?

– Понимаю, Марик. У меня вопрос не про наркотики, а про господина Луиса. Он ведь был тут как бы лидер, верно?

Дедок усмехнулся.

– Лидер, сэр? Скажите лучше царь или барон и будете правы. Я на улице уже семь лет. Когда я впервые пришел сюда, Луис уже хозяйничал в богадельне и прямо указывал кого пускать, а кого нет. Мы все платили за право погреться тут, понимаете? И порой, ставка была больше, чем можно заработать в нашем положении честным способом, понимаете?

– Понимаю, Марик, – повторил пес. – Скажите, когда вы заметили в поведении вашего «барона» перемены?

Старик задумался, затем поднял палец, припомнив что-то.

– На рождество пресвятой Богородицы! Тепло еще было. Начало сентября. Я смог получить достаточно денег на паперти по случаю праздника и выкупил койку аж на два дня. Я обычно так долго тут не нахожусь. Луис, знаете ли, всегда смердел, как выгребная яма. Но вот тогда я заметил, что вонь стала как-то уж совсем. Невыносима, понимаете? И еще разные странности заметил. Он брызгался дихлофосом, например, как дезодорантом. Есть перестал за общим столом. А главное – он стал лютовать. Взвинтил цены, уродливый подонок! К нему зачастили разные люди из верхних. Ну… из обычных людей, которые живут в домах и работают на работах. Мы их так зовем. Верхние. Мы нижние, а они – верхние. Так вот зачастили к нему верхние. И раньше приходили, а теперь чаще и больше. И все шушукаются… А он их и ругал и прогонял и все про деньги всегда крик поднимал. Он даже просто когда ходил или сидел на своей койке шептал под нос – «мало, этого мало, мало, мало». Я, помниться, решил, что все, поехала кукушка у нашего вождя… Туда бы ей и дорога. Чтоб он раньше подох, черножопый самодур.

– Благодарю вас, господин Стэнли. Остальное расскажете полиции.

Дед что-то еще проговорил, но пес, получив нужные сведения, быстро потерял к человеку всякий интерес, поднялся и вышел из барака.

Джон Аарон ошарашенно следовал за ним. Он растерял всю свою инициативу и понятия не имел, что теперь говорить. Пес сориентировался, нашел большой автомобиль судмедэкспертов. Там попросил воду, чтобы вымыть руки. Распахнувший в изумлении рот парень медленно протянул ему баклажку.

– И спирт.

Протянул и спирт тоже, не в состоянии оторвать взгляд от звероида. Фауст не захотел взаимодействовать с этой удивленной амебой. Он протер когтистые лапы спиртом, затем сунул баклаху в руки капитану, кивком попросив полить себе на лапы. Он вел себя так, как будто был совершенно нормальным и обычным человеком, а с Джоном Аароном они знакомы много лет, прошли огонь и воду.

– Вам.. понадобится его труп? – наконец нерешительно спросил капитан.

– Достаточно будет головы…. но у вас так не принято? Да, я пришлю нашу машину. Луиса мы заберем. Остальные – просто мертвые.

«Святоша» кивнул с явным облегчением. Он мельком представил, что пес сейчас пойдет и, никого не стесняясь, оторвет этому Луису еще и голову… Его передернуло. Он понятия не имел на самом деле, что такое КС и какие у них методы.

Пес задумчиво вытирал руки и смотрел в землю. Его лицо было нахмуренным. Молчание перестало быть непринужденным, по крайней мере Аарон начал чувствовать себя неловко.

– Он сказал «лабораториИ». Вы заметили? – наконец вымолвил пес.

– Простите?

– Скажите, Джон – почему сейчас? – Фауст неожиданно посмотрел на Аарона со всем вниманием своих антрацитовых глаз, и полицейский ощутил, как в животе все непроизвольно скручивается, а горло мгновенно пересохло.

– Я… не понял вопроса, господин Death.

Пес тихо двинулся в сторону катафалка, отводя заодно капитана от толпы интересующихся ушей.

– Почему вы организовали рейд на это вонючее гнездо порока именно сегодня?

– Ну… – капитан бросил короткий машинальный взгляд в сторону своих ребят, но быстро вернулся обратно. Пес проследил за направлением: крупный, выше других на голову рыжеватый бородач внимательно следил за ними. – На самом деле эта операция долго подготавливалась. Пока мы собрали сведения. Пока разработали план. Согласовать еще все нужно было с руководством. По правде мы давно уже этот рейд запланировали.

– Да. Но совершили только сейчас. Почему? Что-то узнали? – пес окинул взглядом роящихся полицейских, медэкспертов, криминалистов и прочих служащих. Тут стояло много служебных машин. – Я однажды видел кустарную мобильную лабораторию для изготовления столь популярного в ваших краях CLIMAXа. Это… довольно громоздкая штука, сделанная из кучи свинченных в определенной последовательности сосудов, да?

– Так точно, сэр.

– Вы сказали, что накрыли лабораторию здесь. Такую? Одну?

– Так точно, сэр.

– Могу ли я взглянуть на это чудо инженерии? В общеобразовательных целях.

– Боюсь, что эту улику уже увезли, господин Death.

– М. Как поспешно. Опасаетесь, что кто-то что-то заметит?

– Господин Death, у меня складывается впечатление, что вы меня в чем-то подозреваете, – наконец, Джон Аарон вспомнил, что именно он тут носит значок. Фауст хотел что-то ответить, но в этот момент к нему подошла Кристалл. Она коротко кивнула капитану и что-то шепнула псу на ухо. Он остро посмотрел в сторону катафалка, возле которого мялась сизая кошка. Сегодня Кристалл выбирала для нее одежду из бесконечных запасов шкафов в особняке. И нужно признать, что Кира в черной плотной плиссированной юбке чуть ниже колен и легкой блузке с острыми плечиками выглядела стильно, строго и при этом очень сексуально.

– Прошу прощения, капитан. Я на минуту отлучусь – мои коллеги что-то еще нашли. Но я бы хотел продолжить наш разговор. Не уезжайте пока.

Пес плавной походкой хозяина всех земель направился к машине. Кошка начала ему что-то рассказывать и показывать на экране причудливого ноутбука. Вторая женщина тоже что-то докладывала.

Джон Аарон отошел к полицейскому кордону, но старался не пропустить ни одного мгновения и краем глаза следил за зверями. Он никогда не задумывался о том, что чувствуют люди, когда полиция просит их не выезжать из города… Вот ему сейчас вроде никуда в другое место и не надо было. А только пес это произнес, и страстно захотелось немедленно сесть в машину и уехать подальше.

– Все в порядке, Джон? – Это Майкл. Джон благодарно сжал плечо друга.

– Да, братец Медведь, все под контролем. Вроде бы. Видел Луиса?

Майк кивнул. Он был высокий и здоровенный и бородатый по самые брови. Полицейская форма самого большого размера на нем еле сходилась. Но большие карие глаза сейчас были по-детски испуганными и удивленными.

– Жуть, да?

– Жуть. Они заберут тело.

Майкл замер. Потом заговорчески тихо спросил.

– У нас все в порядке, братец Лис?

– У нас все в порядке, Майк, мертвые не разговаривают, – уверенно сказал капитан. Тем временем пес и его маленькая группа переместились к стоянке полицейских авто и как будто что-то сверяли на экране ноутбука и в реальности. В итоге пес ободряюще хлопнул узкоплечую кошку по спине (так, что та тряхнулась вперед и чуть не выронила ноутбук), встал на четыре ноги и, словно дикий волк, отправился к автомобилям. Аарон поспешил к нему. Почему-то ему не понравилось целеустремленность, с которой тот двигался. Будто сухопутная акула, низко пригнув голову на длинной гибкой шее. Само то, что тварь с двух ног перестроилась на четыре уже было удивительно. Человек про себя подивился гармоничности сложения зверя – и на двух он выглядел нормально и на четырех ходит, как будто совершенно естественно.

Фауст добрался до одного из фургонов, обнюхал его, обошел кругом. И окликнул капитана по имени.

– Господин Аарон, можем ли мы осмотреть груз?

– Думаю, да, а что случилось? – капитан достал рацию.

– Ничего, просто хотим кое-что уточнить. Мы зарегистрировали следы особого вещества в этой машине. Может быть это ошибка оборудования. Или обман чувств. Но надо проверить.

Аарон шепнул в рацию какую-то внутреннюю кодировку и затем «Билли, подойди к третьей машине». Несколько минут они ждали. Затем Джон, чтобы занять время, сказал, что обычно они вывозят опасные улики с мест преступления в таких закрытых фургонах. Пес, кошка и женщина стояли рядом, молчали, смотрели на него, и давление на капитана полиции было практически втрое выше, чем когда он говорил наедине с псом. Но он старался отвлекаться ответным наблюдением за группой КС. Он уже определил, что главной думающей единицей была кошка. Наличие третьей женщины было для него сюрпризом, так как его ребята всегда докладывали ему только о двух КСниках, и он был уверен, что женщина и кошка это одно существо, просто оборотень. Теперь он видел всех троих, и кошка тут была мозгами. Видимо пес – мускулами и лидером. А в чем роль женщины? Она ему кого-то напоминала.

Наконец, Билли явился. Молодой коренастый парень подскочил к своему капитану и поставил руки в боки, как будто выскочил из ларца, готовый выполнять любые желания.

– Открой фургон, Билли.

Парень вдруг замер. Как-то косо посмотрел на звероидов, бросил взгляд куда-то в сторону, где были его коллеги (в том числе и Майкл) и даже переспросил.

– Капитан?

– Что, офицер?

– Н.. ничего. Да, капитан.

Парень открыл фургон.

Аарон побледнел. Фауст встал перед фургоном в точно такую же позу – руки в бока, как сахарница, и внимательно осмотрел содержимое.

– Это ведь то, что я думаю? Аппарат для перегонки и изготовления KLIMAX? Их все-таки было у Луиса два?

Джон Аарон застыл. Его лицо стало похоже на гипсовую маску.

– Капитан Аарон? – обратился к нему пес, просверливая черными глазами дыры в его самозащитном коконе. – Вы давно уже следили за этим местом, но совершили рейд на богадельню, потому что узнали, что оборот сбываемых тут наркотиков увеличился вдвое? Я видел своими глазами, как ребята из федерального отделения грузили оборудование в свой грузовик, и как он уехал. Но почему-то здесь упакована вторая установка. Вы об этом знали?

Аарон жевал зубы. Его и без того светлые глаза стали как-будто еще холоднее.

– Конечно, знал, – наконец выдавил из себя решение человек и посмотрел сначала на Билли (тот нерешительно отступил на шажок и опустил взгляд). Затем на Фауста. – Все под контролем, господин Судья. Просто не хотел афишировать лишний раз – по внутренним причинам, – он усмехнулся в усы. Но взгляд был холодным и жестким и смотрел он на пса – с ненавистью.

*      *      *

КСники забрались в свой катафалк и дальше наблюдали уже оттуда. Кристалл где-то раздобыла леденец на палочке и теперь противно почмокивала, развалившись в задней комнате. Кира старалась быть тише воды. Фауст по старомодной телефонной трубке с проводом, встроенной в панель на приборной доске автомобиля, позвонил в Райскую Долину и вызвал машину для перевозки Луиса.

– Он не знал, – Кристалл на самом деле цепко следила за дальнейшими передвижениями полицейских и ее расслабленность была ложной.

Пес задумчиво кивнул, соглашаясь с коллегой.

– Не знал.

– Чую, что его ребята его как-то кинули. Гляди, как он на них тщательно не смотрит…

Пес снова кивнул. Он тоже теперь внимательно смотрел в окно на полицейскую суету. Капитан Аарон продолжал отдавать распоряжения, но в его фигуре что-то изменилось. Он действительно старался не пересекаться с несколькими из своих людей и не смотрел на них, когда к нему обращались. Видимо, он был из тех людей, чей гнев бывал разрушителен, и знал об этом. Поэтому старался подавить свои эмоции, остыть и уже потом разбираться.

– Оп!… – Кристалл неожиданно подобралась. – Билли куда-то пытается слинять… Я за ним, послежу. Вернусь потом в особняк, не ждите.

– Давай, – одобрил пес. – Я отправлю кого-нибудь из долины к Аарону тоже.

Как только Кристалл ушла, кошка сразу же переползла назад и уткнулась в биобук, заняв себя расшифровкой. В машине повисло неприятное тяжелое молчание, разряжаемое только щелчками кошачьих коготков по клавиатуре и медленными глухими стуками Фаустовых когтей по рулю.

Вскоре прибыла машина из похоронного бюро. Из нее вышли двое невзрачных широкоплечих людов в темной одежде. Фауст бросил что-то неразборчивое Кире про необходимость оставаться в машине ради ее же блага и поспешил навстречу коллегам. Кошка, немного замерев, следила в окно за псом. Он непринужденно пружинистой походкой подошел к похоронке. Человек в темном, завидев его тут же вытянулся по струнке и отдал честь. Пес проигнорировал жест уважения и сразу же обратился к делу. Что-то подписал в нескольких экземплярах и начал давать инструкции.

Кира заставила себя отвести глаза и вернуться к работе. Она не могла понять, что чувствует. Каждый раз, когда она оказывалась рядом с Фаустом, ее чуточку трясло – от гнева, раздражения, трепетного страха и глубоких девичьих переживаний одновременно. Чего было в этом салате больше – неясно. Вендиго, конечно, проветрил ее душу и сшил края раны. Она будет в порядке и сможет, по крайней мере, общаться и с гуллем и с Фаустом. Но лесная анестезия все же выветривалась. Ни о каком спокойствии или равнодушии в его присутствии к сожалению, пока речи быть не могло.

Кошка вздохнула и обратилась к экрану, в надежде, что то, что сегодня они насобирали действительно могло ее отвлечь. Пока что гриб продолжал анализ данных, и по экрану ползла полоска загрузки. Чтобы скоротать время Кира открыла ячейки недавно заполненной памяти. Обнаружила новые записи и, быстро оценив корявые ученические попытки чужих людей разобраться в ее кодировках, скорректировала алгоритм оценки данных. На экранчике всплыли картинки и усредненные схемы-изображения каких-то контейнеров с желеобразной массой. Общая структура энергиосхемы была очень простой, но Кира никак не могла понять, что это такое Крис и Фауст без нее пытались изучить. Мороженое? Суп? Какого-то хищно настроенного слизня?

В этот момент пес как раз вернулся в автомобиль, быстро завел его и повел катафалк в сторону центра города.

– Фауст, а что это вы такое снимали на Еву – в ведерках? Тут пять схем новых лежат.

– О! Да, тут нужна твоя помощь! Это останки встающих мертвецов с кладбища. Но мы так и не поняли ничего…

– Вы эксгумировали кого-то? – она поморщилась.

– Нет, они сами вылезли. Снова. Это без тебя как раз был вызов. Выползли из могил на христианском погосте. – Пес вел автомобиль, но в то же время повернул к себе лобовое зеркало и посматривал на нее при разговоре. – На этот раз я набрал образцов ткани перед испепелением. Но мы запутались и так и не поняли, что значит результат.

Кошка открыла снимки и теперь внимательно просматривала их с уже скорректированной формулой.

– А что вызвало… затруднение? – удивилась кошка.

– Ну там вот вышло, что они встали, потому что хотели есть-пить и размножаться. Но зомби же так не встают. У встающих мертвецов должен быть один ведущий импульс.

– А куда они шли?

– Ко мне.

Кира удивленно подняла глаза и встретилась с псом взглядом в узкой полоске зеркала.

– К тебе?.. – он кивнул. – Но ведь ты… ты их уничтожал?

Пес снова кивнул.

– Да. Но они успокаивались, не доходя буквально пары метров. А если я отдалялся, снова тянулись в мою сторону. И так пока не получили астральный разряд косой.

Кошка молчала и хмурилась, раздумывая над услышанным.

– Так что значит результат? – спустя какое-то время все же спросил пес, приступая уже к парковке. Райская долина располагалась совсем рядом с местом печальных событий.

– Это просто-напросто тяга к обладанию.

– К обладанию?

– Конечно. Когда три первопотребности объединены, это обычно означает общее недифференцированное желание слияния. Классический символический сигнификатор. Ну а ты что решил, что они хотели тебя сожрать-выпить, а заодно и оттрахать?

– Ну… – он растерянно пожал плечами. Сейчас, из ее уст, это звучало совершенно очевидным.

Кристалл бы ржала в голос, подумала Кира, покачала головой, но комментировать больше ничего не стала.

Пес заглушил мотор и обернулся к Кире через кресло. Сердце тут же гулко застучало в ее ушах. В его, впрочем, тоже.

– То, что мертвяки снова повылезали из могил, означает, что дело не в Маргаретт и ее брате и не в их проклятии.

Пес согласно кивнул и с грустью вздохнул. Ему хотелось верить, что они здесь уже закончили.

– А что значит, что мертвецы тянулись ко мне, как думаешь? – тихо доверительно спросил пес.

Кира пожала плечами.

– Подобное притягивается к подобному… Возможно в твоем энергобалансе есть что-то, что было комплиментарно их структуре. Здесь кроме базовой триады есть еще темная лошадка.

– N? N это все-таки не просто контур?

– Нет, не контур. N всегда обозначает что-то, чего еще не внесено в базу и ему не присвоен ни цвет, ни номер. Это значит, что вы нашли что-то новенькое и неизвестное. Поздравляю.

Пес отстраненно кивнул, припомнив совсем еще недавнюю историю с мемориумом и тем, как они и там «что-то нашли».

– Мда. Вечно мы с тобой что-то новенькое находим…

От этого «мы с тобой» у нее внутри что-то перевернулось.

Глава VI. Допрос

На этот раз он не стал оставлять ее в маленькой тесной каморочке. Они вместе расположились на удобных обитых темно-бордовым бархатом стульях в одном из торжественных помещений для скорбящих, которое на данный момент пустовало. Пес принес ей какао, и теперь нетронутый напиток скучал на широком дубовом столе, остывал и покрывался коричневой пленочкой. Кира пыталась на коленках продолжать расшифровку, но сдалась перед полевыми условиями и только успела назначить новой находке N номер. Программа неожиданно отозвалась сообщением о том, что следы данного энергетического образования присутствуют в других, ранее собранных образцах. Это было весьма интригующе для Киры, но означало, что бук теперь будет несколько часов шерстить все старые записи в поисках соответствий. Впрочем, нормально поработать в тишине и одиночестве ей, видимо, не светило. Она с грустью ткнула «запуск», захлопнула машинку и, щелкнув по корпусу Евы, убрала его в мягкое чрево своего живого сундука.

Как раз в этот момент из-за тяжелой коричневой гардины с кистями к ним заглянула девушка из администрации, скорбно и лучезарно одновременно улыбнулась и сообщила, что тело привезли, и они могут проходить в процедурную номер семь на минус третьем этаже.

– Ты даже не спрашиваешь, зачем мы забрали тело и что будем сейчас делать… – пес нарушил молчание, когда они уже спускались в лифте. Не выдержал. Повисшая между ними тишина была прямо-таки погребальная. – Тебя раньше было не заткнуть, и твое любопытство казалось неутолимым.

– Не хочу говорить с тобой, пес, извини, – сухо пожала плечами кошка, спрятав руки за спину. Он обернулся к ней и смерил темным взглядом, с силой выдохнув острым носом с расширившимися ноздрями. Кошка почувствовала легкое мстительное удовлетворение от его раздражения и бессилия.

– Одно дело – я. Но в КС тебе еще работать долго и счастливо. Так что не закрывайся так плотно. Фильтруй. Тебе нужно много чего узнать о системе и о том, как все работает. Я… – он запнулся, потому что лифт открылся и они быстрым шагом направились по ярко освещенным широким коридорам к нужной комнате. Он уже было взялся за ручку двери с номером семь, но она остановила его, тихо притронувшись к его предплечью.

– Договори.

Пес посмотрел на нее сверху вниз. Она глаз не подняла – не могла. Но чувствовала, что напряжение в нем растет, и что-то внутри нее подсказывало, что будет всем лучше, если он это напряжение накапливать не будет, а будет стравливать по чуть-чуть.

Пес немного помолчал, собираясь с мыслями. По руке от ее прикосновения пошли наэлектризованные мурашки.

– Я сложное испытание, Кира. Но… просто смирись и учись. Не замыкайся, это поганый путь, – она все-таки взглянула ему в лицо. Он не выражал злобы. Просто был каким-то очень взрослым сейчас. – Поверь мизантропу с большим стажем.

Пес нажал на ручку и вошел в процедурный зал.

Зал представлял собой нечто среднее между моргом и кинотеатром. С одной стороны стояло два полноценных стола для вскрытий, полностью оборудованных и хорошо освещенных, и в стене виднелись квадратные двери холодильных камер. В центре зала, под большой уютно оранжевой лампой стояла какая-то странная высокая установка неясного назначения – с экранчиками, тумблерами, колбами, большим количеством трубок, переключателей, крантиков и парочкой микроволновок, судя по внешнему виду. Дальняя часть залы была погружена во тьму. В стояли такие же бархатные стулья, как наверху, причем в три ряда и с небольшим подъемом.

Киру тут же обдало канализационным смрадом. Фауст не дрогнул, пользуясь своими модифицированными обонятельными способностями, но кошку на мгновение замутило, и она остановилась в дверях.

– Да уж! О таком предупреждать надо! И доплачивать! Ну или… выходных часов там подкиньте хоть! Это ж ужас, а не тело!

Труп Луиса пузатой горой возвышался на одном из столов, накрытый белоснежной простыней. Из-под нее торчал кокон его пепельных курчавых волос, не поместившийся на стол из-за огромных размеров этого люда.

Пес сфокусировался на том месте из которого исходил писклявый недовольный жизнью голосок. Маленькая женщина без подбородка, с темным удлиненным каре, свисающим с головы жирными сосульками, и в толстенных круглых очках тут же вжала голову в покатые, укрытые белым лабораторным халатом плечи. Пес, убедившись, что его как следует рассмотрели и больше вякать не по делу не будут, сразу же приступил к процедурам.

А именно… к оценке огромной распечатки каких-то данных, которую рулоном протянула ему лаборантку.

Кира подошла к телу поближе и заглянула под простынку. Она наскоро восстановила свою защиту от запахов, хоть не в полную силу, а словно «подкрутила» настройку интенсивности чувствительности (и это получилось у нее очень быстро и даже не потребовало много энергии). Но все же огромный, мертвый, гниющий и обмазанный дерьмом негр заставил ее отшатнуться. Она опустила простыню и осмотрелась. У холодильников стояло трое бледных людей в полных защитных костюмах белого цвета и прозрачных масках на лицах. Они смотрели в пол и чего-то ждали.

Фауст задал женщине пару уточняющих вопросов, она односложно ответила. Наконец, он удовлетворенно кивнул ей и подписал свиток. Она в свою очередь кивнула людям у стенки, и один из них сразу же открыл холодильную камеру и достал из нее колбу, наполненную прозрачной жидкостью, в которой покоился на резиновой подушке зеленоватый мозг с глазами. Нечеловеческие, оснащенные полупрозрачными вертикальными веками, глаза внимательно хлопали этими странными створками, рассматривая всех собравшихся и медленно поворачиваясь из стороны в сторону. Из нежной плоти, словно причудливый пирсинг, торчало несколько стальных круглых колечек разного размера. Снизу от платформы колбы отходили длинные металлические жгуты. Человек поставил колбу на специальную ячейку в непонятной установке по центру комнаты, и глаза тут же чуть сдвинулись и сфокусировались на Фаусте, стоявшем прямо перед ними. Кира с удивлением отметила, когда человек вышел из-за хирургического стола, что вместо ног у него от колен пружинными дугами растут металлические протезы, похожие на прыгунки, а когда он поднял взгляд, поняла, что под веками скрываются две удлиненные пульки с красными светящимися точками посередине. Словно лазерные указки.

Тем временем жгуты, словно живые щупальца, изогнулись и подключились к установке, а два из них требовательно вытянулись к Фаусту. Пес, видимо, не так часто проходил эту процедуру – что бы это ни было, и вопросительно взглянул на женщину ассистента.

– Он должен связаться с вашим пробоем. Дайте ему руку.

Фауст поднял когтистую лапу, и жгуты тут же бесцеремонно скрутились на его запястье, а их острые концы впились в ему ладонь навстречу друг другу с тыльной и внутренней стороны. Пес чуть дернул верхней губой, обнажив клыки, и рука рефлекторно сжалась. Но ему ничего не оставалось, кроме как терпеть, пока процесс его верификации не завершится. Уже через несколько секунд тонкие прутики ослабли и отпустили Судью, а на передней панели установки зажглась зеленая лампочка.

Фауст машинально потер освобожденную руку и направился к креслам, махнув и Кире тоже. Лаборантша всучила ему стерильную салфетку и эластичный бинт, перетянуть ладонь. Как только добро было получено, люди-роботы обнажили свои руки (а вместо кистей у них были установлены всевозможные медицинские инструменты) и приступили к какой-то операции над телом.

Пес и кошка уселись в первый ряд прямо по центру, и Кира тут же подкатилась к нему и даже вцепилась в его предплечье, обуреваемая сотней вопросов.

– Что, я все-таки смог вызвать в тебе интерес? – шепнул самодовольный пес.

– Это киборги?! – Кира была слишком возбуждена, чтобы обращать внимание на его попытки ерничать и мстить.

– Это армы. Искусственная техно-биогенная раса. Они являются нашими официальными вассалами и почти все работают на КС. Но есть и свободные поселения, насколько я знаю.

– Как? – она отрешенно наблюдала за виртуозной работой армов-хирургов, безмолвно, быстро и четко проводивших какие-то манипуляции над головой мертвого бомжа.

– Что как?

– Как они устроены? Они живые… я вижу. Сердца стучат. Кожа… легкие, селезенки, мышцы.

Пес усмехнулся про себя.

– Да. Только живой в них металл, а не тела.

Она вытаращила на него глаза. У пса свело в груди и животе от вида ее огромных расширившихся зрачков так близко к своему лицу.

– Пробой в ноге у меня помнишь? У Кристалл – в локте, колечко такое, как будто браслет, только насквозь через тело, – он постарался увлечься рассказом и быстро зашептал ей на ухо. – Это наше индивидуальное средство связи с базой. Он отслеживает здоровье и дислокацию КОР–агентов. Металл, из которого состоят эти роботы, и который прижился в тех законсервированных мозгах – он живой. Он удерживает в себе микро-дозу энергии Жизни и даже обладает характером. Я не знаю, как они появились. Но знаю, что КС снабжает их излишним биологическим материалом, который они используют или для конструирования тел для себя или пускают в переработку, чтобы выделить из мертвого тела элементы железа. Почему-то железо добытое из гор – не живет, а из людей и животных может жить.

– То есть эта штука в твоей ноге… это не электронный передатчик, а симбионт-радиовышка?

– Ну, это довольно точное описание, – согласился пес.

– А почему тогда Кристалл не нашли?

Армы-хирурги завизжали пилами. На минутку агенты замолчали. Кира почувствовала себя школьницей на галерке, которая шепчется с соседом, но как только препод оборачивается, делает вид, что слушает.

– Сигнал был слишком слабым, так как руку ей отрезали от тела, да еще и серебряным оружием, – продолжил Фауст, когда звон и скрежет снова сменились тихим шуршанием и клацанием инструментов.

– Зачем тогда вообще подсаживать их в конечности? Ногу в теории тебе тоже могут отрубить…

– Да. Это одна из проблем, которую научники так и не смогли решить. У пробоев много условностей и ограничений – зоны покрытия по миру довольно узкие; чуть какие преграды – сигнал не передается, через некоторые простые материалы типа кирпича из черной глины и даже керамики – тоже; кислоты действуют на них разрушительно. К тому же мы не выбираем, куда поместить пробой. Этот капризный кусок металла может прижиться только в случае тяжкого ранения, поселиться прямо в рану. Причем рана должна быть получена в быту или в бою, в полностью искусственные проколы не приживается практически никогда. И ко всему прочему дыра должна быть сквозной – то есть часть кольца должна прошивать тело, а часть «дышать». Благо ранений у нас в жизни обычно хватает, и многие получают свои пробои в довольно раннем возрасте.

– Оно что, полностью… литое? Сомкнутое, там нет никакой застежки?

– Нету. Оно срастается в бублик. Если рана не будет сквозной – то прямо через плоть.

– Да это ж… жесть! Неужели нет ничего получше!??

Пес развел руками и вздохнул.

– Это не единственное средство связи, но в нем много плюсов. Оно все же очень надежное. Его нельзя подслушать или перехватить, сымитировать. Через глину не бьет, а через свинец и бетон легко. Если попадает в зону покрытия. Оно быстрое, точное, не требует подзарядки. Пробои чувствуют друг друга и сообщают зов о помощи ближайшему сотруднику – как это и произошло с Крис. Ее пробой просто возопил, когда я приблизился. К тому же симбионт делится своей жизнестойкостью с носителем в критических ситуациях. А еще я могу «отключить» его силой мысли или наоборот попросить послать любой сигнал в любую секунду. Мне достаточно подумать, что мне нужна помощь, а на другом конце планеты и во всех ближайших райцентрах, где есть связные, – он кивнул на мозги в колбе – типа этого, уже будут знать об этом. Я могу передать несложное послание и даже короткий ряд образов. Ну и они развиваются и эволюционируют.

Кошка с интересом уставилась на ногу Фауста, представляя, что когда-то давно, что-то пробило ему лодыжку насквозь. И вместо того, чтобы лечить эту дыру, врачи КС продели в нее этот сомнительный ювелирный аксессуар.

– А сколько тебе было, когда ты получил свой пробой? – задумчиво спросила она.

Пес промолчал. Кира выругалась на себя, поняв, что снова задала личный вопрос, хотя вроде бы собиралась и сама держать дистанцию.

– Четырнадцать – все-таки ответил Фауст. – Мое первое рабочее убийство в составе группы зачистки.

Она несмело взглянула на него. Пес казался спокойным и расслабленным. И даже вдруг улыбнулся своим воспоминаниям.

– Это было полное фиаско! Я получил раздробление кости, эту раскаленную железку в свежую рану, и мой тренер узнал, что я курю. Не знаю, что было хуже.

Тем временем операция завершилась. Армы отступили от тела и… отсоединили голову. Также они частично сняли скальп, наделали дырок в черепе, удалили один глаз и что-то сделали со срезом на позвоночнике.

Кира откинулась на спинку и брезгливо поморщилась. Пес наблюдал за бурей ее эмоций с нескрываемым удовольствием.

– Так и не спросишь, что вообще происходит? – съехидничал он.

– Я что-то немного в шоке от того, что вообще происходит, – выдавила она.

Хирурги осторожно перенесли голову к стойке и поместили ее в углубление под мозгом в колбе. Мозг тут же оживился и вогнал одно свое острое щупальце в пустую глазницу, а второе в шею останкам бедного Луиса. В глубине высокого шкафа с проводами что-то заработало, зажужжало, что-то куда-то переливалось, а снизу в одну из пустых присоединенных к аппарату колб начала сцеживаться какая-то темно-бурая жидкость. На стену напротив кресел в то же время началась кинопроекция из верхней антрисольки этого замысловатого аппарата. Под стук и стрекот сложного механизма на белом экране проступило изображение лица Луиса. Оно было гораздо моложе, чище и оба глаза были на месте. Как, впрочем, и безумный столб курчавых волос на голове, такой высокий, что в экран не помещался. Лицо очнулось, проморгалось и начало удивленно осматриваттся, крутя круглыми большими глазами во все стороны.

– Матерь Божья! Что это за срань такая! Это что, АД? – раздался голос из аппарата.

– Здравствуй, Луис, – Фауст развернулся лицом к голове. По всей видимости, глаза, которыми сейчас смотрело на комнатку лицо, принадлежали мозгу в колбе.

Глаза сфокусировались на псе и пару раз моргнули прозрачными жесткими веками, синхронно с лицом на экране.

– ГОСПОДИ-ПОМИЛУЙ, БЛАЖЕННАЯ И ПРЕСВЯТАЯ ДЕВА МАРИЯ ЗАЩИТИ!! Это АД! Я в аду! Сраная ты матерь, нахрена я те столько молился! В жопу столько раз я обосрался стоя на коленях перед твоими образАми и денег в сраные вонючие твои храмы отдавал больше, чем срал за всю жизнь! Чтобы оказаться в засраном Аду? Чтобы на меня пялился этот высранный бурый Черт! Обосраться! Чтоб моя дристовая струя долетела до небес, и обосрала твои сраные золотые врата, лживая ты сраная срань! Где мои Золотые Врата, говна вам всем в морды!? Где мой Апостол–сраный–Петр с его сраной исповедью, чтоб его жопу от поноса разорвало….

Луис продолжил изливаться фекальными ругательствами. Пес на секунду опешил от всей этой тирады, произносимой быстрым характерным и очень склочным голосом. Он моргнул. Вздохнул.

– А ну заткнись, гребаная обезьяна, пока я тебя не отключил нахрен! – рыкнул он. Как ни странно, это подействовало. – У тебя очень мало времени, Луис. Ты умер. Ты это осознаешь?

– Да конечно я это знаю, сраный Черет! Ессно я сдох, если очутился в Аду, матьего в сраку… Да не на того нарвались, твари небожеские! Я как сдох, так и ожил, ити-вашу-в-говно! Черного брата так просто не сгубить! Ийсус омыл мое боголюбовное тело своими слезами, и я встал и пошел! Встал и пошел, засранок ты подземельный!

– Да, но теперь ты снова умер.

– Что, второй раз?! – огорчилась голова.

– Да, второй раз. Теперь уже навсегда. Ты помнишь, что произошло, Луис?

Человек на экране задумался и в какой-то момент по его лицу пробежала волна грусти и понимания. Оно сначала мучительно сжалось, а затем как будто часть его морщин разгладилась. И мужчина молча кивнул.

– Ты помнишь, кто тебя убил?

– Копы, – грустно ответил Луис и тут же злобно оскалился. – Сраные белые высерки из навозной кучи! Они обманули меня! Предатели! Надо было собрать моих черных братьев, выйти на улицы и показать им, сколько говна я из них….

– ЛУИС! – лицо осеклось и замолчало. – У тебя чертовски мало времени! Скажи, кто тебя убил в самый первый раз? И как. И почему.

Луис снова задумался, а затем вдруг подозрительно сощурился.

– На кой кал мне помогать Сотоне?

Пес удрученно вздохнул.

– Я не Черт. Это не Ад.

– А что??? Ты срака из жопы, ты себя в зеркало видел? Я скорее начну срать сливочным пломбиром, чем тебе поверю, срань ты говняная…

– Это КС-СМЕРТЬ, Луис. И у тебя совсем немного времени, пока ты еще себя помнишь. Скоро все, что есть в этом мире, перестанет тебя волновать. А пока еще память жива, мы предлагаем тебе сделку. Информация от тебя и возможность отомстить от нас.

При этих словах лицо на экране вдруг вспыхнуло ненавистью.

– СДЕЛКУ! Ах ты адский высранок! Только всратые копы и Сотона предлагают сделки! А ну говори, говнина зубастая! Ты коп или Сотона!???

Фауст скрежетнул зубами. Он начал терять терпение. Кира вдруг сжала его предплечье своей лапкой и шепнула ему в самое ухо.

– А мы можем ему врать?

– Можем, – шепотом ответил пес. – Не желательно, но можно.

– А это что за срань господня такая! – глаза из банки все же высмотрели Киру в темноте и фокус внимания Луиса сместился. – Ты что, каджит!?? Что сраный каджит делает в аду!?

– Это не Ад, Луис, – смело и спокойно сказала кошка. Она подалась вперед, расслабилась, закинула по-деловому ногу на ногу и продолжила создавать роль. Она говорила плавно, громко, низким бархатистым голосом. От которого у Фауста мурашки пробежали по животу. – Это Чистилище. А я твой адвокат. Скоро состоится твой суд, и у тебя очень мало времени, мой коллега прав. Судья еще не решил, куда тебя отправить, потому что дел твоих поровну – и добрых и злых. Нам нужно больше сведений, вот мы тебя и потревожили.

Луис хлопал глазами и переводил глупый взгляд с кошки на пса. Казалось, что лицо его стало будто бы немного моложе.

– А что этот говноед сказал, что это КС? – подозрительно спросило лицо.

– А где ты думал расположено Чистилище? – искусственно удивилась Кира. – Там же где и Судьи, разве нет?

– А сделку почему как сраное копское отродье предложил!?

– Так положено, Луис, – развела она руками и пожала плечиками. – Всякая душа должна быть испытана искушением.

Лицо вдруг зарделось и гордо заулыбалось.

– Значит я прошел испытание? – довольно спросило оно

– Прошел, – Кира улыбнулась. Но лицо на стене вдруг опечалилось.

– Значит сделки не будет?… – разочарованно буркнула голова мертвого бомжа.

Пес и кошка переглянулись.

– Сделки – нет, – вступил Фауст, поняв по заминке, что Кира опасается что-либо обещать. – Но если мы сможем что-то сделать для тебя в этом мире взамен информации, то постараемся выполнить твое последнее желание.

Луис замолчал и задумался. Пес посмотрел на колбу внизу установки, которая набралась уже почти на половину темно-бурой жидкости.

– Луис! Твое время истекает… очень быстро. Кто тебя убил в первый раз? И зачем? Или почему? Вспомни и мы увидим. Ты можешь показать нам как кино из своей памяти, просто подумай об этом – и мы увидим все вместе с тобой.

– У меня есть еще вопрос! – нахмурился Луис. – И условие! Два. Три условия!

– У тебя одно последнее желание, дорогой. Только одно, – Кира сочувственно покачала головой.

– Тогда условие… и один вопрос, – продолжала торговаться склочная голова.

Пес и кошка переглянулись.

– Что ты хочешь знать, Луис? – пес скрестил лапы на животе, приготовившись к расспросам о сути бытия.

– Почему ты – кошка, а он собака? – серьезно спросило лицо, вперившись в Киру.

Агенты на секунду опешили. Но Кира быстро нашлась.

– Потому что в Аду – адские гончие, а в раю – пушистые котята.

Лицо с умным видом кивнуло.

– Котята… да, я люблю котят. Все любят котят. Да, я понимаю.

Удовлетворенный исчерпывающим ответом, Луис раздул на экране ноздри, как бы глубоко вздохнув, и прикрыл глаза. Белая стена пошла помехами, рябью. Лицо исчезло и откуда-то издалека начало проступать изображение и слышаться голоса.

Это было похоже на клип, нарезанный неумелым монтажером из обрывков черновой кинопленки, причем из неудавшихся кадров. Первые картины путались, перепрыгивали друг через друга и отказывались строиься в осмысленный ряд. Какие-то здания, люди, вырванные секунды из простых бытовых дней, обрывки слов, случайные, снятые исподтишка кадры. В целом – это было кино на перемотке.

Кира и Фауст сидели в первом ряду этого очень частного кинотеатра и смотрели драму одной жизни. Картинки мелькали на стене, и на звериных лицах отражался мельтешащий свет.

– Не поняла, это его дочь? – уточнила Кира. Сначала было трудно уследить за логикой, но вскоре они привыкли к этому потоку несвязанных между собой моментов, и в фильме даже стал прослеживаться сюжет и какая-то логика.

– Похоже, что да. И она как будто занимает больше места и впечатлений, чем работа, жена и дом вместе взятые.

Кира согласно кивнула. Картинки бежали дальше.

– С ним что-то случилось… – прокомментировал пес. Это было странное ощущение, потому что память никак не показывала, какие именно события произошли, но как будто цвет повествования изменился. Обрывки слов сменились на обрывки криков, претензий и ругани. Кошка согласилась.

А еще в кадрах стали промелькивать мгновения крайне неприятного содержания, совершенно не вписывавшиеся в сюжет. О фекалиях. Словно тот неумелый монтажер начал сходить с ума и по-хулигански вклеивать в фильм фотографии разномастных и разноцветных куч дерьма двадцать пятым кадром. Сначала очень редко, но затем все чаще больше. Кира хмурилась, недоумевая, как это относится к жизни Луиса.

– Что за дерьмо? – не выдержала кошка и спросила вслух. И словно ответ на ее вопрос экран вспыхнул яркой, насыщенной вспышкой, все объединяющей и объясняющей. Манифест болезни. Луис был копрофилом.

Кира и Фауст одновременно скорчились от омерзения. Пес просто брезгливо отвернулся и зажмурился, а впечатлительная кошка даже тихо застонала, скрутилась в кресле и вцепилась в его плечо, пытаясь спрятаться, словно они были парочкой в кино и смотрели ужастик. Скорее всего, эта филия была лишь частью какого-то более обширного расстройства, но, несомненно, самой заметной и сыгравшей важную роль в окончательном развале жизни этого люда. Кошка отдышалась и, удостоверившись, что Фауст потихоньку приоткрыл один глаз, затем и второй, тоже осторожно обернулась обратно к экрану.

Дальше воспоминания мелькали примерно все одинаковые. Довольно болезненные, но приглушенные, как будто всегда под транквилизаторами.

– Господи Боже… сколько он прожил на улице? – Кошка устала смотреть даже перемотку, ей страшно было представить, как живая душа могла выдерживать такое испытание холодом, грязью и гонениями так долго.

– По ощущениям лет двадцать, – грустно констатировал пес.

– Смотри, дочь! – воскликнула Кира.

– Ага… выросла, я не узнал. А она не узнала его.

– Ммм.. – грустно согласилась Кира. – А он ей денег насобирал на учебу в этом ее Йеле или как там.

– Да уж, знала бы она как он их собирал, – с легким презрением буркнул пёс.

– Он отец. Он ее любит, – примиряющие пожала плечами Кира, наблюдая за развитием наркокарьеры Луиза. Теперь кадры стали словно замедляться и можно было увидеть не просто фото, но уже кусочек движения, жест или слово. А потом уже и фразы. Память Луиса приближалась к тем местам, которые собиралась показать КСникам, и замедлялась, словно разогнавшаяся электричка.

– Видел капитана-Святошу?

Пес кивнул.

– И не только его. Там большой сговор. Несколько знакомых лиц, которых я сегодня заметил у богадельни…

Кира, пораженная, ахнула, схватилась одной рукой за лицо, а второй опять вцепилась в предплечье пса, лежащее на подлокотнике.

– Он… умер от ишемии сердца! Прямо над сумкой с этими чертовыми деньгами!

– Мда, – пес откинулся на спинку кресла и аккуратно отцеплял острые крючковатые кошачьи когти от своей лапы. – Сам. Никто его не убивал. А потом «встал и пошел».

– Он хотел дособирать деньги, наверное…

Пес согласно кивнул, припомнив рассказ старика в богадельне, что Луису все время было мало.

И тут на экране появился Святоша.

– Стоп! – насторожился пес. – Вот тут подробнее…

Воспроизведение действительно замедлилось, хоть и пошло помехами. Звук доносился, как будто из-под воды.

– Мы их завалим, как клумбу слонячьим говном, патрон!

– Я ясно выразился, Луис! Достаточно одной! – холодно отрезал Аарон.

– Мужик, ну нет! Одной никак не достаточно! Бизнес надо расширять! Одна лаба на город это жопа без говна, мы не покроем спрос и какие-нибудь жопоголовые по своим сраным домам начнут собирать лабы из дерьма и веток!

– Никто не говорит, что у нас одна лаба, Луиз, – жестко оборвал его капитан. Джон Аарон навис над сидящим собеседником и в памяти Луиса рыжие густые усы заполняли чуть не пол экрана. – Я говорю, что у тебя будет только одна лаба. И на этом все. Точка.

– Но мы можем вытянуть больше, патрон!… Моя бездомная армия…

Капитан дернулся в сторону Луиса и схватил его за ворот пижамы, видимо, собираясь выписать надоедливому и непонятливому бомжу по щам. Но чуть приблизившись, брезгливо оттолкнул его обратно. Полицейский зажал рот и нос рукавом на локте.

– Господи, Луис, как же ты воняешь! Тебе надо к врачу, ей богу! От живого человека не должно так разить гнильем! Но сначала, я умоляю тебя, вымойся!

– Вымыться?! Патрон, сраные инопланетные палочники только этого и ждут, говорю вам! Сраные свиньи и коровы, собаки и воробьи – все купаются в пыли и в собственных экскрементах, чтобы уберечься от насекомых и инопланетных хищников! Природа-мать исторгла всех нас из своей божественной жопы! Она все предусмотрела! Мы сами создаем своим божественным идеальным телом все, что нам нужно для жизни и выживания! И защиты! А ты говоришь мне мыться?! Да я защищен и вооружен! Эти сраные купленные твари в халатах, которые учат мыться, не люди на самом деле, капитан!….

– Так ВСЕ! – остановил этот поток капитан Аарон и подошел к выходу из комнаты. – Завянь, шизик долбанный! Делай что хочешь, сдохнешь от грязи когда-нибудь. А пока не сдох – о второй лаборатории забудь. Иначе я сам тебя прикончу, а тело скормлю инопланетным хищникам. Ты понял?!…

Память снова пошла помехами и мельтешением. А затем из серости и шума проступило широко улыбающееся большое бородатое лицо. Крупный человек в клетчатой рубашке и белой майке, заросший жестким курчавым волосом по самые брови, торжественно поднял бокал с янтарным виски.

– Я всегда видел, что ты умный малый, Луис. Я рад, что мы пришли к консенсусу. Надеюсь, ты понимаешь, что капитан не должен никогда узнать о нашем с тобой соглашении?

– Да уж не учи меня говно есть, не высшая математика, Майк, – Луис отхлебнул из своего бокала. – Ваш капитан жопу от помидоров не отличит…

На это Майкл мгновенно посуровел и выставил вперед огромный мощный палец.

– Полегче, вонючий барон! Капитан – святой человек. Может, на бизнес у него чересчур старомодные взгляды, но он прекрасный человек и мой друг! Так что если будешь смердить в его сторону, я найду возможность разместить дополнительные лабы на улицах без твоего участия!

– Спокойно, человек–медведь! Я просто сказал! – откатился гибкий Луис писклявым тембром.

– Еще раз такое скажешь – и вместо своих двадцати процентов будешь иметь полтора, понял?

– А если он как-то узнает?

– Если он узнает, я скажу, что ты сам собрал вторую лабу по образу и подобию той, что мы тебе предоставили, так скажем, официально, грязнуля. В любой скользкой ситуации ты наш крайний, за это тебе и платят. А еще… если он как-то узнает, то он тут же тебя убьет, чернозадый говножуй. Так что мой тебе совет – хочешь насобирать своей дочке на учебу – молчи в тряпочку, и все будет шоколадно.

На экране снова появились помехи, но буквально на мгновение. И в следующем коротком эпизоде действие дрожало и было очень быстрым и темным. Звук стал глуше.

– Тело сильно подгнило, и он плохо видел, – прокомментировал пес.

На экране перекошенное злобой лицо Майкла брызжало слюной и что-то неразборчиво орало про обман, про утаивание доходов, а между ним и бомжом из стороны в сторону летала резиновая дубинка. А затем он в гневе оттолкнул бывшего подельника, выхватил пистолет и со словами "Гори в аду, мразь" несколько раз выстрелил в Луиса. Звуки выстрелов были как раз громкими, и Кира от неожиданности чуть подпрыгнула на месте. Такого поворота она не ожидала. Еще большей неожиданностью, причем как для нее, так и для Майкла, стала реакция Луиса на стрельбу. Бомж взревел нечеловеческим булькающим воем и окатил полицейского черно-буро-зеленой скользкой слизью изо рта. Майкл завопил от ужаса и отпрыгнул назад, пытаясь сбросить с себя ошметки гнилой крови и кусков внутренностей.

Затем память погасла. КС ники замерли в ожидании, но новых картин не последовало, а на стену вернулось лицо Луиса. Оно теперь было очень заметно помолодевшим. Исчезла седина из волос, пропали глубокие морщины.

– Значит, ты умер даже не два раза, а все три, – Констатировал пес. – Что было дальше?

Голова на экране как будто пожала плечами.

– Дальше вы знаете, патрон. Чуть не на следующий день налетела сраная толпа копов и перестреляли всех. И меня. Я не видел, кто… но все закончилось так быстро… – лицо стало печальным. – Я ничего не успел, патрон.

Лицо вдруг подернулось ярко-белым, как если бы в кинопленке была прожжена дыра в этом месте. Фауст мельком взглянул на почти заполнившуюся колбочку внизу установки и заторопился.

– Спасибо за сотрудничество, Луис. Так что ты хочешь?

– Там под полом прямо под моей койкой спортивная сумка, патрон. Деньги… для моей Элизабет. И это, там письмо. Ну. Личное, короче… – снова белый ожог. Очень долго, Кира уже подумала, что все закончилось. Но упрямый человек проявился снова. Только чтобы сказать "Я ничего не успел, патрон…" и исчезнуть уже на совсем.

Кира и Фауст синхронно выдохнули.

*            *      *

Армы тихо засобирались. Убрали мозг обратно в холодильную камеру, сняли голову и положили к телу. Фауст подошел к лаборантке и велел подготовить документацию по передаче тела Армам на разбор и прислать на их адрес в особняке. А также подготовить отчет о всех смертях человека и их причинах. А также отправить свободных людей с полномочиями, осмотреть обстрелянную сегоня бомжарню на предмет сумки с деньгами и личным письмом, предположительно находящуюся в подпольном тайнике под одной из кроватей. Девушка все записала и приняла в работу. После чего подозвала одного из хирургов и потребовала Фаустову руку для обработки и возможного зашивания раны. Обескураженно осмотрела практически затянувшуюся ладонь. Даже не поверила и развернула лапу ближе к свету и приподняла очки.

– Ээээ… А какой у вас индекс регенерации?

Фауст многозначительно посмотрел на Киру, стоявшую рядом с ним, тихо, как тень. Она рефлекторно прижала уши.

– Очевидно, что очень высокий, – холодно ответил Судья, отрезав дальнейшие расспросы. Доподписал какие-то еще бланки и бумажки и они, наконец, смогли покинуть провонявшую Луисом насквозь подземную комнату.

Они вышли на улицу. День был в самом разгаре. Высокое, хрустяще-морозное небо покрыли разномастные облака – серые и сырые, грузные и раздутые, а также быстрые и клокастые. Вся эта небесная движуха щедро освещалась холодным белесым солнцем. Пес с удовольствием вдохнул чистый воздух, пахнущий только соседними кафе, машинами, людьми и мокрым парком за углом.

– Съездим к святоше-Аарону? – предложил он. Она пожала плечами и согласилась. Пес еще постоял на залитом осенним солнцем мраморном крыльце, как-то странно ее рассматривая. Внимательно водя взглядом по ее лицу, ушам, волосам.

– Что? – смутилась Кира.

Пес неожиданно очень тепло улыбнулся.

– На небесах котята, а в аду адские гончие?…

Они одновременно прыснули. И хохотали весь путь до катафалка. Люди шарахались от них в стороны. Кира пыталась сдержаться, но общее напряжение этих дней давало о себе знать. Разрядка была остро необходима. И смех действовал на нее как очищающий скраб – сдирал, счищал, как песком, ее сухость, холодность и искусственность.

Успокоились они только уже за безопасными тонированными стеклами автомобиля. Кошка вытерла выступившую слезу и расслабленно развалилась в широком переднем кресле.

– Ты отлично сработала, Кира. И прекрасно сориентировалась, – наконец сказал пес по делу.

Кира вздохнула, принимая неожиданную похвалу. Ей не нравилось то, что получение положительной обратной связи от Судьи имело такую высокую эмоциональную цену.

– Значит… мы можем допрашивать мертвецов.

– Нет, – Фауст стал серьезным и деловым. – Только зомби. Зомбизм, как вирусный, так и энергетический, задерживает в теле память. Мы имели дело не с личностью Луиса, как таковой, а только с его памятью о самом себе. Заметила, как он молодел?

– Да, – она кивнула. – И про дерьмо чем моложе, тем меньше говорил… как будто приближался к тому возрасту, когда был еще более-менее здоров. Вообще это, конечно, очень грустная история… Мы ведь действительно теперь отыщем деньги и передадим Элизабет?

Пес скуксился и покачал головой из стороны в сторону.

– Ну… я бы предпочел переложить этот грузик ответственности как раз на Аарона. Но если не получится – то да. Это теперь обязанность КС.

– А если… денег там уже не будет?

– Тогда напишем пару сотен заявлений, поставим полсотни печатей, но деньги будут выделены из бюджета КС. Последние желания – очень серьезная штука. Не люблю с ними связываться, но иногда, как видишь, рискую. Деньги не главное. Главное – письмо.

Кира кивнула и задумалась. Пес завел машину.

– Ты… меня инструктируешь, – она смело посмотрел ему в лицо, выводя на правду. – Как наставник. Как коллега. И посвящаешь во внутренние тайны. Ты раньше так не делал. От тебя слова лишнего или объяснения не дождаться было. Хотя мне это, конечно, нравится, но… это напрягает и пугает. Что изменилось, пес?

Фауст стал совсем хмурым и молча рассматривал идущих по улице, спешащих по своим дурацким делам людей.

– Все, – наконец выдохнул он и принял ее взгляд своими глазами. Черный в серый. Два сердца стучат неравнодушно. Он поднял ладонь с полностью затянувшейся раной посередине. – Все изменилось, кош. Ты – реген. И очень сильный. Я таких не встречал, честно скажу. Когда мы прибудем на Стикс, я буду рекомендовать Волфтейну принимать тебя в основной штат и, более того, предлагать тебе контракт на КОР сотрудника… – при этих словах ее сердце замерло. Сложно было сказать, от страха или от радости больше. – И лично я рекомендовал бы тебе согласиться, Кир.

– Почему? – замерев спросила она.

– Потому что если ты не примешь предложение стать частью КС-СМЕРТЬ и посвятить свою жизнь сохранению баланса Жизни и Смерти в нашем мире, то мы можем признать тебя слишком опасным субъектом, чтобы отпустить, учитывая твою боеспособность и прочие таланты – сказал он и выдохнул. Она заметила, что слова дались ему с трудом. – Я это говорю, Кир, потому что я бы этого не хотел. Потому что ты говорила, что ценишь честность, и я сейчас нарушаю устав. Потому что. Потому что я ценю и уважаю тебя. Больше, чем устав.

Наконец высказался он и захлопнулся. Он был не в силах больше на нее смотреть. Поэтому защелкал рычажками, начал вертеть головой по сторонам и выводить автомобиль на дорогу, встраивать его в плотный поток городского движения. Кира была ошарашена такими новостями. Ее сердце взволнованно бухало в груди, и она не могла пока что понять, что чувствует.

Фауст же не хотел договаривать то, о чем подумал. А именно – что при всей своей удаче и логике его прекрасной Alma Mater, в случае чего, убивать ее пошлют именно его.

Глава VII. Темные воды

Капитан Джон Аарон был в печали. Он заперся в своем кабинете, опустил жалюзи и даже достал из нижнего ящика толстую бутылку Jack Daniel`s, к которой не прикладывался уже года три. Наличие второй лаборатории в закромах у этого жадного выродка Луиса его как раз совсем не удивило. Но вот то, что он узнал об этом таким способом.... Почему? Почему ее хотели вывезти тайно? Кто распорядился вынести оборудование без его ведома? Почему ему не сообщили, что ее вообще обнаружили? Почему его информатор среди распространителей ему ничего не сказал раньше, когда она только у этого чертового бомжа появилась? Или сказал… Он ведь не сам с ним контактировал, а через Билли Малого.

А еще… если у Луиса было две лабы, то и оборот должен был быть вдвое больше. И вот это бы он точно заметил. А это значит, что Майкл…

Тут он стиснул зубы, зажмурился, борясь с приступом аритмии, и сделал глоток теплого виски. Он не хотел об этом думать. С Майком они дружили без малого тридцать лет.

В дверь робко постучали, уже не впервой. Он не был готов разговаривать и промолчал. Но стук повторился.

– Проваливай, Билли, – выпалил Аарон.

– Это Кастор, сэр.

– Проваливай, Кастор, – повторил Аарон с той же самой недружелюбной интонацией.

– Капитан, сэр, но тут это… эти, ну. Из КС в общем.

Капитан на секунду замер и с ненавистью посмотрел на закрытую дверь.

– Официально я дома. В отгуле. И праздную успешный рейд на бомжарню. Так что желаю удачи и встретимся в понедельник в восемь тридцать утра.

Воцарилась тишина. Джон Аарон тяжело вздохнул. Принесла нечистая этих зверей ему на голову… С тех пор, как в городе появилась эта троица, все полетело кувырком. Тем не менее, он должен был сознаться, что под ложечкой засосало. Человеческого суда он не боялся. Но когда увидел эту черноглазую псину из страшных сказок, какие дед ему в детстве рассказывал… У него возникло неприятное ощущение, что это за ним.

В дверь снова постучали.

– Кастор, ты тупой!? – рявкнул Аарон.

– П-простите, капитан, я не хотел… н-н-не хочу, но о-а-ни сказали, что "СМЕРТИ нет дела до того, где вы оф-фэ-фэ-ициально".

Джон вздохнул и постучал тяжеленьким стаканчиком по столу. Видимо этой встречи ему не избежать. Кастор был хорошим пареньком, но чуть начинал нервничать и тут же заикался. Вряд ли его можно будет когда-нибудь выпускать на улицы. Так и будет бумажки перекладывать, бедолага…

С такими мыслями капитан-святоша отпер свою дверь. Оценил бледного Кастора с выпученными глазами и невозмутимую красно-бурую лоснящуюся гору мышц и зубов за ним.

– Кастор, все, свободен, иди отдышись, парень, я со всем разберусь.

Он перевел холодный взгляд на пса и нехотя пригласил его жестом в кабинет.

Фауст обернулся и окликнул кошку. Кира оторвалась от изучения доски с объявлениями и прошмыгнула вперед. Она была гибкая и легкая, скорее всего, тоже не безопасная, но значительно ниже и мельче псового коллеги. Короткая объемная стрижка, наполненная воздухом, прекрасно подчеркивала ее тонкую длинную шею и оттеняла и без того огромные серые глаза в белесой естественной подводке. "Симпатичная, – подумал мельком Аарон. – Интересно, он ее дерет или нет?" Она беспокойно водила ушами и оглядывалась на рабочий зал, в котором шуршали делами неугомонные детективы. Но главным был он, это точно. Это было ясно по походке, взгляду, позе. Джон оценил, как, войдя в кабинет, кошка заняла кресло у стеклянной стены, а пес прошел в центр комнаты и встал напротив стола, не рискуя садиться на хлипкие офисные стулья перед заваленным бумагами столом.

– Нусс…,– вздохнул Джон, – Что привело вас в мою обитель на этот раз, господа посланники СМЕРТИ? Или это рядовая операция по запугиванию населения?

– Ну, позапугивать население всегда полезно, господин Аарон. Лишним не бывает, сами знаете…

– Я не запугиваю население, господин Death. Моя задача служить и защищать.

– Производство и торговля CLIMAXом это про служить или про защищать? – Фауст не стал ходить вокруг да около. Джон поперхнулся, присаживаясь в кресло. Начал отткашливаться, стуча себя по груди и ошарашенно глядя на пса. В кабинете повисло тяжелое молчание, прерываемое судорожным кашлем, который все никак не успокаивался.

– Капитан Аарон, я с радостью хлопнул бы вас промеж лопаток, да боюсь не рассчитать силы, – с легкой издевкой сказал Судья, которому надоела эта полунемая сцена. Удивительно, но кашель тут же прекратился. Пес ухмыльнулся, продемонстрировав длинный клык. – А вы говорите, что запугивание не полезно… вот же.

– Вы понятия не имеете, какие у нас тут порядки, господин Судья.

– Правда. Но правда и то, что мне нет никакого дела до этих порядков. КС следит за исполнением одного единственного закона – о беспрепятственном течение Жизни. Все остальные – о наркотиках, о бытовых убийствах, о воровстве, о предательстве старыми друзьями, – на этих словах Аарон сжал зубы и спал с лица, – не наказуемо. Вы имеете право распоряжаться своей жизнью в ее рамках, как захотите.

– Ближе к делу, господин СМЕРТЬ, – сухо процедил капитан Аарон. – Я не имею отношения ни к одному из перечисленных вами пунктов.

Пес усмехнулся.

– Хорошо. Мы допросили Луиса.

Джон Аарон глубоко с сопением вобрал воздух и медленно выдохнул. Встал, подошел к двери и запер ее на замочек.

– Значит… вы умеете говорить с мертвыми… – тихо протянул он, глядя в пол. Голова у него кружилась.

– КС много чего умеет, капитан. Но так получилось, что Луис знал много того, что совершенно бесполезно для меня. Но может быть полезно для вас. А вы, может быть, знаете то, что нужно мне.

– Вы предлагаете обмен информацией? – Аарон вскинул рыжую бровь.

– Да. Всего навсего. А вы-то уж подумали, да? – иронично усмехнулся пес и присел на край дубового стола. Тот скрипнул. – Хотите знать, кто убил Луиса? И как у него оказалась вторая лаборатория?

Аарон встал в излюбленную позу сахарницы.

– И что я буду должен взамен?

– Сотрудничать, Джон. Просто сотрудничать.

Джон Аарон, капитан-святоша, глава нарко-синдиката и монополист по торговле смертельным стимулятором. Прекрасный человек и надежный друг – сказал…

– Нет.

Он отпер дверь и открыл ее настежь, кивнув зверям в сторону выхода.

– Мы сами разберемся. И вы сами разбирайтесь.

Пес посверлил его душу черными глазами. Затем легко пожал плечами, встал со стола и произнес.

– Как знаете, капитан. Если захотите пообщаться в неформальной обстановке или надумаете – предложение остается в силе. Где наш особняк, вы знаете, я уверен. Приезжайте. У нас, кстати, прекрасная коллекция бурбонов… Была по крайней мере, – вспомнил он о Кристалл. – Возможно, там что-то еще осталось.

Джон Аарон с картинным почтением приложил руку к груди и как бы поклонился.

– Капитан, можно один вопрос? – вдруг подала голос кошка. О ней-то все забыли.

– Конечно, мэм… – растерялся на секунду полицейский.

Она вскочила со своего места, как будто очень этого ждала и быстрым легким шагом подошла к противоположной стене, где была расположена огромная карта всего города Монтана с окрестностями. Через всю западную часть проходила жирным маркером стена, за которой располагалась непосредственно резервация, и та сторона оставалась таинственно белой. Но вот город и окрестности были прорисованы во всех подробностях. Кое-где были вколоты разноцветные булавки, с прикрепленными к ним маленькими фотографиями, или приклеены листочки с пометками. Кошка встала на цыпочки и дотянулась до северо восточного угла, прямо под изображением тюрьмы. Там среди пустыни было приколото несколько фотографий. Она отделила одну. На фото была запечатлена соляная шахта и темное круглое озеро, поросшее совершенно черной травой. Кошка выглядела очень взволнованной. Хвост, торчавший через отверстие в красивой плиссированной юбке, вздрагивал и резко дергался из стороны в сторону.

Капитан Аарон подошел к ней и взглянул на фото.

– Это заброшенная соляная шахта, мисс. Несколько лет назад мы там накрыли небольшую группу инициативных подростков, производивших легкие наркотики. С тех пор там только пустырь, который того и гляди провалится под землю.

– Да-да. Но эта фотография… она сделана днем или вечером?

Аарон слегка нахмурился.

– Днем. Вода в озере черная, как будто с болотным торфом. Я и сам удивился.

Кошка посмотрела прямо ему в лицо и просияла. Ее серые человеческие глаза приобрели чуть золотистый ликующий оттенок.

– Спасибо, капитан, – проникновенно сказала она ему. – Вы очень, ОЧЕНЬ помогли.

Аарон растерянно пожал плечами и перевел взгляд на пса. Он ощутил себя обманутым. Фауст с наслаждением ухмыльнулся и также ответил ему неопределенным жестом пантомимики. Кира тем временем кивнула на прощание, прижала фото к груди и быстро вышла. Пес последовал за ней, не прощаясь. А капитан Аарон остался у них позади в своем кабинете, ошарашенный, явно обкраденный, но не способный что-либо возразить.

Когда КСники выходили из полицейского участка, произошло кое-что еще. Крохотный, вроде бы незначительный эпизод. Но это секундное впечатление в мгновение ока переменило Кирино настроение с абсолютного ликования на абсолютное поражение.

– ДА ПОСЛУШАЙТЕ ЖЕ ВЫ МЕНЯ!!! – вскрикнула молодая девушка за одним из столов общего фойе и вскочила, схватившись за голову. Все в зале немедленно оторвались от своих дел и послушали. Она, по-видимому, общалась с одним из полицейских, возможно, оставляла заявление с какой-то своей жалобой. Женщина-детектив отложила ручку и выставила вперед ладони, призывая девушку к тишине и покою. – Я ИХ ДОЧЬ, А НЕ ВЫ, ПОНЯТНО! И мне лучше знать, какие они, ЯСНО ВАМ?! Они никогда-никогда, НИКОГДА бы не остались ночевать в лесу! Это же ЛЕС, черт возьми! Там могло что угодно случится! И случилось! Я чувствую! А вы мне говорите, что я должна ждать три дня, прежде чем вы сможете начать их искать?!

Она демонстративно смахнула с полицейского стола какие-то побрякушки, повесила через плечо длинную тяжелую сумку, полную бумаг и, гневно шмыгнув конопатым носом, шикнула сквозь брекеты «Пойдем, Макс. Они ничего не станут делать для наших папы и мамы…» Вильнула копной курчавых волос, длинным хвостом вязаного шарфа, спускающегося чуть не до пола, как спереди, так и сзади и, громко топая ботами на платформе, вышла в общий коридор. Прямо перед застывшей в проходе Кирой. И на доску объявлений, поверх всего прочего ручным степлером для дерева присандалила свежеотпечатнную бумажку с фотограыией немолодой пары и огромной надписью MISSING. Девушка подняла глаза на кошку. Кира так и замерла с фотографией пейзажа у груди и, кажется, даже прекратила дышать. Подросток злобно фыркнул в сторону звероида, никак не показав ни удивление, ни тем более почтение или страх, и гордо удалился в сторону выхода. Вслед за девушкой со стула поднялся толстоватый паренек помладше, лет одиннадцати. Он, не обращая внимания ни на полицейских, ни на звероидов, ни на скандал, учиненный сестренкой, играл в видеоигру на маленьком экранчике. И так и пошел за девушкой, не отрывая глаз от смартфона. Люди в зале начали возвращаться к своим делам, тихо обсуждая свое осуждение и раздражение.

Кира перевела взгляд на приколотое к доске объявление и обмерла. Конечно же – это были те самые грибники. Те, кто стал сначала жертвой ее демона… затем вторично жертвой самого Леса в лице Вендиго. Она оцепенела, а в груди, горле и голове сжало так, что она чуть отступила назад от головокружения. Женщина-детектив, презрительно цокая, подошла к доске, медленно крутя тазобедренными шарнирами, скрытыми огромной круглой, как гигантский пудинг, задницей, и хотела было снять нелегально приколотое объявление, но кошка остановила ее.

– Не снимайте, – тихо попросила Кира. Она чуть не плакала. Женщина взглянула на зверя перед собой. Потом на второго, возвышавшегося у кошки за спиной, и робко отступила. Фауст бережно сжал плечо Киры своей горячей лапищей. Она подняла на него взгляд, и он еле заметно покачал головой, дескать «не надо».

– Лес… это и правда очень опасное место, – в итоге неопределенно проговорила Кира и, сжавшись в тугой комок, быстрым шагом направилась к выходу.

Они дошли до машины, сели. Пристегнулись. Пес завелся и отъехал от полицейского участка. Кира достала из Евы биобук и постаралась уткнуться в него поглубже. Но вообще-то она ничего перед собой не видела и не соображала, так переполняли ее вина и злость на саму себя. Фауст молчал. Он не знал, как поддержать ее и при этом не разворошить еще сильнее. Сделал пару кругов по району, затем вышел у местного кафе быстрого питания и вернулся с кофе для себя и сладким молочным коктейлем для нее. Все остальное в этом кафе не представлялось ему съедобным. Кошка сидела в той же позе, вперив пустой взгляд в экран. Пес вздохнул и ступил на зыбкую почву.

– Ты держишь биобук кверх ногами, – сказал он.

– Что? – кошка на мгновение вынырнула и сфокусировалась на экране. И даже машинально попыталась его перевернуть, как если бы это была книга. Естественно, ничего не получилось. – Что за черт? Фауст!

Пес усмехнулся и протянул ей стаканчик с жидким мороженым. Кошка выдохнула и приняла лакомство.

– Я что-то не здесь, – устало произнесла она.

– Я вижу. Это были те люди? Которые погибли в лесу?

Она печально кивнула и отвернулась к окну.

– Которых я убила, да. Называй вещи своими именами, пес, вот уж жалости твоей мне не надо.

– Жалости моей ты не дождешься, Кира, – холодно возразил он. – Они погибли в лесу. По собственной глупости или неосторожности. Я как раз назвал вещи своими именами. А кто тут выжимает из ничего потоки вины и самоедства, так это ты! Прекращай.

Он раздраженно забарабанил по рулю. Ему хотелось ее отругать посильнее, но он понимал, что дополнительный крик ее вряд ли успокоит. А вот что успокоит? Что ее сейчас успокоит и приведет обратно в реальность?

Вновь воцарилось молчание.

– Что ты такое поняла у капитана в кабинете, поделись? – он решил просто сменить тему.

Кошка оживилась и протянула ему фотографию.

– Вода в озере черная, пес. Когда мы там были, солнце уже садилось, и я подумала, что вода черная, потому что глубоко и вечер, понимаешь? А она сама по себе такая.

– Так… и что означает черная вода?

– Пока не знаю, но давай съездим и просканируем ее?

Пес уставился на нее с негодованием.

– Кир, это другой конец города и еще дальше… мы не настолько в отчаянии.

– Понимаешь, пока я бродила в лесу, я наткнулась там на такое же черное болото. И оно было нехорошим. Не знаю, как объяснить, но оно было усеяно трупами мелких животных, а внутри подальше бродили и трупы крупных.

– Бродили? – уточнил пес, чтобы убедиться, что не ослышался. – То есть ходячие мертвяки, только звери?

– Да, пес. Я видела оленя, его кости ходили по воде. И атмосфера кругом была очень гнетущая. И мысли оно навевало суицидальные.

Пес откинулся на спинку кресла и задумался, а кошка продолжила.

– Лес показал мне, что болото образовалось примерно тридцать лет назад.

– Годвилл умер тридцать лет назад… – непонимающе хмурился пес.

– Да, но это не единственное трагическое событие, произошедшее в тот год.

– Шахта обвалилась! – осенило его. Кошка закивала, воодушевившись. – Согласен, поехали. Надо проверить.

Пес решительно завел автомобиль и повел его на восток. Кира удовлетворенно расслабилась в кресле и приложилась к сливочному десерту в броском бумажном стаканчике. Было слишком сладко. Спустя пару десятков километров, глядя на нее в лобовое зеркало, пес спросил:

– А если бы мы не наткнулись на фотографию сейчас… ты бы мне рассказала? Про болото в лесу?

Она спокойно ответила на его взгляд. У нее возник соблазн соврать ему и сказать, что да, конечно, она за тем и вернулась, но она подавила это желание. Ей не нужно казаться хорошей, выслуживаться или соблюдать учтивость. Не перед ним уж точно.

– Не знаю, пес, – честно сказала она. – Но я собиралась расследовать это для Леса… так что скорее всего, да.

Фауст кивнул, принимая ее ответ. Воцарилось молчание, но как будто незавершенное.

– Я рад, что ты вернулась, – тихо проговорил Фауст.

Было очень холодно и ветрено. Красный песок и отвесные бурые скалы смотрелись сюрреалистично в этом холоде. Кромка воды чуть покрылась тоненькой корочкой льда, а на берегу в пыли поблескивали острые белые льдинки, в которые превратилась пропитавшая берег влага. Кошка задремала в мягком кресле с подогревом, и сейчас ей было вдвое сложнее вылезать на улицу. Она распушилась и ежилась, заворачиваясь в собственных хвост. Фауст, выйдя из машины, никак не показал, что ощущает разницу в температуре окружающей среды.

Одна только Ева была совершенно счастлива. Крабик взволнованно пищал, щелкал и, быстро перебирая острыми лапками, носился вокруг хозяйки. Взрывал песок, наслаждался возможностью побегать и потрещать, не опасаясь кого-то сшибить или напугать. Кошка ласково погладила краба по шершавому корпусу, достала портативное устройство из недр зверька и, хлопнув панцирем, отдала команду "вольно" парой щелчков пальцами. Краб, заливисто пискнув, унесся в пустыню, быстро лавируя между чахлыми редкими растениями.

Фауст уже стоял у воды, руки в бока и щурясь от ветра с мелким красным песком, деловито осматривал озеро. Он опустился на энергетический спектр видения и сам не мог поверить в то, что видел. В его восприятии вода была кристально чистой, прозрачной и красивой. Она была привлекательна и свежа, словно мороженое в жаркий день. Она манила его к себе, и он ощутил сильную жажду. Он тут же перешел на обычное видение, и озеро снова стало темным непривлекательным омутом. Пес вздохнул и сделал было шаг вперед, чтобы подойти ближе, но Кира его вдруг остановила. Она неслышно подошла сзади и выставила лапу с энергометром к озеру. Внутри пластиковой "бритвы" булькала и пузырилась неприятная розово-болотная грибная жижа. Второй рукой она вцепилась в его плечо и смотрела куда-то мимо.

– Фауст, смотри…

Он взглянул на берег, туда, куда, казалось, смотрит она.

– Черт побери, Кир… тут все в трупах мелкого зверья, как ты и говорила…

Он потянулся вперед, чтобы рассмотреть ближе прибрежную полосу, усеянную змеиными, мышиными и лягушачьими трупами и костями, коих, если не вглядываться, то совсем было не видать в черной траве. Но кошка встревоженно вцепилась в него сильнее и даже отдернула его назад.

– НЕТ! Нет, не это – смотри! – и она указала ему вниз на самую кромку воды.

Он опустил взгляд и присмотрелся тоже. Сначала он ничего не заметил, но потом увидел. Темная вода ползла к нему. Медленно, но заметно. Круглая волна выпячивалась поверх ледяной корки и, нарушая все законы физики, ровно двигалась вверх по небольшому береговому склону к пальцам ног пса. Словно кто-то на другом конце озера наклонил землю в их сторону. Пес быстро отскочил на пару шагов – и вода тут же отхлынула. Как если бы они были намагничены, и один из магнитов вдруг убрали.

– Срань какая, Кира… – в ужасе прошептал пес, благодарный, что кошка не пустила его к кромке воды.

– Пожалуйста, Фауст! Хватит шуток про дерьмо на сегодня… – устало сказала она, не отрывая взгляда от темного берега.

Фауст успокоил первичный испуг и даже смутился. Конечно, они были одни на берегу странного черного озера, посреди пустыни. Недалеко от них зиял в скале вход в заброшенную шахту, и неизвестно, что там скрывалось в темноте. А в темноте парочки старых трейлеров на другом берегу этого чудесного пейзажа известно, что скрывалось – и это была гора гниющей трупнины. Но вроде как не по статусу ему было пугаться так сильно, и не такое видал. А он именно испугался. Почему-то вид этой темной волны поднял в нем какой-то глубокий и объемный страх. И почему он так странно видит эту воду в своем боевом спектре? Он снова сконцентрировался и посмотрел на озеро.

Мир оглох и стал серым. Месиво каких-то бурых и фиолетовых пятен на месте трейлеров, сухие следы горя и рутины на земле под ногами. А вот озеро… Гладкая поверхность мгновенно стала ярко-голубой, блестящей, переливающейся всеми струнами лета, как в детстве. И еще она была хрустально-прозрачной, и он сразу же увидел три затонувших коттеджа, темная крыша одного из которых треугольным пиком торчала недалеко от берега. Водоем был очень глубоким, и глубина эта начиналась почти сразу у берега. Другие два дома были погружены полностью и заваливались чуть не на бок ближе к центру озера. Это было пасторальное зрелище и совершенно неестественное. Будто потоп случился совсем недавно, вчера, например, а теперь лучи солнца освещали ушедшие под воду домишки. И не было в этой воде ни одной рыбешки.

Его что-то обеспокоило. Назойливый комар мельтешил на периферии зрения. Пес отвернулся от него, пытаясь получше рассмотреть дно этой воронки, скрывающееся в темноте, несмотря на хорошую просматриваемость и чистоту воды. Ощущение было такое, как если бы дна не было вовсе. И это было так… завораживающе красиво.

И вдруг магия исчезла. Его пошатнуло. Он встряхнул головой, пару раз моргнул, возвращаясь в реальность. И обнаружил огромные желтые глаза Киры прямо перед собой. Ее лицо было перекошено то ли злостью, то ли ужасом, она била себя по бокам хвостом и, выпустив когти на всех лапах, врылась ногами в сухой глинистый берег. Кира стояла между ним и озером и глубоко дышала, как если бы только что бегала или кричала или занималась каким-то активным спортом. Энергометр валялся на земле. Вдруг она собралась с силами и увесисто пхнула его в грудь, оскалив нос и агрессивно рыкнув. Пес снова пошатнулся и обомлел от ее наглости и неадекватности. И поймал за руки, гася очередной выпад.

– С дуба рухнула? – оскалился он на кошку. – Ты че творишь, боевой бурундук?

Кира с воем облегчения выдохнула и обмякла в его лапах. Он выпустил и слегка оттолкнул от себя сдуревшую кошатину.

– Ты не слышал меня!!! – оскалилась она и согнулась пополам, держась за сердце. Пес недоуменно развел лапами. – Ты совсем кретин, Фауст? Ты вдруг пошел прямо в воду, – пес шокированно перевел взгляд на коварное темное озеро. И правда, оно было гораздо ближе. – Просто попер, как ледокол, я не могла тебя остановить! Я кричала! Ты не слышал меня?!

Ее голос в конце сорвался, она отвернулась и прикрыла лицо руками. Затем шумно выдохнула, смахнула что-то с щек и хлюпнула носом.

– Нет, не слышал, – тихо произнес пес. Он глянул на землю и обнаружил, что под ногами у него глубокий длинный след от ее когтей. Видимо в боевом трансе он шел вперед, а она пыталась его удержать, и он протащил ее, упирающуюся, по земле. Как он не слышал и не видел этого? Пес снова взглянул на водоем. Это действительно было непростое и нехорошее озеро.

Кира более менее успокоилась, подобрала энергометр и не оборачиваясь направилась к катафалку.

– Увези меня отсюда. Пожалуйста. Или иди дальше сам, а я на это смотреть не собираюсь, – процедила она сквозь зубы и громко свистнула, подзывая Еву.

*            *      *

Вечер был тихим. Замершим. В доме без Крис было покойно, как в могиле. Солнце раскрашивало деревья и соседние дома в флуоресцентные рыже-золотые тона. Кошка сгорбилась над биобуком на веранде. На той самой веранде, с которой не так уж и давно сбежала в лес, капитулировав перед едким и жестоким псом. Теперь она укрылась, казалось, всеми найденными в доме одеялами в том же самом резном кресле и щелкала клавишами, высунув наружу только серый нос.

Едкий жестокий пес навернул уже третий круг от кухонного окна, выходившего на эту веранду, до ванны и спален наверху. Обычно у него не бывало никаких проблем с мужеством, но сейчас он никак не мог заставить себя выйти и сесть в соседнее кресло. Хотя чувствовал всеми внутренними струнами, что надо.

Наконец, он глубоко вздохнул и вышел на улицу.

Буквально мгновение назад, пока он смотрел в окно, солнечное отражение еще теплилось на деревьях и травинках. А сейчас на лесок впереди опустилась уже вечерняя темнота. Серо-голубая и морозная. Небо и поле были еще светлыми, но среди деревьев мрак уже сгустился и остыл. Там ночь уже наступила.

Пес лениво подошел к столику и сел в кресло, всем видом изображая расслабленность. Кира не обратила на него никакого внимания. Он положил на стол сигареты и чуть подтолкнул их к кошке. Почти также, как и в то утро. Никакой реакции не последовало. Тогда он выложил поверх сигарет небольшой узкий конверт из плотной угольно-черной бумаги с бежево-карамельным ромбом печати по центру. Ворох одеял в соседнем кресле на секунду замер и чуть-чуть обернул к нему свою верхушку, из глубины которой горели два желтоватых глаза и ритмично выпускался легкий парок.

– Это что? – спросила кошка.

– Это хорошие новости. Ребята из Долины обнаружили сумку там, где Луис и сказал, в нише под его кроватью. Дочку его тоже нашли, она по-прежнему живет в Монтане. Завтра подпишем пару бумаг, и Последняя Воля исполнена. Легко отделались.

Кира кивнула и буркнула себе под нос что-то про удовлетворение в связи со свершившимся правосудием. И снова обернулась к экрану. Щелчки по клавиатуре возобновились, словно дождь по крыше.

– Wanna talk? – тихо спросил пес на всеобщем.

– Nowpe, – ответила кошка, развернувшись к нему. И сняла одеяловый капюшон, чтобы он видел ее лицо. Она была спокойна и собрана. Глаза приобрели медово-апельсиновый оттенок, что выдавало в ней некоторое возмущение. Но не более того. – И насколько я успела узнать твои привычки, ты тоже вряд ли горишь желанием со мной говорить.

– True, – пес согласно кивнул и выдержал взгляд, хотя и с трудом. Очень хотелось ему отвернуться.

– Тогда давай просто не будем. Зачем делать то, что не хочется ни тебе, ни мне? В мире и без этого довольно насилия, Фауст.

Кошка индифферентно вернулась к своему занятию. Пес осторожно выдохнул. Он чувствовал себя проигравшим. Но не ушел. Сидел, тянул сигаретку с чаем и выдерживал ее молчание и игнорирование до самой поздноты. Пока ясные звезды не покрыли небосвод, словно ледяная блестящая крошка.

Наконец кошка раздраженно захлопнула крышку биобука.

– Ты сделал мне больно.

– Я знаю, – тихо сказал Фауст себе под нос, старательно фокусируясь на облуплении краски на подлокотнике кресла.

– Не надо так со мной, пес. Я не железная. Прости, что повредила тебе руку. И что повела себя как идиотка в Мемориуме. Но вот такого искусно выстроенного показательного предательства я, мне кажется, не заслужила. Давай впредь ты будешь выносить мне какие-нибудь официальные выговоры, штрафы или наказания через Волфтейна. А я постараюсь держать с тобой дистанцию и не выделываться.

Пес деловито кивнул головой. Внутри он просто горел. Ему было жутко стыдно и больно, пока она говорила. Ему хотелось ее прервать, убежать, бросить чем-нибудь ей в лицо, чтобы она разоралась и лучше бы снова его расцарапала в клочья. Он прекрасно понимал, что должен сейчас извиниться. Что так люди и делают в подобных ситуациях, когда поступили неправильно. Обычные живые люди, живущие свою не-одинокую простую жизнь, просто извиняются и так сохраняют важные для себя связи. Как это делала сама кошка прямо сейчас. И он даже хотел извиниться. Но не смог.

– Fair, – спокойно вымолвил его рот. Это был максимум на который он был сейчас способен. Кира кивнула ему в ответ. Подобрала полы импровизированного кокона, коробочку аппаратуры и, протиснувшись мимо его лап, ушла спать.

Глава IIX. Хлопоты

Следующий день они провели в хлопотах. Подписание документов по передаче денег в Райской Долине затянулось, как и следовало ожидать. Зональный исполнительный комитет КС в ответ на отчет об исполнении последней воли Луиса Морсуа-Жабера прислал распоряжение, по которому выходило, что сотрудник-свидетель волеизъявления обязан сам, лично и собственноручно, выполнить пожелание усопшего. Конечно, Фауста возмутила сия глупость. Не только потому, что ему не хотелось исполнять никакие дополнительные распоряжения и развозить посылки. Но и потому, что такой поступок обличал бы Судью первого порядка, звероида–биста, Длань Судьбы и Рока, исполнительную силу Службы Контроля Смертности Населения в «хорошем» поступке. В «справедливом», «добром» поступке и намекало на неоднозначность и ошибочность дурной репутации КС-СМЕРТЬ. Этого допускать было нельзя. И Фауст потратил несколько часов времени и поднял на уши два отдела, чтобы доораться до председателя исполнительного комитета и ткнуть его (ее, это оказалась моложавая смертная женщина) в некомпетентность.

– Что за нация такая?! – продолжал ворчать пес, когда, наконец, его претензия была услышана, принята, ему выделили персонального переговорщика, чтобы переписать распоряжение по более приемлемому с точки зрения Судьи образцу. – По отдельности один говнюк на другом и третий погоняет. А коллективно вас все время перекашивает стремление быть «хорошими»… Где надо и где не надо. Люди должны бояться Судей, а не надеяться на то, что наше чувство справедливости совпадает с их. Если будут слухи о милосердии или справедливости СМЕРТИ, количество энергопреступлений возрастет. Все хотят воровать чужую жизнь. Люди этого не делают или потому, что не знают, как, или потому что боятся нас.

– Ну не все же люди… – продолжала возражать женщина-переговорщик в блузочке с уродливым желтым жабо на груди. Видимо, украшение должно было имитировать медузу или лепестки фантастического нежного цветка, но на деле было похоже, будто блузку вырвало в районе воротника обрезками ткани. Женщина занимала довольно высокую должность секретаря по решению вопросов этики по штату Монтана.

Пес смерил упрямого клерка взглядом.

– Как вы оказались на этой работе? – прямо спросил он. Женщина оскорбленно поджала губы и превратилась в лед. Всего на одну секунду. Пес с пониманием кивнул. – Утопленница?

Она затравленно посмотрела на проницательного Судью, но ее плечи опустились вниз, выдавая утвердительный ответ.

– У меня Компенсирующий Контракт на девятнадцать лет, господин Судья, – сухо и гордо ответила женщина. – Ни у кого я жизнь не воровала, как видите. КС сами мне предложили остаться по эту сторону света…

– И отработать экстра-часы в наших тусклых подземельях. Решая сложные морально-юридические задачки, вежливо общаясь с мертвым и живым отребьем, хамами, полуразложившимися трупами, тупыми и жадными родственниками этих трупов и с неуправляемыми центровыми сотрудниками, которые вообще сами у себя на уме – типа меня. И спать небось в холодной ванной приходится? Ни поесть, ни погреться на солнышке, ни связаться с родными? – он презрительно улыбнулся, обнажая клыки. Женщина при его словах становилась все более и более хмурой и печальной. Кире стало ее жаль и захотелось остановить безжалостного Судью. – И все это за то, чтобы иногда по вечерам и еще одну неделю в году выходить в мир живых. И гулять по берегу океана, ощущая ветер на лице…

– Фауст? – тихо произнесла кошка. Ей было слишком неловко, потому что девушка-мав была уже готова разреветься. Кира подумала, что если он сейчас пройдется по тому, что нефига было совершать самоубийство, дескать раньше надо было думать и ценить, что имеешь, это будет совсем уж грязно. Пес коротко взглянул в ее сторону и действительно притормозил свою разоблачающую речь.

– Ради глотка даже суррогатной Жизни вы готовы на большие страдания. Как и все остальные люди. И я просто хочу сказать – что это нормально. Хотеть жить любой ценой совершенно нормально. В вашу пользу, безусловно, то, что вы не пошли на преступление. Но вы скорее исключение, чем правило, – немного вывел он разговор в мирное русло.

Мавка глянула на него глазами, полными воды, но немного более воодушевленно.

– Мы – плохие. Всегда. Просто запомните это. Так надо. Поверьте.

В конечном итоге Фауст настоял на том, чтобы дочери Луиса прислали повестку с приглашением в похоронное бюро на официальном бланке КС для оглашения последней воли ее умершего отца. Без пояснений, без уточнений или намеков на какое-либо наследство. А сумку с деньгами и посланием хранили на складе до востребования, даже если востребование будет посмертным.

Упрямая мавка возразила было, что тогда девушка вряд ли придет, так как решит, что ей предлагается хоронить его за свой счет или нужно будет возиться с бомжовскими вещами. На что Фауст согласно кивнул и ответил: вот именно.

Кира поняла его замысел. Он не хотел одаривать ничего не подозревающего молодого человека, почти подростка, деньгами с небес и показывать, что чудеса случаются. Он хотел, чтобы девочка выразила намерение узнать своего отца получше. И только после этого передавать деньги. Она взглянула на Судью с уважением. Он думал о более высокой цели, нежели казаться хорошим. В этом ракурсе упорство секретаря ей тоже показалось глупым и наивным.

Вся эта эпопея закончилась только к обеду. Они поднялись наверх, в торжественные залы похоронного бюро. Несмотря на мрачный антураж, после подземелий, хоть и хорошо освещенных, здесь дышалось легче. Кира с тревогой подумала, не запрут ли ее тоже каким-нибудь таким контрактом в подземельях, если она примет приглашение стать центровым сотрудником.

Пес устало вздохнул и с силой потер лицо, словно хотел смыть или сбросить налипший после этого разбирательства осадок.

– Мне надо… пройтись. Не знаю. Пробежаться. Поплавать. Поесть… перерыв, короче, – сквозь зубы проговорил он. Кира молчала. Она с интересом наблюдала за работой пса и все больше узнавала о роли Судей в КС и в мире вообще. Служба Контроля Смертности представляется обывателям как черная цитадель, пристанище злых духов, которые собирают с мира живых Смерть, словно это их дань. И нет на них никакой управы. На деле же оказалось, что это сложная многоуровневая структура с далеко стоящими целями, задачами и целой философией. Это было больше похоже на религиозный орден, чем на профессиональную организацию. Хотя с другой стороны для ордена тут было слишком много бюрократии. Как будто центровые агенты были орденом, а остальная огромная махина КС их ни то обслуживала, ни то сдерживала.

Пес тем временем тоже задумался о чем-то своем и неожиданно произнес с грустной и презрительной усмешкой:

– Спорим, начальству она преподнесет все так, что я отказался выполнять изначальное распоряжение, потому что оно задевало мою гордость и судейское достоинство?

Кошка посмотрела на коллегу, не зная что ответить.

– Это было бы очень глупо и странно. Мне показалось, ты ясно выразился и аргументировал свою позицию, – сухо прокомментировала она.

– Я – да. Аргументировал, настоял, отспорил и заставил сделать по-моему. Но признать мою правоту – это задеть ее профессиональное достоинство. Как думаешь, чье именно достоинство она выберет опустить в отчете – мое или свое собственное?

Кошка задумалась над его словами, пока они выходили на стылую улицу. Шел мелкий мокрый снежок и оседал капельками на кончиках ее шерстинок. На гладкой лоснящейся шкуре пса капли скруглялись и потом сваливались вниз, словно по гусиному перу.

– Ладно, проехали, – миролюбиво произнес пес, наконец выбрасывая эту задачу из головы. – Плевать, что они там думают, моей репутации ничто не повредит. Пусть хоть выговор объявят за хамство – не впервой. Главное, пусть сделают, как надо.

Перед тем, как сесть в машину оба они по-звериному встряхнулись, обрызгав редких прохожих.

А в катафалке их поджидала Кристалл. Она невесть как проникла внутрь и развалилась на заднем сидении.

– Ну? Что удалось выдавить из Луиса?

– Привет, Кристалл, – подчеркнуто холодно сказал пес. Кира так удивилась появлению Крис, что ничего не сказала. – У Луиса был договор с полицией, Аарон сам выделил ему одну лабу для изготовления и распространения наркотика. А вот вторую ему выписал здоровенный такой бородатый мужик по имени Майкл, в обход Аарона. И убил его впоследствии этот же Майкл. Кажется за то, что Луис нагревал на деньги и его и Святошу.

– А чегой-то он так безрассудно начал нагревать своих благодетелей? – нахмурилась Кристалл. Она расслабленно слушала, вертя в руках какую-то позвякивающую безделушку.

– Он был уже зомбаком к этому моменту. И хотел завершить одно неоконченное дело, требовавшее финансов.

– А… все ясно тогда. Тогда сходится, – кивнула гулль. – Значит, медвежонок Майк убил уже мертвого. Испугался и дал отмашку своему другу-капитану, чтобы запустить рейд и списать гибель Луиса на случайные потери. Вы к Аарону уже наведывались, если я правильно поняла?

– Да, но он отказался сотрудничать, – кивнул пес и внимательно всмотрелся в Кристалл. – А что ты в клювике принесла по этому поводу?

Крис картинно выпятила нижнюю губу и пожала плечами. И хлопнула рукой по черной спортивной сумке рядом с собой.

– Принесла вам домашнее задание, две полтонны дел. Одна полтонна – это выписки из церковного архива по случаям осквернения могил, мертвохождения и зомбизму. Все, что там было, короче. Вторая полтонна бумаг – про коллег Аарона и их семьи. Я тут списочек сверху положила – это имена тех, кого я уже вычислила. Кто точно причастен к полицейской наркоторговле. Но я чувствую, что это еще не все, так что я так к вам заскочила, обменяться новостями. Капитан рвет и мечет после вашего визита. Ищет… предателей. Но, кажется, ничего не понимает. У него как пелена перед глазами, потому что эти ребята – и Майкл в частности – его очень близкие друзья. А он романтик. И все, и никак… не складывается у него в уме это уравнение. Запустил какие-то внутренние расследования в соседних отделах. Понаписал жалоб на коллег, на чиновников, на вас, естественно.

С этими словами она цокнула, словно что-то важное вспомнила и извернулась, выпятив вверх костистый таз. Пошарила рукой за спиной и достала из штанов какие-то сложенные и помятые бланки, небрежно вручила их молчаливой кошке.

Кира брезгливо развернула бумаги и вчиталась в содержание.

Пес кивнул с искренней досадой. Он бы предпочел видеть Джона Аарона в союзниках. Но до этого упрямого человека видимо многое доходило с трудом, не только необходимость и выгодность дружбы с КС. Чисто по-человечески ему было жаль его. Несгибаемость и преданность принципам этого люда импонировали Фаусту.

– Это… Крис, как? – Кира с растерянной и восхищенной улыбкой воззрилась на гулля. Пес заглянул в бумажки. Это были те самые жалобы на «них», о которых она только что говорила. Как-то она их добыла. Кристалл гордо, но с демонстративным пренебрежением махнула рукой.

– Да ладно… должны будете.

– Нет, – вдруг очень холодно и жестко отрезал пес и пронзил Ави взглядом. – Не будем. Тебя не просили, можешь эти бумажки обратно в задницу себе затолкать.

Гулль и пес схлестнулись взглядами, и в итоге Кристалл злобно засопела, сжала тонкие губы в щелочку. В машине повисло напряженное и неприятное молчание.

– Спасибо за заботу, Кристалл, – мягко произнесла Кира, стараясь сгладить ситуацию. – А эти кляузы, если бы пошли дальше, то задержали бы нас тут всех. Лишние жалобы нам всем ни к чему. Мы ведь сейчас в одной лодке, и дело у нас одно общее…

Кристалл взглянула на нее и как будто немного смягчившись, махнула рукой.

– Ладно. Ради тебя, кошечка, старалась. Не жалко.

С этими словами она кликнула затвором двери и собралась выходить.

– Ави? – остановил ее пес. Женщина замерла и холодно смерила его взглядом. – Форестер подозревает, что с водой в озере, которое возле шахты, что-то не так. И я с ней согласен. Не знаю, как это может быть связано с наркотиками. Но со встающими мертвецами, вероятно, связано напрямую.

– А что не так с этой водой? – нахмурила Ави тощие выщипанные брови. Пес вопросительно посмотрел на Киру. Он не хотел рассказывать Кристалл ничего лишнего.

– Энергометр еще анализирует, – отчиталась Кира, переглянувшись тоже с Судьей. – Но на вскидку – совпадает время, когда встал первый мертвец и произошла авария. И само озеро тоже очень подозрительное. В нем мелкое зверье топится… добровольно.

Кристалл задрала брови и задумалась.

– Ладно. Это неожиданно. Послушаю, что тут говорят про это озеро.

Она открыла дверь и перед тем, как вынырнуть из катафалка под ледяной дождь, задорно подмигнула Кире и подкинула к ней то, что все это время вертела в руках. Кошка машинально поймала безделушку и с удивлением обнаружила связку из двух небольших ключиков. Когда она вопросительно посмотрела на подругу, гулля уже и след простыл. И за окном ее тоже было не видать. Растворилась, не хуже ангела.

*            *      *

КСники заказали еду на вынос в одном из хороших местных ресторанов и отправились в коттедж, разбираться с домашним заданием. Делать что-то еще не было ни сил ни желания.

– Возьми себе побольше половину… – выпалил Фауст, с ужасом осматривая огромную кипу разномастных документов. Кристалл, конечно умничка, что достала все это невесть каким способом. Тут же в сумке лежали и пропуски, выпытанные у Арчера Гуда, хотя пес не помнил, чтобы отдавал их Кристалл. Это немного обнадеживало. Хотя зная Ави, пес подумал, что она их свистнула скорее, чтобы они с Кирой ей не помешали, и она бы могла сделать все по-своему, чем чтобы ими воспользоваться.

В любом случае, перспектива разбирать этот информационный завал вызывала у Фауста зевоту до вывиха. А еще он хотел вывести Киру на более или менее понятные эмоции. Пусть хоть и негативные. Она не говорила с ним и почти не замечала, хоть и бродила всюду послушным хвостом. Не то, чтобы она его игнорировала специально, наказывая, или злилась, надувшись. Наоборот. Она была очень спокойной, отвечала, участвовала вроде бы в любых вопросах. Просто все время было ощущение, будто дверь между ними закрыта.

Пару месяцев назад, он был бы счастлив, потому что это именно тот идеальный вариант коммуникации, который был ему знаком раньше и которого он ждал от кошки изначально, когда Волфтейн только привязал их друг к другу. Но сегодняшний день показал, что теперь такое положение дел его тяготило. Он все больше ощущал раздражение на самого себя и какую-то свербящую незнакомую тревогу, с которой вообще не понимал, что делать. Так что решил – пусть лучше она злится. Пусть кричит, пусть говорит, что ненавидит, дерется. Хоть что-нибудь, что угодно будет лучше, чем безразличие.

И сейчас Кира воззрилась на него с совершенно непередаваемым выражением лица – смесью шока и брезгливости. Это его воодушевило, и он задорно добавил. – Это ты у нас книжный червь, тебе такая работа и по душе и по нервам…

– А ты не оборзел ли, лошадь ты охреневшая??!! – возмутилась девушка. Но затем чуть помолчала, что-то прокрутила в своей ушастой головке, выдохнула и нарочито спокойным тоном прокомментировала. – Я сначала свое сделаю, и помогу, если силы останутся.

Забрала пакет со своим пайком, сумку с половиной бумаг и ушла наверх.

Фауст засиделся за файлами до глубокой ночи, пока глаза не начали слезиться а уровень раздражения и скуки не дошел до того, что он начал подумывать не пойти ли на улицу под дождь и не помыть ли окна и фары на катафалке в качестве альтернативы своему занятию. Но кошка так и не показалась больше.

Пока он не заснул.

Глава IX. Миражи

– Что ты делаешь?…

Кира изогнулась и потерлась гибким шелковистым телом о его живот. Он протянул руку, чтобы скинуть с себя разбаловавшуюся вдруг девушку, но кошка ловко нырнула под его ладонь и очень по-кошачьи отерлась ухом, шеей и скулой о его когтистые пальцы.

– Кира?..

Кошка посмотрела на него снизу вверх чуть пожелтевшими глазами с узкми зрачками-щелками. Пес нахмурился – что-то тут было не так, но в следующий момент она томно зажмурилась и прикусила его за пальцы острыми зубками. Пес взметнулся на диване, где преспокойно спал, пока не был разбужен так странно и внезапно. И попытался снова сбросить с себя кошку. Но как-то она опять увернулась, скользнула вверх и прильнула к нему губами, мягкой грудью, горячим животом.

– Кир!? От-ччерт!…

Фауст вжался в диван. Возбуждение накрыло его настоящей лавиной и на секунду он провалился в нее, словно полностью растворился, и как будто даже потерял сознание. Она продолжала целовать его – очень смело и чувственно, и гладила по груди слегка выпустив коготки – именно так, как он любил. И проводила рукой по шее, по затылку и за ушами. А затем оторвалась, наконец от его губ, дав ему глубоко вздохнуть и спустилась с поцелуями на его шею и ключицы. А рукой проникла под защитный кожух и ласково, но смело сжала в ладони мошонку. И он почувствовал, что его изголодавшееся по ласке тело окончительно расплавилось, а возбуждене полностью поглотило разум. Ее губы обжигали, напряжение в паху росло, а вслед за каждым ее прикосновением поднимались мурашки.

– Нет… – слабо просипел он, разлепляя глаза и пытаясь сфокусироваться сквозь розовый сладкий туман. – Нет.

Он хотел встать и сбросить, наконец, кошку с себя, но тело не послушалось! Вместо этого он увидел, как его предательская рука гладит и ласкает ее в ответ – по голове, шее и груди с твердыми, набухшими сосками. И чувствовал, как трепещет ее тело под ладонью, как гудит, переполненное желанем.

Пес разозлился сам на себя и тихо зарычал. Собрав всю свою волю в кулак, он взял ее за горло. Но Кира этого движения не только не испугалась, но, напротив, томно изогнулась, усевшись на него верхом, и обхватила его ладонь, сжимая на своем горле еще сильнее.

Пес почувствовал, дикое, острое возбуждение, почти болезненное. Он охнул, подался к ней и в последнюю секунду даже испугался, что сейчас и правда ее задушит. Но кошка лишь повела бедрами (отчего у него искры из глазах брызнули, а промежность свело судорогой от остроты ощущений). Он с ужасом почувствовал, что от входа в ее горячее тело его отделяет… практически ничего, кроме чудовищного волевого усилия.

– Нет! – теперь он действительно испугался.

Он знал, что если поддаться, если он себя сейчас не остановит, то после нескольких минут безумного наслаждения – ему придется убить ее. Такие правила. Нет для Судьи личной жизни. Но вот она об этом, видимо, не знала. И одеревеневшее внезапно тело тоже продолжало неслушаться, вести себя совершенно самостоятельно, обласкивая ее бедра и продолжая сжимать тонкое горло. – Кира, нет. Нельзя! Слышишь?

На это она медленно перевела на него свой желтый взгляд. Пес похолодел. Он не видел ее такой никогда. И сейчас понимал, что не так. Обычно, когда она смотрит на него, ее зрачки расширены. Ее серые большие глаза кажутся ему бездонными, умными и там в их черноте всегда плещется масса чувств, сомнений, переживаний. А сейчас это были тонкие злые щелочки, несмотря на видимое возбуждение. Как у змеи перед броском.

– Кира? – нерешительно спросил он, как ему казалось, вслух. Она хищно улыбнулась одними губами. Положила лапку ему на грудь, туда, где бешено стучало сердце – и надавила.

Вопреки законам физики и органической биологии, его плотная биомодифицированная шкура разорвалась, словно старый, выгоревший на солнце тент. Костяные подкожные пластины и ребра проломились внутрь, как если бы она продавила сахарную корочку на яичном десерте. Из разлома густым потоком потекла кровь и заструилась по его ребрам, на живот, закапала на кожаное покрытие дивана. И ее кисть практически беспрепятственно проникла в его грудь. Фауст хотел взвыть, но горло и все его естество перехватило льдом, ужасом и болью. Он почувствовал, как там, внутри, ведьма сжимает в руке его сердце и вот-вот выпустит когти. Но не выпускает. Просто взялась и держит. И смотрит ему в глаза – холодно и с интересом. Фауст замер, парализованный и болью, и этим ее взглядом, и не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Тогда кошка второй рукой по-хозяйски взялась за его член и безо всяких дальнейших ласк насадилась на него.

– НЕТ!!

Задыхаясь, обливаясь холодным потом, он подскочил на софе, разбуженный своим криком. И болью в груди. Перевозбужденный член тоже болел от напряжения. Но в груди – действительно как будто ее проломило. Фауст осторожно сел, спустил ноги на пол и прижал руку к сердцу. Нет, это был просто сон. Никакой рваной раны не было. И крови не было. Он слышал и чувствовал рукой, как грохочет под ребрами и эндоброней его кровяной мотор. Бурно и испуганно. Пес вздохнул и успокаивающе похлопал себя по груди.

Он осмотрелся. В комнате, где он спал (он так и ночевал в том роскошном кабинете, в котором нашел убежище, когда отходил после операции, и уже считал его своим) было странно светло. Белесый туманный свет, проникающий в зал через большие пыльные окна был чересчур ярким. Он взглянул на старинные часы на каминной полке. Круглый латунный циферблат с римскими цифрами-щелочками показывал половину десятого утра. Фауст даже глаза протер, потому что не поверил. Но факт. Много лет он не просыпается позже шести двадцати. Рефлекс настолько крепкий, что даже в лазарете на реабилитациях и под капельницей хоть на несколько минут, а он придет в себя в районе шести утра. Как это он мог так заспаться?

Пес встал и потянулся. Снова огляделся. Что-то было не так. Для этого времени в доме слишком тихо. Он вышел из кабинета и прошел по коридору, заглядывая в комнаты. Дом спал. И не утренним воскресным сном, когда мозг разрешает просто нежится в кровати, потому что можно, а крепким и тяжелым. Он тихо вошел в спальню со старинной вычурной мебелью и огромной кроватью с балдахином. Кристалл Ави развалилась на покрывале звездочкой, уткнувшись зеленой мордой в подушку из гусиного пуха, а у тумбочки стояло штук пять бутылок из-под виски. И еще одна лежала рядом с гуллем. Как и подобает верному спутнику жизни.

Фауст тихо вышел и прошел дальше. Возле комнаты Киры он на секунду замер. В уме промелькнул ужас пережитого только что сна. Эти ее желтоватые глаза со зрачками-щелочками… Столько потустороннего холода в них. И одновременно с тем острое сладостное возбуждение, когда он в нее входит…

Его передернуло. Чувства были противоречивыми. Но больше тревожными. Он осторожно нажал на ручку и зашел в зал. Это была вторая спальня, гораздо более скромная. Кровать с красиво вырезанной деревянной спинкой и массой подушечек в светлых тонах пустовала, потому что Кира облюбовала более узкую и более жесткую койку в дальнем углу (видимо для прислуги или няни) рядом с большим панорамным окном. Только пуховое одеяло утащила с хозяйского ложа. Укуталась в него как в кокон и спокойно себе сопела, выставив наружу только нос и одну ногу. Под веками ходили глазные яблоки.

Пес немного постоял, прислушиваясь к ее дыханию. Затем также тихо вышел, закрыл за собой дверь и замер, стоя в коридоре. Зажмурил глаза. Дом тоже спал. Мерно скрипел, вторя дыханию ветра. Все кругом было словно заморожено. Как будто эти девять тридцать наступили много лет назад и так и застыли, и весь дом застрял в этом туманном мгновении. Как будто в подтверждение его мыслей за окнами действительно стоял туман. Плотный, как дымовая завеса, и совсем не свойственный ни этому времени суток, ни этому времени года, ни даже этим местам. Фауст прошел вперед до ванной, ему хотелось умыться и смыть с себя остатки ночного кошмара.

В груди знакомо тянуло болью.

Он знал, к чему такой сон, понимал.

Cor desiderium. Он боялся Киры, потому что начинал привязываться к ней. Однако их будущее было определено двумя вариантами: или они победят демона, и она отправится в глубины лабораторий КС, а он вернется на передовую. И будут изредка видеться в столовке. Или они не победят демона… и кошка погибнет, возможно даже у него на глазах. Так что это была стопроцентная потеря. Может, будь он немного другим человеком, он бы почувствовал томление, радость, счастье, бабочек в животе, ну, или что там нормальные люди чувствуют. Но он сразу же ощутил боль неминуемой потери.

Да, у него была репутация в КС, как одного из самых черствых сухарей из всех Судей в истории и неспроста. Он плохо перенес урок, который усваивают все Судьи: переспал=убил. Усвоил хорошо, но перенес очень болезненно. Закрылся, охладел, очерствел. Маркус не первый раз доверяет ему работу с женским полом, потому что уверен в нем на все сто – его толстую огрубевшую шкуру красивыми глазами не проймешь. Не говоря уж об обратном эффекте, ведь мало кто польстится на его грубость и чернушный юморок.

И тем не менее… Кира отличалась от всех женщин, которых он когда-либо знал. Она была другой. Настоящей, глубокой. Всегда в мыслях, саркастичная и вроде бы открытая, но он при этом всегда чувствовал в ней какую-то грустинку. Такую похожую на его собственную. Она цепляла его за те немногие живые сердечные струны, которые еще в нем оставались. Пес припомнил эротические подробности своего сна. Она ведь понятия не имела, насколько красива, полностью погруженная в мысли, науку, в дело и в свои внутренние переживания.

“Cor desiderium… – подумал он. – Я потеряю тебя в любом случае. Поэтому у меня сердце и болит”.

Больно. Но одновременно и легче, потому что он хотя бы понял.

Он странно себя чувствовал, как будто не мог проснуться. В ванной он заткнул пробкой выполненную под бронзу раковину, чтобы набрать холодной воды. Хотелось окунуться, взбодриться, проясниться. На всю стену тут висело огромное зеркало, как в дорогом отеле. Пес взглянул на себя и обомлел – в темноте его глаза слегка фосфорицировали!

«Этого еще не хватало!» – с досадой подумал он. Легкое небесно-голубое свечение, пробивающееся сквозь черные линзы будет выдавать его позицию с потрохами и он не сможет больше быть столь свободным во тьме! Неужели это такие ужасные последствия операции?

Он щелкнул выключателем и тревожно всмотрелся в свое отражение. К огромному его неудовольствию и даже ужасу, вся радужка на обоих глазах была покрыта разнокалиберными голубыми пятнами. Они мерно светились даже при свете ламп и просвечивали сквозь его непроницаемые линзы. Пес тихо заскулил от досады. Зачерпнул в лапы воды и уже практически окунул в нее лицо…. но резко замер. Потому что вода в его ладонях была черная. Он отшатнулся и выплеснул воду обратно. Только теперь он посмотрел на то, что набиралось в раковину.

Черная густая жижа, словно насыщенная торфом вода или разбавленная нефть, или японская тушь. Он выключил краны. Но сколько он ни ждал – вода не застывала, а продолжала колыхаться в раковине, волноваться. Она ходила ходуном и поднимала вверх тонкие шпили бурления, словно в нее продолжал литься поток из крана. Как живая. Чуть дыша, Фауст склонился над водной поверхностью, чтобы получше рассмотреть ее… и чем ниже он наклонялся, тем яростнее плескалось в раковине. Он нагнулся слишком близко за мгновение до того, как это заметил.

И тогда черная ледяная жижа прыгнула на него и вцепилась прямо в лицо. Гибкий всплеск – и как будто снежком в лоб, в глаза, в щеки. Его пронзила острая режущая боль и сковал ужас. Точно так, как на дубовом столе под светящимися ладонями Касио. Пес завертелся юлой, диким зверем, пытаясь высвободиться из этого жуткого плена. Но вода держала его крепко, словно резиновая жвачка. И хуже того – она неумолимо, со страшной силой тянула его к раковине. Фауст зарычал и забился еще сильнее, уперся в мраморную столешницу обеими могучими лапами и напряг все свои мускулы. Этого усилия хватило бы, чтобы сломать хребет слону… Но все было без толку. Черная жидкая рука просто окунула его головой в раковину, как щенка. Густой колыхающийся лед обжег его.

И он вспомнил.

Перед его глазами всплыл образ. Черная вода кругом. Он в ней весь, целиком. Он пытается плыть. Вверх. К маленькому, еле заметному на фоне северного ночного неба круглому отверстию. Это прорубь, в которую его угораздило провалиться… Лед хрустнул под ним и проломился, словно сахарная корочка на яичном пирожном. И он пытается плыть, толкаться вверх, а его ноги и руки коченеют, и воздух превращается в ледяные снежинки прямо внутри сжавшихся легких… Он не выдерживает и делает вздох. И ему в горло, холодная, как лава наоборот, вливается эта мертвая, черная, густая вода…

Он подскочил на софе, судорожно хватая ртом воздух.

Он был весь в поту и глубоко дышал, никак не мог надышаться. Дотронулся до груди, до лица… все было в порядке. Ни разлома над сердцем, ни мокрого ужаса на морде.

Кругом было темно.

Он глянул в окно. Там, за высокими стеклами царила прозрачная минусовая ночь. Только-только тронутая утренней дымкой. Робкие осенние птицы только начинали попискивать среди голых деревьев. Он нашел глазами плоский циферблат над камином. Пять сорок пять.

Пес с шумом и огромным облегчением выдохнул.

Глава X. Открытия

Утром, стиснув зубы, Судья вернулся к бумажной работе. Он задержался на пробежке, высушивая тело до изнеможения, потом задержался в ванной. Задержался на кухне, выбирая чай или кофе. И все равно время читать неумолимо настало. Пес маялся, менял позу, бесконечно пил чай, выходил курить, а стопка от этого совсем не уменьшалась. Кира спустилась к полудню, свежая и выспавшаяся. Поздоровалась, вынула галлон молока из холодильника. Оценила кипу на столе у пса. Молча забрала с нижней стороны объемистую часть и ушла обратно наверх. Пес хотел было ее позвать и поговорить, или поблагодарить, или подколоть, но слова пересохли в его горле.

Потом были бесконечные буквы. Сложно читаемые врачебные почерки. Неудобоваримые для его уха и языка имена и огромное количество дат. Кира, мягко ступая по толстому ковру, несколько раз за день тенью проскальзывала мимо него на кухню. Молча и отстраненно. Сначала в груди еще дергало, но разговора она не заводила, и пес постарался отпустить свои ожидания.

Список Кристалл Ави насчитывал девять человек. Пес заранее переписал для себя фамилии и теперь перед ним было две группы разнокалиберных папочек, соответствующие их двойному делу: с одной стороны смертоносная полицейская наркоторговля, а с другой – восставшие мертвяки. Все, что касалось полицейских, Фауст просто откладывал в сторонку, решив, что в это он готов лезть только посредством мозгового штурма с коллегами. Желательно с Кирой, но и Кристалл пойдет – настолько ему была противна и неприятна возня живых между собой.

С мертвецами же ему было нормально. Пес начертил в блокноте линию координат с датой аварии на шахте в качестве точки отсчета. Полицейские дела он объединил с церковным и с КСным архивом. Наконец-то ему хватало данных, чтобы соотнести все вместе: когда вставали, кто вставал и в каком количестве. Действительно все складывалось как они и предполагали: все подъемы происходили после аварии, количество встающих со временем увеличивалось, пока не достигло нынешнего апогея.

Когда они только приехали в Монтану и посетили Райскую Долину в первый раз, Судья встретился с начальником отдела связи с общественностью и тот доложил, что официальные жалобы к ним поступали не чаще, чем раз в три-четыре года, что является общемировой статистической нормой. Более поздние и уже частые обращения оседали в архиве, потому что старик-архивариус с альцгеймером тихо прятал их под диван и не давал делам ходу. Также они выяснили, что часть восстаний покрывали священники, чтобы не иметь лишний раз дела с КС. Благодаря чему у них на кладбище развелось упырей, как тараканов в общаге. Видимо Кристалл эти дела добыла в церковных архивах (ему было страшно подумать, как). Так что у них был хороший компромат в ответ на жалобы и претензии местных святейшеств. Но теперь, когда пес смотрел на количество имен в своей табличке, у него возникло подозрение, что еще часть покрывали светские службы. Опять же… наверное, чтобы не иметь дела с КС.

Как вышло, что мертвые ходят в зоне, как у себя дома, а Стикс узнает об этом только спустя несколько десятилетий? Он удрученно вздохнул и с усилием потер гладкую голову. С такими ситуациями он встречался неоднократно и все равно каждый раз удивлялся. Все же запугивание населения имело некоторые негативные стороны, вспомнился ему укор в голосе святоши-Аарона.

Не то, чтобы он сразу не заметил Киру, стоявшую перед ним. Просто не сразу понял, что она действительно к нему подошла. Впервые за все это время – не мимо и мельком, а целенаправленно к нему. Пес поднял на нее темный взгляд.

Кошка прижимала к груди биобук и Линду и напряженно обвила ноги распушившимся хвостом. Нервничала. Поджимала губы.

– Поговорим?

«Вот это поворот…» – удивился про себя Фауст. Он откинулся на спинку дивана, борясь с желанием мстительно отшить кошатину.

– Сейчас? Может подождем Крис, чтобы по сто раз все не прокручивать?

– Нет. У меня очень личный к тебе разговор, пес. Наоборот, давай закончим это, пока Крис нет поблизости.

– Ты точно этого хочешь? – с издевательским прищуром спросил он. Кира кивнула. Он картинно вздохнул. – Ну… принеси хоть чаю, чтобы разговаривать.

Кира на мгновение дернулась в сторону кухни, но затем все же села на край дивана, решительно сдвинула архивные бумажки в сторону и включила на запуск биобук. Обернула к нему серьезное, настроенное на победу лицо.

– Нет уж, это ты принеси чаю. Разговор личный, но все же по делу. А не про наши с тобой слоооожные отношения.

Пес решил больше не спорить. Кира явно на что-то наткнулась или собиралась поделиться идеей. Он был этому рад. Он бы всему был рад, что прерывало это скучное чтение, если на то пошло.

Горячий терпкий напиток дышал паром на лакированном журнальном столике, и пес вальяжно плюхнулся на диван нарочито близко к кошке. Она сохраняла серьезность и повернула к нему экран биобука с заготовленной картинкой. Это был энергоснимок баночки с мертвыми тканями, которые Фауст и Кристалл пробовали внести в базу без Киры. Квадратная фигура внутри была словно заполнена черным жирным веществом, в котором застыли бурые и фиолетовые пузыри.

– Смотри, вот ваши потуги с останками вставших мертвецов. Вот черные контуры, как ты их назвал, помнишь? – пес кивнул, и Кира щелкнула длинной клавишей в центре раскладки, сменяя фото. На нем было сложнее разобраться, потому что цветов и фигур было много. Это был снимок сверху. Какие-то люди лежали на земле, а некоторые стояли. И все пространство вокруг них было покрыто цветными пятнами, как дымом. – А это из богадельни. Вот лежит Луис, вот еще бомжи-наркоманы, которых перестреляли. Видишь, черная полоса у каждого по дну? Как будто тень? – пес сосредоточенно кивнул. Действительно эти три фигуры выделялись при всей пестроте общей картины, как будто были жирно обведены черным маркером по нижнему краю. – А вон там в углу стоят несколько человек и они живые. По-моему это свидетели, тоже бездомные, которых допрашивала полиция. Видишь? У них тоже есть. Хотя и меньше, совсем чуточка… но контур все же просматривается.

– Обреченные, – согласился пес. – Я обратил внимание, что там было много обреченных. Люди, чей приговор уже вынесен, несут печать умирания на своем биополе, даже не подозревая об этом. Здесь в Монтане это, похоже, каждый третий наркоман. Но там я решил, что дело в их образе жизни…

Кошка кивнула.

– Смотри дальше. Вот так мы с Крис нашли машину, в которой была спрятана вторая лаба, – она переключила на следующее изображение. На энергоснимке среди городской цветной мазни угадывался громоздкий прямоугольный фургон, заляпанный черными кляксами и пятнами, словно сажей. И темное размытое пятно по центру, словно что-то просвечивало чернотой изнутри автомобиля. – Я заметила общую неизвестную у расстрелянных наркодельцов и в этом грузовичке.

Пес цепко рассматривал картинку, плотно сжав губы, челюсти и сомкнув перед лицом лапы в замок. Он был потрясен. Массовые энергоснимки… множество! Так легко и так быстро – за пару дней. Анализ энергетического статуса картины преступления – а именно этим они сейчас занимались с Кирой за чаечком на диване, в КС на Стиксе делался по анализам тканей участников и показаниям свидетелей, занимал несколько недель, требовал с полдюжины участников-специалистов и лаборантов и по своей методологии был скорее похож на гражданский суд.

Краем глаза он следил за кошкой. Она была поглощена процессом. Забавно, что в ее руках и голове сосредоточилось техническое будущее КС, а она остается поглощена процессом, а не фактом открытия. А ведь когда техническое будущее КС так изменится… то изменится и весь мир. У пса даже голова немного закружилась от масштабов грядущих перемен. Интересно, насколько Кира представляет этот масштаб? Наверное, не очень хорошо. «Если бы она понимала, то, возможно бы, ничего и не получилось», – подумал про себя пес. Он вспомнил некоторых светил из центра, которые задирали нос и всячески лелеяли свои наработки, но за последние десятилетия не продвинулись и на йоту. Чувство собственной мировой значимости видимо плохо сказывалось на эффективности. А Кира… она была увлечена. Ей просто было интересно.

– Луис и мертвые наркодельцы. Живые обреченные и наркоманы. Плюс восставшие мертвяки разной степени гнилости – перечислил он, отгибая пальцы с длинными костяными когтями. – И у всех в энергетике есть что-то общее? Что у них может быть общее? Это не CLIMAX. У меня за сегодня чуть глаза от писанины не вытекли, но результат того стоил: среди восставших мертвяков за все тридцать лет людей с наркотой в посмертных анализах или пунктов о наркозависимости в личном деле было процентов десять. Я еще не все перелопатил… но уже сейчас понятно, что не все, а маленькая часть. Так что общего, если не наркотик?

Вместо ответа кошка щелкнула по клавише. Негатив, появившийся на экране, был хорошо узнаваем. Немного потусторонний спектр цветов не нарушал общего пейзажа – горы были горами, трава травой… и черное, словно битум, озеро. Пес от удивления отвел уши на самый затылок.

– Вот это да… – протянул пес. – Я думал это что-то в воде. Какое-то вещество. Но это вода. Сама по себе вода.

Кира согласно кивнула и взяла в руки свой персональный справочник всего.

– Линда, покажи пожалуйста еще раз схему городского водоснабжения Монтаны, – произнесла она вслух больше для Фауста, чем для книги. Открыла обложку и начала разворачивать вклеенный в задник сложенный всемеро лист огромной карты.

– Не знал, что она так умеет… – удивился пес.

– Сама в шоке, круто, да? – возбужденно бросила кошка, бесцеремонно внедряясь в личное пространство пса, раскладывая карту на коленках у себя и него, словно бумажное покрывало. И начала водить пальцами по карте, слегка выпустив когти. – Вот тюрьма… примерно вот здесь озеро. Тут же рядом тот мерзкий как будто вымерший район, где мы ночевали в самую первую ночь. А сейчас мы вот тут с противоположной стороны, на западе. Всего в городе пять скважин и водохранилище, и разные районы получают воду из разных источников. Смотри: вот эта скважина №540n–1x дает воду всему северо-востоку города. И тюрьма запитана от нее, видишь труба обозначена? Аккурат через озеро проходит. И знаешь, что самое занимательное? Кладбища. И Еврейское краешком, и большое христианское… Вот оно. Прямо на стыке двух разных зон обслуживания. А значит западная половина воду получает от одного источника, а восточная от этой самой пятьсот сороковой.

– И все мертвяки за все время были именно с восточного крыла… – припомнил пес. Кира воодушевленно закивала, и белая легкая челка взметнулась у ее лица. Пес почувствовал тепло где-то в солнечном сплетении. Ему было отрадно, что в эту минуту она как будто забыла о дистанции между ними. И даже дотрагивалась до него сейчас коленкой и задевала плечом, хвастливо показывая свои открытия. И он снова с волнением ощутил ее открытость и партнерское доверие, которое ему оказывается полюбилось за время работы в Мемориуме. – Это… просто феноменально, Кира! Наверное труба повредилась во время аварии и теперь во всю восточную сеть водоснабжения просачивается эта черная дрянь из озера! Со временем заряд этого черного чего-то накопился и мертвые стали подниматься чаще.

Он потрясенно покачал головой, рассматривая карту и потом задумчиво спросил.

– Интересно, а вода нужна для производства наркотиков?

– Вот чего не знаю, того не знаю, – призналась Кира. Она сияла, довольная его признанием и своими успехами. Она накрылась полотнищем карты, пытаясь сложить ее как было и утолкать обратно в книгу. Пес рассматривал озеро на картинке.

– Так что это за n? Эта энергия раньше когда-нибудь уже появлялась в твоей базе?

Кошка посерьезнела и отвела взгляд.

– Да. Появлялась… пару раз, и это есть то, о чем я на самом деле хотела с тобой поговорить.

Она ввела пару команд и замялась. Нерешительно пожевала губу и немного виновато посмотрела на Фауста.

– Что?

– Извини. Сразу – извини. Это получилось не специально.

– Показывай уже что у тебя получилось, неженка – усмехнулся пес. – Думаю, я готов к любым неожиданностям.

Она нажала ввод, и на экране появилось изображение. Это был еще один снимок из богадельни, также сверху, и мертвые тела, словно обведенные черным маркером тоже были на тех же местах, а вот живые люди сменились или сдвинулись. У Фауста мгновенно пересохло во рту. Он помнил этот момент. Когда он посмотрел вверх и удостоверился, что Ева с энергометром на крышке сканирует помещение, медленно пробираясь по металлической лесенке на уровне второго этажа. Как раз эта секунда и была сейчас на экране – как он смотрит прямо в камеру. И на энергоснимке на месте его глаз зияла черная смоляная пустота, расползаясь кляксой на верхнюю часть лица, словно вычурная карнавальная маска.

Фауст замер, и ему показалось, что сердце пропустило пару ударов. А потом что-то будто бы прокатилось по телу от макушки до пят, похожее на ледяную лавину.

– Фауст? Ты не дышишь… – через какое-то время робко произнесла Кира, виновато выглядывая из-под челки. Пес совершил над собой усилие и вдохнул. Медленно откинулся на спинку дивана.

– Нет, – сипло выдавил он.

– Что нет?

– Я ошибся. К такому я не был готов…

Кира поджала губы и тоже посмотрела на снимок. Ей было очень неловко. Пожалуй впервые за все время своей работы она подумала об этике использования такого сканера. Одно дело рассматривать энергоструктуру незнакомых ничего не значащих людей, но глядя на яркую, выделяющуюся на фоне других объектов на снимке густотой красок фигуру пса, ей казалось, что она без спросу обнажила его душу. С другой стороны – она решилась не держать эту обнаженку в тайне от него самого, и от этого ее совести было немного легче. Пусть знает все то же, что знает она.

– Есть еще несколько кадров, где ты случайно попал в объектив. И на всех одно и то же. Это что-то в твоих глазах… это то же самое, что содержится в черной воде, местных наркотиках и поднимает мертвецов.

Фауст медленно кивнул, внимательно глядя ей в лицо своей чернотой. Она взволнованно теребила кончик хвоста, и ее собственное сердце тоже поднывало. Она так привыкла к его саркастичной наглости, борзости и просто аморальной неуязвимости, что видеть его перед собой таким потерянным было для нее странно. И несмотря на дикую боль и обиду, которую он нанес ей несколько дней назад, она снова почувствовала охладевшее было притяжение.

Дверь хлопнула. Звякнули ключи, брошенные на комод у входа.

– Honey! I’m home!

Кристалл. И женский смех. Чужой, звонкий и нетрезвый. У кошки внутри все мгновенно опустилось. Кира судорожно жмакнула пару раз на backspace, убирая с глаз энергетическое разоблачение пса, а потом еще и захлопнула крышку ноута, словно они были подростками, которых застали за просмотром порно. Она взглянула на пса. Фауст не изменился ни в лице, ни в позе. Только медленно перевел тяжелый взгляд на проем из гостиной в прихожую.

Кристалл, хохоча и нарочито пьяно шатаясь, опиралась на двух броско одетых девиц, род занятий которых не составлял никакой интриги, ввалилась в залу. Она была одета в роскошный свободный пиджак, короткие черные шорты и блестючие красные туфли с острым носом на высоченной шпильке. Гулль талантливо изображала как свою нетрезвость, так и шаткость на высоком каблуке. Что позволяло ей заваливаться на стороны и прижиматься то к одной, то к другой новой подруге. Подруги были явно не против.

Гулль вскинула голову, широко и нагло улыбнулась ярко накрашенными губами.

– Девочки! Познакомьтесь! Это Фил, мой бывший муж, я вам про него рассказывала, – путаны, увидев пса и опешившую кошку, немного притихли, но не сказать, чтобы сильно удивились или оробели. Наоборот даже смотрели на зверей с интересом. – Большая шишка в строительном бизнесе, там у нас… ну и да, прям БОЛЬШААААЯ ШИШКА, – многозначительно закончила она и с хрюканьем залилась псевдо пьяным хохотом, повиснув на одной из девушек. Девицы хитро переглянулись и призывно заулыбались псу. Фауст сдержанно вздохнул, желваки на челюстях зашевелились. – А это его секретарша новая, – махнула Крис на кошку. – Вот так и живем, вроде в разводе, но пока бизнес общий не разъезжаемся.

– Крис, что происходит? – тихо и холодно спросил пес.

– А как ты думаешь, дорогой? – ответила гулль, с вызовом глядя ему в глаза. – Ты совершенно не удовлетворяешь мои биологические потребности…. Прямо моришь меня голодом, можно сказать, – ее взгляд блеснул искрой ненависти. – А девушка должна о себе заботиться. Ну вот… посмотри какой тортик я обнаружила в баре на двадцать шестой улице!

Кристалл с гордостью приобняла за талию девушку справа. Та сразу приняла соблазнительную позу и томно улыбнулась. Это была крупная красивая девушка, с пухлыми нежными формами и белой, как сметана, кожей. Светлые прямые волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую наперед и спускающуюся до живота.

– Это Вольга. Будущая певица. Она любит классическую музыку и готовить… – кристал опустила жилистую руку на ягодицу девушки и ощутимо ее сжала. Вольга кокетливо ойкнула и засмеялась. У нее был большой рот и крупные белые зубы. – Хотя она сама как сдобная булочка! Прелесть, правда?

Крис издевательски взглянула на пса. Кира тоже осторожно перевела на него взгляд. Пес застыл и спокойно наблюдал за спектаклем с ничего не выражающим лицом. Кристал не то усмехнулась, не то слегка оскалилась и обернулась ко второй девушке – тоже крупной, смуглой, с копной темно-шоколадных коротких волос, но больше атлетического склада, с широкой мускулистой спиной и высокими жесткими скулами.

– А это Сисель. Она профессиональная пловчиха… правда, сейчас в этом спорте мало платят, так что она подрабатывает экзотической танцовщицей. Но это, конечно, временно.

Проститутка откровенно рассматривала пса с ног до головы, а когда тот встретился с ней взглядом, облизнула покрытые крупными серебристыми блестками губы и томно улыбнулась ему.

Кристалл заметила этот диалог и подмигнула псу.

– Сисель любит всякую экзотику… смелая девчонка, – она подалась к девушке и страстно поцеловала ее в шею. Сисель прикрыла глаза, откинула назад голову и ответила на ласку. Женщины целовались и гладили друг друга. Вольга незаметно откатилась им за спины и мягко присоединилась к ласкам.

У Киры брови от всего этого неожиданного зрелища заползли так высоко на лоб, что кожа промеж ушей в итоге онемела и заболела. Фауст же только вздохнул. Складывалось такое ощущение, что с ним и Кристалл такое происходило не раз и не два, как если бы она всегда, напиваясь, приволакивала в дом шлюх.

Наконец, Крис завершила свой поцелуй, проведя языком изогнувшейся под ней девушке от груди, по шее и до подбородка. Картинно почмокала.

– Delicious, – хищно расползлась она в довольной улыбке. Киру передернуло.

– От меня чего ты хочешь? – холодно спросил пес.

– Что хочу?.. Ну, девочкам интересно все, они такие любознательные. Я обещала им, что приглашу тебя… присоединиться к нашему пиру удовольствий.

– Я не голоден, – тут же отрезал пес, не сводя с Кристалл взгляда, хотя за ее спиной Вольга и Сисель не теряли времени даром и неторопливо наслаждались исследованием тел друг друга прямо через одежду.

– Так я и думала. Но попытаться стоило. Тогда скажи хотя бы… одобряешь ли ты мой выбор, муженек? В конце концов – платить тебе…

Несколько секунд длилась молчаливая дуэль на взглядах. Наконец Фауст сдался. Снова вздохнул и окинул внимательным взглядом распалявшихся путан. Кира заметила, как его глаза чуть потемнели.

– Одобряю. У тебя, как обычно, отменный вкус, Кристалл.

Гулль, довольная вердиктом, жутко улыбнулась, не сдержав даже проявившихся острых зубов на секунду.

– Спасибо, дорогой. Надеюсь, у них тоже…

Она повернулась к девицам и подтолкнула их к лестнице в холле игривым шлепком по задницам.

– Как я и говорила, он скучный, как постный борщ, – девушки кокетливо заохали, выражая сожаления. – Ничего, нам и втроем будет вполне весело! Идите пока наверх, я вас догоню.

Девушки, ловко цокая высокими массивными каблуками, крутя полными попками и задорно пересмеиваясь,, отправились наверх. КСники, все трое, провожали это прекрасное зрелище взглядами, не в силах оторваться.

Наконец Кристалл повернулась к Фаусту.

– Про озеро тут ничего особого не болтают, – взяла она деловой тон безо всякой перестройки. Естественно от ее захмелелости не осталось и следа. Кошка даже вздрогнула от такой контрастности. – Никаких городских легенд, слухов или страхов. Молодежь туда нервы щекотать не ходит, потому что далековато. Сталкеры не исследуют, потому что искать там нечего. А еще потому, что шахта старая и очень обширная. Говорят, когда реку прорвало, старый Рэд успел обрушить пару коридоров, спасая своих людей, поэтому и образовалось озеро. Но в любой день вода может прорвать какую-нибудь стену и уйти вниз, обратно в свое подземное русло, и затопить оставшиеся под озером проходы. Опасно в общем.

– Хорошо, – кивнул пес, тем и ограничился. Кошка не выдавила из себя и этого.

Кристалл переводила взгляд с одного коллеги на другого.

– Чего-т вы грустные какие. Чего вы такое обсуждали тут?

– Твою прическу, – огрызнулся пес, проехавшись по больному. – Иди, развлекайся, мы еще поработаем.

Кристалл сверкнула злыми глазами ему в ответ и взглянула на Киру.

– А ты не хочешь со мной, кошечка?…

Кира опешила и даже потеряла дар речи. Это было максимально некорректное предложение.

– Она нужна мне здесь. Иди. И не шуми.

– Вот уж не обещаю… – усмехнулась гулль. – So long, suckers… – попрощалась она, взметнув руки вверх, возвращаясь к роли распутной и пьяной жены богача, и последовала за проститутками. Сверху сразу же послышался звонкий смех, топот и возня.

Пес и кошка молча смотрели на потолок. Наконец, пес вздохнул и опустился обратно.

– Цирк. Всегда устраивает что-то такое. Не принимай близко к сердцу ее хамские вопросы и пошлые предложения. Это ее постоянная тактика – если человека смутить как следует, то он выдаст любую информацию и не сможет уследить за эмоциями на лице, которые она отлично читает. Она это специально, чтобы выбить тебя из колеи.

Кира медленно кивнула.

– Многое объясняет. Наше знакомство она начала с вопроса, не сплю ли я с тобой.

Фауст беспомощно пожал плечами. Но затем не удержался, скорчил заинтересованное лицо.

– И что ты ответила?..

Кира засмеялась и хлопнула его диванной подушечкой по плечу.

Короткая разрядка была очень кстати, но вот над журнальным столиком вновь повисло молчание.

– Она их… сожрет?

– Yep, – сверху послышались звуки передвигаемой мебели и новый взрыв девичьего хохота. – Натрахается вдоволь, а потом сожрет. Заживо, скорее всего.

Кира брезгливо сглотнула, подумав о слабой звукоизоляции в доме.

– И она как будто бы спросила твоего разрешения их сожрать, как мне показалось.

Пес кивнул.

– И ты разрешил.

Снова кивок.

– Почему?

– Они шлюхи. Обреченные.

Кира застыла. Такого шовинистического ответа она не ожидала. Это было слишком даже для Фауста, настоящей дикостью. Она обескураженно моргнула. И пес, увидев произведенный эффект, усмехнулся.

– Ты не так поняла, Кир.

– А как это еще понимать? – с ненавистью прошипела кошка. Ее хвост взбешенно метался между ними, лупя то Киру то Фауста по ногам. – Шлюхи не люди? Их можно убивать и жрать, так что ли? Такая политика КС?!?

– Ты не так поняла, – повторил пес. – Если бы так, зачем ей спрашивать мое разрешение?

Он выдержал паузу, наблюдая, как ее боевой настрой отступает, и она снова может слушать и слышать. Он медленно указал пальцем на свои глаза.

– Проституция это древнейшая профессия. Женщины и мужчины торгуют телом за деньги. Но секс, это не только обмен жидкостями, но и обмен энергиями. Такова природа, это невозможно контролировать. Поэтому когда субъект часто меняет половых партнеров без душевной близости, его энергобаланс постепенно загрязняется, потому что несет на себе отпечаток всех, с кем он переспал. Рано или поздно – у всех это индивидуально, но, к сожалению, в ста процентах случаев, энергобаланс расшатывается и уходит в минус, потому что неминуемо среди клиентов попадаются то вампиры, то энерго-отрицательные преступники, то просто носители минуса в тяжелой депрессии или со смертельной соматикой и природные кодже-доши, сами не знающие о своей опасной особенности. Кристалл не видит энергетику, но выбрала шлюх, а не продавцов мороженого, потому что шлюхи практически всегда Обреченные. И попросила меня проверить.

Кира слушала, раскрыв от изумления рот. Это было поразительное откровение для нее.

– Та, которая темненькая, еще куда ни шло, – продолжил объяснять пес спокойным ровным тоном. – А вот беленькая в таком уже задымлении, что умрет в любом случае в ближайшие полгода. Каким-нибудь случайным способом. Судьба распорядилась так, что ее случай – это встретить ночного хищника.

– И… и что, об этом никто не знает?

– В КС знают. Сами проститутки – нет. Им, знаешь ли, в институте шлюх на первом курсе такие тонкости не рассказывают. Если тебя это утешит – то это именно мы тайно покровительствуем профсоюзам проституток, помогаем им лоббировать квоты, строим дома безопасности и реабилитации для тех, что хочет выйти из игры, а в случае гибели от рук сотрудников КС, выплачиваем их родным крупные страховки. Проституция – одна из самых опасных профессий в мире, травматичность чудовищная, социальных защит никаких. И тем не менее – она будет всегда. Это одна из воронок Судьбы. Как войны или стихийные бедствия.

Кира опустила плечи и замкнулась. Ей было над чем подумать – вот так за один вечер привычный мир для нее перевернулся. Она в очередной раз убедилась, что КС играет огромную роль и оказывает влияние практически на все социальные процессы в мире, но при этом остается незамеченной.

Сверху послышались характерные ритмичные скрипы старой антикварной койки и тихие вздохи. И кошка ко всему прочему вспыхнула, почувствовав незваное возбуждение.

– Может… поедем? Куда-нибудь?

Пес считал ее волнение и надменно фыркнул.

– Да ладно тебе… Она ж это специально, чтобы нас смутить. Взрослые же все, игнорируй. Сейчас уйдем в работу и нормально…

Он бросил взгляд на ненавистные скучные личные дела. В этот момент скрипы стали более частыми и отчетливыми, а вздохи превратились в сладострастные стоны, причем на два женских голоса. Пес на секунду замер, уставившись перед собой и тоже слегка побагровел. А потом решительно поднялся с места.

– А знаешь, ты права. Поедем… проведаем Аарона.

Глава XI. Приглашение

Кира смотрела в черноту окна катафалка, в основном, чтобы не светить издевательской улыбкой и не смущать пса еще больше. Ей почему-то казалось, что его самоуверенное эго было задето.

Вдруг автомобиль громко обо что-то скрежетнул. Пес грязно выругался и выглянул в окно. Возле выезда на самом повороте стоял припаркованный золотистый седан с угловатыми формами. Ни фары, ни габаритные огни не работали, машина была еле заметна в темноте на обочине, и они ее легонько цепанули левым крылом. Пес недовольно ругнулся еще парой ласковых витиеватых выражений и, с силой выкручивая руль, выехал на темное шоссе.

– Ты же в темноте видишь, как ты его не заметил? – недовольно вставила кошка.

– Я заметил. Просто не привык к этим всем… лавированиям, – огрызнулся пес. – Когда Лошадь, она сама такие мелкие углы подруливает. Не привык.

Автомобиль остался позади. Ночь быстро накрывала землю тяжелой душной мглой. Вопреки ожиданиям Фауста касательно ясной погоды, на горизонте бугрились мокрые ватные груды облаков и явно собирались проплакать ледяными слезами всю ночь. Снаружи было холодно, сыро и гадко, уже совсем по-осеннему. Кира поежилась, несмотря на то, что в катафалке было очень тепло и даже само кожаное сиденье под ней грело, как батарея. Девушка покосилась на пса. Он уткнулся носом в дорогу и было почти слышно, как он клянет и рычит в голове на все подряд – от Кристалл до низких потолков в людовских машинах. Ее передернуло. Да, было тепло, но вовсе не комфортно.

Дом Джона Аарона Ничем не выделялся. Это был даже не совсем настоящий дом – а отдельный подъезд в длинном трехэтажном уродище с узкими окнами. Подъезды так близко располагались друг к другу, что Фаусту стало дурно от одной мысли, насколько все маленькое, узкое и неудобное там внутри. Он подумал, что для него простор, большие окна и минимум вещей в доме это эквивалент самоуважения. Но, возможно, он уже не знал к чему придраться, чтобы опустить свое мнение о люднях еще ниже.

Агенты затаились в кустах под окном. Благодаря открытой форточке и отсутствию занавесок весь нехитрый быт капитана был представлен перед ними, словно в аквариуме.

Аарон не спал. Он беспокойно бродил от кухонного окна куда-то вглубь и обратно и взволнованно с кем-то разговаривал по телефонному аппарату с длиннющим проводом. Голос то приближался, то отдалялся, но в целом почти все слова можно было разобрать.

– …И где он может быть?! – послышалось из-за окна. – Вера! Вера, ты прекрасно знаешь, что я им дорожу, как и тобой! Вы все, что у меня осталось… … НЕТ. Не работа главное, а семья, всегда так было и так остается…. … Я помню, что он мой родной племянник. … Да. Я помню, что ближе у меня никого уже нет. Спасибо, сестренка, что напомнила…. … Да-да, я проверил…. И там проверил! … Нет, там еще не проверил. Хорошо, ХОРОШО! Перестань выносить мне мозги, я сейчас поеду и проверю. … Нет уж теперь я, черт возьми, поеду и проверю… … Ругать? Вера, если он сделал то, что я думаю, я его не то, что ругать буду, я его, черт возьми, за решетку посажу! Ты поняла меня? … И лучше б ему самому ко мне прийти и все рассказать! … Да, Вера. Тебе правильно кажется! Ты его мать, и я не верю, что ты не знаешь, где этот сосунок скрывается! Все. … Все, я уехал. Завтра позвоню… Да, я тоже тебя. И не хнычь, все будет хорошо.

Он бросил трубку. Еще несколько шагов, затихающих, вглубь квартирки – и бросил сам телефон вдобавок. Об стену. Кира вздрогнула.

Ей на нос шлепнулась толстая холодная капля. Кусты и низкие деревья зашумели, зашуршали сухими листьями на ветках, как маракасами. Начался ледяной дождь. Ветер ударил им в лица, и звери машинально пригнулись, замерли и прижались теснее друг к другу.

Дверь дома хлопнула прямо у них над головами. Аарон звякнул ключами, спрятав их под козырек, спустился по лестнице и встал посреди тротуара в излюбленную позу – руки на пояс.

– Ччччерт, БИЛЛИ! Мудозвон ты малолетний! – с досадой выругался он в воздух и направился к своему автомобилю.

Фауст двинулся было за угол к катафалку, но Кира его остановила.

– Как думаешь, куда он?

– Не знаю, – пожал пес плечами. – Искать этого Билли… кто такой Билли?

– Его племянник! Молоденьки коп такой, он еще фургон открыл, когда мы лабу вторую нашли у бомжарни. Потом он куда-то улизнул. Кристалл же писала о нем, он тоже как-то втянут, ты что, не читал ее записку?

Пса передернуло при воспоминании о бумагах и записях.

– Я понадеялся на тебя и не прогадал, – буркнул Судья. – Куда он мог подеваться?

– Понятия не имею. Может испугался и сдриснул с зоны? – пес кивнул и снова было собрался преследовать Аарона, но кошка остановила его опять.

– Я вот думаю, что ехать сейчас за капитаном бессмысленно и неинтересно. Найдет он Билли или нет – мы это все равно завтра узнаем. А вот облазить его нору, пока он уехал… звучит привлекательней.

В доме Аарона было тесно, пыльно, пусто и пахло порченными продуктами. Фауст брезгливо морщился, оценивая тесноту и захламленность. Кира проскользнула вглубь и вооруженная "бритвой" с энергорегистрирующим грибом уверенно пошла по правому краю квартирки, как будто каждый день проникала в чужие дома для обысков. Пес вздохнул и нехотя переключился на боевое видение. Предметы и обстановка поплыли, посерели, замедлились. И приобрели свою истинную форму. Дом был пропитан тоской и злобой. В гудящем сумраке этой берлоги расцветали следы яростных ударов в стену. Диван прямо-таки переполняло бессилие и апатия. А вот кухня была похожа на склеп – безжизненная и неприкосновенная. Фауст ощутил тонкий зуд где-то наверху, слева. Пахло кровью и святостью. Он протиснулся по узкой крутой лестнице наверх и тут уже по ясному четкому следу свернул влево, к встроенному шкафу. Распахнул хлипкие дверцы и в самом низу, за пустыми коробками от обуви в потайной нише обнаружил то, что в его видении издавало слабый, но настойчивый мерзкий писк, похожий на звон комара над ухом. Пес осторожно извлек изогнутое мачете-кукри и внимательно его осмотрел. Затем почувствовал на себе взгляд и повернулся к лестнице. Кира замерла в коридоре уставившись на маленький экранчик на ручке энергометра, направленного прямо на пса. Фауст ощутил локальный взрыв в груди и подумал, как отражается это на энергоснимке? Есть ли какая-то понятная и ясная энергия, которая рождается в его сердце в моменты этих болезненных приступов и есть ли у нее название?

– Пожалуйста, не снимай меня больше, Кира.

Кошка встрепенулась, подняла на него взгляд и тут же смущенно опустила – вместе с энергометром.

– Да, извини…. я случайно.

– Не случайно, – холодно, но беззлобно буркнул пёс. – Тебе интересно.

Кира смутилась еще сильнее, но нашла в себе силы и согласилась. Он продолжал смотреть на нее черными, утратившими вдруг весь блеск глазами. Кошка слегка поежилась, почувствовав себя обнаженной под этим взглядом.

– Когда ты так смотришь… что ты видишь?

– Истину.

– Оу…, – она вздернула бровь, не зная, как реагировать. Но рукой машинально потянулась потереть плечо, на самом деле стремясь как-то прикрыть переполненную разными чувствами грудную клетку. Пес доброжелательно усмехнулся.

– Я мысли твои не читаю, если что, и голой не вижу. Это как… почти как твой гриб. Только в динамике. И гораздо меньше факторов. Как будто только главное. Суть вещей. Любопытство твое вот вижу. Из ушей сейчас полезет.

Кира заулыбалась. Пес проморгался, возвращая обычное восприятие.

– Смотри что нашел… – протянул он ей кукри. – Старинное. Начала века, похоже на оружие инквизиции или охотников на ведьм.

Кошка подошла и тут же навела на оружие свою машинку. За полгода непрерывного сбора всевозможных данных это уже превратилось в рефлекс.

– Фамильная ценность? – предположила она.

– Пахнет кровью. И Кристалл он зарубил этой штукой по ее словам. Но вот интересно – когда мы приезжали с ней на кладбище и потом у богадельни, он ее не узнал.

Кошка задумалась.

– Либо Кристалл неузнаваема сейчас, хотя она говорила, что это ее базовая личина. Либо капитан не особо обращал внимание на то, кого рубит. И тогда вряд ли Кристалл единственная расчлененка на его счету. Возможно та плотская капуста, которую мы нашли в трейлере – все его рук дело? Тогда я бы сказала, что оружие это он использует как символ власти и демонстрационно кромсает им всех, кто угрожает его делу.

Пес согласно кивнул. Это было похоже на правду.

– Но если это так… – продолжила Кира, – то к образу нашего святоши можно смело добавлять какую-то форму антисоциальной психопатии. Людни изначально стадные звери. Такие финты с массовыми убийствами себе подобных их психика может пережить, только сломавшись.

Пес снова кивнул, раздумывая над ее словами.

– Нда. Мне этот парень все больше нравиться.

Мачете они аккуратно спрятали обратно. Больше в доме интересного не нашлось. Только какой-то огромный запас лекарств в шкафу. Кира предположила, что из общедоступных таблеток добывается какой-нибудь компонент для CLIMAX. А чтобы не светиться подозрительно по аптекам, Аарон закупает сырье оптом на фабрике и прячет у себя запасы.

*            *      *

Спать в особняк они так и не вернулись. Побрезговали. И устроились ночевать прямо в катафалке, на одном из кемпинг-пятачков по пути из города в поселок, где располагался занятый ими дом. Идея по началу показалась кошке заманчивой. Но среди ночи она проснулась, потому что от холода у нее зуб на зуб не попадал. Окна запотели и покрылись тонким ледяным узором снаружи, а внутри был такой колотун, что изо рта у нее виднелся пар при выдохе. Кошка выползла из машины и отправилась спасаться в лес. Когда пес соизволил продрать глаза, и заметил, наконец, что его подопечная ушла из машины слишком давно, уже светало, а Кира пыталась отогреться у костра снаружи. Пес выразил свое недоумение по поводу того, что она разводит костер среди ночи. Она выразила ответное недоумение, как он не сдох от холода и зачем хотел заморозить ее. В ответ он сконфуженно признался, что не чувствует холода и в его теле есть особые симбионты, охраняющие его от переохлаждения. А про то, что у нее таковой модификации нет, он просто не подумал. Уже это вызвало в кошке множество негативных чувств и неприятных слов. Но когда она узнала, что в машине оказывается была специальная встроенная печка, и всей проблемы можно было бы избежать поворотом ключа и нажатием одной кнопки, лексикон Фауста неожиданно пополнился парой новых изощренных ругательств.

Теперь невыспавшаяся обозленная кошка топала за Судьей не особо стараясь разлеплять глаза и соображать. Она намеревалась без проволочек направится в спальню, укутаться наконец в нормальное пуховое одеяло и доспать минимум до обеда.

– Ах ты ж мать твою на лево!!! – злобный полурык пса, вошедшего в дом пeрвым, ee быстро разбудил, и она встрепенулась. – КРИСТАЛЛ！

Кошка поспешила в прихожую вслед за псом, испугавшись, что что-то случилось, и Кристалл или ему нужна помощь.

Что-то и правда случилось. Но помощь не требовалась. Кира влетела в гостинную, отдернув тяжелую по-королевски фиолетовую гардину и вляпалась лапой в липкую лужу крови. Кошка осмотрелась, в ужасе ахнула и отступила. Пол, стены, убранство – как в холле так и в гостиной и, видимо, в кухнe, в общем всe, включая витую лестницу было не просто испачкано, а густо залито кровищей. На обоях почти под потолком вдоль подъема виднелись отчетливые страшные отпечатки тeл или рук. Часть мебели была сломана и тоже перемазана. Загустевающие темные лужи и уже подсохшие пятна покрывали диваны, ковры и шторы.

Фауст стоял посреди этого жуткого бардака, опешивший, разведя когтистые лапы в стороны. Он недоумевал, а от бессильной злости его прямо-таки потряхивало.

– КРИСТАЛЛ!!! – взревел он снова.

– А?! – гулль подскочила на софе в гостиной и заозиралась, с трудом фокусируясь на коллегах. – Что? Утро?

– Ты охренела, мразота патлатая???!!!

Крис непонимающе похлопала глазами. Огляделась. Наконец поняла, из-за чего весь сыр-бор и, легкомысленно махнув рукой, снова опустилась на софу.

Пес от ее наглости побагровел, чем тут же напомнил Кире Волфтейна.

– Нет, я тебя прикончу сейчас…

Он ринулся к гуллю. Кира быстро сориентировалась и гладким соболем шмыгнула вперед, поднырнула и встала между ним и диваном. Кристалл, завидев движущийся на нее танк, мгновенно мобилизовалась, подскочила на ягодицах, как ужаленная, и запрокинулась за спинку софы со скоростью неподобающей только что разбуженному существу.

Кира уперла руки псу в грудь, памятуя о том, что ей рассказывала гулль про Фаустову невоздержанность и то, что вообще между ними когда-то произошло. Наверное, если бы пес действительно вознамерился перегрызть ей сейчас глотку, черта с два бы она его остановила. Тем не менее живой щит сработал. И Фауст нехотя притормозил, не смея напирать на кошку.

– Ты в конец очертенела, нежиль недобитая?! Какого хрена ты натворила?!

– Ты разрешил! – вякнула из-за баррикады осмелевшая гулль.

Кира ладонями ощутила вибрацию в груди пса, словно там проснулся и клокотал древний вулкан. Сжимая и разжимая кулаки он подался еще на полшага вперед и угрожающе выставил вперед палец.

– Я разрешил убить! Я разрешил поесть! Я не разрешал гадить там, где мы спим, тварь неотесанная! Кристалл, нельзя срать там, где ешь!!! Это даже кошки знают!

– ЭЙ?! – Кира с недоумением подняла на него взгляд. Он осекся.

– Ну, дикие кошки, обычные я имею ввиду… – чуть стушевался пес.

– Не осуждайте меня! Ну, увлеклась… ничего же не случилось…

– НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ???!!! – в гневе взревел пес, схватил подвернувшийся под лапу бронзовый канделябр со стола, и ринулся вперед, игнорируя низкорослую кошку перед собой. Гулль юркнула обратно за софу, от греха подальше, а Кира уперлась ногами в пол и обхватила Фауста за торс, прижавшись щекой к его груди с бешено дубасящим под эктоброней сердцем.

– Да лучше б ты, гнида помойная, не случилась!

И тут раздался громкий мелодичный звук. КСники замерли в тех позах, в каких и были.

– Это что? – наконец спросил пес.

– Это дверной звонок. К нам кто-то пришел, – глухо буркнула Кира. Она продолжала тесно сжимать его в объятиях, хотя объективной необходимости в сдерживании уже не было.

– Я открою! – дернулась было Кристалл.

Пес гневно выставил в ее сторону палец и прошипел:

– ТЫ. Останешься тут и все уберешь. Чтоб чистота к обеду была абсолютная! Хоть языком, дрянь поросячья, вылизывай!

Раздался второй звонок, более протяжный и настойчивый.

– Hello? Господин Death? – послышался голос капитана Аарона. – У вас все в порядке?

– Его только не хватало сейчас! – с досадой тихо буркнул пёс и затем крикнул как мог дружелюбно. – Одну минуту, капитан!

Перевел взгляд вниз на кошку и встретился с ней глазами. Сердце тут же слегка захлебнулось и пропустило пару ударов, а голова закружилась от ощущения близости.

– Я понимаю, что ты давно мечтала со мной пообниматься, и я не то, чтобы против… – тихо и заискивающе, спрятавшись, как обычно, за сарказмом, проговорил он. Кира залилась краской и отпрянула, прожевав скомканные извинения.

Фауст аккуратно приоткрыл дверь и вышел на крыльцо, не позволив полицейскому заглянуть в холл через свое плечо, а затем и вовсе сделал пару шагов вперед, чем вынудил Аарона спуститься вниз со скрипучих, но все равно элегантных ступенек.

– Чем обязан, капитан? – скрестив могучие лапы на груди, спросил пес. И без того высокий, сейчас на крыльце он нависал над человеком, словно страшный сказочный джинн. Именно тот эффект, которого он и хотел. Капитан облизнул губы, но бровадно выпрямился, как обычно уперев руки в бока.

– Я слышал крики. У вас все в порядке?

– Конечно, – зубасто усмехнулся пес. – Вы ведь тоже орёте иногда на подчиненных. Порой им требуется крепкое словцо. У нас то же самое.

Дверь за его спиной приоткрылась, к ним робко вышла кошка и встала рядом с псом. Джон Аарон вежливо кивнул, дотронувшись до козырька. Он заметно расслабился, убедившись, что с самкой все в порядке. Фауст про себя усмехнулся, в который раз отмечая удивительную порядочность этого человека и его верность своей профессии. Поразительно, если принять во внимание его вторую, тайную работу.

– Вы решили принять мое приглашение на бурбон, капитан? Не рановато ли? В восемь тридцать утра в будний день…

– Нет, господин Судья, я по другому вопросу.

– Чем могу служить в таком случае?

Капитан смотрел ему в глаза строго, с вызовом и очень нервничал. Пес в ответ невинно хлопал ресницами.

– Верните Билли, – наконец выговорил полицейский.

Кира и Фауст недоуменно переглянулись.

– В честь чего это мы должны его вернуть, Джон? – неожиданно для Киры спросил пес.

– Он ни при чем. Он практически не в курсе… всего этого.

– Чего этого, капитан? Мы тоже ведь не в курсе, вы ж не рассказываете…

– Послушайте, вы! – он побагровел и угрожающе надвинулся на крыльцо. Снизу вверх это было не очень убедительно. Тем не менее, памятуя о стихийной демонизации граждан в своем присутствии, Кира отступила на шаг назад. И на том месте, где только что стояла ее лапа остался блестящий кровавый отпечаток. Они оба это заметили, и пес поспешил прикрыть это безобразие, наступив сверху и сделав вид, что загораживает ее от угрожающего им полицейского.

– Мы слушаем, – с ложной вкрадчивостью ответил он. Полицейский замер. Легкие его качали воздух и раздувались под голубой рубашкой и утепленной черной курткой как меха. Кира прямо видела, как по венам его шарашит адреналин и норадреналин.

– Нельзя вот так воровать людей… это похищение! Преступление! Это шантаж! Это низко в конце концов.

– Никто с этими не спорит, – невозмутимо продолжил пес.

– Он совсем еще пацан! Он ничего не сделал!

– А вы думаете, что плохая Судьба выпадает только тем, кто в чем-то виновен? И раз уж вы так уверены в своей справедливости – что такого ужасного и заслуживающего смерти совершили те люди в заброшенном трейлере, которых вы покромсали своим освященным мачете? Это не было по-вашему преступлением? – гнев Аарона при этих словах был столь велик, что человек потянулся к кобуре. – Не делайте глупостей, Джон, – спокойно остудил его пес. – Лучше поговорите с нами. В вашей зоне повышенная смертность среди наркоманов. Если вы что-то знаете об этом – расскажите. Ну а взамен… мы тоже расскажем вам что-то интересное.

Казалось, что святоша Аарон целую минуту не мигая сверлил пса глазами. Его рыжие жесткие усы топорщились и пар из носа оседал на них мелким конденсатом.

– Я буду считать это объявлением войны, господин Судья.

Пес безразлично пожал плечами.

– А я – нет. Я ничем вам не угрожаю. А снова и снова предлагаю диалог. У нас разные представления о плохом и хорошем, капитан. Нам нужна информация. И мы ее добудем.

Джон Аарон бессильно опустил голову на грудь и крепко задумался. Когда он снова поднял лицо, его глаза лихорадочно поблескивали, а на губах играла дурная и злая ухмылка, которая ему совершенно не шла.

– Хорошо. Ваша взяла. Давайте поговорим. Только не здесь. Приезжайте туда, к шахте. Там есть старый заброшенный кабак, там и поговорим.

– Когда?

– Вечером, после работы, часов в шесть. Я, в конце концов, закон и порядок в этом городе. А по закону все личные дела должны решаться после работы. Я расскажу, что знаю о дохнущих наркошах. А вы привезете Билли.

– Нет, Джон. Мы его не привезем с собой. Но сами приедем. Приглашение принято.

Только когда тяжелый шевроле капитана отъехал от ворот, они синхронно выдохнули. Фауст опустил тяжелую голову на грудь и оперся о беленые перила. Те небезопасно скрипнули и повелись чуть в сторону.

– Прекрасно день начинается, – буркнул он. Кира рядом тоже с облегчением привалилась спиной к стене и закрыла лицо руками.

– Фауст, мы ведь не знаем, где Билли, – на всякий случай уточнила кошка, когда они оба немного перевели дыхание.

– Нет, не знаем, – подтвердил он. – Но он явно уверен в обратном. Упускать такой шанс я не намерен.

– Тогда что ты собираешься ему рассказать взамен его сведений?

– Не знаю. Сказал же – что-нибудь интересное. Вот, например, я знаю, как орки с Югостана варят пиво на использованных банных вениках. Очень любопытная технология.

Кира сначала зависла на несколько секунд, не поверив в степень наглости своего партнера, потом с облегчением рассмеялась.

– Я на секунду поверила, что ты действительно знаешь, где парень.

Пес пожал плечами. Наткнулся на кровавый след на полу и посуровел.

– Ой… фууу, – он проследил за ее взглядом – куда-то в сторону за крыльцо. Там на ветвях давно не стриженных кустов висела блондинистая тугая коса волос, вымазанная кровью и выдранная из хозяйки вместе с куском скальпа. Пес от злости скрежетнул зубами. – Хорошо, хоть к стенке… Повезло, что капитан ничего не заметил.

– Да уж. А если бы кто-то не выделывался и не хамел, то мы бы сейчас пригласили капитана Аарона в дом и преспокойно вызнавали все, что нам нужно и потчевали его чаем. Я уверен, что смог бы его выболтать, – от досады пес стиснул кулак и слегка стукнул по перильцу. Затем бессильно выдохнул, его плечи опустились. – Я хочу убить эту тварь.

Кира, продолжая рассматривать мерзкий трофей, пожала плечиком.

– Ну, я бы тебя не выдала… Только ты сам рапортовал на Стикс о том, что нашел ее живой и почти в целости.

Кошка с легким наигранным упреком посмотрела на него снизу вверх, наслаждаясь его бешенством. Во многом, потому что это бешенство было направлено не на нее. Пес передразнил ее, скорчив уморительную саркастическую рожу. Затем они отправились в дом, перестраивать планы. К встрече с Аароном следовало как следует подготовиться и им предстояло много работы, не говоря уже об уборке.

Глава XII. Ловушка

Вечером того же дня черный катафалк с утробным рычанием причалил к старому покосившемуся кабаку, предусмотрительно подальше от озера. Двери открылись с грубым и одновременно благородным кляком, из салона выскользнула кошка, и развернулся из позы ЗЮ высокий пес.

– …снова задеть носом этот седан на выезде?! Ты же его уже видел не единожды! – послышался недовольный спор.

– Я не заметил, – устало пожал плечами пес.

– Я тебе не верю! Ты всегда подмечаешь мелочи. Ты его там уже видел неоднократно, – Кира подошла к левому крылу катафалка и сочувственно потерла место ссадины. – Я думаю, ты задеваешь его, потому что осуждаешь хозяина за неправильную парковку. И вот так как бы наказываешь…

– Отставить психоанализ, кошка, – оскалился пес. – Я ошибся, а ты зануда. Все, вопрос исчерпан.

– Я не зануда!.. Я умная просто.

Он на секунду остановился и сфокусировал на ней взгляд, словно решил проверить и рассмотреть, действительно ли умная, как говорит.

– Ты зануда, Кира. Умная зануда. Ты меня бесишь, и я срываю злость на дурно припаркованной машине. Так подойдет?

– А вы, господин Судья, оказывается, вполне способны на компромиссы, – капитан святоша-Аарон стоял в тени козырька серой покосившейся веранды, уперев руки в ремень. Он хитро и зло усмехался в свои пышные рыжие усы. Руки для пожатия он не протягивал.

– Я невероятно талантлив и разностронне развит, капитан, – Фауст перевел свой тяжелый холодный взгляд на вклинившегося полицейского. – Люблю хвастаться. Но сегодня вовсе не это является целью нашей встречи.

Капитан кивнул. И жестом пригласил агентов внутрь, в темное чрево давно заброшенного кабака.

Громко и самоуверенно топая каблуками, Аарон зашел за барную стойку.

– Ну-сс… Чего вам налить?

– Стопку правды и без воды, пожалуйста, капитан, – Фауст не стал подходить к стойке. Он стянул с себя клетчатую утепленную рубаху огромных размеров, но все равно тугую и неудобную, скомкал и бросил на стол, остался в легкой нижней рубашке. Затем, скрестив могучие лапы на груди, занял свою излюбленную позу – присел на край дубового столика, напротив человека, но не то, чтобы очень близко. Он бросил в сторону Киры короткий взгляд и еле заметно кивнул ей. Кошка тут же заняла позицию возле окна, одновременно и подальше от обоих мужчин и на линии без мебели для беспрепятственного прыжка – как к ним, так и к выходу. Капитан оценил это все и хмыкнул.

– Вы поразительные существа, господа КСники, – он достал из холодильника запасенное бутылочное пиво. – Я с детства живу в приграничье. Но если честно, близко пообщаться с так называемыми «истинными хозяевами мира» мне раньше доводилось раз или два.

– Да вы расист, Аарон? – не скрывая презрения, хмыкнул пес.

Капитан медленно налил пенный напиток по краю толстостенной пыльной кружки. Затем с удовольствием сделал большой сочный глоток и, щурясь от удовольствия, глубоко выдохнул, слизнул пену с усов нижней губой. Фауст повел ухом, уловив какое-то движение снаружи. Но оно не получило никакого развития. Человек перед ним тянул время. Пес чувствовал его напряжение – и носом, и глазом и ухом, никаким пивом этого было, конечно, не скрыть. Но человек не мог бы этого ни понять, ни предусмотреть. Фауст вздохнул.

– Никогда к этому так не относился, господин Смерть.

Человек медленно поставил кружку и также медленно достал из-под стойки мачете, положил оружие на столешницу между собой и зверьем. Без сомнения – то самое, покрытое серебром мачете-кукри, которым он отсек Кристалл руку. Он смотрел на свое сокровище, пес выжидал. – Это моего прадеда. В моей семье борьба с нечистью – это традиция.

– Вы из рода Охотников на Ведьм? – уточнил Фауст.

Аарон кивнул.

– Да. И дед, и прадед, и отец. Дед не был шерифом или полицейским. Тогда все было иначе. Он был охотником на Монстров, или на Ведьм, как ты говоришь. До самой смерти. Тогда все было иначе, да… Мы жили в Форвакосе, много поколений. Еще шестьдесят лет назад каждую неделю там сжигали каких-нибудь нелюдей, или рубили на части трупоходов, трупоедов, чернявок и звероидов. Я такого уже не застал. Я только раз видел в детстве, как дед расчехлил этого красавца. Это был вервольф, помню точно. Мы не стали никаких служб там вызывать… сами справлялись. Он меня взял с собой – на охоту. Мы, и еще пятеро мужчин, загнали эту тварь в амбар у Питерсонов. И я видел, как он разрубил чертову зверюгу на части. «Это – казнь, сынок, – сказал он мне тогда. – НЕ самооборона.» Я это запомнил, господин Смерть.

Человек хмыкнул и злобно посмотрел на пса. Фауст был спокоен и ничего не выражал. Выждав еще, капитан «святоша» продолжил рассказ.

– А вскоре после того случая на город налетела плотоядная саранча с голубей величиной. Откуда-то с вашей стороны занесло. Почти весь город вымер. Мы с сестрами и матерью спаслись, спрятались в подвале. Нас впоследствии эвакуировали сюда, в Монтану. А по пути объяснили, что это не монстры из преисподней иногда прорываются в наш человеческий мир. А наш мир всего лишь маленькая частичка большого, населенного монстрами мира. Охотничье угодье. И теперь мы будем жить на границе, раз уж нам посчастливилось узнать эту правду.

– В любом случае времена изменились, Джон. Вас признали разумным видом, охота запрещена. Есть пакты о ненападении… и они по большей части соблюдаются.

– Да-да, конечно. Жить в приграничье странно, но я принял это. Я понял, что мы не одни на планете. Я уважаю закон. И право на жизнь. И разницу в культурах. Нет, господин Судья, теперь это оружие носит лишь символический характер. Никакой нечисти с рогами и хвостами на улицах уже и не осталось… но ведь как оказалось, это далеко не единственная нечисть на свете, да? Вроде бы должно было настать светлое время. Я был юнцом, когда произошли все эти революционные подписания пактов и так далее в нашем регионе. Я действительно верил, что теперь мы заживем. Что людям для чистой светлой жизни нужно только убрать действие чужих пород. Что наша изоляция раскроет нас как высоко культурных, моральных существ и все наши проблемы только из-за того, что нас периодически массово едят.

– Мне очень жаль, Джон, – с искренним сочувствием сказал пес.

– Да. Ты понял, о чем я, – человек болезненно и хищно улыбнулся, скорее даже оскалился. – Ты… вы, хоть и звери… но вы так хорошо понимаете человеческую природу. Вы знаете, что если убрать от нас внешнюю угрозу, то мы тут же выдумаем и создадим себе внутреннюю. И статус кво сохранится.

В этот момент снаружи послышался какой-то шорох. Аарон напрягся и снова украдкой посмотрел на дверь. Но шум не повторился.

– И в чем ты видишь статус кво для людней, Джон? – Фауст как будто ничего и не услышал. Аарон допил пиво и со злостью дважды грохнул опустевшей кружкой о стойку. На несколько секунд он замер, словно чего-то ждал. Но ничего не произошло. Капитан украдкой глянул на наручные часы.

– Словно Бог задумал все так, что мы должны все время массово гибнуть. Если не нечисть будет нас вырезать, то дикие звери. Если мы научимся защищаться и охотиться – то болезни. Если научимся лечиться – то природные катаклизмы. А когда со всем этим мы более менее справились – появились наркотики.

Слово наркотики капитан Аарон произнес с нескрываемой ненавистью сквозь зубы.

– Я презираю наркотики и наркоманов, господин Судья. Ненавижу всем сердцем, всей своей душой. И я продал свою душу, чтобы уничтожить это зло изнутри.

Фауст понимающе покивал головой.

– Продолжай. Как связано мачете, наркоманы и это место?

Мужчина налил и выпил еще и с любовью провел ладонью по серебряному лезвию и потертой шершавой рукояти.

– Я не расист, – ответил Аарон. – А слуга закона.

– Межрасовые и межвидовые законы вне твоей компетенции, господин капитан, – сухо произнес пес. – При всем уважении. Но снова – мы сегодня встретились не для этого. А для того, чтобы ты рассказал, почему наркоманы на подвластной тебе территории дохнут быстрее, чем наркоманы на других территориях. Думаю, что тебе это известно, учитывая то, что основной поставщик и распространитель наркотиков у них именно ты.

Аарон как бы невзначай снова стукнул бутылью о столешницу. Он нервно посмотрел на вход, как будто чего-то ждал. Но ничего по-прежнему не происходило, а пес и кошка выжидающе сверлили его взглядами. Аарон сглотнул и призадумался. Он выглядел растерянным.

Пес внимательно посмотрел в льдистые глаза капитана. И вдруг оскалился.

– Или ты здесь не за этим? Возможно, ты здесь для того, чтобы нас казнить? – челюсти человека при этих словах непроизвольно сжались, а глаза автоматически метнулись ко входу. Фауст терпеливо вздохнул. – Джон, твоя засада там за стеной… Предсказуема, но все равно неприятна. Моя коллега Кристалл уже обезоружила и обезвредила твоих ребят. Она невоздержанна, и кто-то точно погиб. Она спишет потери на то, что ей что-то угрожало. Прости, с этим я ничего не могу поделать. Но если честно, я не особо огорчен. Потому что вместо того, чтобы поговорить с нами в своем кабинете, ты решил подрочить судьбу и затянуть эту мудянку. Смирись. Ты проиграл. Хватит усугублять. Рассказывай.

Джон Аарон склонил голову. Он думал и метался. Для него это было тяжело, он чувствовал поражение, но мужественно старался перенести этот момент с достоинством. Что-то в его взгляде сдалось, когда он вновь посмотрел на Судью.

– Отпусти их. Это моя ответственность.

Фауст только покачал головой.

– Я Судья КС, длань Судьбы. Я защищаю существующий баланс Жизни и Смерти также, как и ты защищаешь существующие в вашей зоне законы. Мы очень похожи, капитан. Я тоже не расист. Мне насрать на то, кто ты, сколько у тебя пальцев и есть ли шерсть на заднице. Я заберу любого, кто нарушит баланс, – пес кивнул в сторону двери. – И любого, кто попытается мне помешать. Сколько бы желающих там ни пряталось. Твоя ответственность в том, чтобы объяснить нам наконец, не совершается ли в твоей зоне массового убийства, и это никак не связано с тем, монстры мы или люди. А теперь хватит бегать и пытаться мне угрожать, Аарон, и ответь, наконец, на вопрос: почему твои покупатели умирают так стремительно и часто?

– Этого так просто и не рассказать… Вот, пойдемте, я лучше вам покажу.

Капитан Аарон возбужденно поспешил к окошку, зачем-то прихватив и свое мачете. Кира стояла почти у самого окна, скрестив лапы на груди. Порыв полицейского показался ей странным.

Но когда он поравнялся с девушкой, то его мотивы раскрылись неожиданным образом.

Внезапно человек прыгнул на девушку и заломил ей одну руку за спину в профессиональном захвате, приставив к ее шее свое оружие.

Кошка удивленно охнула. Фауст удивленно вскинул брови, однако не двинулся с места, только развернулся лицом к новоявленному террористу.

– Убери нож и отпусти ее, Аарон, – сухо сказал пес.

– Как тебе такой статус кво, Судья? – процедил человек, выглядывая из-за кошки. – И на вас есть управа, да? Из пистолетов вас не убить, ножи – совсем другое дело.

Фауст демонстративно сел на столе поудобнее, расслабленно пожал плечами.

– Ну, чтобы убить нас, нужно нечто большее, чем просто нож. Джон что ты делаешь? И главное, зачем?

– Я хочу… – человек запнулся. Он покраснел, и глаза приобрели лихорадочный блеск. Фауст подумал: какова может быть вероятность одержимости Аарона Кириным демоном? Его чувства говорили, что низкая. Но все равно он машинально сжал скрещенные руки, чтобы удержать себя от резких движений. Бицепсы напряглись, и тесная хлопковая рубашка врезалась в кожу. Пес продолжал вести себя так, будто ничего не происходит. – Я понял, что ты пришел за мной, как только тебя увидел. Несколько дней я молился, в надежде, что Господь даст мне еще немного времени, чтобы я смог завершить начатое. Но раз вы уже здесь… Значит так тому и быть. Но черт возьми! Наркотики забрали у меня все! Все самое дорогое в жизни! Жену, дочь, сестру! Я не сдамся просто так. Я хочу, чтобы ты, убийца, считающий себя дланью справедливости, почувствовал, каково это. И тоже потерял самое дорогое, что у тебя есть.

Невзирая на пафосную речь, Аарон украдкой коротко обернулся и выглянул в окно. Снова постучал сапогом по стене, уже трижды. Но никакого эффекта это не возымело. Ему не хотелось верить, что подмоги не будет.

– Фауст?! – подала голос Кира и переступила с лапы на лапу. Человек тянул ее назад, ей было неудобно и неприятно. Перед сегодняшней операцией, предчувствуя возможность контакта с люднями, Фауст предупредил ее, чтобы она не совершала резких инициативных движений, потому что он должен принять решение – кого можно оставлять в живых, кого нет и в каком порядке. И она действительно вела себя… пассивно. Не сопротивлялась и вообще, можно сказать, подыгрывала. Но ее глаза уже горели гневным огнем. На такое она не подписывалась. Хорошо, что капитан Аарон этого не понимал и мог трактовать ее состояние как страх. Фауст сдержанным жестом кистью подал ей знак, чтобы она потерпела еще немного. Человек, как Фауст и надеялся, понял их диалог по-своему. Он слегка встряхнул свою заложницу.

– Успокойся! Не бойся! Конечно, девочка, что он еще может тебе сказать в такой ситуации! Любой мужчина будет говорить своей любимой именно это, хотя сам в это время будет в ужасе. Будет потерян и потрясен. Я тоже это говорил своим девочкам…

– Ты думаешь, что мисс Форестер и я – любовники? – пес не терял надежды вразумить безумца и избежать кровопролития. Он сочувствовал человеку.

– Ты не представляешь себе, насколько это очевидно, – усмехнулся Джон. – Это видно с одного взгляда, кто в вашей группе самое драгоценное и самое слабое звено! Как ты ее бережешь, как ты глаз с нее не спускаешь, ты разрешаешь ей то, что не позволено больше никому. Женщина всегда слабое место мужчины.

С этими словами он нажал на мачете и лезвие коснулось Кириной шеи. Она еле слышно зарычала и вытянулась, пытаясь отдалиться от серебряной кромки мачете, но все еще держалась плана.

– Джон. Мы приехали сюда, потому что в городе мертвецы из могил встают. А что касается твоих наркоманов… мы уже и так вышли на тебя, капитан. И мы знаем, что это ты стоишь за всеми поставками KLIMAXа в городе. И знаем уже некоторое время, но как видишь – за тобой никто не приходил. Если ты боишься наказания, расправы или осуждения, то это зря. Не от меня уж точно. Судья – длань Судьбы. А не длань правосудия, капитан. Мне насрать на любые ваши законы и на преступников – травитесь, чем хотите. Только не доводите до перекосов в балансе Жизни и Смерти. Поэтому мы тут – чтобы мертвое оставалось мертвым. И выяснить причины повышенной смертности в области. Прости, что разбиваем твою концепцию собственной исключительности, – пес с сожалением пожал плечами и развел руки, – но мы тут не за тобой. Это побочное задание.

Фауст говорил спокойно и даже скучающе. Что он при этом чувствовал… трудно было бы сказать. Но точно не ужас и не растерянность. Ему было по-мальчишески неловко, что человек заподозрил его в какой-то романтике и что назвал Киру его «любимой». Тонкий голосок внутри робко напоминал ему, что неловкость возникает только когда рыльце и правда в пушку. Но он быстро подавил этого писклявого предателя.

Человек нервно переступал с ноги на ногу, удерживать кошку ему было тоже сложно и страшно. По бледному узкому лицу тек струями пот.

– Я в последний раз тебе говорю – убери нож. Отпусти агента Форестер. Мы не уполномочены тебя убивать. Но нападать на КС… нельзя.

Фауст, не мигая, замер, смотря в глаза полицейскому. На мгновение человек замешкался и даже подобие надежды мелькнуло в его чистых голубых глазах. Но в следующую секунду он решительно сжал челюсти и губы, и в его взгляде прочлось намерение надавить на нож. Фауст печально вздохнул.

– Не убивай, – коротко сказал пес и кивнул головой в разрешающем жесте.

В мгновение ока безвольная заложница не только вывернулась из захвата, но еще и как-то так проскользнула за спину захватчику, что его рука с оружием оказалась теперь у него за спиной и вывихнутой. Человек закричал от неожиданности и острой боли, мачете с металлическим лязгом выпало у него из рук. Разозленная до предела Кира крутанула его за кисть. Раздался нехороший хруст где-то в глубине предплечья капитана Джона Аарона, он взвыл, перевернулся по инерции вокруг себя и треснулся об пол плашмя всем телом.

Кошка, оскалив морду, ринулась было к обидчику, но Фауст уже исхитрился подобраться сзади, быстро просунул лапы у нее подмышками, заключил руки у бестии в замок на затылке и, чуть приподняв над полом, оттащил. Кира в голос зарычала и забарахталась, но достать пса не могла. Опытный уже Фауст держался максимально осторожно.

– Отпусти, пес!!! – рычала кошка.

– Отпущу. Давай ка вдох – выдох, расслабься… Я досчитаю до трех и отпущу тебя. И ты не вцепишься мне в лицо. И в господина Аарона тоже. Идет?

Кира еще раз бессильно рванулась в его каменных объятиях и, недовольная, обмякла, согласно кивнула. Пес и правда досчитал до трех, разомкнул руки и предусмотрительно отскочил от Киры мягким пружинистым движением, выставив перед собой на всякий случай лапы. Кошка встряхнулась, фыркнула. Зыркнула на стонущего человека на полу, снова на пса. Но взяла себя в руки.

– Он меня схватил! – с запоздалым недоумением крикнула она Фаусту, как будто тот не видел этого своими глазами.

– Схватил, – признал пес и развел бессильно руками. – Он не знал, что не следовало. Он же сказал, что уважает чужую культуру. Кто же мог предположить, что в нашей культуре не следует хватать незнакомых женщин да к тому же не только потому, что это оскорбительно… но и небезопасно. Он же не мог такого предположить, кош, ну, не осуждай дядьку.

– Ты все шутишь?!… – Кира сфокусировала желтый взгляд уже на фигуре пса. Пес, добившись желаемого перевода внимания, поднял руки, словно сдавался.

– Ну что ты, как можно!

Кира успокаивалась. Сарказм сработал. Она снова перевела взгляд на человека и брезгливо поморщилась.

– Мне нужно умыться.

– Я бы не стал пользоваться здешней водой, – серьезно уже сказал Фауст. – В катафалке должна быть баклаха с технической водой сзади. Иди. А потом топай к Кристалл и отсканируй ее добычу – посмотрим кого он привел себе в подмогу и чего у них внутри. Сверь со списком, кого не хватает.

Аарон с ужасом воззрился на пса. Светло-голубые, чистые глаза встретились с глубокой тьмой.

– Ты все еще не веришь? Думал, это ты нас в ловушку заманил? – нехорошо усмехнулся пес.

Кошка сначала кивнула, но замешкалась и вопросительно взглянула на полицейского на полу. Аарон с трудом сел, придерживая неестественно вывернутую и откровенно сломанную в предплечье руку, привалился спиной к стене под окном и ошарашенно переводил взгляд с пса на кошку и обратно.

– Я займусь теперь этим одноруким бандитом сам. Возможность говорить с «хорошим полицейским» он потерял когда приставил нож к горлу «хорошего полицейского».

Кира вздохнула, взглянула на копа уже с сочувствием и вышла.

Глава XIII.

Капитан «святоша» Джон Аарон

В баре воцарилось молчание.

Как только кошка скрылась за дверью, в фигуре пса произошли изменения. От непринужденной легкости не осталось и следа. Он подобрался, сжался, Джон мог поклясться, что услышал хруст – ни то стиснутых зубов, ни то сжавшихся кулаков. Судья несколько минут оставался неподвижным и глубоко дышал, а напортачивший слуга закона не смел шевельнуться, потому что неожиданно для себя почувствовал такой животный страх, какого не чувствовал до этого никогда в жизни. От Судьи будто бы что-то исходило. Какой-то потусторонний холод.

Наконец, пес глубоко вздохнул, слегка встряхнул кистями рук, с силой протер лицо, словно пытаясь стереть лишнее напряжение. Легко и без усилий отодвинул ближайший дубовый стол и сел напротив капитана Аарона прямо на пол, по-человечьи скрестив ноги под собой. От взгляда черных глаз человеку стало совсем дурно, и он перестал чувствовать собственные ноги от поясницы и ниже.

– Мы НЕ любовники, – тихо произнес пес после некоторого молчания. Джон нерешительно кивнул и выдавил из себя.

– Да… я уже понял.

– Но кое в чем ты был прав. Мисс Форестер действительно очень ценный кадр. И я действительно берегу ее, – пес говорил очень официально, очень спокойно и как-то пластмассово. – Потому что одной из моих служебных обязанностей является ее защита. За безопасность этого сотрудника я головой отвечаю перед начальством. И да, ей можно со мной то, чего нельзя остальным. Потому что по званию она мне хоть и не ровня, но сейчас мы партнеры, а значит на равных. В отличие от остальных. Ты был прав в оценке этого звена, как самого ценного. Но отнюдь не как слабого, Джон. Это я тебе как профессионал – профессионалу говорю.

– Да… Я понял, – повторил капитан, словно школьник перед директором, не зная что еще можно сказать.

И тут что-то в тоне Судьи изменилось, и голос стал ниже и проникновеннее, и кишечник человека мгновенно среагировал на эту перемену и сжался, как змея в норе.

– А теперь скажу как мужчина – мужчине, – он посмотрел человеку прямо в душу, и душа в ответ отлетела куда-то в пятки. – Если бы кто-то выкинул такой вот финт тебе. С твоей любимой женщиной, хоть и предположительной, но прямо у тебя перед носом. Что бы ты сделал?

Джон Аарон сглотнул совершенно пересохшим горлом, но выдавил из себя.

– Убил бы.

Пес медленно подался вперед, так, что его черные глаза оказались у самого лица человека. У него были жуткие острые зубы, но чернота в глазах полная ярости и печали одновременно была стократ хуже.

– Вооот. А я – не могу, – процедил Судья. – Представляешь? Не могу убить тебя. Потому что ты – баланс-положительный. Это даже не вопрос профессионального долга. Это как физиология. Я Судья – у нас репутация убийц в законе, но на самом деле мы физически не можем убить баланс-положительного без обреченности или реальной угрозы, коей ты, конечно же, не представляешь и никогда не представлял. Только случайно – по воле Судьбы. Сам не могу. Без обоснованного приговора не могу. А хочется.

– Я… понял, – бледными губами произнес человек.

Фауст глубоко вздохнул, видимо, успокаивая себя. Он и сам не ожидал, что скажет нечто подобное. И с тревогой подумал, что чувства, которые он испытал в связи с этим бутафорским нападением на кошку, чересчур сильны. Неприятная неожиданность.

– Так как связано твое мачете, это место и наркотики, Джон? Зачем ты стал наркобароном?

Человек опустил взгляд и поджал губы.

– Если тебе кажется, что рука болит и мешает говорить, то я решу для тебя эту проблему – и оторву руку совсем. Мешать не будет.

– Я не наркобарон, – огрызнулся в ответ полицейский.

– А кто? Ты контролируешь распространение KLIMAXа среди населения, его производство и, более того, устраняешь конкурентов с рынка.

– Я это делаю не ради прибыли.

– А зачем?

– Чтобы… чтобы искоренить наркоманию.

Фауст заинтересованно склонил голову и уселся поудобнее.

– Вот тут поподробнее.

– Я это делаю, чтобы уничтожить наркоманию, – упрямо повторил Аарон и умолк. Фауст немного подождал, помолчал. Потом потянулся к столу, к своей клетчатой рубашке и достал из нагрудного кармана сигареты и смятый в комок листок. Непринужденно закурил. Развернул бумажку и погрузился в чтение.

– Кто тут у тебя наркоман… Мама умерла сама. Давно. Жена Элисон и дочь Ллама… погибли в перестрелке. В какой перестрелке, Джон? Ты что, взял дочку с собой на работу? – он затянулся и, издевательски прищурившись, взглянул на человека. Лицо полицейского перекосило.

– Друг Бэн. Перестрелка. Друг Сол. Перестрелка, – продолжил читать шпаргалку Судья. – А вот и твой наркоша. Рэйчел – это сестра? Передозировка… Это младшая сестренка, Джон? Как так вышло? Как ты ее не уберег?

– Перестань, – процедил капитан-святоша. – Не смей говорить о них так… так грязно.

– Тогда расскажи сам, Джон. Расскажи чисто. Что случилось с Рэйчел? С Элисон и Лламой?

Человека трясло.

– Их нет.

– Как их не стало? Где ты был, когда Рэйчел умерла от передозировки? Ты уже был полицейским?

С усов сорвалась блестящая капля. Он прислонился к стене и то ли кивнул, то ли его свела судорога.

– И как же так вышло, что сестра полицейского села на героин?

– Когда мама умерла… – капитан запнулся, не желая, видимо, погружаться в подробную историю. – Это она от горя. Мы все были не в себе – Ллама маленькая, все время болела, денег не хватало, я постоянно на работе. Мама помогала, а потом ее не стало. И Рэйчел сорвалась. Мы с Верой пытались ее вытащить. Были врачи, программы, клиники. Но все бестолку. Жажда этих ощущений полностью ее поглотила. Это началось как бегство от горя, но потом она у меня на глазах превращалась в кого-то другого. Она обворовывала нас всех по кругу, чтоб покупать эту дрянь. Клялась потом, что сорвалась в последний раз, что не могла себя контролировать. Мы прощали. И все повторялось. Я был на работе, когда это произошло. И она тоже. На моей работе. Мы поругались в очередной раз, и я приковал ее наручниками к решетке и запер в обезьяннике на ночь, чтобы она пережила ломку. Я не знал, что у нее с собой заначка. И не проверил. Устал и разозлился. Просто не подумал. Ночь была тихая, дежурный уснул. А утром я обнаружил заблеванный и воняющий мочой труп.

Бурый зверь напротив него внимательно слушал. Аарон устало прикрыл глаза. Боль воспоминания была сильнее, чем в руке.

– Вот так я ее и не уберег, Судья. И не просто не уберег. Если бы я тогда не вспылил. Если бы не приковал ее из жестокости так высоко – она бы не напортачила с дозой. Это она просто от вредности, мне на зло. Но одной рукой-то неудобно.

– Ты винишь себя, Джон? Но если бы какая-то мразь не продала ей героин, этого бы тоже не случилось. Как ты-то сам начал торговать?

– Винил, господин Судья, – тихо, но твердо произнес человек. – Сначала я себя винил. А потом знаешь, что? Все стало отлично. Как только этой дуры не стало, все наладилось. Никакого воровства, беготни и разборок с ломбардами. Никаких тревожных звонков, никаких бесконечных трат на врачей, на попытки отмазать ее от приводов… Это был самый лучший год. Спокойный и счастливый. Я недолго себя винил. А потом поймал себя на мысли… что давно надо было засадить ее за решетку.

Фауст с пониманием кивнул. Он не осуждал его.

– Что было потом? Как погибли жена и дочь?

Аарон зажмурился. Вот это было его истинной точкой слома.

– Что за перестрелка, Аарон? Их убили наркоманы-дружки Рэйчел? Вломились в дом?

Полицейский покачал головой.

– Нет. Их застрелили случайно в супермаркете. Появился новый поставщик, и начался передел территории. Стрельба гремела по всему городу. Они попали в перестрелку между двумя нарко-группами. Случайно. Просто пошли в магазин за продуктами. Средь белого дня. Мои девочки и еще четыре человека.

Он открыто посмотрел в глаза псу. Очень холодно и жестко.

– Они ведут настоящую войну на улицах, Судья, и случайных жертв полно. Им просто плевать. Им интересно только продать побольше и подсадить новых людей на иглу… чтобы еще больше продать. Это люди… которые не хотят почему-то нормально жить и сами обрекли себя на жалкое существование, но они убивают невинных и портят жизнь тем, кто этого не выбирал. Рэйчел выбрала сама. Но мы с Элли… мы такого не выбирали.

– Эти потери – изменили тебя, Джон?

– Да, можно сказать и так… – сквозь боль усмехнулся полицейский. – Я потерял веру. Я замкнулся. Все, что я тогда чувствовал – это жгучая ненависть ко всему, что связано с наркотиками. Я был жесток с теми, кого мне удавалось поймать, и кто оказывался хоть как-то связан с наркотой. Майкл и ребята прикрывали мне спину. Сочувствовали. Тогда Сол был нашим капитаном. Мы дружили и часто спорили. Мне все время казалось, что наркотики – это яд гораздо больший, чем принято считать. Я не понимал, почему наше командование игнорирует это зло. Но он только старался меня успокоить. Ко мне не прислушивались, скорее относились с жалостью. И в один прекрасный день мы накрываем одного из поставщиков MAXа тут, возле заброшенной шахты. Взяли все – связных, выход на распространителей, лабу, кассу, все. Это были тупые и бездарные подростки. Они делали настолько грязный продукт… даже воду для выпаривания брали не дистиллированную, а тупо кипятили из озера.

– Из этого озера? – оживился Фауст. При этих словах у него под ложечкой тут же екнуло. Вот оно.

– Из этого. Да. Ленивые идиоты. Где срут там и пьют, как животные, – Фауст нахмурился, но человек не заметил своей бестактности. Свою толерантность он снял, вместе с лицом законочестия. Он на секунду задумался. Но целительность исповеди заключается в том, что начав, сложно остановиться. А Джон Аарон начал. Он наконец-то говорил о том, что его мучило и имел внимательного не осуждающего слушателя. Так что сопротивление желанию рассказать все полностью было коротким и слабым.

– Насчет озера… У меня сердце в пятки ушло, когда твоя девица рванула фотографию в моем кабинете. Я тогда понял, что все, партия проиграна. Вы ведь тоже это знаете, да?

– Что именно, Джон?

– Ну, про озеро?

– Кое-что знаем. Но, возможно, у нас разные сведения. Поделись.

– Оно ядовитое. Мой MAX, сваренный тут, на этой воде – по-настоящему ядовитая дрянь.

Тут полицейский закашлялся. Видимо горло все-таки перехватило сухостью. Фауст легко поднялся, метнулся к холодильничку под стойкой и добыл еще одну темно-шоколадную бутылку пива. Вскрыл ее когтем и передал кашляющему капитану, присаживаясь на прежнее место. Человек принял напиток, жадно высосал половину и благодарно кивнул.

– Продолжай,– Фауст вскинул бровь.

– Это озеро сразу показалось мне странным. Я вышел к берегу, подышать, довольный успешной операцией и нашел у кромки воды мертвую лисицу. Подумал, что она, может, отравилась чем-то из лаборатории. Подошел посмотреть поближе на тушку и увидел, что весь берег усыпан трупиками и косточками мелких животных. Птички, тушканы, змеи. Я взял воду и отнес знакомому экологу. Вода правда странная – черная, словно с черноземом, как в болоте. Но анализ никакого чернозема не показал, а показал просто воду, ничем не отличающуюся от обычной воды из-под крана. Я тогда поставил бутылку на стол в гостиной, где была у меня клетка с попугайчиком. Дочки уже давно нет, а этот пернатый хомяк все еще жил. Мне всегда бывало лень наливать ему воду в поилку из крана и я начал поить его этой из бутылки. Недели не прошло, как птица зачахла и умерла. Я даже отвез его в ветеринарку, но причин для смерти не было. Он просто умер – при полном здоровье и в молодом возрасте. Ветеринар списал на неизвестную инфекцию, но я заподозрил кое-что и начал экспериментировать. После дюжины сдохших от такой воды крыс сомнений больше не было.

– Как ты думаешь, с чем связаны эти необычные свойства? – деловым тоном спросил пес.

– Я не думаю, господин Судья, а знаю. Восемь лет назад у нас тут выстроили небольшой спальный район с эконом жильем на самой восточной окраине города. Marple Hill, – пес кивнул. Это был тот самый район с заброшенками, где они ночевали в первую ночь здесь. – Как раз недалеко отсюда. Переселили туда много народу из социальных. Малоимущие, многодетные, ну и купить там было не дорого, многие смогли переехать из городских квартир. А потом волной пошли заболевания. Дети чахли и болели лейкимией, крепкие старики за полгода угасали и умирали. Провели расследование, в почве обнаружили следы радиации. Не знаю какой умник не сделал этот тест до постройки. Но факты таковы. Район закрыли и эвакуировали, людям выплачивают компенсации по сей день. Большой скандал был. Но где именно были зарыты радиоактивные отходы тогда так и не нашли. А меня уже, конечно, осенило. Они здесь! Эти бочки с ядом были под шахтой! И когда случилась эта авария тут, бочки и всплыли и вся дрянь из них теперь в озере. Ну а через подземные воды проникала в водоснабжение восточной окраины. В других районах у нас скважины гораздо глубже.

Фауст кивнул.

– Тогда у тебя появилась мысль о том, что озерный KLIMAX радиоактивный?

– Да, появилась мысль. Счетчик Гейгера молчал, но радиация загадочная вещь. Когда разразился скандал с Maple Hill, застройщик тоже пытался отбрехаться, что уровень радиации низкий, и такого эффекта давать не может. Но ведь дал же! Это факты – люди гибли. Я сам, лично, побеседовал с химиками из трейлеров, которых мы тогда арестовали. Они подтвердили мои догадки – эти выродки тоже ленились фильтровать воду, как и я для попугая, и брали ее прямо из озера. Вода не участвует в приготовлении MAXа, как таковая – но является катализатором, в ней растворяют некоторые вещества, чтобы потом выпарить. Я провел свое собственное расследование и выяснил, что наркоманы, покупавшие эту дурь у поставщиков с озера, дохли в четыре с половиной раза чаще и быстрее, чем у других поставщиков. Эти дебилы торговали быстродействующим ядом, люди принимали его, умирали в течение полугода – и никто ничего не заметил ни среди врачей, ни среди родных! Причины смерти казались естественными или были следствием длительного приема разной дряни. Этот MAX не оставлял никаких следов.

Пес кивал и слушал. Аарон с удовольствием приложился к бутылке. Он немного расслабился, и его тело начала бить мелкая дрожь.

– Майкл тогда пошутил. Он сказал, что будь эта лаба у меня в руках, я бы перетравил всех оставшихся наркоманов в городе, и ни один другой поставщик не смог бы со мной справиться. Тогда меня осенило. Я бы ведь действительно – перетравил. Я бы оставил на рынке только этот – грязный и ядовитый продукт. Чтобы те, кто как Рэйчел, сдохли побыстрее и избавили общество и своих близких от обузы. А те, кто повыше – это бы, наконец, заметили. Это было так просто и парадоксально – мы никак не могли подобраться к воротилам MAXа снаружи. Копам входа нет. А поставщикам – есть. И чтобы уничтожить этот бизнес изнутри, его нужно было сделать монополией, а потом испортить продукт.

– И вы так и сделали?

– И мы так и сделали. Кроме Майкла меня поддержали еще несколько парней, которых ситуация в городе тоже уже довела до края. Практически в каждой семье были потери из-за наркотиков. Я дошел до точки, и они тоже. И только тогда, в тот вечер, ясность и рассудок ко мне вернулись. Я достал прадедов кукри. Мы же давно знали и имена, и адреса других поставщиков. Просто политика не позволяла капитану Солу нас туда направить. А на правах новых поставщиков… мы просто пришли и всех перерезали. И забрали рынок себе. С того вечера я больше не пил. Ну… до вчерашнего дня.

– Как ты стал капитаном?

– Сол не поддержал нас. Мне было жаль его, но большие дела требуют больших жертв.

Пес кивнул. Он и тут не осуждал его.

– И вы варили весь товар здесь? На этой черной воде?

– Только по началу. Сейчас в городе несколько лабораторий, одной бы не хватило. Но мы делаем тут заготовки – выпариваем компоненты из общедоступных лекарств и снабжаем точки этими полуфабрикатами. Вера работает на фармацевтическом заводе бухгалтером и прикрывала наши издержки. А через полгода торговли мы просто купили контрольный пакет акций этого завода. Фирма, конечно, подставная, но это тоже небольшая цена за высокую цель.

Фауст хмурился и рассматривал дымящийся окурок, который давил прямо в половой доске.

– Значит, ты заполнил рынок усиленным, смертельным наркотиком. Чтобы привлечь внимание к проблеме. Чтобы там, наверху, больше не могли закрывать на нее глаза.

Джон Аарон удовлетворенно кивнул. Хоть кто-то его, наконец, понял.

– Я не наркобарон.

– И как долго уже продолжается твоя… война?

– Уже четвертый год.

– Ты многого достиг, капитан «святоша» Джон Аарон, – сказал пес. – И многих убил. Ты это осознаешь?

– Они сделали свой выбор, – отмахнулся человек.

– Да? Среди потребителей KLIMAX больше половины несовершеннолетние. У них мозги еще не отстроились для совершения выборов. И родители, способные понять, заметить или просто обращающие внимание – есть не у всех. Не только у вас с сестрами рано умерла мать, Джон.

Человек, загнанный в угол и в прямом и переносном смысле, молчал, но задышал чаще.

– Я сочувствую твоей утрате, человек. Но возобновив поставки, ты создал рынок. Рынок привлек новых работников, новых распространителей, новых потребителей… Количество денег, которые вырабатывает эта нарко-верфь выросло. Ни одной общественности не выгодно закрывать такой источник дохода. А сопутствующие потери… ну – это война. Всегда есть потери. Ваш вид, как ты и сказал, с ними всегда мирится. Ваш вид не выносит таких проблем, которые еще и финансово затратные. А то, что деньги приносит – не становится проблемой и не требует решения. Чтобы решить задачку с наркотой тебе нужно было раздавать свой MAX бесплатно и подорвать рынок. Но ты продолжил его продавать. По прежним правилам и ценам. Еще и от конкурентов избавился, с особой жестокостью, – пес посмотрел на мачете. – Прости, но… ты все же наркобарон.

– Я не брал денег! Все уходило на сопутствующие траты!

– А твои ребята? – Фауст кивнул головой на окно. – Там мои коллеги сейчас допрашивают твою страховочную группу возле трейлеров – это твоя команда, подельники. Кого-то ты сам позвал сюда, чтобы захлопнуть нас в мышеловку, кого-то мы выловили сегодня и привезли сами заранее. Они знают, зачем все это? Знают про «антицелебные» свойства водички?

– Н-нет, – мотнул головой Аарон и опустил взгляд в пол. – Ну, парочка знает.

– Хорошо. А остальные тогда зачем с тобой связались? Они тоже не берут денег? Куда вы тогда деваете эти деньги?

– Монопольный рынок уже принес свои плоды. На нашем участке нет нарковоин, разборок, конкуренции. Все наркоши под номерами и колпаком, воровство сократилось. Раскрываемость выше, потому что нарики сами же друг друга закладывают за дозу. А деньги мы отдаем на благотворительность. И в церковь, – человек говорил все тише. Он начинал трезветь и понимать, как на самом деле обстояли дела.

– О, в церковь? Еще лучше. Обожаю церковь, – не удержался и оскалился пес. – Ты сам относишь мешки с долларами в фонды и священнику?

– Нет.

– Значит, кто-то из твоих поверенных. И ты доверяешь ему. Ты давно уже не следишь за тем, как он это делает и сколько реально относится в фонд. Верно?

Капитан Аарон прикрыл здоровой, но все равно дрожащей рукой глаза.

– И как, интересно, святой отец, которому достаются столь щедрые подаяния, ими распоряжается… И как относится к ним? Ты понимаешь, какие это деньги? Вы за полгода на ЗАВОД накопили. Ты осознаешь, что если бы действительно эти деньги дошли до священника и потом в народ, то за четыре года в вашем городе можно было бы построить несколько больниц, школ, и отремонтировать все церкви и, возможно, выстроить новый район с бесплатным социальным жильем? Это произошло? Ты заметил, что качество социального обслуживания как-то заметно выросло за это время?

– Нет, – человек сдался. Он дрожал, и по бледному сухому лицу текли слезы. – Нет. Перестань! Я не.. этого не может быть. Я не такой. Они не могли!

Фауст помолчал. Выглянул в окно. Поднялся и за шкирку поднял мужчину.

– Пойдем спросим.

Глава XIV. Длань закона

Кристалл упивалась властью, болью и кровью. Почти дюжина человек были выстроены полукругом, спинами к ней, стояли на коленях со связанными позади руками, кляпами во рту и повязками на глазах. Некоторые были ранены. Некоторых била необъяснимая дрожь. Кто-то плакал и, видимо, молился. Позади всех дымился служебный полицейский автомобиль с кровавым месивом на месте водителя. Еще несколько свежих тел были свалены в кучу позади главы дознавательного отдела. Все это представление обосновалось вдалеке от кабака, за соседним пустующим домом. Потому ничего и не было слышно. Когда Фауст и Джон Аарон приблизились достаточно, чтобы человек тоже смог рассмотреть всю картину, он остановился в оцепенении. Пес положил ему тяжелую когтистую лапу на плечо.

– Спрашиваешь, как такое могло произойти, пока мы там беседовали? И без единого выстрела, да? – съехидничал пес и слегка подтолкнул полицейского вперед.

Один из заложников посреди шеренги стоял на карачках и, хлюпая разбитым носом, строчил что-то в блокноте. Перед несколькими из связанных мужчин уже лежали готовые исписанные листы, прижатые камнями от ветра. Кристалл стояла над ним, взгромоздив ему на круп ногу, обутую в сапог с острым каблуком и с наслаждением ела из горсти чьи-то мелко порванные кишочки.

– Приветик, капитан «святоша», – презрительно прокаркала она, впившись злобными зелеными глазками в капитана Аарона. – Помнишь меня?

Джон Аарон опешил и не мог вымолвить ни слова. Судья отвесил ему легкий насмешливый подзатыльник.

– Чего ты как воды в рот набрал, Джон. Отвечай, эта дама не терпит грубости.

Джон поперхнулся но в итоге нерешительно ответил.

– Н-нет… не помню.

Кристалл усмехнулась. Ее вымазанный кровью рот был неестественно большим.

– А я тебя – помню.

Фауст воткнул мачете в сухую землю. Оценил горку трупов за спиной у Крис и многозначительно на нее посмотрел.

– Угроза, да? – с легким презрением спросил он ее, указывая на потери, которые с точки зрения Судьи, видимо, были слишком многочисленными. Зеленоватая угловатая женщина в ответ также многозначительно повела плечом и подмигнула ему. Пес безнадежно вздохнул. Подошел к одному из заложников и поднял листок с записями. Быстро пробежал глазами, положил лист на место и прижал камнем. Взял следующий. Пробежался по тексту, удовлетворенно кивнул и передал лист капитану. Тот рассеянно взял листок и непонимающе уставился на пса.

– Чего ты на меня пялишься? Читай чистосердечное. Много нового узнаешь.

Фауст снова отвернулся и выбрал еще несколько признаний, подходящих для прочтения главой этого горе-синдиката. К этому моменту Джон как раз дочитал первое. Его лицо исказило искреннее страдание и боль. Его мир рушился и колени обрушились вместе с этим миром – он тоже опустился на землю.

– Майкл… Как ты? Как ты мог? – прошептал он. Несомненно, заложники услышали и поняли, что их босс тоже тут. Один из мужчин, пожалуй, самый молодой, скорчился и согнулся как от боли. Он плакал и тихо повторял: «Простите, капитан… Простите меня». Другие опустили головы. Третьи – никак не поменялись. А обозначенный рослый бородатый Майкл только жестче сжал челюсти и отвернул голову с завязанными глазами в сторону пустыря.

Джон продолжил читать дальше показания своих подельников. И каждый последующий лист, казалось, старил его лет на пять.

Фауст обошел всех, пристально вглядываясь в каждого своим непроницаемым черным взглядом.

– Этот, этот, этот и вот он – обреченные, – наконец провозгласил он свой вердикт, указав на нескольких из мужчин. – Слышишь, горе-начальник? Понимаешь, что это значит?

Джон медленно и уже безэмоционально покачал головой.

– Это значит, что они принимают товар вашего собственного производства. Обречены. Уже почти мертвые. И их жизни больше не влияют на течение и судьбы других.

При этих словах парни начали пытаться переглядываться, невзирая на плотно завязанные глаза, а капитан Джон Аарон окончательно повесил голову.

– Фауст?! – окликнула Кира, сидевшая на камне у озера с биобуком. – Это наш клиент там? – кошка указывала в сторону пустыря. В направлении шоссе споро улепетывал один из заложников. Фауст усмехнулся и поставил лапы в бока. Он коротко глянул на остальных и на Кристалл, понимая, что беглеца нужно догнать.

– Живым привести? – кошка соскользнула с камня, встала на четыре лапы и плавным бархатным шагом направилась в сторону бегуна. Ее движения ничто не стесняло, так как она была одета только в легкую кожаную перевязь.

Пес прищурился и снова оценил удаляющуюся фигуру.

– Не обязательно. Он тоже принимает. Не жилец в любом случае.

Кира кивнула, пригнула голову к земле и стала быстро набирать скорость. Мышцы под сизой шкурой напряглись и заходили красивыми упругими перекатами. Бег у кошки был стремительный и плавный. Длинный полосатый хвост, как руль корабля помогал ей держаться ровно. Бесшумной стрелой она домчалась до человека и в длинном прыжке, вытянувшись над землей во весь рост, словно рысь, вцепилась всеми четырьмя лапами ему в плечи и голову с утробным котячим рыком. Жертва успела только коротко вскрикнуть. Дикая кошка и ее добыча повалились в красную пыль. Фауст, Кристалл и Джон – все застыли, не решаясь оторвать взгляда от этой картины.

– Прям как с христианами в Риме… – нарушила молчание Кристалл. Она восторженно любовалась представлением, продолжая подъедать какие-то потроха уже из SAWATовской каски, словно попкорн из миски. Затем цокнула на полицейского под своей ногой, который распахнув в ужасе глаза тоже смотрел, как сизая зверюга дерет его друга. Рука Кристалл быстро трансформировалась в жесткую, похожую на лиану плеть и ткнула человека головой обратно в бумагу. Ткнула сильно. Фауст подошел к капитану Аарону и присел рядом с ним по-собачьи. Человек смотрел на расправу над одним из своих людей побелевшими, широко распахнутыми глазами. Пес не спешил прерывать его отчаяние.

– Вы перебьете нас всех? – тихо спросил человек.

Фауст немного подумал и кивнул.

– Обреченных я заберу. Да. Остальных… я еще не решил. Ваши преступления – человеческие. И мотивы человеческие. У вас не было задачи вытянуть Жизнь в себя или продать, перенаправить, подорвать баланс между Жизнью и Смертью. НО. В своей мстительной возне вы повысили общую смертность в зоне. А еще нашли то, что очень опасно и не сообщили никуда. Возможно наши ребята давно бы уже нейтрализовали эти «радиоактивные бочки», подними ты тревогу четыре года назад. Я хочу дождаться всех чистосердечных и оценить груз каждого члена твоей команды.

Джон кивнул. Повисло молчание, заполненное только воем по-зимнему холодного ветра. Он думал и пустыми глазами смотрел как работает КСный дознаватель.

– Этот восточный водопровод питает не только заброшенный район, но и тюрьму и довольно большой кусок города, включая часть кладбища, – пес говорил тихо и вполне доброжелательно. – Даже если принять твою версию с радиацией… Почему ты не сообщил в городской совет? Эта отрава тридцать лет сочится по трубам.

Аарон нахмурился.

– Кладбище. Ты сказал, что вы тут из-за мертвецов встающих?

Пес усмехнулся.

– А ты внимательный, капитан Святоша. Да, я так сказал.

И тут до человека дошло. Все пазлы сложились – и почему тут КСники и почему все вообще так сложилось.

– Господи…. это не бочки! И не радиация! – прошептал он.

Фауст согласно кивнул.

– Это не бочки, Джон. Я не отпущу тебя живым. Ты проявил халатность, повлекшую изменения в энергобалансе региона. Про мертвецов ты знать не мог, а вот понимать, что слишком многие живые травятся, ты был должен.

Мужчины помолчали. Кристалл грубо завязала глаза окончившему писать парню и перешла к следующему. Она цепко схватилась за его лицо своими жесткими как стальная арматура пальцами и начала что-то нашептывать ему на ухо. Кристалл знала свое дело. Семь человек стояли и безвольно, трепетно ждали своей участи… и дело не в связанных руках. Она связывала психически. Мужчины, как тушканчики перед змеей, просто не могли пошевелиться или проявить инициативу. Фауст знал это чувство. Его слегка передернуло.

До ушей донесся звук, с которым обычно тяжелое мертвое тело волочится по сухой земле. Пес взглянул в сторону пустыря. Кира тащила тело беглеца за ногу. Человек был еще жив. Что, к сожалению, при его наркозависимости, не имело никакого значения. Фауст отметил грацию и легкость, с которой девушка справилась с человеком. Отметил и то, что она не стала пользоваться его разрешением на убийство. Солнце клонилось к земле и окутывало ее силуэт мистическим красно-рыжим оттенком. Как будто кончики ее шерсти раскалились докрасна. Собранная, разозленная, хмурая и задумчивая – она сейчас была воинственна и красива. Фауст незаметно для себя улыбался. Кира брезгливо бросила свою ношу подле Крис и с досадой пнула его в бедро. Тело отозвалось болезненным стоном. Выполнив свою миссию, она снова ушла к теплому еще камню, где оставила биобук и Еву.

Капитан Аарон тоже посмотрел на серую тварь, которая только что в мгновение ока почти загрызла одного из его опер-уполномоченных.

– У тебя довольно сильное… «слабое место».

Фауст кивнул.

– И что вы будете делать? С водой я имею ввиду? – полицейский с надеждой ребенка посмотрел на печального зверя рядом с собой. Он наконец-то выговорился. На самом деле впервые за долгие годы. И когда услышал свою историю со стороны, некая туманная пелена спала с его разума. Сейчас он ясно видел, что поддавшись гневу, он случайно совершил геноцид против своих горожан.

Пес неопределенно пожал плечами.

– Что-то придумаем. Ее надо убрать. Это у тебя мотивы благородные, хоть и идиотские. А что если кто поумнее и поамбициознее найдет воду, медленно убивающую людей и не оставляющую никаких следов?

Аарон рассеянно согласился и опустил голову. Фауст шумно вздохнул. Слегка хлопнул как будто даже дружественно, человека по плечу. Затем решительно поднялся на две ноги и пошел к людням.

На ходу он встяхнул левой рукой, словно подзаводил невидимые механические часы, и в ней материализовалась коса. Словно в воздухе был карман, и он достал ее из него. Судья планомерно и безо всяких эмоций заходил за спины тех, кого назвал «обреченными». Взмахивал косой дважды – один круг она с низким гудением проходила над головами у всех, второй через шею жертвы и уходила в землю. Затем пес гасил энергию казавшимся легким пружинным движением. Одна голова покатилась вперед. Вторая. Третья. Все пять. Услышав звуки падающих тел, оставшиеся в живых люди снова заволновались. Но Кристалл как-то их быстро утихомирила, пройдясь вдоль редкого ряда и каждому сказав нужное слово или ткнув в нужную точку.

– Тела тебе, – тихо передал пес и что-то еще сказал на ухо. Гулль кивнула. Он собрал оставшиеся листы с признаниями и просмотрел все по порядку. Потом подошел к капитану «святоше» и передал стопку ему. Человек принял листы и вопросительно посмотрел на пса.

– Я даю тебе возможность прочесть это и переговорить со своими людьми. Ты – длань закона. Я – всего лишь слуга Судьбы. Кристалл будет рядом с тобой. Но я велел ей не вмешиваться.

Кира стояла у небольшого куска скалы и пробовала отмыть от крови руку, держа под мышкой пластиковую бутылку с водой и пытаясь нацедить себе на лапы.

– Давай полью, – подошедший к ней пес подхватил бутыль, и кошка смогла быстро и легко умыться.

– Спасибо, – буркнула она и взобралась повыше на теплый камень. Пес бесцеремонно запрыгнул к ней и сел рядом, так близко, что касался ее боком. Деваться ей было некуда. Так они просидели в искусственной тишине несколько минут. Они наблюдали за капитаном Джоном Аароном, но не могли расслышать, что он говорит и что ему отвечают его люди, с которых Крис предусмотрительно поснимала кляпы и темные повязки. Там стоял гвалт, периодически прерываемый волевой речью капитана, но смысл и слова уносил пустынный ветер.

– Что мы узнали? – начала разговор Кира.

– Аарон знал про опасность воды в озере.

– Знал? – удивилась кошка, забавно навострив бархатистые ушки. Пес кивнул.

– Он решил, что это радиация. Но все равно – знал. Он варил KLIMAX специально на этой воде, чтобы отравлять наркоманов.

– Зачем?

– Хотел искоренить наркоманию.

Кошка отвела уши на затылок и недоуменно воззрилась на пса.

– Что за бредовая логика?

Он пожал плечами.

– Вот такое вот извращенное представление о справедливости. Меня не спрашивай, это у него в голове сложилось. На мой взгляд, это просто месть. Он много потерял и выразил свою ярость в массовом убийстве. Остальное – игры разума, оправдания. Ну а ребята его и подавно просто хотели денег и власти.

Кошка поежилась.

– Печально…

– Печально, да.

Ветер ледяным шквалом с воем врезался в их спины. Кира скукожилась и растопырила шерсть, Фауст как будто даже не заметил.

– Я тут вот что… Просканировала землю вокруг озера, – перевела тему Кира и взяла портативную бритовку энергометра. Она ткнула псу под нос маленький темный экран с еле различимыми изображениями пятен. – Смотри – вот тут, тут и вот еще…

Пес смотрел и с умным видом кивал, как будто чего-то видел, понимая, что его занудная партнерша все равно сейчас все ему пояснит. Он уже неплохо выучил ее повадки.

– Видишь, там пустоты под землей. То есть теоретически, если заложить взрывчатку в нужное место, то озеро уйдет. Рассосется по шахте и сольется в основное русло. Оно тут стоит как запруда на бобровой плотине.

– И как мы найдем нужное место?

– Да вот же, видишь какое темное пятно? Я уверена, что это и есть след русла. Дальше он гаснет, наверное река уходит вглубь земли.

Пес еще с минуту держал умный вид и вглядывался в экранчик. Потом сдался.

– Ты пальцем показать можешь, где?

Кошка вытянулась и осмотрелась, сверяясь со своей странной волшебной картой. Большие серые уши крутились как локаторы. Наконец она уверенно указала на бар.

– Вот там. Ориентировочно прямо под кабаком. Повезло, что близко ко входу в шахту. По идее в самом нижнем западном канале.

Пес молча посмотрел в сторону спуска в шахту. Черная нора зияла в красно-оранжевой скале, словно кариес в здоровом зубе. Она с самого первого раза ему не понравилась. Лезть в нее страшно не хотелось.

– Только вот взрывчатку не знаю, где можно раздобыть и как рассчитать, – задумалась девушка.

– Раздобыть не проблема. Это же шахта, тут всегда есть взрывчатка.

– А, ну да. Точно.

В этот момент среди людней возник какой-то спор. Кто-то из заложников даже попытался встать на ноги и кричал во все горло что-то вроде «Я требую адвоката и присяжных и не хочу, чтобы меня судили какие-то животные»… Кристалл Ави быстро и умело навела порядок.

Кошка вздохнула.

– Ты был прав насчет людней.

– Что, не понравились? – усмехнулся пес.

– Не в этом дело. Они, конечно, в целом вздорные недалекие создания, да. Но ведь они и правда очень талантливые и глубоко чувствующие. Я согласна с тобой в том, что закрытость их системы им не на пользу. И всему миру тоже.

– Талантливые… – буркнул пес. – А что проку? Если они из юношеского максимализма вырасти не успевают, потому что помирают от старости?

– Некоторые успевают. Отец Генри по итогу ведь очень мудрый дедок. Арчер Гуд тоже вроде ничего. И капитан этот, ведь мужик с глубиной и принципами, очень преданный. Жаль его, конечно. А этот несчастный бомж? Даже сквозь свою жуткую болезнь, он старался изо всех своих сил сделать что-то из любви. Они умеют очень искренне любить и заботиться друг о друге. В нашем, Большом мире, сейчас много разрозненности и холодности. Жить принято ради себя, жениться поздно, друзей заводить осторожно. А чуть что не нравится – немедленно расставаться. Любви, дружбы, привязанности так мало. Я думаю, что их короткий срок жизни наоборот стимулирует их пройти очень быстро тот путь духовной эволюции, на который у нас в четыре-пять, а то и в восемь раз больше времени. Мы осторожничаем, бережемся. У них нет времени рассусоливать. И мне показалось, что они из-за этого гораздо смелее привязываются друг к другу. Хоть и знают, что их отношения не продлятся долго. По вполне естественным причинам. Вообще-то… нам бы у них поучиться.

Пес кивнул и посмотрел на кошку с уважением. Он кое-что знал о страхе привязываться.

Мужчины не успокаивались и продолжали кричать друг на друга. Никакого диалога там, конечно, уже не было. Ребята, стоявшие на коленях, просто хотели выжить. Аарон хотел уйти с честью. Только Фауст подумал, что обычно в этой степени эмоционального накала людни достают пушки, как господин Джон Аарон схватился в бессилии за голову, резко обернулся вокруг своей оси и… взялся за свое серебряное мачете.

– Ой-йой… Может вмешаемся?

– Зачем? – пожал пес плечами. – Пусть сами разбираются.

Джон Аарон был в агонии. Даже на таком расстоянии было видно, как человека трясет. Он впал в настоящее отчаянное безумие, наслушавшись и начитавшись признаний, и налетел на бывших подельников словно огненный шар. В несколько секунд, без оглядок и проволочек, он зарезал и зарубил всех, оставшихся после Фаустового суда людей. Кровь брызнула черным фейерверком во все стороны. Бывшие подельники даже не успели понять или поверить в происходящее. Всего несколько секунд – и стало тихо. А потом он рухнул над вздрагивающим телом Майкла, выронил свой священный нож и взвыл. Протяжно и горько. Тоскливый крик человеческой души, преданной, униженной, подорванной и безвозвратно разбитой, прокатывался по безразличной к ее страданиям пустыне и подхватывался холодным ветром. И все звучал и звучал, и было странно, откуда столько скрытого голоса в таком некрупном человеческом теле.

Глава XV. МИФ

Даже бессердечной Кристалл как будто стало неловко. Сторожить тут было уже некого, она подобрала письменные признания и тихо направилась к своим, оставив человека наедине с его горем.

– Что его так выстегнуло? – спросил пес, когда Ави подошла к ним и оперлась спиной о теплый камень.

– Они начали с ним торговаться. Взятки предлагать – дачи, машины, слитки золота… Думали, он с нами сговорился и сможет купить им помилование. Вот он и не выдержал на этом. Эх. Романтичная душа… Он так им верил, как ребенок. Они называли друг друга именами из старой американской сказки – братец Лис, братец Волк, Барсук и Медведь. Это так трогательно.

– По-моему это трагично, – хмуро сказала Кира.

Гулль согласилась. И злорадно улыбнулась.

– Кристалл, – пес взял деловой тон. Аарон и компания его больше не интересовали. – Мы хотим взорвать шахту.

– Нахрена? – слегка удивилась Гулль. – Чего нашли?

Пес немного помолчал, раздумывая, говорить Кристалл или нет. И коротко сказал:

– МИФ.

Гулль мгновенно напряглась и переменилась в лице. По ее телу и голове прокатилось сильное волнение и на секунду миловидное человечье лицо исказилось – сотня пузырьков глаз взбугрилась на лбу, рот показался тонкой щелью, а плечи неестественно выгнулись вперед.

– Место Источника Формы?! Здесь?!

Фауст кивнул.

– Это вода.

– Брешешь, собака сутулая!… – но пес продолжал спокойно смотреть ей в глаза. – Не брешешь… И как вы это установили?

Фауст кивнул на биобук, затем указал на собственные глаза.

– Аппаратура, чутье. А еще я такое уже встречал.

– Ебать, ты везучий, – презрительно съязвила гулль. Она зачарованно и одновременно испуганно посмотрела на озеро. – А ведь я чуть не нырнула, чтобы избежать шинковки, когда эта рыжая падла меня мачете разделывала. Что-то меня остановило. Но я потом лежала в этом гнилом автобусе и каждым своим кусочком сожалела. Зря сожалела, получается. Хорошо, что не нырнула. И что за Форма, мы знаем?

– Нет. Но что-то разрушительное, судя по фактам. Возможно Месть или Вина.

Гулль кивнула.

– Даааа, если это Месть, то это жопа. Такие МИФы не должны принадлежать никому. Взорвем шахту и что, озеро уйдет под землю?

– Есть хороший шанс, что да.

– Тогда надо рискнуть, согласна.

Кира подумала, что когда вопрос касается серьезных вещей, связанных с балансом, эти двое теряют весь запал своей вражды и сразу становятся на одну сторону. Она начала понимать, почему Кристалл служила в КС, хоть и являлась инертным гуллем. В глубине своего аморального сердца она также крепко верила в установленный порядок вещей, как и Фауст, Волфтейн и все другие центровые агенты КС-СМЕРТЬ, которых она встречала. Интересно, а насколько крепка ее собственная вера?

– Ави. Если что-то пойдет не так, и я не смогу вернуться или пострадаю, ты принимаешь Киру под свою опеку вплоть до получения новых инструкций на Стиксе.

Гулль спокойно посмотрела ему в глаза и кивнула.

– В смысле, ты не сможешь вернуться??? Зачем вообще идти тебе? – Кира недоуменно воззрилась на пса. – Отправим кого-нибудь не-живого из Долины!

Он вздохнул, и его плечи заметно опустились.

– Кристалл, думаю тебе нужно озаботиться своими припасами. Не уверен, что вам будет до сбора свежего мяса, когда тут все взлетит на воздух.

Гулль перевела взгляд с пса на кошку, с пониманием кивнула и молча ушла собирать свою страшную жатву. Им нужно было поговорить без свидетелей.

Кошка била хвостом по камню и требовательно смотрела на партнера. Но пес все молчал и смотрел на озеро и бескрайнюю пустыню за ним. Ее распирали разные эмоции, и прежде всего негодование.

– С какой стати это ты должен лезть в эту гребанную шахту?

– Потому что это не Месть. И не Вина, – рыкнул он таким тоном, что кошка отшатнулась и похолодела. Пес повернул к ней голову и посмотрел в глаза своей бесконечно печальной чернотой. – Это Смерть, Кира. Мы нашли Мертвую Воду.

Девушка на секунду остолбенела от его слов, в ее голове вихрем понеслись разные мысли, а под ложечкой засосало от ощущения сопричастности к тайнам мироздания.

– Нет… Нет. Не может быть. Энергии Смерти не бывает, это миф.

– Вот именно, что МИФ, – усмехнулся пес игре слов.

– В смысле это просто сказки! Что за глупости!

– Кира, для Джона Аарона сказки – это вампиры, оборотни, кентавры и человекоподобные коты. Для нас он просто деревенский увалень, который вообще не в курсе, как мир устроен. Но почему ты считаешь, что мы знаем больше? У нас тоже есть свои сказки. Про такие вот Места Силы, про разумные Формы, про активную Смерть, про драконов Зоома, способных управлять Формами, в конце концов. Не ты ли недавно спрашивала меня, верю ли я в Богов?

Кошка потупилась. Ум продолжал сопротивляться, но ее маленькая тайна о статуе Древнего, которую она обнаружила в Мемориуме, и те странные сны, которые она с тех пор видела, настойчиво вползли в ее голову, вытесняя прочую аргументацию.

– Ты умная и дотошная, Кира. И еще «везучая» – как и я. Я не соврал, я действительно встречал за свой не столь уж и долгий век три настоящих Источника мифического уровня. И еще один даже помог сформировать – с тобою вместе, если не забыла. Ты читала несуществующую книгу в Мемориуме, помнишь? О теории Активной Смерти.

Кира кивнула, конечно, она это помнила. Неизвестный автор словно рассказывал лекцию по высшей биоэнергетике, но наравне с общеизвестными фундаментальными фактами писал о совершенно фантастических явлениях, крайне рационально и очень правдоподобно их обосновывая. Теория Активной смерти подразумевала, что Смерть это не отсутствие жизни, как всем известно, а самостоятельная форма энергии, имеющая свой заряд, направление, и, соответственно, истоки. Это энергия, которая не может сосуществовать в теле с Жизнью, чем и объясняется ряд необъяснимых на сегодняшний день явлений, связанных с разрушением жизнеобразующих связей в теле.

– Откуда ты знаешь? – ее голос предательски дрогнул. Потому что какая-то глубокая часть ее души отозвалась на его слова и настойчиво стучала в груди, словно тревожный набат. – Должно быть другое объяснение. Не бывает Активной Смерти…

– Я встречал это. Это не вопрос моей веры или убеждений. Я такое встречал. И не раз. Я не знаю, почему я такой… везучий. Но я встречал… И ты тоже.

Он понизил голос и снова заглянул ей в глаза. Черные непроницаемые линзы скрывали его от нее, но она ощущала этот взгляд всем телом. Она вспомнила как держала его голову на столе и как видела своим странным новым зрением что именно пытался прожечь в его голове ангел. Мертвые, но активные клетки-симбионты. По рукам и спине ее побежали мурашки.

– Твои глаза, Фауст… – осенило ее. – Если n – это Смерть, то…

Пес кивнул. До нее медленно доходил смысл того, о чем они говорили.

– Но тогда… Ты что… ты – мертвый?

– Почти. Я почти мертв, – тихо произнес Фауст. И эти слова оглушили Киру чудовищной болью. Грудь сжало, словно в ней образовалась вакуумная воронка. – Это какая-то энергетическая аномалия. По всем известным правилам я должен был умереть уже многожды. Смертельный лимит давно уже пройден.

– Сколько? – сухим бумажным голосом спросила кошка, уставившись куда-то вдаль. – Сколько миллиВитов у тебя осталось?

– Ну в последний раз я сканировался год назад…

– Сколько? – она гневно сжала губы.

– Тридцать четыре сотых.

– Господи–Боги… – она ткнулась лбом в колени и нервно растерла лицо руками. – Меньше, чем стандартное пресечение зомби. Невозможно.

– Невозможно, – нарочито легко пожал плечами пес. – Касио говорит, что я просто слишком упрям, чтобы сдохнуть. Я только знаю, что я не единственный такой, есть еще или были еще, тоже среди Судей. И если Активная Смерть существует – то вполне возможно. Потому что в теории она вытесняет Жизнь и подменяет ее собой. Давай эксперимент и пари. Задай для n числовое значение эквивалентное миллиВитам, только назови как-нибудь по-другому или шифром. И я спорю на щелбан, что число в рамках моего снимка будет около семидесяти шести сотых…

Кира неотрывно смотрела в его глаза и он уже начал тонуть в этом блестящем графитово-сизом океане, полном мыслей и переживания. Фауст чувствовал, что его поколачивает нервная дрожь, оттого, что он внезапно раскрыл самые свои потаенные карты перед этой женщиной.

– Подобное притягивается подобным… – рассуждала она вслух. – Поэтому ходячие мертвецы двигались к тебе. Поэтому вода эта к тебе ползет вверх по склону. Что будет, если ты в нее попадешь? Или выпьешь?

– Спроси чего проще, Кир! Эта моя энерго аномалия – полная загадка, и, между прочим, даже в самом КС это топ сикрет. Ты раскопала то, что зашифровано даже от офицерского уровня администрации.

– Я понимаю, – серьезно сказал Кира. – Кто об этом знает?

– Только Касио и мой тренер. Теперь еще ты. Даже врачей, которые восстанавливали мне зрение, куда-то расформировали и теперь их не отыскать.

– А Волфтейн? – удивилась девушка.

Пес покачал головой.

– Даже в КС не надо, чтобы теория Активной Смерти привлекала внимание. К Мэто я бы с этим пошел. Но его нет. Ты же понимаешь, что это староверие? Нас за этот разговор можно уже лет на пятнадцать на каторгу услать, невзирая ни на какие звания и статусы. Кристалл, естественно, тоже знать не нужно.

Они оба посмотрели в сторону трейлеров и нашли глазами гулля. Кристалл ослабила свою личину и сквозь человеческие черты проступили ее истинные. Она сбросила одежду, чуть позеленела, увеличилась, ее лоб покрылся бугорками глазков, словно у нее была икра под кожей. И вообще сейчас она словно жуткий паук сидела на вершине кучи мертвых тел, удлиннившимися руками подтягивала к себе остальных мертвецов, обезглавленных Судьей и убитых капитаном «святошей». Ее чрезмерно длинные колени торчали сильно вверх, как у кузнечика, а грудь, словно пустые мокрые мешки, болталась и обтиралась о мертвецов. Пасть ее деформировалась, и одно из тел она сосала через шею, как пакетированный сок через трубочку, возможно, заглотив предварительно голову целиком. Джон Аарон, обессиленный, лежал ничком на трупе лучшего друга. Кажется, он дышал.

– Хотя, она хитрая такая, – с сомнением протянул пес. – На самом деле черт ее разберет, что она знает, а что нет. Она намного старше меня, и как бы мы там с ней не срались, должен признать, что хранить тайны она умеет также хорошо, как и вызнавать. Мы даже не знаем, какие времена она застала и помнит. Возможно она знавала и такие, когда о Богах Зоомы можно было не только свободно говорить, но и встретить их.

Кира и Фауст молча наблюдали за гуллем вдалеке. У кошки взрывалось в голове, в ушах, в груди. Она давно примирилась со своей странной верой. Но вот остальной мир – нет. Практически повсеместно действовал запрет на учения и легенды о древних драконах, живущих среди людей управляющих энергиями мира с помощью одной только воли. Они были заменены на научные труды о том, что энергия никем никуда не направляется, не может быть подвластна или взята под контроль кем или чем-либо и течет по своим маршрутам сама по себе. Кое-кто еще спорил о Местах Силы и о МИФах, но не более того. Официальная версия мироустройства была только одна. За соблюдением этой версии по всей Зоме следила Контрольная Служба СОЗНАНИЕ.

Тем не менее, Кира, несмотря на то, что всегда прослывала немного чудаковатой в любом коллективе, не отказывалась от своих детских духовных переживаний. В конце концов, именно вера в древние сказки много раз помогала ей выстоять в трудных ситуациях. Перетерпевать унижения, непонимание, отвержения, преодолевать трудности, да и просто переживать боль ей всегда помогала тайная вера в то, что этот мир намного более волшебный, чем всем кажется. Ее детская мечта побывать в Местах Силы, в точках перехода энергии в материю, и конечно же – найти когда-нибудь настоящего Дракона Зоома – вот что на самом деле привело ее сюда. Для этого она пыталась из дерьма и палок собрать энергометр. Она чувствовала эту тягу всей своей душой.

А получилось вот так – что эта ее странная вера привела ее в КС. И теперь сюда, на край захолустной пустыни и в компанию Судьи, длани Судьбы с невозможным статусом энергиограммы. С невозможным личным опытом посещения Мест силы. И, кажется, – с невозможным совпадением мировоззрения.

– Фауст… А как ты думаешь, – сердце стучало в ее груди. И на этот раз не потому что Фауст ей нравился, как мужчина, хотя и это тоже снова будоражило ее где-то фоном. А потому что она ощущала его очень близким сейчас партнером по тайнам. Другом и сообщником. – Если мы действительно сейчас смотрим на озеро с заряженной Активной Смертью, легендарной Мертвой водой… может быть тогда где-то в мире есть и… живые носители?

– Разумные МИФы? Кира. Ты спрашиваешь не встречал ли я живых Богов Зоома?

– Ммм-мм, – робко кивнула она и тут же сжалась, плотно обвилась хвостом. Ей показалось, что он будет думать вечно. Внутри у нее все похолодело, и она уже пожалела о своем дурном языке. Опыт отвержения из-за своих идиотских несовременных и к тому же запрещенных воззрений у нее был и не одиночный. «Не спрашивай меня о таком, никогда, сумасшедшая!» – вот что она сейчас ожидала и одновременно боялась услышать.

– Кир. А ты? Ты звучишь так, как будто тебе есть что рассказать по этому поводу, – наконец произнес он вместо этого. И снова внимательно заглянул ей в лицо. – Это так? Тебе есть что рассказать?

Ее обдало льдом и жаром от этих его слов одновременно. А перед глазами ясно встал длинномордый и странный скелет из Мемориума. Образ был ярким, словно живая галлюцинация. И более того, в этом ее видении у скелета явственно светились синим светом глаза. Вслед за этим видением удивительное чувство тепла обволокло ее всю от макушки до кончиков пальцев. Она ощутила мгновенный прилив странной силы, которую обрела после той судьбоносной встречи. Которая позволяла ей сейчас, прямо в эту секунду вдруг яркой вспышкой увидеть каждую клеточку тела пса. Полые и заполненные пигментом трубочки в шерстинках; выпрямляющие мышцы у луковок каждого волоска; ткань эпидермиса, дермы, плотную оплетку черепа нервными волокнами, которые змеились, словно реки из больших важных черепных устий. Мощные модифицированные чем-то инородным жевательные мышцы. Острые длинные зубы, спрятанные до поры во внутренних пазах челюстей и сложная система нервов и мышц, отвечающих за их выдвижение в моменты опасности. Мягкие полупрозрачные суставы и хрящики, скрепляющие костяные пластины черепа и второго слоя плакоскелета. И сосуды, полные быстро кувыркающихся, похожих на конфетти клеток и кровяных телец, разносящих по телу кислород, азот, серу, железо и массу всего другого. И сосуды эти сводились к большому сильному сердцу. А сердце стучало чаще, чем обычно.

Кошка испуганно моргнула и наваждение пропало. Она сглотнула. Хитрый пес не хотел открываться. И она тоже все-таки боялась.

– Н-нет. Не могу рассказать. Ничего, – промямлила она.

Пес, не сводя с нее внимательного взгляда, кивнул и, осторожно подбирая слова, произнес:

– Хорошо… Тогда давай пока что этот вопрос оставим. Достаточно и того уникального статус кво, которое мы имеем на данный момент: я знаю твой секрет, а ты знаешь мой. Мне кажется, что у нас обоих есть такие чертоги, в которые мы не готовы никого впускать.

Она согласно кивнула с огромным облегчением и благодарностью.

Пес тоже выдохнул. Чувство было такое, как будто он только что разминировал камень, на котором они сидели.

Воцарилось молчание. И тревожное и теплое одновременно. Пес и кошка осторожно отдышивались и смотрели каждый в свою сторону. Мозг Киры снова загудел, зажужжал мыслями, оттесняя сложные чувства куда подальше.

– Пусть Кристалл идет – буркнула надувшаяся Кира, снова озадаченная желанием пса сигануть в шахту. – Ее хоть собрать потом можно будет по кускам и отрастить заново, если что…

– Это да. Но она не пойдет.

– Почему это?

– По инструкции. Судей мало, но все же больше одного. А Кристалл одна в своем роде и обладает уникальными способностями.

Они снова взглянули на гулля. Крис медленно засасывала человеческое тело в свою бесконечную утробу, как змея – уже дошла до пояса. Кошку передернуло от отвращения.

– Я не думаю на самом деле, что со мной что-то плохое случится, – бодро вымолвил Фауст, стараясь сгладить и замять ту тревогу, которую вызвал в девушке. – Это я для подстраховки Ави сказал о тебе позаботиться, тоже по инструкции. Спуститься вниз, заложить взрывчатку, успеть вернуться и отбежать – думаю, ничего сложного. В темноте я вижу, энергетическое направление ты мне сообщила. Все нормально будет. Сейчас эта вон нажрется, садитесь в катафалк и отъезжайте к самому шоссе – на всякий случай, ждите меня там. Официальная версия такая: Джон Аарон добавлял в наркотики яд. Когда мы его прижали, он оказал сопротивление, скрылся с подельниками в заброшенной шахте и взрывом хотел отрезать преследование. Не рассчитал дозу. Мы чудом спаслись.

Кира смотрела вперед невидящим взглядом.

– Тридцать четыре сотых, Фауст… и ты вот так безрассудно себя не бережешь, – процедила она.

– Да. И не стану, – жестко отреагировал он и даже оскалился. Кошка автоматом прижала уши и насупилась. – Никогда не избегал жизни. И никогда не буду, Кира. Я такой, был и буду.

Она примирительно кивнула.

– Тогда энергоснимки озера и вообще всего этого я уничтожу, – согласилась кошка.

–Да, уничтожь. И мои тоже. И сведения об энергии n зашифруй или спрячь. Это… Это такое, кош, о чем вообще никто никогда не должен узнать.

– Ты говоришь так строго, как будто если бы если это была не я, ты бы и меня заодно уничтожил, – попыталась смягчить углы Кира. Пес в ответ действительно очень холодно на нее посмотрел.

– Не задумываясь, Кир. Терминировал бы, – Кира непроизвольно сглотнула. – Только кто-то другой, кроме тебя, никогда бы до такого не докопал. И энергометр никто кроме тебя пока не изобрел. И с Судьями в паре не будучи даже центральным сотрудником КС никто пока еще не работал. И вообще, то что с тобой происходит – удивительно, странно и пахнет Судьбой. Поэтому я столь лоялен. Не мне решать, не мы распоряжаемся Судьбой. Мое служение учит меня следовать по течению и всячески способствовать в таких случаях.

Кира обреченно кивнула. Она отлично понимала, что теперь ее место в мире окончательно определено. И если раньше она еще где-то сомневалась, вступать ей пожизненно в КС или оставаться на периферии, то сейчас никаких сомнений быть уже не могло. Все в ее жизни сложилось совершенно фантастическим образом, именно так, чтобы она оказалась тут. И на самом деле это была приятная, успокаивающая мысль. Ее наполнило какое-то особенное теплое чувство смирения и правильности происходящего.

От трейлеров послышался вопль ужаса и угрожающее шипение. Аарон, видимо, очнулся и увидел во что преобразилась Кристалл. А та перегрызла уже всю свою трофейную кучу. К счастью не полностью, но понадкусывала и повыедала самое для себя лакомое. И теперь, волоча раздутое зеленым пузырем пузо по земле, тонкими вытянувшимися руками тащила к себе тело здоровяка Майка. А Джон, хоть и вопил благим матом, но вцепился в дорогую сердцу тушку, и не отдавал.

Пес поднялся на камне, сложил лапы рупором и рявкнул.

– А ну оставь! Кристал, довольно!

Жуткий патлатый паук в ответ недовольно зашипел, но добычу отпустил. Гулль покрутилась немного на месте и медленно направилась к ним.

– А кто из вас выше по званию – ты или она?

– Я, – пес спрыгнул с камня, поднялся во весь рост и потянулся, хрустя и треща суставами, отмечая конец передышки. – В административном порядке – мы равны. Но в полевом – я. Судьи особняком, по бумагам в иерархии есть над нами Кураторы и группа генералитета. Но этот генералитет – это штабной мусор, они занимаются политикой. Так что пока мы в центре, надо мной как бы еще кто-то есть. Но как только мы в полевых условиях или тем более в боевых – Судьи подчиняются только Мэто, а все остальные подчиняются Судьям. То есть Судьбе.

Он окинул брезгливым взглядом чудовище, приближающееся к ним. И сказал ровно таким голосом, чтобы она могла его расслышать:

– Господи, какая ж ты страшная… Воистину форма отражает содержание.

Крис-паук что-то нечленораздельно пробубнила в ответ. Ее впрочем никто особенно не слушал.

Глава XVI. Помпезные похороны

Агенты отправились искать взрывчатку. Кира про себя все время повторяла как заклинание «хоть бы разворовали, хоть бы разворовали». Ей идея пса ну совершенно не нравилась, и, невзирая на его такое спокойное отношение, казалась самоубийственной. Полузатопленный подвал действительно был разграблен, однако, согласно закону подлости, взрывчатка все же нашлась в тайном подполе под скрытым за барной стойкой люком. В забытом схроне пылилось несколько коробок с промышленным аммонитом, а также ящик с какими-то старыми вещами, инструментами и даже парочка бутылок с хорошим бренди. Бутылки были тут же экспроприированы Кристалл.

Фауст казался собранным и довольным. Он сказал, что коробок так много, что даже если их тут взорвать, воронка будет такая, что до самого нижнего перекрытия шахты добьет. Кира тут же уцепилась за эту идею, но пес отмахнулся и начал тягать коробки с динамитом наверх. Они подогнали катафалк и довольно быстро втроем его загрузили. Хотя Кира увиливала и саботировала этот процесс как могла. Но вскоре весь опасный груз был транспортирован и выстроен на широкой лифтовой площадке в холле шахты, готовый к отправке вниз.

Резервный генератор был рассчитан и подключен только к барному домику, так что в шахте стояла кромешная, абсолютная тьма. Кира мельком заглянула за входные ворота из-за широкой спины Фауста и, поджав хвост и уши, тут же отступила назад. Она не знала, что ей делать. Душа металась, снедаемая тревогой, и из-за этого в голову лезли самые дурные, смелые и безумные идеи. Притвориться, что ей стало плохо. Напасть с когтями на Кристалл, на самого пса. Сломать что-нибудь в подъемном механизме или в катафалке. Придумать серию команд для Евы, чтобы она смогла выждать нужное время и потом подорвать шахту. Ей было жаль животину, но пес уперся рогом и даже такая жертва казалась ей адекватной. К сожалению, работа эта была слишком сложной для маленького краба. Она мельком даже подумала реально как-нибудь себя повредить и потребовать немедленного обращения ко врачу – все что угодно, только не допустить его спуска в этот голодный бездонный мрак. Ей было страшно.

Кристалл распределила полученные питательные вещества по своему удивительному телу и снова оформилась в человека. Толстого, мощного, бегемотоподобного человека. Совершенно не стесняясь своей наготы, она отправилась на другой берег с заданием столкнуть оба трейлера и полицейскую машину в воду, заодно прибрав и полицейские тела. По плану Судьи, трейлеры столкнули люди капитана, чтобы утопить улики, но позже все сами погибли во взрыве и никаких обгрызенных туш найдено быть не должно. И тогда кошка вдруг вспомнила про Джона Аарона. Она осмотрелась и нашла фигуру человека глазами. Полицейский смиренно сидел на земле недалеко от входа в шахту. Никто и не заметил, как он сюда подошел и как долго уже тут находился. Он молчал и все тер свои красные от крови и холода руки, запачканный с ног до головы. И смотрел за тем, как Крис, упершись слонячьими ногами в землю, толкает к озеру трейлер, полный гнилых кусков плоти его бывших конкурентов и прочих неудобных личностей, создававших опасность его маленькой нарко-империи. У нее получалось довольно быстро, хотя было заметно, что с усилием. Киру осенила мысль и она бросилась к Фаусту.

– Пусть человек взорвет шахту, – выпалила она, вцепившись в лапу псу, который настраивал ручное управление в подъемнике. Ей было очень плохо тут в полутмье, хотя свет от высокой арки входа и добивал до спуска. Фауст озадаченно взглянул на нее, и в его глазах она отчетливо уловила темно-синие искры.

– Нет.

– Ему не жить все равно, так? Ты не оставишь его жить. Пусть он идет, а не ты, – настаивала девушка. Ее хвост взъерошился толстой полосатой кукурузой, изогнулся и периодически резко бил по сторонам.

– Нет. Жить я его не оставлю, конечно. Но я заберу его как положено, косой.

– Что за романтика, Фауст?! Пусть этот рыжий черт спускается в эту долбанную шахту и умрет как мужчина!

– Кира! – рявкнул в итоге пес и перехватил ее за запястье, забирая инициативу. – А ну – отставить панику. В чем дело? Я принял решение и собираюсь сделать свою работу быстро, спокойно и без лишних движений. Я спущусь в шахту, найду нужное место, оставлю взрывчатку, установлю таймер и вернусь. Все. А вы меня подхватите. А этот рыжий черт умрет или от моей руки или сам, но не по моему приказу!!!..

– Тогда лучше сам, – послышался голос Джона Аарона со стороны входа. Кира и Фауст одновременно посмотрели в его сторону. Капитан «святоша» стоял в просвете шахты и его силуэт с изогнутым мачете в руке выглядел жутко. Он медленно, обессиленно приблизился к зверям, еле волоча ноги. Весь он как-то опустился и очень осунулся за последние пару часов. – Если можно мне умереть самому – то лучше сам, господин Судья. Ваша коллега права. Это не только единственный способ не подвергать опасности никого из вас, но и единственный способ мне уйти хоть сколько-нибудь достойно. Я наделал дел. Исправить их уже невозможно. Но я бы хотел… хотел сделать хоть что-нибудь, о чем мне не стыдно будет сказать там, за чертой. Пожалуйста – позвольте…

С этими словами он низко опустил голову и протянул псу свое оружие.

Кира победоносно блеснула глазами. Фауст недовольно посмотрел на нее, потом на капитана, вздохнул и принял кукри.

– Так тому и быть. Ты выбрал свою Судьбу.

Капитан вздохнул с большим облегчением.

– И кому мне передать твой нож?

Капитан обернулся и посмотрел на выход, как будто там его ожидали претенденты.

– Я не встретил тут Билли, – наконец тихо выдавил полицейский. – Где он?

– Мы не знаем, – просто сказал пес. Капитан внимательно посмотрел на КСников. Пес был спокоен, кошка слегка прижала уши и смущенно поджала распушившийся хвост. Они не врали.

– То есть, не знаете? – не сдавался коп.

– Так. Не знаем. О том, что он куда-то исчез, мы узнали от тебя.

– Но вы же… Я подумал, что это вы. Что вы это сделали, чтобы спровоцировать меня. Я точно знал, что это вы, – он обескураженно пытался подобрать слова. Краска от его лица сначала отхлынула, а затем накатила заново. Дрожь тоже вернулась. Прижимая раненую руку к груди и брызнув от напряжения слюной, он вскинул левую, указав на побоище по ту сторону озера, которое сам же в итоге и устроил. – Я всем своим ребятам сказал, что мы сюда едем выручать Билли!.. А что получилось!??

Пес снова пожал плечами.

– А получилось то, что есть. Ты привел сюда тех, кто имел отношение к твоему наркобизнесу. Кого не привел ты, выловила еще утром и доставила сюда Кристалл. Но где твой племянник – мы понятия не имеем, Аарон. И никогда этого не знали.

Ярость и растерянность в человеке требовала ответов. Он застыл, глядя широко распахнутыми бледными глазами в черную тьму на месте взгляда пса. Фауст был спокоен и расслаблен настолько, что это даже обескураживало. В итоге Аарон просто погас. Он бессильно опустил плечи и голову, смиряясь с реальностью. Ко всем его сегодняшним открытиям и проигрышам добавилось еще и то, что его провели, как мальчишку.

Пес оперся о подъемный механизм спиной и внимательно рассматривал серебряный нож. Он не хотел торопить или прерывать человека, отдавая дань уважения его последним умозаключениям. Кира ежилась, терла руки, водила ушами и сильно нервничала, то и дело оборачиваясь назад, себе за спину, где зияло холодное горло шахты. Ее не покидало чувство, что гора открыла пасть и они как последние дурачки расположились на языке этого огромного монстра, решая, кто отправится в брюхо первым. Она незаметно для самой себя бочком подходила к Фаусту все ближе.

– Он мой крестник, не только племянник, – хрипло сказал наконец Аарон после долгого молчания. – Вера говорит, что видела его последний раз в четверг. Он повез свой старенький золотистый форд в мастерскую, но там так и не появился. Он хороший мальчик. Я держал его всегда поближе к себе и был строг и требователен. Я боялся, что он где-то попадет в беду. А оказалось, что именно рядом со мной и есть самое бедовое место. Найдите моего Билли и отдайте нож ему. И не скрывайте правды.

– Не будем, – деловито кивнул пес. – Я понимаю, что ты таким образом на самом деле просишь меня найти паренька и выручить его, если его жизни что-то угрожает.

Аарон вжал голову в плечи.

– А так можно?

– Нет. Никого мы спасать не будем. Я выполню твою просьбу очень буквально. Мы его, конечно, найдем – рано или поздно, живым или мертвым. И вручим твой нож.

– Что, и мертвецу? – презрительно ухмыльнулся человек.

– И мертвецу. Поднимем или призовем с той стороны. Последние желания, это очень серьезно, Аарон, – ответил Судья.

Полицейский рассеянно покивал и крепче прижал сломанную руку к груди. Было понятно, что боль очень сильная, но он старался не подавать виду.

Кошка сделала еще один крохотный бессознательный шажок к своему телохранителю. Фауст, наконец, заметил ее поползновения и окинул девушку удивленным взглядом. Затем глянул в жерло шахты и до него дошло. Он хмыкнул и бесцеремонно ткнул ей в живот тыльником ножа.

– Отнеси в катафалк.

Кошка вздрогнула всем телом. От этого внезапного тычка по шкуре ее прошла волна мурашек и подняла шерсть дыбом. Она кивнула и деревянной походкой, но все же очень споро выбежала из темного холла шахты, прижимая к груди оружие.

Мужчины молча смотрели на сияющий в контрасте с залом вход и оба думали о чем-то своем. Вечер на самом деле был пасмурным и серым. Но с этой стороны, из тихого черного жерла этой братской могилы, сквозь относительно маленькое окно входа, свет казался ослепительным.

– Чего она тебя так боится? – фамильярно спросил Аарон. У него появилось какое-то очень стойкое ощущение, что сейчас он может говорить с Судьей совершенно по-простому. Он ничего не мог больше потерять.

Пес кивнул мордой себе за спину.

– Не меня. Темноты.

– Хм. Кошка, которая боится темноты… Это странно, – неодобрительно заметил святоша Джон Аарон.

– Полицейский палладин-наркобарон тоже странно, – огрызнулся в ответ Судья Death.

*            *      *

Взрыв оказался такой сильный, что им пришлось еще дополнительно, экстренно улепетывать. Солнце давно село. И в момент, когда грохнуло, земля отчетливо зажглась. Пробившийся сквозь песок на мгновение огонь озарил ночную синеву лавовым всполохом. Затем как будто все стихло. И, медленно нарастая, появился гул и рокот.

КСники сидели в катафалке, отъехав на приличное расстояние, и припарковавшись на обочине, ждали. Как только пес увидел, как в рокот и гул тихо погрузился кабак, а за ним, как в воронку, накренились и поползли и другие оставшиеся постройки, он врубил зажигание и дернул автомобиль вперед. И вовремя. Потому что спустя некоторое время разрушение и обвал доползли-таки до шоссе и довольно обширный кусок дороги у них за спиной также погрузился в черную яму.

Кира прильнула к окну и глазела на это завораживающее зрелище с ужасом и восторгом одновременно. Когда рокот начал утихать, Кристалл с задней комнаты автомобиля громко заулюлюкала и победоносно захлопала ручищами. Каждый хлопок отзывался волнением в свисающих с плечей жирных вязких брылях.

Кошка радостно заулыбалась, Ева возбужденно застрекотала и даже суровый Фауст довольно искренне улыбнулся и с большим облегчением выдохнул.

Когда грохот позади них утих и пыль немного тоже осела, пес развернул катафалк и поехал обратно, поближе к краю обрыва.

– Красиво ушел, капитан «святоша»… Помпезно, – Кира вспомнила о том, что эта гигантская воронка еще и могила. И, нахмурившись, перевела взгляд на пса. – И ты вот так вот хотел, да? Хотел туда сам спуститься и доверять таймеру?

– Не, что ты. С таймером я бы связываться не стал, не. Слишком ненадежная штука. Я бы отмотал бикфордова шнура побольше. Ну, не знаю… пару-тройку метров. Крис, как думаешь, сколько метров хватило бы мне, чтобы убежать?

– Если бы ты только спросил, Фауст, я бы для тебя с радостью высчитала, дорогой… – гулль жутко ухмыльнулась в зеркало заднего вида. Она даже не пыталась скрывать свои нечестивые фантазии.

Пес легкомысленно кивнул и снова, продолжая саркастическую пьесу, обратился к Кире.

– Ну вот, видишь. Кристалл бы для меня высчитала. А я же ей, как ты знаешь, целиком и полностью доверяю. Особенно когда дело касается смертельных телесных повреждений.

Кошка непонимающе оборачивалась с гулля на пса. Она понимала, что они ее в чем-то разыгрывают, но не понимала в чем.

– Кир, я ни одной секунды не сомневался в капитане, – сжалился Фауст. – С того момента, как ты сказала, что шахту можно взорвать, я точно знал, что это сделает для нас Аарон.

– ТЫ ЗНАЛ??! Как это?

– У этого человека очень простая и предсказуемая матрица поведения, кошечка, – вставила Кристалл менторским тоном. – Он Герой. Жертва и Мститель.

– И ты знала?!! – возмутилась Кира.

– Именно Кристалл меня когда-то этому учила, кош, – примиряюще пояснял пес. – Честь, справедливость и надлежащий порядок вещей были для него важными ценностями. Самопожертвование ради счастья и благополучия других – один из типовых сценариев жизни у таких людей. Но нужно было играть осторожно, потому что самое лучшее для чистоты баланса, это когда решения такие полностью добровольны. И у нас получилось, – он ехидно улыбнулся. – Благодаря твоей трогательной заботе обо мне. Аарон просто не мог не включиться, когда ты так яро и бесстрашно начала со мной ругаться, чтобы я не рисковал собой. Ты была просто великолепна, должен сказать, да…

Тут уж кошка не выдержала и взорвалась яростью и недоумением. В пса полетело первое, до чего она смогла дотянуться. А именно шмотки Кристалл, оставленные на полу по счастливой случайности близко к Кире. Кошка верещала и ругалась, фыркала, распушая подшерсток. Пес картинно вжимал голову в плечи и не всерьез оправдывался. Кристалл заливалась каркающим смехом.

Когда все успокоились, автомобиль как раз подъехал к краю воронки, и агенты вышли рассмотреть дело рук своих.

Пустырь разворотило очень прилично. От озера не осталось и следа. Как и от горного лагеря в целом. Обломки зданий были погребены под песком и красноватой скальной породой, так как в яму осыпалась и довольно большая часть скалы. Фауст из озорства запустил в яму камешек и тот сразу же затерялся в песке и соре. Пес и кошка обменялись многозначительным взглядом. Ничто даже не намекало на то, что тут когда-то был водоем.

Говорить не хотелось.

Вскоре со стороны города послышался вой сирен. На место катастрофы ехали пожарные и полиция. И Фауст снова нахмурился, подумав, что сейчас ему нужно принять удар расспросов на себя, как старшему по званию, а завтра им еще предстоит куча суеты. Нужно будет встретиться с Арчером Гудом. Написать несколько рапортов в Райскую Долину. И, конечно, самое муторное, нужно как-то найти этого Билли.

– Крис, сядь в машину и не отсвечивай.

Кристалл стояла над обрывом, установив руки в бока и меланхолично рассматривала учиненный хаос. Вид она имела философский и расслабленный, что не вязалось с ее наготой, ожирением и легким падающим из сумерек снежком. На реплику пса она повернулась и оскалилась.

– Чего это ты мне указываешь? – пес медленно повернулся и демонстративно осмотрел ее с ног до головы.

–Ты огромная. Зеленая. Покрытая кровью. Заплывшая жиром. Слоноподобная. Нечесаная. Бабища.

– Боди-позитив, парниша! – она с вызовом дернула в его сторону округлым подбородком. Всеми тремя.

– Ты голая. И ненакрашенная. Выглядишь не стильно, – выдал свои финальные аргументы Судья. Кристалл насупилась. Но ушла в машину. Несчастный катафалк скрипнул и значительно просел, когда она влезла в него и занавесила шторки.

– Почему ты мне просто не сказал? Не попросил подыграть? – наконец сформулировала свою обиду Кира. Сирены приближались довольно быстро, и ей хотелось проговорить конфликт, а не проглотить его, пока они еще могли побыть наедине. – Мы же вроде на одной стороне?

– Конечно на одной, Кир, но… – он уклончиво повел головой. – Есть нюансы. Тебе нужно будет какое-то время, чтобы пропитаться нашим мировоззрением. Я ведь не играл с Аароном. Не притворялся. Не обманывал его, ты сама же не почувствовала фальши в моих намерениях, так?

Кира кивнула. Она совершенно искренне была уверена, что пес полезет в шахту сам. Его намерение не вызвало у нее никаких сомнений.

– Вот. Потому что я действительно не обманывал. Тем не менее, я придерживался сценарию в своей голове. Это особый энергетический навык. Ты должна была очень искренне распереживаться, иначе человек не включился бы, не захотел поучаствовать в наших судьбах. Я не думаю, что ты бы так обо мне беспокоилась, если бы знала, что я практически ни при каких обстоятельствах не сунулся бы в шахту.

– Ты бы не полез в шахту? – ее серые глаза забавно расширились. Было понятно, что именно это ее волновало на самом деле. Пес мысленно усмехнулся, празднуя очередную маленькую победу. Он определенно не был ей безразличен. Правда и его сердце неприятно сжималось не в такт ударам. Но это, скорее всего, остаточное от адреналиновой волны после гонки на катафалке. Да, это оно. Точно.

– Конечно, нет, я не идиот, – фыркнул он и улыбнулся максимально легкомысленно. – Судей больше одного, это правда. Но все же нас мало. Я бы не стал так рисковать. Сначала я бы предложил ему собой пожертвовать. Если бы это не сработало, торговался бы, предложил ему что-нибудь. Если бы и это не сработало – казнил косой и дело с концом. А в шахту, как ты и предложила, отправил бы кого-нибудь из Долины.

– То есть заставлять бы не стал в любом случае…

– Категорически нет. Смерть по принуждению, как и самоубийство из бессилия или принципа – худшее, что можно сделать для планетарного баланса. Уж лучше запугать и убить дрожащего и испуганного. Эмоционально-духовное состояние человека перед смертью очень важно для баланса. Раскаяние, сожаление, религиозная экзальтация или смертельный страх положительно влияют на всасывание частиц в потоки после дистракции, – сухо отчеканил пес.

Кошка кивнула в знак понимания и замолкла. Отвернулась снова к пустыне и уставилась на разрушенную шахту.

– С Аароном не играл. А со мной? – тихо спросила она.

– Нет, – сразу же очень твердо ответил пес. – Не играл, не играю и не буду никогда ни играть ни спекулировать на вопросах наших с тобой энергетических аномалий. Я обещаю, Кир. Это для меня тоже… важно. И от тебя я попрошу того же.

Кошка согласно кивнула, посмотрела ему в глаза и заметно расслабилась.

Вскоре подъехали полицейские. Сирена утробно булькнула и умолкла. Шины проскрежетали песком по асфальту. Она ощутила его большую горячую лапу на плече.

– Ты научишься. И играть для баланса и подыгрывать и различать, где надо, а где нет. Это просто профессиональная логика, она немного другая, – Кира благодарно кивнула. – Иди к Крис. Я постараюсь побыстрее все здесь закончить. И поедем уже наконец, домой, – пес горько и одновременно мечтательно вздохнул полной грудью, радуясь тому, что в целом вся эта затянувшаяся история, наконец, закончилась.

Глава XVII. Длань Судьбы

Следующее утро встретило их белизной. Снег укрыл сверкающей простыней все вокруг, и казалось, будто мир очистился. Пес поднял кошку в этот раз не так уж и рано по его меркам – солнце уже встало. Но она бы, конечно, еще поспала.

Кристалл суетилась на кухне, чего-то мурлыкая себе под нос. За ночь она значительно сдулась и выглядела как все еще крупная, но уже вовсе не ожиревшая женщина. Ее метаморфозы были поразительны, и Кира все больше восхищалась устройством удивительного полу-растительного тела гулля. Фауст был замкнут, молчалив чуть больше, чем обычно и допивал чаек в глубине столовой, держась подальше от окон.

Долго рассусоливать и расслабляться он никому не дал и погнал кошку на улицу, в машину, в дела. Кристалл получила задание писать рапорты за всех по несанкционированным и случайным жертвам вчерашнего происшествия. Переваривание мяса на самом деле у нее занимало массу энергии, так что она не протестовала. Денек в доме с хорошим вином да за рутинной бумажной работой представлялся ей вполне приятной перспективой.

Выйдя наружу, Кира сразу же потеряла всю свою сонливость и желание доспать в машине еще часика три. Мир, преображенный сверкающим белым покровом, мгновенно взвинтил ее эмоции до полного восторга. Она безрассудно выскочила с крыльца в чистый снежок на подъездной дорожке и задорно пробежалась по нему на четырех лапах, перескакивая с места на место как барс, помогая себе распушившимся толстым хвостом. Затем взбаламутила оставшиеся ровные участки, разбросала лапами клочья белого водного пуха, словно там под ним от нее разбегались полевки, и вернулась на крыльцо. Теперь ей было мокро и холодно, она тут же стала недовольно отряхиваться и фыркать. Но дело того стоило. Фауст не мог сдержать улыбки, наблюдая ее порыв. Но сам почему-то из дома выходить не торопился. Мялся. Как будто готовился. Наконец он со вздохом ринулся наружу и быстро дошел до катафалка, низко пригнув голову. А как только сел за руль, то достал из футляра над лобовым стеклом черные непроницаемые очки на гибком резиновом ободе и привычным движением натянул на лицо. До нее дошло – ему свет глаза резал. Чтобы не проявлять бестактности, кошка никак не стала комментировать его ставший немного нелепым вид.

Сначала они съездили на рынок и оплатили мясо. С уже знакомым мясником Фауст легко договорился, что заберет покупку ближе к вечеру, чтобы не протухло в машине. Хоть Кристалл была сыта, но не пропадет это мясо у них в доме, факт.

Затем они отправились в Министерство внешних отношений к господину Арчеру Гуду, старшему помощнику мирового посла по штату Монтана и всея западного фронта США. Пожилой чиновник встретил их еще в коридоре перед своим кабинетом. Выглядел он не очень.

– Ну и наделали же вы, так сказать, шуму, господа служители СМЕРТИ, – Арчер промакивал платком лоб, хотя жарко совершенно не было.

– Да уж, правда, громкое дело получилось, господин Гуд, – дежурно поддержал шутку пес и вручил тому два серебристых пропуска на ленточках и сухие отчеты.

– Но вы все выяснили? Почему мертвые-то вставали выяснили?

– Да. На старом кладбище было одно захоронение… с нарушениями. Могущественный колдун может творить бесчинства и после смерти. Особенно, если у него среди живых есть последователи. Могилу и кустарные заклинания мы разрушили, последователя обнаружили и сдали в КС–СОЗНАНИЕ.

– Так… так… Ясно, – Гуд просматривал отчеты и складывал в голове картинку из фактов. – Это ясно, понятно. Спасибо, так сказать, за помощь и сотрудничество… да. А шахта вчера была взорвана – это тут причем?

– Это ни причем, – просто пожал плечами пес.

– Но мне доложили, что вы там были? Всей командой.

– Были, да. Но взорвали не мы, а людни.

Арчер выжидающе смотрел на пса, Фауст издевательски молчал и смотрел в ответ.

– Разъясните пожалуйста, господин Death, – сдался чинуша.

– Побочное дело вскрылось в ходе расследования встающих мертвых. Касалось общечеловеческой смертности по зоне. Виновники были обнаружены, пытались скрыться и в итоге предпочли подорваться в шахте вместе с доказательствами вины.

– Сами?

– Сами, да. Выбрали другой способ умереть. Так сказать. Я предлагал им – бесшумно, быстро. Безболезненно – Фауст изобразил жестом движение косой. – Но они, почему-то не согласились. Выбрали вот так. Наверное хотели, чтобы их заметили. Я не мастак в вашей людовской психологии. Отчеты будут позже, можете запросить копии в местном отделении КС.

Мужчина тяжело вздохнул и кивнул, понимая, что на большее рассчитывать ему не стоит. Ему предстояло сообщить КСникам еще кое-что, что все равно придется сказать и оттягивать уже нечем.

– Сейчас здесь мэр, она в моем кабинете, хочет вас видеть, – Арчер сглотнул и отвел взгляд.

– Я не боюсь человеческой власти, мистер Гуд. И вам не советую, – усмехнулся пес.

– Ну, вам просто не приходится с ней здороваться каждый день, мистер Death, – раздраженно бросил человек. – А мне здесь еще жить.

– Да ладно тебе, Гуд, расслабься, – Фауст бесцеремонно хлопнул старика по плечу и неуместно улыбнулся. – Сколько той жизни-то осталось, а?

Арчер Гуд по обыкновению побагровел от этой наглости, но молча открыл им дверь. Пес легкой походкой прошел внутрь, Кира вжала голову, уши, вперилась взглядом в пол и шмыгнула следом.

В кресле за столом старшего помощника посла восседала женщина, по всем своим параметрам не меньше чем трехкратная чемпионка мира по метанию ядра. Бицепсы раздували рукава бархатного черного пиджака до треска. Ноги ее были, как брусья. Воловью шею окручивала нитка бус с кораллами величиной с дикие яблочки и даже брови, насупленные над глазами козырьком, казались накаченными.

Судья спокойно расположился в кресле напротив, Кира же подходить к столу не решилась. Тетка в начальственном кресле до такой степени напоминала ей сестер-наставниц из второго ее приюта, что она бы даже за большие деньги не подошла близко. Она поймала себя на том, что машинально обежала взглядом стол и все кругом в поисках заготовленной розги или длинной линейки. В комнате повисло неприятное молчание. Кира неосознанно прижала уши, понимая, что тетка выдерживает паузу перед наступлением.

– Нусс. Что вы мне скажете в свое оправдание?

К удивлению для всех в комнате эта фраза прозвучала от Фауста. Он развалился глубоко в кресле в раскрытой расслабленной позе, положил руки на подлокотники и прямо смотрел на мэра. Она от неожиданности, видимо, потеряла дар речи. Беспомощно посмотрела на Арчера Гуда и обратно на хамское создание перед собой.

– Чего молчите, госпожа мэр? Как вы допустили такое вопиющее нарушение порядка?

– Каа-а-какое нарушение?

– А, ну понятно, – картинно протянул Фауст наимерзейшим из манипулятивных тонов. – Вы даже не считаете это нарушением, да? Вам кажется, что раз вы на границе с резервацией, то можно попустительски относиться к мировым законам! Дескать в случае любых проверок извне можно сослаться на национальную аутентичность?! Ну нет, госпожа мэр…

Пес медленно поднялся с кресла и надвинулся на чиновницу, навис над ней, опираясь на столешницу. Он принялся отчитывать главу городского совета строго и как будто бы даже по делу. За то, что она не в курсе отношений между КСными ведомствами, не знает, в каких отношениях они должны быть и не имеет никакого понятия ни об их задачах ни о внутренней структуре. Что не следит за данными медстатистики, что профотбор в школы, больницы, полицию и тюрьмы до такой степени несовершенен, что госслужбы кишат не только беззаконием, но и вампиризмом. Что ее служащие не обучены мировому этикету, что на улицах грязно, а памятники культуры на грани разрушения (это он белое кладбище приплел). Когда перечисление служебных огрехов перешло у пса на пальцы второй руки, совершенно растеряв всю свою собранность, бедная женщина начала вяло оправдываться. А закончилось все тем, что она, подобострастно заламывая руки, просила прощения и обещала улучшить обстановку в городе по всем фронтам. На это пес, горделиво задрал нос, уселся обратно в кресло и благосклонно сообщил, что как представитель службы КС-СМЕРТЬ, он свою работу выполнил, а все сторонние замечания это вопрос ее совести, а не Судьбы, а совесть находится в компетенции КС-СОЗНАНИЕ. Так что никаких санкций, так уж и быть, не последует. Он также выразил соболезнования в отношении полицейских потерь и сказал, что в связи с тем, что город хоть и с задержкой, но все же обратился к КС за помощью, и административный аппарат в целом оказывал расследованию поддержку (он кивнул в сторону Арчера Гуда), то он постарается уговорить начальство компенсировать часть стоимости погребальных услуг для погибших бойцов. Мэр сердечно благодарила его за работу и заботу и понимание, а Фауст с важным видом изобразил, что дифирамбы приняты, а теперь он торопится и собрание можно считать оконченным.

– КАК? – с восхищением и недоумением полушепотом спросила кошка, когда они вышли из кабинета под аккомпанемент из расшаркиваний грозной мэрши и отошли достаточно далеко, чтобы выдохнуть. – КАК ты это сделал!? Мы взорвали шахту, убили дюжину полицейских, разрушили старинное кладбище, нахамили церковникам – КАК ты умудрился вывернуть все так, что она тебя благодарит?!

Они остановились на площадке у лифтов. Пес пожал плечами. Он старался не смотреть на Киру и внимательно следил за мигающим огоньком, отмечающим движение лифта по этажам.

– Нападение лучшая защита, – скрывая гордость, ответил пес. Но не выдержал такой позы и хитро улыбнулся ей. Стало ясно, что он собой до чертиков доволен. – Я ненавижу общение с чиновничьей породой. Но мой тренер всегда считал, что личностный рост – это настойчивое повторение того, что получается хуже всего. Так что у меня очень богатая практика, к моему неудовольствию.

К ним подоспел Арчер Гуд. Он протянул Фаусту какие-то бумаги.

– Вот тут список пострадавших семей. Взрыв только произошел. Это пока, так сказать, на вскидку.

Фауст принял и просмотрел бумаги.

– Хорошо. Мы сравним это с нашими списками. Как я и сказал, КС компенсирует похоронные затраты на половину. Есть уже назначение нового капитана полиции восточного округа?

– Исполняющие обязанности назначены, Петр Кавински и Уна Ларс. Господин Death, можно задать вопрос?

Старик недоверчиво сощурил кустистую бровь.

– Задайте, – пес сунул бумаги Кире и ответил помощнику посла прямым спокойным взглядом.

– А разве КС не обязаны в случае гибели баланс-положительного состава правоохранительных или военных сил вследствии ваших операций компенсировать половину погребальных затрат городскому комитету?

– Конечно обязаны. Как я и сказал, это будет сделано.

– Но вы, так сказать… не совсем так и сказали, – буркнул насупленный чиновник.

– Все-то вы замечаете, Арчер, – ухмыльнулся пес. – Только вот вы знаете о правах и обязанностях своего города. А госпожа мэр – нет. Некомпетентность не является преступлением с точки зрения КС. Я просто не упустил возможности ей воспользоваться. Так или иначе, полицейские погибли как бы при исполнении и вследствии баланс-регуляционной операции. Несмотря на то, что они же и были обвиняемыми в нарушении, КС обязана выплатить компенсацию. И выплатит. Я не вижу причин для конфликта между нами сейчас.

На площадке остановился и открылся лифт. Несколько работников, видимо, вели оживленную веселую беседу внутри, но, увидев перед собой звероидов, все как один отшатнулись и замолкли. Затем опустили взгляды и тихо выскользнули из кабинки. Обтекли агентов со всех сторон и по стеночкам, тихими мышками посеменили на свои рабочие места.

– До свидания, господин, Гуд. Было комфортно с вами работать.

Кира вежливо кивнула тоже и собралась уже вступить в лифт, но Арчер придержал Фауста за руку.

– Это были вы, да? Это вы убили Амбер Голденфлор? – тихо, но довольно агрессивно спросил помощник посла. Он очевидно, говорил о темнокожей красавице, оставившей Фаусту после себя наводку на Луиса. Человек смело сверлил пса бледноватыми глазками из-под кустов бровей и был похож на сердитого глухаря.

Пес недоуменно бросил взгляд на ухватившие его пальцы, казавшиеся на его могучем предплечье детскими.

– Вам бы лучше не трогать меня руками, мистер Гуд.

В ответ на эти слова человек лишь сжал ладонь сильнее.

– Я же уволил ее! Сразу же! Неужели этого было не достаточно? – Арчер хоть и сдерживал свой гнев, но все же несколько работников министерства, сидевших поближе, выглянули из-за электронных мониторов и уставились на своего начальника и двух бистов. Лифт закрылся.

– Достаточно для чего, мистер Гуд? – пес придвинулся к человеку вплотную и навис над его головой. Казалось, его и без того черные глаза стали еще темнее. – Для наказания за неподобающее поведение? За слабость духа и неспособность противостоять соблазнам, которые создает ваша собственная культура?

– Смерть – это слишком. Она этого не заслужила, – проговорил Арчер Гуд. Ноздри на рыхлом картошечном носу господина помощника посла раздувались, а зрачки на уже немного подвыцветших, но все еще не потерявших блеска глазах сузились в крошечную точку. Но он не отступил. Напряжение вокруг мужчин сгустилось, словно они были тучами с различным знаком потенциала.

– Вы думаете – что смерть – это наказание, мистер Гуд?

– Такая ранняя – безусловно, мистер Death, – процедил человек. Кира замерла на месте, ожидая развязки. Зная вспыльчивость Фауста, предвосхитить развитие беседы было сложно. Кошка даже допускала, что к выходу придется отходить с боем… Она подобралась и слегка взъерошилась. Но Фауст неожиданно смягчился и расслабился.

– Смерть – это не наказание. Никогда. Но порой это последствия наших действий. Сунешь голову в пасть крокодилу – будут последствия. Прыгнешь в горящую лаву. Будешь вкалывать в вену яд… Или хватать за руки Судью – он выразительно посмотрел на свою лапу, все еще плененную рукой человека. – Будут последствия, но не наказания. Вы чувствуете разницу в формулировке, господин Гуд?

Арчер моргнул, поджал губы. Немного еще попыхтел. Но в итоге сдался и опустил руки. Он смирился. Его плечи поникли. Фауст перед ним был неприступно уверенным в себе, но перестал быть угрожающим.

– Я убил Амбер Голденфлор, – все также спокойно, но громко, чтобы все слышали, произнес пес. Окружавшие их клерки все поприжались от этого заявления. Притихли еще больше, замерли и даже перестали дышать. – По праву Судьи забирать Обреченных. Я бы забрал ее в любом случае – вы никак не повлияли на мое решение. Потому что она уже была мертва. К сожалению. Это вещество в ее крови… убило ее, как только она приняла его в третий раз. С того момента ее смерть была предопределена и не важно – когда бы это произошло. Вы называете это передозировкой. Мы – медленным самоубийством.

– Но она просто не понимала, что делает. Она ж совсем девчонка была еще…

Пес лишь прикрыл веки и покачал головой.

– Она могла еще пожить. У нее же еще оставалось время. Вы не имели права забирать его у нее, – логика и система верований этого человека никак не хотели сдаваться перед ликом смерти. Фауст подумал, что чем старше становятся люди, тем более крепко они вязнут в своих убеждениях. Довольно далеких от простых истин существования.

– Время, господин Гуд? – Фауст не то, чтобы улыбнулся. Но вот оскал – совсем легкий, еле заметный, обозначился. – Судья – длань Судьбы, господин Гуд. Нет никакой разницы с чем столкнуться – с передозировкой, КАМАЗом или Судьей. Время, конечно, от рождения есть у всех. Но никто не знает, сколько его выдается и остается с самого начала. Мы только можем предположить – сколько. Мы лишь предполагаем, что у стариков, тяжелобольных или наркоманов его меньше, а у детей и спортсменов – больше. Но ведь в реальности… это не всегда так, верно? Смерть несправедлива. И никогда не приходит вовремя… господин Гуд. Ни для кого.

Он немного помолчал и подитожил.

– Я не забирал ее времени. Боюсь, что его просто не осталось, хоть она и выглядела молодой. Поэтому я и пришел за ней – сейчас, а не раньше и не позже. Судья – длань Судьбы, господин Гуд, – повторил пес. Его низкий голос звучал сейчас бархатно и мягко, даже с сожалением.

В воцариышейся тишине к Кире кто-то прикоснулся. Кошка вздрогнула от неожиданности и обернулась. Это был один из сотрудников безопасности. Высокий человек с бритой головой и незапоминающимся лицом. Он только успел открыть рот, как тишину вокруг затмил низкий глухой рык. Пес полностью потерял интерес к Гуду и к разговору и смотрел сейчас на человека так, словно у того на лице мишень была нарисована. Кошку передернуло. Мужчина инстинктивно отнял руку от ее локтя и даже попятился.

– Я-я только хотел сказать, что звонили из МОРГа… и что вас там уже ожидают и спрашивали, когда вы прибудете, вот и все…

Пес, не спуская с него глаз, сделал шаг к кошке, приобнял за плечо горячей ладонью и прижался к ее спине горячим торсом.

– Любого, кто еще хоть раз прикоснется к мисс Форестер… я немедленно сочту обреченным, – тихо произнес он, но его услышал весь зал. Судья обвел взглядом работников министерства. Людни прятали глаза, а некоторые и просто сами ныряли за перегородки и свои компьютеры. Он остановил взгляд на поникшем помощнике посла.

– Я соболезную вашей утрате, господин Гуд. И благодарю за сотрудничество.

Арчер Гуд восстановил самообладание и вежливо кивнул Судье. Сотрудник безопасности расшибся о черный взгляд и отступил на несколько шагов, как если бы пес был вооружен и шел с выставленным вперед пистолетом. Фауст снова нажал кнопку вызова лифта, и тот сразу же открылся. Кира ощутила, как пес слегка сжал ее плечико своей лапищей и, коротко кивнув на прощание всем присутствующим, пошла вперед. Сердце ее чуть не выпрыгивало из груди пока они ехали в лифте. И прикосновение ее взволновало и ситуация в целом удивила. Почему он так остро среагировал? Она теперь собственность КС и ее нельзя трогать? А может быть, он ревнует?

Когда они сели в катафалк и закрыли двери, пес откинулся на спинку, зажмурился и с облегчением выдохнул. Покачал головой.

Кошка притихла в своем кресле и осторожно наблюдала за партнером. Она запуталась в своих мыслях и эмоциях и просто ждала, как он прокомментирует свое собственническое поведение сам.

Пес успокоился и посмотрел на нее.

– Испугалась?

Кошка неопределенно моргнула. Пес снова глубоко вздохнул и завел автомобиль.

– Я тоже. Слишком много народу. Я уж решил, что этот здоровый, лысый сейчас как разлетится на мелкие черные брызги нашего любимого некроза…. и бойни не миновать. В тесном помещении… Фу. И они так легко идут на поводу у своих эмоций! Офис – это ж банка со скорпионами, прям шведский стол для твоего демона, если бы он проник туда. Массой бы завалили.

Пес вырулил на дорогу и направил урчащий механизм в сторону Райской Долины.

Кира кивнула. И уставилась на дорогу. Он не разозлился, а испугался… что на нее снова будет покушение. И что ему придется убить кучу народу, чтобы обеспечить ей безопасность – вот этого. Простого, логичного – а не того, что она там себе навыдумывала. Девушка с облегчением покачала головой и хмыкнула сама себе под нос.

«Сиськи бы тебе, Кира, побольше, а мозга поменьше. Нормальная бы баба была», – обругала она себя любимой присказкой из популярного сериальчика.

Глава XVIII. Справедливость

Затем были хлопоты в Райской долине, затянувшиеся в итоге до самого вечера, как пес с самого начала и боялся.

В фойе похоронного агентства было не протолкнуться. Здесь собралась целая толпа полицейских и их родственников. Оно и понятно. Ведь вчера разом погиб целый полицейский отряд. И если агенты знали погибших вскользь, по бумагам и в основном через теневую сторону их жизни, то для жителей городка Монтана это были их защитники, братья, мужья и отцы. Кира подумала, что хоть прессы местной не видно и это хорошо. Видимо пока что информация о том, что вчерашний взрыв имеет какую-то связь с агентами КС не выплыла наружу. Но, возможно, это вопрос времени. Сейчас ей стало понятно, почему Фауст так торопится завершить все дела здесь поскорее.

Завидев звероидов, вошедших в холл агентства, людни тут же встрепенулись и потянулись было к ним всей кучей. Но Фауст, не сбавляя скорости, вдруг строгим командным голосом рявкнул «Петр Кавински и Уна Ларс здесь!?» и толпа отхлынула. И умолкла, хотя кошка уже прижала уши к затылку, заслышав начавшийся ропот обвинений. Как будто удачный момент для нападения на виновников беды был потерян вместе с инициативой. От группы растерявшихся людей отделился полноватый, высокий, розовощекий белый мужчина в форме и крепкая чернокожая женщина.

– Офицер Кавински, – промямлил мужчина. – Я временно исполняющий обязанности…

Фауст быстрым движением снял очки, ухватился за ладошку полицейского и горячо демонстративно потряс ее.

– Я Судья Death, очень приятно. Пойдемте за мной, я отвечу на все ваши вопросы.

Затем он сделал шаг к стойке администратора за которой стояла знакомая им уже печально-улыбчивая красавица. Сегодня она была сильно сбита с толку количеством посетителей и их негативным настроем, и поэтому ее красивое лицо сейчас выглядело застывшей маской. Возможно от постоянной широкой улыбки и одновременно скорбных бровей его просто уже свело.

– Для всех, кто обратится сегодня за ритуальными услугами в связи со вчерашней трагедией на шахте, делайте скидку на все в пятьдесят процентов и какие-нибудь красивые цветы от меня лично – достаточно громко, чтобы услышали все вокруг сказал он. И затем, чуть повернувшись к людням, но ни на ком не фокусируя взгляд, оттараторил. – КС выражает соболезнования всем потерпевшим и их семьям и берет на себя половину расходов в знак солидарности общему горю. Это ужасная потеря для нас всех. Эти люди были героями.

После чего развернулся и быстро зашагал вглубь конторы, к дальним залам и переговорным кабинетам. Найдя свободный, пес закрыл за гостями дверь и уселся за длинный лакированый стол вишневого цвета. Кира села рядом, полицейские расположились напротив. Фауст положил перед собой бумаги с личными делами погибших вчера полицейских, которые передал ему помощник посла. На каждом листе помимо имени была фотография и краткое описание карьеры. Пес взял ручку из элегантного держателя посреди стола и начал отмечать галочками полицейских.

– Да. Да. Да…. Тоже да. Этот тоже. Вот его не помню… Ты помнишь? – он сунул листок Кире. Кошка всмотрелась в ясное молодое лицо, улыбающееся ей с черно-белой распечатки.

– Это тот, который убежал в пустыню…

– А. Тогда этот тоже да. А вот этот нет, – он отложил листок в другую кучку и продолжил разбирать файлы на да – нет. Разобрал до конца и пододвинул к полицейским. – ДА, это те, кого убил я. По праву забирать обреченных. К сожалению, баланс этих людей был подорван, ослаблен и нестабилен на момент нашей встречи. Остальные, которые НЕТ, были убиты не нами, а в результате внутрирасового межличностного конфликта, в том числе погибли при подрыве шахты. А вот этот человек – пес ткнул когтем в фото коренастого Билли, – вообще отсутствовал при вчерашних событиях. Если он и был рядом с шахтой, то мы об этом не знаем. Но по нашим сведениям, он пропал уже как несколько дней. Возможно его даже в зоне Монтаны уже нет. Я рекомендую вам расширить область поиска и объявить розыск. Возможно он живой, просто сбежал. Претензий к нему с нашей стороны нет.

Пес замолчал. Полицейские переглянулись и продолжили выжидающе смотреть на биста перед собой.

– Если хотите получить какие-то ответы, то задайте вопросы.

– Мистер Смерть? – несмело пробормотал мужчина. – Вас и правда вот так зовут?

Фауст смерил его быстрым уничтожающим взглядом.

– Кавински? Серьезно – Кавински? Как ты вообще живешь с такой фамилией? – передразнил его Фауст. Полицейский потупился и зарумянился еще больше. – Если это все ваши вопросы, мы можем закончить?

– Господин Death, я правильно вас поняла, что вы только что признались в убийстве нескольких полицейских?

– Вы правильно меня поняли, да. И да, вы также правильно понимаете – мне за это ничего не будет. Смерть от руки Судьи приравнивается к естественным причинам. Такая Судьба.

Женщина и мужчина переглянулись. Было видно, что ситуация в их личном опыте экстраординарная.

– Ну что, еще вопросы будут? Или все-таки расходимся?

– Расскажите пожалуйста, зачем вы вообще взорвали старую шахту? – бойко произнесла женщина.

– Ну хоть отдел внутренней безопасности не разучился работать, – оскалился пес. Женщина перед ним замерла и вздрогнула, а офицер Кавински с недоумением и нескрываемой ненавистью посмотрел теперь на нее. – Это не я взорвал шахту, а капитан Джон Аарон.

– Зачем? – стойко выдерживая испепеляющее сопение копа рядом с собою, продолжила расспрашивать женщина.

– У него были на это весомые причины, связанные с его внутренним расследованием наркоторговли в вашем регионе, госпожа Ларс. Я не могу вам рассказать подробности. Только могу сказать, что господин Аарон до последней минуты был верен себе и своему делу.

– К сожалению, нам нужны именно подробности, почему не рассказываете? – она злилась, что он ее раскрыл, но старалась держать лицо.

– Потому что мертвые имеют право на конфиденциальность. Я ограничен законом о защите посмертной информации. С другой стороны – моя должностная инструкция диктует мне не разглашать также и любые сведения о живых, случайно попавших в мое поле зрение при исполнении обязанностей, – довольно мягко сказал Фауст. – На этот раз это не только моя вредная воля, но и законодательно закрепленное обязательство. Можете обратиться в наш юридический отдел, если хотите. Они выдадут вам все необходимые справки.

– То есть вы знаете что там вчера произошло, почему и кто виноват. Но ничерта нам не скажете, потому что это либо тайна мертвых, либо сведения полученные во время исполнения обязанностей? – ещё пуще нахмурилась женщина-полицейский. Фауст кивнул.

– Именно так. То, что они унесли в могилу останется в могиле.

– Но мы можем привлечь вас как свидетеля! – не сдавалась она.

– Не можете. Судья при исполнении это не личность и не индивид, а стихия. С тем же успехом можете спросить у солнца, луны и ветра, кто кого там убил.

– Но вы же не всегда при исполнении, господин Death? – уже заискивающе даже с кокетливой улыбкой произнесла она. Пес ухмыльнулся.

– Мне импонирует ваше рвение, госпожа Ларс. Но нет. Ничего не получится – изучите мировое законодательство. КС бережно хранит тонны различных сведений, полученных от людей. Даже здесь, в этом здании в архивах есть ответы с того света, способные раскрыть множество ваших висяков. Но все это останется здесь. Повторю – как в могиле. Единственный ваш шанс – это чистосердечные признания или какие-нибудь предсмертные записки. Ищите, вдруг что найдете.

– А что если…

– Нет, – Фауст был спокоен и непреклонен. – Считайте, что я всегда при исполнении.

– Господин Death, сэр,– подал голос временно исполняющий обязанности капитана полиции Петер Кавински. – Что значит, «погибли вследствие внутрирасового конфликта»?

Пес помолчал несколько секунд, затем медленно проговорил, словно объяснял что-то ребенку.

– Это значит такой конфликт, который происходит между существами одной и той же расы. Вот между мной и полицейскими из стопочки «да» – он ткнул длинным когтем в бумаги на столе, – не было никакого конфликта. Был приговор и исполнение. А то, что ваши ребята потом между собой учинили – это внутрирасовый конфликт. И в ходе этого конфликта некоторые из ваших коллег погибли. Насмерть.

– И в чем была суть этого конфликта?

Пес слегка наклонил голову и всмотрелся в офицера перед собой. У него возникла мысль, что над ним издеваются. Но парень глядел на него ясными, чистыми, как горный хрусталь глазами, еще и густо обрамленными трогательными пушистыми ресницами. Фауст доверительно наклонился к полицейским через стол.

– Знаете, одну тайну я вам все же раскрою, офицер Кавински, – людни машинально подались вперед за сакральными сведениями. Фауст выдержал драматическую паузу. – Вы – тормоз, Петер, – заговорщически сообщил пес и со значительным лицом отклонился назад.

Невзирая на темный окрас, офицер Ларс заметно покраснела и опустила взгляд. Над столом повисло молчание.

– Петер, он не может рассказать нам суть конфликта, потому что закон о защите конфиденциальности мертвых этого не позволяет, – наконец не выдержала она постыдного молчания.

– Аа… – с умным видом покивал мужчина. – А какую тайну?

Кира прыснула в кулак, а женщина-полицейский от стыда даже прикрыла лицо рукой.

– Соболезную, – только и сказал ей опытный Судья.

Они еще немного пообсуждали случившееся у шахты. Большая часть этого дела была засекречена разными законами, как и большинство других дел КС. Уна и Петер вяло поспорили, но быстро поняли, что ничего не добьются. Сошлись на том, что до конца недели КС пришлет в полицейский участок справки с печатями и комментариями юристов по каждой из смертей.

Когда им удалось выпроводить представителей исполнительной людовской власти, в кабинет пришли представители юротдела КС. Трое высоких, очень похожих друг на друга длиннолицых упырей с пристрастием выспрашивали Фауста все подробности вчерашнего дела. Пес несколько раз, немного меняя формулировку, повторил им одно и то же – что Джон Аарон в течение четырех с половиной лет продавал на улицах отравленные каким-то ядом наркотики с целью умертвить большое количество живых и что при появлении агентов КС у своего убежища скрылся с подельниками глубоко в шахте и подорвался, пытаясь отрезать преследование. Упыри сменились бухгалтерами, те сменились еще какими-то внутренними сотрудниками с большими пыльными книгами, жалобами от священнослужителей, вопросами о судьбе проституток, инструкциями по розыску Билли, старыми приказами и даже просьбами сотрудников, просочившимися вперед по случаю присутствия в столь отдаленном бюро офицера из высшей касты. Пес мужественно терпел, читал, вникал, подписывал или спорил и рвал бумаги. Только изредка с тоской поглядывал на занавешенное тяжелой бархатной гардиной окно. Кира по большей части молчала, сидела в углу и ковыряла свою программу. Ее тоже попытались было привлечь к беседе, но пес сразу же заявил, что вся ответственность на нем, а она вообще стажер из научного отдела и имеет одну единственную задачу – скрининговые исследования для тестирования нового оборудования. Кошка на самом деле была благодарна, что он оградил ее от этого всего. Она с интересом вслушивалась в разговоры, мотала на ус и отмечала про себя, как четко он работает и не дает юристам и бюрократам размазывать это дело. Эта сторона работы оперативника КС была для нее сюрпризом. В качестве поддержки, она несколько раз выходила в коридор и приносила псу кофе из кухни, расположенной этажом ниже.

Когда, наконец, этот калейдоскоп закончился, на город уже опустились сумерки. Выйдя на крыльцо, и пес и кошка с наслаждением вдохнули морозный воздух. Снег за день стаял. Фауст медленно с оттяжечкой закурил. Ему нужно было просто немного постоять и развеять голову. Кира поежилась, но не посмела его торопить. А потом ее внимание привлек какой-то звук, она обернулась и обнаружила девушку, сидящую прямо на мраморных ступеньках агентства. Длинные черные локоны из-под шапки струились по плечам и закрывали ее лицо. Она плакала и держала в руках развернутое письмо. Между ногами в желтых меховых ботинках у нее притулилась небольшая спортивная сумка, верхняя молния была наполовину раскрыта и сквозь щель виднелись плотно сложенные пачками мятые купюры.

– Вы в порядке? – не удержалась кошка и заботливо прикоснулась к плечу молодой женщины. Та залилась новым приступом рева, но интенсивно закивала головой.

– Да, да, спасибо, все хорошо. Теперь все действительно будет хорошо… – сквозь сопли и икоту послышался ее голос. – Просто… Понимаете, у меня отец умер… У меня оказывается все это время был отец!

Девушка при этих словах уронила голову на колени, прижала к себе уже изрядно помятый кусок бумаги и залилась слезами с новой силой.

Кира посмотрела на пса. Он хмурился, а вот на ее лице играла восторженная улыбка. Справедливость этого мира для нее только что получила неопровержимое доказательство. Пес неодобрительно покачал головой, отвернулся, щелчком швырнул сверкающий окурок куда-то в сторону и пошел к катафалку.

– Вам не следует так вот светить деньгами, Элизабет, – кошка сжала девушке плечо. Ее распирали радостные и светлые чувства. – Зашли бы лучше внутрь, погрелись. А то криминогенная обстановка тут у вас в зоне не очень.

Кошка легко сбежала с лесенки и присоединилась к псу. Девушка на ступеньках оторопело смотрела вслед звероподобным прямоходящим созданиям, позабыв от удивления о своем счастье-несчастье.

*            *       *

За окном стояла синяя по-зимнему холодная и хрусткая ночь. Луна выкатилась на небо ярким, немного усеченным по краешку фонарем и полностью компенсировала недостаток пригородного освещения. Автомобиль шел по дороге мягко, словно баржа по речной глади. С задней комнаты вкусно пахло свежезабранное мясо, и Кира невольно стала фантазировать о том, что могла бы приготовить из него Кристлл, и как бы ее на это уговорить. Кожаное кресло под кошкой грело, и девушка с удовольствием растеклась и задремала. Атмосфера была очень умиротворяющая. Ее переполняло ощущение облегчения после завершения большой и сложной истории, радости оттого, что дочь Луиса не только получила деньги, но и оценила поступок несчастного сумасшедшего и приняла родителя. Плюс накопившаяся усталость давала о себе знать.

Но звук знакомого скрежета внешней обшивки выдернул ее из блаженной дремоты. Фауст коротко выругался – он опять задел крылом плохо припаркованный золотистый форд на въезде в их ставший уже таким родным поселок.

– Фауст, СТОЙ! – Кира вдруг встрепенулась и подскочила в кресле.

Пес проехал еще несколько метров, мягко остановил машину и с интересом воззрился на кошку.

– Золотистый форд седан.

– И что? – не понял он.

– Это золотистый. Форд. Седан. Старенький.

И тут до него дошло. Он отвел уши на затылок и обернулся к заднему окошку, прибранному бархатной занавеской по краям.

– Блядь. Да ну нет. Ну не может быть!

Судья подобрался, рванул дверку и быстро пошел назад по дорожке к темнеющему силуэту. Кошка выскользнула следом за ним. Мороз ударил в ночь совершенно конкретный. Кире не сразу удалось полноценно вдохнуть, и она зафыркалась, потому что холод спирал горло на вдохе. Под ногами у пса хрустел свежий юный иней.

Фауст легко вбирал холодный воздух ноздрями, на ходу мобилизуя чутье и обоняние. Уже на втором вдохе, он знал, что кошка права и ускорил шаг. От криво припаркованного автомобиля пахло мочой, оружейной смазкой, фаст-фудом, полицейской формой и кровью. Он заглянул в темный салон, на передние, потом задние сидения, опустился на четвереньки и обошел, обнюхивая, автомобиль кругом. Багажник. Фауст с досадой выругался. Поднялся, открыл незапертую дверцу с водительской стороны и дернул рычажок багажного замка из-под сиденья. Щелчок-то он услышал, но когда снова дернул крышку, она не поддалась.

Кошка уже тоже как раз подошла к автомобилю и звякнула перед Фаустом маленькими ключиками.

– Это Кристалл нам оставила, помнишь? А я в бардачок убрала и думать забыла, тетеря… Вот же безумная курва, Крис!

Она повернула ключ в замке и дернула поддавшуюся крышку на себя.

– О, Боги… – охнула девушка. – Это он. Билли.

Фауст заглянул внутрь у нее из-за спины и недовольно сморщился, повержено стиснув голову руками.

– Черт. Ч-ЧЧЕРТ!!

Он взрычал и в гневе саданул ногой по колесу. Острая костяшка на его фалангах тут же продрала шину. Машина качнулась, жалобно всхлипнула, скрипнула и начала оседать на заднее колесо.

– Бедный парнишка… – кошка начала осматривать тело, мягко притрагиваясь чуткими пальцами к энерго-центрам. – Фауст, он жив! Обморожение, травмы покровов, болевой шок, тахикардия, обезвоживание… но он живой!

Пес на секунду замер. Затем тоже подошел и вгляделся в молоденького, лет двадцати с небольшим людня, туго связанного в жуткую вывернутую позу и пролежавшего в багажнике своего собственного автомобиля больше двух суток в не самую теплую погоду. Кира резким движением сорвала с его губ серебристый скотч и паренек даже отозвался стоном.

Девушка уже орудовала одним из припрятанных в Еве ножей, быстро и ловко срезая веревки, освобождая посиневшие, затекшие члены, расправляя слезшую местами от трения кожу.

– Помоги мне… давай перенесем его в заднюю комнату катафалка и отвезем в больницу.

– Нет, – неожиданно грустно сказал Фауст.

Кошка опешила.

– Как нет?… Почему?

– Мы не спасатели. Парня жалко, он чист, в смысле наркотиков. Вся жизнь впереди… Но мы не можем его спасать. Он тут встретил свою Судьбу.

– Как это… Я не понимаю, Фауст, – голос девушки дрогнул. Она растерянно переводила взгляд из-под домиком сложенных тонких бровей с партнера на человека и обратно. – Почему? Как это не можем?

– Мы стараемся не вмешиваться в судьбы живых, Кир. Если я увижу, что один человек собирается застрелить другого – я пройду мимо. Если кто-то сошел с ума и собирается зарезать свою жену или ребенка – я пройду мимо. Если кто-то, доведенный до отчаяния, готовит вооруженный налет на школу… я пройду мимо. Потому что эти люди являются агентами реализации Судьбы.

Он был печален. Ему не нравилось то, что он говорил. Но такова была природа его работы и его жизни, природа Контрольной Службы СМЕРТЬ.

– Прости, я понимаю, что это шокирует. Но мы контролируем незыблемость баланса. Спасать – это тоже нарушить баланс. Если кто-то не умрет… то кто-то и не родится. А способов умереть на земле множество. Вампиры, энергетические оборотни, волшебные твари, энергососы – другой вопрос, тут да, есть у нас свобода. Но в разборки между живыми, обладающими свободой воли, мы не вмешиваемся. Этому парню не повезло. Его могли ограбить или застрелить на службе или он мог перенервничать и заболеть. Но как и двочки-проститутки он встретил ночного хищника, маньяка в темной подворотне. Кристалл я за это, конечно, накажу. И накажу сильно. Она агент КС и совершила вмешательство в судьбу энерго-положительного человека.

Его руки и плечи были опущены, он говорил тихо и безжизненно. Кира глубоко и часто дышала и смотрела на человека. Пес заметил, что все это время одна ее рука автоматически лежала на шее у мальчишки и как будто массировала точку или пыталась стереть грязь с кожи. Почему-то он напрягся из-за этого ее движения.

Ее глаза мелко двигались из стороны в сторону, а челюсти плотно сжались, выдавая напряженный умственный процесс. Пес ждал. Ей предстояло сложное решение в жизни – присоединиться к системе и, соответственно, принять ее правила. И он уважал ее смятение.

– Я не понимаю, – наконец произнесла она. Пес терпеливо вздохнул и открыл было рот, чтобы еще раз объяснить. Но она не дала ему продолжить. – Нет-нет. Логику сохранения баланса и невмешательства я поняла. Я не понимаю, почему ты рассматриваешь в качестве агентов судьбы только что-то плохое. Смертельно опасное.

Фауст по-собачьи наклонил голову вбок, пытаясь вникнуть в ее рассуждение.

– Ты сказал, что спасать – это тоже нарушать баланс. Почему это? Почему агентом судьбы является только тот, что собирается убить. Почему не тот, кто спасает? Вот человек. Он упал и сломал ногу. Это судьба. Так? Если ты увидишь, что к нему приближаются дикие звери, ты не вмешаешься, так?

– Так, – согласился Судья.

– Но если «по счастливой случайности» мимо будет проходить другой человек и захочет тому помочь… Ты разве вмешаешься и остановишь его?

Она посмотрела ему в глаза. Ее взгляд был живым, трепещущим и блестящим. Его окатила волна тепла с макушки до пяток и сфокусировалась жужжанием в солнечном сплетении. А сердце снова кольнула дурацкая не настоящая боль будущей утраты.

– Нет. Нет, я тоже не буду вмешиваться, – ответил он.

– Ну тогда почему встреча Билли с хищницей Кристалл – это судьба. А с компульсивным регеном – мной – нет?!

Она почти кричала и вцепилась в тело в багажнике уже обеими руками, словно защищала свою добычу. Теперь пес как следует задумался.

– Почему компульсивным?

– Потому что я это не очень контролирую, Фауст. Ты думаешь, я как следует поразмыслила, перед тем, как затянуть рану тебе на руке? Думаешь, это мое взвешенное решение? Или движение моей воли? Это просто само происходит, но и мимо я пройти не могу. Когда ты лежал на столе, и я должна была только придержать твою голову… Я не могла отказаться, понимаешь? Физически, мне невыносимо, когда рядом со мной кому-то больно. Меня тянет исправить это. Так было всегда, но сейчас мое тело стало как-то очень уж активно реализовывать это желание. Это происходит само. Также как Кристалл не может удержаться от охоты – я тоже охочусь. Только наоборот. Я… я одержима, как маньяк. Почему ты не рассматриваешь такую его встречу – тоже как судьбоносную?

Фауст молчал и внимательно рассматривал ее с ног до головы. Он отлично понимал, о чем она говорит.

– Да, – наконец сдался он и испытал большое облегчение. – Судью тоже маниакально тянет уничтожить нарушение баланса. Я тоже не могу пройти мимо, если увижу ворованный баланс или вампиризм. Физически не могу. Я понял тебя.

Она судорожно выдохнула и расслабилась. Напряжение свалилось с ее тела, как груда камней или металлические кандалы и даже слезы двумя тонкими ручейками быстро синхронно прокатились от ее блестящих серых глаз к подбородку, оставив на шерсти две темные параллельные полоски. Она благодарно кивнула Фаусту, не в силах пока произнести что-либо.

– Я не стану тебе запрещать лечить его, Кира. Если такова воля судьбы – но в больницу не повезу. Как справишься – так справишься.

– Компромисс? – она хмыкнула с легким презрением. Пес пожал плечами, он не сводил с нее внимательного взгляда.

– Скорее вызов. Он встретил тут двоих. Ты желаешь его спасти. Я желаю бездействовать. Спасай. Но не моими руками. Мешать не стану – и только. Давай заберем его в особняк. Получится у тебя его вытянуть – будет жить. Не получится – станет добычей Крис, как она и планировала, скорее всего.

Кира согласилась сразу. Уж опираться только на себя она точно умела, и такой расклад был для нее и понятным и логичным и в общем-то честным. Пес легко подхватил тело человека на руки и занес в катафалк. Кошка юркнула вслед и устроилась возле головы мальчишки, сразу же возложила ему руки на височные области. Ей не терпелось. Что-то внутри нее требовало добычу, требовало действия, и она дрожала как алкоголик перед попойкой.

Ну а Фауст… у него был корыстный интерес. Он хотел, наконец воочию увидеть и оценить, что она из себя представляет. Открыто. Хотел дать ей тренировочное испытание, потому что подозревал, что ее способности требуют освоения, проб и ошибок. Он завел автомобиль и двинулся дальше, поглядывая одним глазом в зеркало заднего вида. До дома оставалась всего пара километров.

К его разочарованию, ничего не происходило. Она просто сидела, замерев, над пареньком и держала руки на его голове. Отвлекать он ее не хотел, и сфокусировался на ухабистой дороге, стараясь обходить особенно глубокие ямки. Когда впереди стал маячить сквозь голые ветви деревьев знакомый коттедж уютными желтыми окнами, он подумал, что там сейчас разгуливает как ни в чем не бывало Кристалл. Скорее всего, пьет что-то изысканное. Скорее всего, снова в каком-нибудь дорогом и неподходящем к случаю наряде. Он сжал кожаный руль до скрипа и покачал головой.

– Что же сделать с этой дурной гуллей?… – как бы сам себе под нос буркнул он.

– Не волнуйся об этом, пес, – неожиданно холодно произнесла кошка. – На этот раз я доберусь до нее первой, и тебе лучше остановить меня вовремя.

– Или нет, – улыбнулся солидарности партнерши на этот раз Судья.

– Или нет, – подтвердила Кира. В этот момент человек под ее руками внезапно глубоко задышал и застонал. А потом начал хаотично двигать руками, ногами и нечленораздельно кряхтеть. Кошка с досадой зарычала, стараясь не потерять своей мистической фокусировки. Фауст быстро сориентировался, благо они как раз уже въехали во двор. Он затормозил, дернул ручник, и переметнулся на заднюю комнату, продемонстрировав неожиданную легкость и гибкость. Пес навалился на человека, прижал его конечности к резиновому полу. Парень водил ошалело глазами вокруг и не мог понять где он и что с ним происходит. Фауст щелкнул лампочкой на потолке и салон озарил мягкий уютный оранжевый свет. Паренек остановил на нем взгляд и немедленно приготовился паниковать.

– Не вздумай! – рыкнул на него пес и зажал ему рот лапищей. И человек действительно замер. – Лежи и не двигайся, Билли. Я офицер КС, вспоминай, ты видел меня у богадельни, после зачистки бомжатника. Вспомнил?

Билли несколько раз кивнул.

– Хорошо. Мы нашли тебя связанным в багажнике твоего автомобиля. Офицер Форестер приняла решение сохранить твою жизнь и сейчас как раз восстанавливает твои телесные функции. Ты понял? Мы тебя лечим.

Осознав все услышанное, парень снова покивал. Как показалось псу уже более спокойно и внятно.

– Хорошо. Хороший человечек. Лежи спокойно, не двигайся и не мешай ей. И все будет хорошо. А я сейчас тебя отпущу.

Пес отхлынул от паренька, и тот действительно послушно вжался в пол, стараясь дышать потише. Фауст удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на Киру.

Она была не здесь. Судя по всему ее состояние сейчас было каким-то трансом или чем-то таким. Опущенное лицо застыло, словно маска. Щелки чуть приоткрытых глаз заволокла туманная белая пелена. А затем он увидел нечто очень странное и совсем не вязавшееся с реальностью. В углу, рядом с кошкой стояла корзинка со свертками мяса для все той же Кристалл. И сквозь переплетения прутиков и размоченную в слякоть упаковочную бумагу к человеку на полу тянулись тонкие багровые струйки. Фауст прищурился и наклонился поближе, чтобы разобрать что это. Он даже перешел на боевой спектр видения. Мир оглох и обесцветил, а время словно бы затормозилось. Воздух стал вязким, и свет перестал существовать. В кромешной тьме Кира излучала еле заметное багрово–прозрачное свечение. Оно окутывало сероватого человека на полу и входило в его тело, как щупальца. А в некоторых местах – на запястьях, локтях, под челюстью, в животе и паху, мерно пульсировало. Бурые жидкие дорожки, приближавшиеся сейчас к телу по полу подтягивались магнитной силой этого излучения. Мясо как будто расплавилось и стало жидким. А достигнув-таки Билли, этот поток жидкой плоти начал присоединяться к телу человека. Вливаться в него через кожу на плече и рассасываться, распадаясь на мельчайшие молекулы, обогащая его собственные ткани, подпитывая и восполняя его потери. Язвы обморожения, синевшие по всему телу паренька на глазах зарастали и покрывались здоровой розовой кожей. Пес опешил и от неожиданности вынырнул из своего видения. Парень на полу в страшном напряжении кряхтел, морщился и скребся своими жалкими, плоскими, мягкими ногтями по полу.

«Горячо! – жалобно пыхтел он. – Горячо! Горячо!!!»

– Потерпи и не ной, – на автомате ляпнул пес, продолжая с изумлением наблюдать чудо. Кошка совершала удивительное и немыслимое. Пес знал, как выглядят в его боевом спектре основные энергии и мог распознать их. Это была не Жизнь (и это большое облегчение). Но что это была за энергия, ему было неведомо. Факт был в том, что Кира волевым движением перемещала и перенаправляла какую-то энергию.

«Кажется, мы нашли в этот раз не один МИФ. А парочку», – с иронией обреченного подумалось ему. Он рассматривал кошку, пораженный. А испытывал он при этом – восторг. Абсолютное восхищение красотой – как самой девушкой, так и тем, что она вытворяла в энергетическом измерении. И это мгновение отпечатывалось в его памяти и сердце, словно барельеф на камне.

Она вдруг вздрогнула, и шумно выдохнула. Немного ожила, и искусственная фарфоровость ее лица обрела краску и теплоту. Кира осторожно приподняла веки и отняла руки от головы человека. Откинулась и облокотилась на стенку. Фауст слегка забеспокоился. Она быстро менялась, словно до нее доходило что-то, и он видел, что на самом деле она вымотана и обессилена. Порозовев сначала, она снова уже побледнела и даже позеленела, как если бы ей стало дурно.

– Кир?

В этот момент задняя дверца катафалка резко открылась и в салон заглянула Кристалл Ави. Она была в белом махровом халате и с полотенцевой чалмой на волосах. В черных капроновых колготах, подчеркивавших костистость ее уже снова тощих ног, и с белой, украшенной кружочками огурца маской на лице.

– Целуетесь здесь, что ли!?…. ОЙ, – она оценила обстановку. – Упс…

– Привет, Кристалл, – заискивающе произнес пес и оскалился.

– Я… объясню! – гулль поспешненько отступила, выставив перед собой руки, цокая неуместными каблуками по брусчатке, и не сводя глаз с черной бездны взгляда пса, обещавшей ей всю боль этого мира. Однако ее ожидания оказались ошибочными. По крайней мере, источник опасности оказался совершенно иным.

Кошка вылетела из салона серой молнией и с утробным глухим рыком кинулась на женщину. Сизый воющий комок острых когтей и зубов влепился гуллю в голову и начал самозабвенно драть на ней лицо, волосы, халат и кожу везде, где дотягивался. Огуречно-кремовые ошметки разлетелись по кустам вместе с кусками зеленоватой шкуры. Крис захрипела своим навечно сорванным горлом и заметалась по парковочной площадке, тщетно пытаясь скинуть с себя кошку. Затем они повалились в кусты.

Пес был удивлен, но одновременно почему-то очень доволен. Скрывая в губах озорную восхищенную улыбку он выбрался из машины, облокотился на крыло и закурил. Кусты вокруг дома сотрясались, трещали и оглашались самыми разнообразными звуками. В том числе попытками Кристалл что-то сказать или успокоить взбешенную кошку. Тщетно, конечно.

Из салона осторожно высунулся Билли. Его била дрожь, но в остальном он выглядел совершенно нормально.

– Как самочувствие?

– А? Я–я–я не понимаю, что происходит, мистер…?

– Death. Судья первого порядка Контрольной Службы Смертности Населения Фауст Джонатан Death.

– Господин Death? Что происходит? Что произошло?

– Произошло чудо, – Фауст с удовольствием затянулся сладковатым дымом и выдохнул его в небеса. – Происходит… Ну… Драка похоже. Этакая битва за твою жизнь. Та, в огурцах, которая страшная, хотела тебя убить и съесть. Та, которая кошка – хотела спасти. Ну вот… выясняют девочки. Схлестнулись в споре. Я вот даже не знаю, на кого тут лучше поставить, если честно.

– А что хотите вы? – осторожно спросил человек, глядя на высокого мускулистого пса снизу вверх.

– Я? – Фауст на секунду задумался. – Да ты один хрен свою жизнь просрешь. Не вижу смысла за нее вообще вписываться.

К тому моменту клубок раздора уже переместился к самому дому. И из кустов вверх вдруг взметнулась растрепанная и деформированная фигура гулля. Уродливое зеленоватое существо с коротким округлым тельцем и длинными, похожими на палки конечностями зацепилось за крыльцо, за крышу и, быстро перебирая лапами, как хромой паук забралась выше, на черепичный козырек второго этажа. И вовремя, потому что туда, где она была мгновение назад, на козырек, тут же легко выскочила гибкая кошка. Она вся вздыбилась и лупила по бокам распушившимся хвостом.

– Киронька, я не хотела тебя обидеть!!!

– Иди сюда! – зашипела серая фурия, разевая аккуратный рот со множеством также аккуратненьких, остреньких, сильно удленнившихся от ярости клыков.

– Ну я же не убила, дорогая!!! – не сдавалась гулль, продолжая отползать еще дальше, на самую верхушку крыши, где возвышалась декоративная круглая башенка со шпилем и флюгером. На фоне почти полной сияющей луны, зрелище было очень выразительным.

– Я тебя тоже не убью. Иди сюда!!…

Кира чуть присела на задние ноги, толкнулась, сорвав несколько черепичек, и прыгнула следом. Правда не допрыгнула. Кошка проехала на когтях вниз и повисла на стене. Начала было карабкаться вверх, но вдруг охнула и замерла. А потом и вовсе съехала обратно, вниз.

– Кира? – гулль обеспокоенно выглянула вниз из своего убежища. – Фауст! Ей кажется, плохо!

Пес уже и сам понял, что к чему. Не ясно было, из каких резервов Кира достала энергию на этот яростный бросок, но сейчас этот запас, видимо, кончился, и вся та усталость, которую он увидел еще в салоне катафалка, наваливалась на нее обратно. К моменту, когда силы окончательно оставили ее, и она сорвалась со стены, пес уже был внизу, готовый ее поймать. Но и Кристалл успела вытянуть к кошке свои жуткие конечности и на лету обхватить, обвить ее и замедлить. Гулль осторожно опустила бесчувственную обмякшую кошку в руки псу. Прикосновение обожгло. А ощущение ее абсолютной расслабленности в руках окатило его сердце волной ни то страха, ни то боли, ни то нежности. В груди было горячо и тесно.

– Что с ней? – взволнованно прокаркала Крис, уже опустившись обратно на крышу крыльца.

– Она парня отлечила. Растратилась.

– Прямо сейчас?? Только что?!… – она замерла, закусив порванную губу и тревожно задумавшись. Потом ее озарило – Я знаю, что нужно делать, я сейчас! Молока надо ей погреть! И побольше.

Уродливый многосуставчатый полупаук-полубаба засуетился и закрутился на крыше, высматривая место и возможность спуститься.

– Не торопись. Уже не нужно никуда торопиться. Я так думаю, она проспит теперь долго. Я отнесу ее наверх, а ты проследи за мальчишкой. И Крис, – он посмотрел в единственный оставшийся на данный момент на изуродованном, изодранном лице гулля глаз. – Она победила, я считаю. Так что пацана не трогать. Просто отследи, чтоб не делся никуда, пока я с ним не поговорю.

Пес скрылся во тьме за дверью особняка, прижимая к груди драгоценную ношу.

Кристалл обвела мутным взглядом площадку перед домом, остановилась на Билли, который во все глаза рассматривал монстра перед собой. Она кокетливо улыбнулась ему рваными краями остатков своего рта.

– Приветик, маленький!

Билли икнул и почувствовал, что обмочился.

Глава XIX. Другая справедливость

Кира дрожала всем телом, несмотря на все попытки ее согреть. Пес уложил ее в кровать и укрыл сначала одним одеялом, а теперь завернул еще во второе, но это не особо помогало. Кристалл принесла кувшин с подогретым молоком. Им удалось привести Киру в чувства и, влить ей в глотку пару стопок. Затем кошка снова отключилась, а гулль ушла суетиться с парнишкой. Через полчаса она вернулась с тазиком горячей воды, пахнущей горчичным порошком в руках.

– Не профнулафь? – заботливо пробубнила гулль равными губами.

– Нет, и не думаю, что до завтра проснется. Мерзнет.

Действуя сообща, они усадили кошатину в узкое глубокое кресло, как была, укутанную в одеяла, и опустили ее лапы в горячую воду. От этого она глубоко вздохнула и немного осела, расслабившись.

Кристалл оценивающе обвела взглядом девушку и уселась на кушетку. Достала из глубокого кармана халата бутылку бурбона, а из другого стакан и поставила их на круглый прикроватный столик.

– Клиент внизу, готоф к беседам и внуфениям. Иди, а я пофизу тут. Мозет, ее рвать будет. Надо профледить, чтобы не захлебнулафь.

Пес согласно кивнул.

– Да. Но сначала ты, зараза, ответь: нахрена? Зачем ты его скиднэпила?

Крис в своей непередаваемой манере повела плечиком, откупоривая бутыль.

– Наметилфя тупик. Я не хотела долго тут колупаться. Нузно было как-то форфировать фобытия, спровосировать действуюсие лица. Я профто внесла ноту конфликта, фтобы посмотреть, кто откликнетфя. Как видиф, фсе получилофь.

– Ты его чуть не загубила! Он чистый и баланс-положительный парень, Крис, ты совсем берега попутала?

– Я его практисески не повредила! – гулль прятала взгляд. Она хорохорилась, но постепенно проникалась волнами ненависти, исходившими от пса. До нее стало доходить, что Кира беспробудно спит, а это именно благодаря девушке гулль чувствовала себя в относительной безопасности в одном помещении со старым врагом все это время. – И я офтавила его мафыну прямо у тебя под носом! И у всех под нофом. Его могли фто раз найти. Рызая мразь Аарон мог увидеть его седан, когда приеззал к нам фюда. Но по какой-то фудьбаносной флутяйности он воспользовался другим въездом. Раффлабься, Фудья. Фсе вышло, как надо.

Пес долго и испытующе смотрел на Кристалл. Она демонстративно занималась бурбоном, потом глядела на Киру. Потом ерзала на месте и, наконец, коротким суетливым движением отсела от Судьи подальше на самый край кушетки. Как будто это могло бы ее спасти. Наконец, она осмелилась поднять взгляд. Пес молча и холодно рассматривал ее располосованное, разодранное лицо.

– Фто? Нравитса? – оскалилась она. Пес медленно издевательски улыбнулся.

– Бальзам на мое сердце просто…

Кристалл с досадой поморщилась. Половина нижней губы, наспех притянутая на место, отслоилась и лоскутом свесилась с подбородка.

– Я сменю тебя после четырех. А что с тобой делать за это вот все, пусть решают Семеро на Стиксе. Мне насрать на самом деле.

Билли сидел за столом в кухне и беспокойно дрыгал ногой. Кристалл хорошо сработала – он был отмыт, отогрет и даже одет в слегка великоватые мягкие байковые брюки и простую белую майку. Паренек нервничал, но в целом разговаривать можно.

Судья медленно вошел в кухню и сел за стол напротив мальчишки. Окинул человека испытующим, оценивающим взглядом. Парень весь подобрался, побледнел, покраснел, поерзал, почесался, снова побледнел. Фауст молчал и выжидал, пока человек перед ним не будет доведен до полуобморочного состояния собственной тревогой. Может сейчас в этом и не было никакой необходимости, ведь убивать его Судья не собирался. Но сам себе пес признался, что отпускать мальчишку совсем безнаказанным не хочет, хотя бы и только потому что из-за этого сопляка Кира сейчас лежит наверху без чувств, изможденная.

– Я…я-я-я… что я должен сделать? – не выдержал Билли этой пытки молчанием.

Фауст ответил ему тяжелым многозначительным взглядом и глубоким вздохом. Тоже многозначительным. Затем положил на стол сверток из окровавленной одежды Крис. Медленно развернул. Достал мачете.

Билли замер, уставился на оружие и нервно сглотнул.

– Знаешь, что это? – спросил пес низким проникновенным голосом.

– Это… это нож дяди Джона, – тихо проговорил он.

– Да. Он попросил меня передать реликвию тебе. Это его предсмертное желание.

Парень выдохнул, снова набрал воздуха и замер. Он воткнулся светлыми серо-голубыми глазами в непроницаемый мрак взгляда зверя перед собой. Его переполняли разные эмоции, за несколько секунд через него прошла волна горя, страха, злости, недоверия… И в то же время Фауст видел, что парень старается проявлять мужество и все это как-то удержать, зажать и подавить. Пес молча наблюдал. Он был спокоен как камень.

– Это точно? Как он… Это вы его? – выдавил из себя молодой человек.

– Нет. Он сам выбрал свою судьбу. Но я не буду скрывать – мой приговор был таким же.

Фауст коротко рассказал ему, что случилось у озера. Как и обещал – почти не скрывая правды. О причинах, по которым Аарон решил создать наркокартель, о предательстве, которое совершили его люди, о трупах конкурентов в вагончиках, сделанных этим самым мачете и, наконец, о том, как Джон собственными руками прикончил своих бывших друзей, а потом подорвался в шахте. Только про озерную воду не стал говорить и немного исказил причину, по которой вообще шахта была взорвана. Ему, в конце концов, кроме исполнения последней воли Аарона, нужно было понять, знал ли Билли о пагубных свойствах черной воды, или нет. Парень слушал молча, неотрывно смотря на нож.

– Вот. Как-то так, Билли. Тебе я рассказываю как есть. Джон Аарон спустился в шахту и подравл пол пустыни, чтобы скрыть следы своей истории от общественности и избежать позора, но он хотел, чтобы ты узнал как все было. Наверное, хотел, чтобы ты сделал какие-то выводы. Он не перенес горя утраты, обозлился и напичкал пропитанным мышьяком или каким-то другим ядом наркотиком пол города. Такая вот странная месть. Мы – КС. Наркоторговля – это ваши бытовые разборки, они нас не касаются, и мы о таких вещах никуда, естественно, не сообщаем. Я вынес смертельный приговор твоему дяде, потому что на его руках из-за массовой гибели наркоманов было слишком много крови. Что делать со всей этой информацией дальше, решай сам. У меня же к тебе есть только один вопрос.

Билли поднял взгляд. За время, пока Судья рассказывал, мальчишка повзрослел.

– Ты знаешь, что это за яд? Мы этого так и не добились от твоего дяди.

Билли безразлично пожал плечами.

– Нет. Я и не вдавался… Да никто не знал! Кто мог подумать…что он отравляет наркотики! Это же бред! Ну, может только мама. Дядя Джон он… он меня все время оберегал. Я знал, что он варит CLIMAX. Но никаких серьезных задач он мне никогда не поручал. Так, держал просто на побегушках. Я думал, что он не доверяет мне. Поэтому когда дядя Майк предложил мне следить, чтобы дядя не узнал о второй лаборатории в богадельне, я… я согласился сразу же и был так рад…

Его все-таки накрыло, и слезы победили. Парнишка скрутился в калач на своем табурете и заревел.

– Я был так рад… что кто-то наконец-то… признает меня взрослым… – сквозь рыдания выдавливал из себя человек. – А на самом деле (всхлип) он был единственным, кто меня по-настоящему берег.

Пес вздохнул.

– Я сочувствую твоей утрате, Билли.

Не то, чтобы слезы этого людовского подростка его трогали, но наблюдать умозаключения ему всегда бывало любопытно. Сейчас нужно было дать парнишке время. Он сделал себе чаю и вышел в гостиную, тактично оставив человека наедине с его печалью.

Пока Билли был занят оплакиванием своей судьбы, пес тихо поднялся наверх.

– Крис?

Гулль переложила кошку на кушетку. А сама теперь сидела в кресле с бокалом в руках и дрыхла, запрокинув голову и пуская слюну из распахнутой пасти.

– А!?– встрепенулась она. Самые сильные ее раны уже подтянулись и имели вид свежих шрамов. Но хоть шкура лоскутами с рожи не свисала. Один глаз еще пока не восстановился.

– Возьми катафалк и дуй в город. Мать этого мальчика – она ведь химик, да?

– Фармацевт. Вера, да, – тут же включилась Ави в работу.

– В общем, он ничего не знал о том, что наркотик был отравлен чем бы то ни было. А вот она возможно знала. Скорее всего знала. Езжай к ней, пока он тут телится.

Пес остановил взгляд на кошке и задумался. Ави ждала.

– Спроси ее, конечно, предварительно, но… Оформи самоубийство, если заподозришь хоть что-то. С запиской и все такое, может быть даже пусть возьмет на себя ответственность. У полиции сомнений возникнуть не должно.

Кристалл в ответ только кивнула. Бодро поднялась и бесшумно вышла из комнаты. Пес выдохнул. Убедился, что Кира лежит на боку, а не на спине, и также бесшумно спустился обратно в гостиную и сел отдыхать на длинный обитый шелковой парчой диван.

Где-то через час Билли успокоился, вошел в гостиную и робко присел на кресло напротив Фауста. Пес отложил Линду в сторону и сфокусировался на человеке, ожидая, что же тот скажет.

– Я… я не знаю, что мне теперь делать.

Это было все, что он из себя выдавил.

– Ну, парень, я-то тем более не знаю, – легко пожал плечами Фауст. – Ты жив. Свободен, молод, здоров. Тебе выпал второй шанс. Делай что хочешь. Еще раз – мы КС, все твои грешки, связанные с наркотиками и прочими делишками останутся тут, между нами. Хочешь, продолжай торговать и стань новым наркобароном. Хочешь, останься полицейским, хочешь, уезжай в теплые края и играй на укулеле на берегу моря до старости.

Парень отстраненно покивал.

Фауст взял с подлокотника заготовленные ключики от форда и положил перед парнем.

– Твоя машина стоит в паре километров отсюда, за ворота и направо. Прямо на перекрестке. Должна быть на ходу. Только колесо спустило. Запаска есть?

Паренек кивнул. Пес взглянул на часы. Кристалл, скорее всего, уже заканчивает.

– Вот и хорошо. Можешь взять любую теплую одежду с крючков там в прихожей. И езжай.

– И… и это все?

– Все. А чего тебе еще? Не убивай людей массово, не воруй Жизнь, не ешь человеческую плоть… и мы с тобой никогда больше не увидимся.

Человек неуверенно поднялся, крутя в руках кровавое мачете.

– А эта девушка-каджит, которая меня спасла…

Пес настороженно подался вперед. В темноте его глаза холодно блеснули при ее упоминании.

– Да?

– Я могу с ней увидеться?

– Нет.

– Я просто. Просто должен же поблагодарить. Вы правы, это второй шанс, и я…

– Я передам, Билли, – перебил его пес и от непреклонности его голоса у человека мгновенно свело кишки в животе.

Парень умолк, еще неуверенно потоптался и, наконец, ушел.

Фауст с облегчением выдохнул. Все это светское общение его очень утомляло.

*            *       *

Зеленоватый факел потрескивал и плевался искрами, освещая высокие своды каменного подземелья. Под ногами, как обычно, по щиколотку стояла вода. В этом темном коридоре он уже оказывался в своей жизни не раз и не два. Он сразу сориентировался и вспомнил, что если пройти вперед, можно попасть в обширный зал с каменными тронами. Руки у него были заняты объемными цветастыми одеялами. И теперь он еще вспомнил заодно, зачем он тут. Фауст бодро зашагал вперед, вдоль стен, выложенных темными скользкими крупными камнями. Потолка не было видно, но тьма сверху как будто шевелилась. Как если бы там ползали змеи или притаилось плотно посаженное войско летучих мышей. Как и всегда, идти пришлось довольно долго. Время тянулось по-странному. Ему одновременно казалось, что прошло пару минут и что он идет уже несколько дней, или вовсе блуждает по этому унылому, плохо освещенному лабиринту пол жизни. Он только помнил, что вечером дежурил у кровати Киры. Она так и не пришла еще в себя. Кристалл притащила целый таз с подогретым молоком и, к удивлению Фауста, не стала ее выпаивать, а усадила бесчувственную кошку в кресло и опустила в таз ее ноги. В этот момент кошка вдруг шумно задышала полной грудью, вцепилась, как обычно, всеми когтями в лапу псу, так удачно и удобно придерживавшему ее, чтоб не свалилась. После этого она только периодически шептала, что ей холодно, жамкала когтями по креслу и одеялу, невзирая на то, что гулль ее и укрывала и несколько раз подогревала ей парную.

С такими мыслями, вооруженный одеялами, он шлепал по воде в главный зал, точно зная, что тут он ее и найдет и точно сможет согреть.

Предчувствие его не обмануло. Он вышел в просторную залу. Высокий поток и окраины терялись в мутной мгле, но почему-то центр залы был хорошо освещен, как днем. На каменном пьедестале полукругом высились разные троны – восемь словно на сцене, и множество в стенных нишах. Некоторые троны были просто серыми и безжизненными, а некоторые выглядели оригинально, явно использовались и даже казались по-своему нарядными. Вода из нескольких темных коридоров, приводящих в залу, сначала сливалась в небольшой водоем по центру, а затем расходилась по декоративным желобам между центральными тронами им за спину и там, судя по тихому журчанию, снова сливалась в водоемчик побольше. В той стороне Фауст никогда не был, и даже не думал о том, что там может быть. Сейчас он впервые подумал, что там вовсе не глухая стена, а как будто скрытое занавесом тени пространство.

Кира полулежала без сознания на огромном троне из матового, серо-зеленого камня, покрытого красивыми красноватыми прожилками. Пес улыбнулся и, ни на что больше не отвлекаясь, направился к ней.

Ей было жутко холодно. И такое ощущение, что уже очень давно. Она разлепила глаза и увидела перед собой пса. Он открыто и даже немного глупо улыбался и держал в охапке белое воздушное одеяло в мелкую розочку.

– Это ты?… – Кира непроизвольно улыбнулась в ответ. Она рада была его видеть. Она странно себя чувствовала, потому что обычно, когда она просыпалась, у нее в голове начинали носиться разные мысли, оценивающие все происходящее. А сейчас этого как будто не было. Она видела пса. Она была рада его видеть и сразу же улыбалась – безо всякой критики или тормозов или мыслей о том, что нельзя показывать ему своего отношения. Пес в ответ задорно кивнул, улыбнулся еще шире и протянул к ней одеяла.

– О, Боги, ДА! Мне так холодно! Так, черт побери холодно, пес!

Кошка попыталась подняться ему навстречу и обнаружила, что движения даются ей с огромным трудом. Многопудовые ноги и тело не слушались, ей удалось только слегка приподняться, как она опала обратно, не в силах побороть дрожь в каждом мускуле. Боли не было, но казалось, что в теле вместо крови течет жидкий лед.

Фауст сам подошел. Расстелил один из принесенных пледиков на темной брусчатке возле трона, а вторым накрыл кошку сверху. После чего, к бесконечной радости и удовольствию девушки, поднял образовавшийся сверток на руки и легко, словно она ничего не весила, перенес на пол, усадил и привалил спиной к боковине кресла. Как только он снял ее с трона, ей стало намного легче и двигаться и даже дышать. Они с интересом обнаружили, что тонкие ветвистые жилки в камне, это не что иное, как живая, циркулирующая кровь. Эти сосуды вроде бы не имели никакой осязаемой оболочки, пес легко провел по ним пальцами и тут же измазался. Однако кровь текла, словно по невидимым сосудам-трубочкам. И к тому же она входила в тело кошки в районе затылка, щиколоток, локтевых вен и рядом с позвоночником вдоль спины. Когда пес ее снял с кресла, поток не прервался, а потянулся вслед за ней прямо по воздуху, как обычная силиконовая капельница. Ни одеяло, ни перемещение никак не помешали этому загадочному процессу.

– Давай оставим как есть, – предложила Кира, и пес, безразлично пожав плечами, согласился. Он сел рядом, очень близко, и тоже привалился спиной к зеленому камню.

– Где это мы? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

– Во сне. Я с детства сню это место.

– А… А почему ты уверен, что это не мой сон?

Он пожал плечами.

– Я тут раньше бывал. Это всегда был сон.

– Мне кажется, я тоже тут не впервые.

Он обвел все кругом более внимательно.

– Да, тут почти все как всегда. Только троны в центре иногда меняются. И центральный был раньше не таким, сейчас он ярче. Как будто его отмыли. И вот этой штуки там рядом раньше не было… Не видел ее никогда.

Кошка посмотрела, куда кивал Фауст. В самом центре главного пьедестала с отдельной, дополнительной лесенкой, возвышался ультрамариново-синий трон. Материал, из которого он был выполнен, казался очень странным, ни на что не похожим. Как если бы его сделали из застывшей синей краски. Довольно тусклой. А вокруг трона свернулся кольцом ни то зверь, ни то скелет, ни то каменное изваяние. Серое длинное чудище с тонкими, но явно тяжелыми когтистыми лапами, шипами по всей длине торчащего наружу позвоночника, и квадратной вытянутой мордой, больше всего похожей на пенал, набитый зубами. Существо спало на полу, растянувшись вокруг синего трона и мерно дышало. Под этим креслом жирно и ясно было написано слово «ВОЛЯ» все той же синей краской.

– Оу… – Кира стушевалась. Она сразу узнала Древнего из Мемориума, после прикосновения к которому она и ощутила прилив ее новых странных сил. – Тогда это, наверно, все-таки мой сон. Потому что я как-раз эту штуку видела раньше. Правда не здесь.

Пес на это только снова пожал плечами, будто они обсуждали что-то незначительное, обыденное. Кошку колотила дрожь, несмотря на теплоизоляционный шар величиной с нее саму, в который она была замотана. Фауст легко, просто, по-бытовому, как будто они тысячу лет уже вот так сиживали вместе, развернул ее кокон, влез к ней под одеяло, накрылся и закинул лапу ей за плечи. Кира прижалась к горячему телу пса и сразу же почувствовала, что теперь, наконец, сможет согреться. Ей стало легко и хорошо. Она прикрыла глаза и также легко и просто обняла пса в ответ, прислонившись щекой к его широкой, бухающей сердцем, груди. Из ее груди в ответ непроизвольно полилось бархатистое тарахтение в такт с дыханием.

– Ты что, урчишь?! – рассмеялся пес.

Кира немного смущенно пожала плечами. Урчала она в своей жизни редко и непроизвольно – только когда ей было совершенно безопасно и счастливо. То есть прям очень редко. Ничтожно редко.

– А где твое кресло? – спросила она через какое-то время, чтобы отвести внимание от себя.

– Тут нет моего кресла, – пес легонько поглаживал лапой ее по плечику и был расслаблен, спокоен и все время улыбался.

– А вон на той башне из костей твое имя написано, – кивнула девушка на трон с другого края полукруга. Обозначенное кресло было немного в тени и даже отсюда было видно, какое оно пыльное. Оно было сделано как будто из костей и тьмы, а под ним из тех же костей складывалось емкое короткое «DEATH».

– Это не мое имя. Это нарицательное слово – означает Смерть, умирание.

Кошка кивнула, но потом нахмурилась. Она не поняла сейчас его логики. Или юмора?

Пес попробовал вывернуть шею и немного отклонился, словно хотел заглянуть за их убежище.

– Я, дурак, не обратил внимания, что же под твоим написано. Ну ладно, потом.

Он снова прижал к себе девушку. Пес вел себя так, как будто они давно не виделись и между ними не было никаких секретов, преград или условностей.

Кира улыбнулась.

– Ты во сне совсем не такой, как там. Другой.

– И какой же?

– Легкий, – ответила она чуть задумавшись. – Легкий и веселый. Жизнерадостный, вот. И тебе это очень к лицу.

Он кивнул, принимая наблюдение к сведению.

– Ты тоже здесь другая.

– Какая же?

– Расслабленная. Как будто без страха.

– Я и там не трусиха! – шутливо возмутилась Кира.

– Нет, – он повернулся к ней и внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты там все время в тревоге. Мобилизованная, собранная, готовая ответить на любую угрозу. Ждешь нападения, подозреваешь вызов или нападение во всем. Ты живешь в страхе, Кир.

Кира не стала спорить. Наверное, он был прав, потому что здесь и сейчас она правда чувствовала себя иначе.

– Значит, ты считаешь, что мне следует быть смелее…

– Да. Тебе это тоже к лицу, – он ласково, с нежностью погладил ее по щеке.

Сердце ее грохотало в ушах. Она не только согрелась, ей уже некоторое время было откровенно жарко с ним под одеялом. Вместе с тем она, наконец, ощутила прилив сил, чуть приподнялась и поцеловала его в губы.

Поцелуй был легким, мягким, чуть более глубоким, чем дружеский. Пес ответил, хоть и вздрогнул. Голова, глаза уши – все взорвалось в ослепительном фейерверке. А затем жар, прокатился от макушки до самого кончика его хвоста. Он ощутил дрожь во всем теле, будто плотина, которую он привык не замечать, вдруг затрещала по швам. Его губы, ладони, грудь – все тело вспыхнуло. Кровь громыхала в ушах, а сердце трепыхалось в груди, словно в ужасе перед предстоящей знакомой болью, но желающее надышаться последним глотком.

Кира открыла глаза и улыбнулась, довольная своей шалостью. Своей смелостью.

– Зря ты это начала, Кир, – тихо произнес он, внимательно рассматривая ее глаза, брови, губы, все лицо, бывшее, наконец, так близко.

– Почему это?

Он вдруг понял, что обожает ее улыбку. Обожает, когда она смеется, когда ему удается ее рассмешить. Или когда она хохочет от удивления или восхищения чем-то интересным.

– Потому что я поцелуем не ограничусь.

Фауст внутри щелкнул, отпуская контроль. Пружина лопнула, плотина рухнула. Он потянулся к ней со всей своей силой, окончательно плюнув на боль, которой угрожало ему будущее. Она расхохоталась, открылась и не стала отстраняться или убегать.

А в момент, когда его губы коснулись ее шеи – он проснулся.

Кругом темно. За стеклом воет ветер, стучит в окно полуснегом-полудождем. Спина затекла от неудобной позы в кресле. В вены на запястьях словно забили по гвоздю, кровь стучала в висках. И грудь сжало, будто камней навалило вместо сердца и легких.

Кира тихо сопела, завернутая в три одеяла, на своей софе. Пораженный яркостью сна, пес даже подошел поближе, послушать, как она. Девушка все также, как раньше, коротко часто дышала, скребла подушку коготками.

– Холодно… – различил он ее бессознательный шепот.

Он вздохнул. Эти чувственные сны его раздражали.

«Поскорей бы ты уже пришла в себя, и мы свалили и из этого города и из этого чертового особняка, Кир», – подумал пес. Удержал себя от желания подоткнуть одеяло поплотнее и ушел досыпать в свою излюбленную комнату с кожаным диваном.

*            *       *

А в момент, когда его губы коснулись ее шеи – она проснулась.

С улыбкой на лице и теплом во всем теле. Что-то хорошее ей снилось. Сейчас, глядя на полуденное холодное солнце в окне, у нее было ощущение, как будто кто-то отогрел во сне ее душу.

Все это чудесное длилось ровно до тех пор, пока она не подняла голову с подушки. На радостях она это сделала слишком резко и тут же осознала свою ошибку. Голова словно очутилась внутри гудящего колокола, а в виски выстрелило. Согнувшись, чтобы быть пониже, она сползла на пол и по стеночке, осторожненько, будто несет аквариум, потянулась в сторону уборной. Боль в голове стучала такая, что перед глазами помутилось. На полпути, в коридоре, ее под ребра подхватили чьи-то сильные жесткие руки, доволокли до ванны и сунули под струю холодной воды.

– Ну ты даешь, милая моя! – проговорила Кристалл примерно через полчаса водно-оздоровительных процедур. – Разве можно так растрачиваться! И на кого, главное! На люда из пограничья!

– Любая жизнь одинаково ценная, Крис… – прошептала Кира.

– Все это общение с Судьями на тебя плохо влияет! Ты говоришь точно, как он! – огорченно покачала головой гулль, между тем продолжая помогать девушке вытираться.

– Может оно и не так плохо, учитывая что мне предстоит стать пожизненным сотрудником КС.

– Вот же два сапога пара! – недовольно буркнула Крис и, наконец, окинула кошку взглядом с ног до головы, оценивая результат. Результат был не очень, Крис удрученно вздохнула. – Что, бошка гудит?

Кира медленно кивнула и снова привалилась к стенке, потому что стоять прямо не очень получалось.

– Ладно, пойдем, я тебе сделаю свой фирменный гоголь-моголь. Лучшее средство при похмелье.

Кошка благодарно кивнула и медленно последовала за подругой, придерживаясь за стены и мебель по пути.

Гоголь-моголь оказался омерзительным настолько, что Кира тут же отправилась обратно в ванную на новый круг очистительных процедур. Тем не менее, еще через полчаса вышла уже более менее освеженной. Вылакала залпом пол литра молока и тогда только почувствовала себя лучше.

– А где пес? – поинтересовалась она.

– Выгуливается, – Крис презрительно кивнула в сторону окна. Кошка выглянула на улицу. Все кругом снова укрывал снег. На этот раз нападало много. На деревьях в лесу каждая веточка была под белой толстой шубой, а поле, видневшееся за забором слева, все до горизонта превратилось в белую ровную скатерть. Там вдалеке и обнаружился Судья. Кошка налила в кружку чаю, укуталась в большой пуховый платок и вышла к нему.

Как некоторые люди тренируют своих домашних собак, гоняя их по площадкам, так и пес сейчас гонял свою синюю уродливую лошадь. Длинношеяя кобыла резвилась, взрывая снег, задирала костистые мощные ноги, брыкалась, нарезала круги. Фауст подавал ей какие-то команды рукой и иногда взрыкивал или свистел. Кира как раз вылезла через щель в калитке и собиралась подойти поздороваться, когда он поднял вверх руку и показал три пальца. В ответ на это синий масластый монстр резко развернулся в противоположную от хозяина сторону и рванул вперед. Притом во весь опор.

– Жуткая тварь… – проговорила Кира, глядя вслед зверюге, подойдя ко псу со спины и встав рядом с ним.

– А я Фауст, приятно познакомиться, – дежурно буркнул пес и сделал следующее движение – показал два пальца. Он вел обратный отсчет. Потом бесцеремонно забрал у кошки кружку и с наслаждением отпил половину.

Кобыла с глухим топотом и громким храпом неслась сломя голову вдаль, разбрызгивая снег вместе с черными клочьями земли и вялой травы.

– Выспалась? Как самочувствие? – еще движение, уже один палец.

– Не очень еще. Слабовато, меня ведет. Но в целом выспалась, спасибо. Идти могу.

Он вернул кружку ей в руки. Круглый, черно-синий лошадиный круп маячил далеко впереди.

– Нехорошо, что ты так выкладываешься. Твои способности требуют тренировки, я уверен, что процесс можно будет как-то оптимизировать, чтобы ты не выпадала вот так потом.

И тут он безо всякого предупреждения подобрался, опустился на четвереньки, низко взрыкнул и тоже рванул в поле вслед за своим животным. Кира от неожиданности отшатнулась и зажмурилась, ожидая, что ее сейчас забрызгает снежными ошметками. Однако этого не произошло. Пес быстро набирал скорость, но в отличие от лошади двигался мягко, скользяще, словно барракуда в морском течение. След он, конечно, в снегу оставлял, но каким-то образом не взрывал мерзлую землю, не расшвыривал снег и к тому же двигался очень тихо. Как скальпель.

Кошка так и застыла даже забыв закрыть рот. Явно это были их какие-то своеобразные, отработанные игрища. Поразительно было то, что Фауст очень быстро приближался к лошади и вскоре нагнал ее. А затем даже чуть перегнал и неожиданно выпорхнул из снега и как будто напал на кобылу. Синяя тварь резким движением поднырнула под него, увернулась в последний момент и пес пролетел мимо, растопырив в воздухе лапы. Плюхнулся обратно в снег, кувыркнулся, но сразу же нагнал ее снова и прыгнул еще раз. На этот раз он точно вскочил в седло. Кобыла издала громкий угрожающий звук, похожий больше на рокот аллигатора, чем на ржание, и стала вилять, юлить и даже попыталась завалиться на бок и придавить хозяина. Но пес уже крепко вцепился одной рукой в черную жесткую гриву, а другой в узду и выпускать не собирался. Даже издалека Кире было ясно, что не выпустит, как ни крутись. Это была мертвая хватка. Дуэль продлилась совсем не долго и животное под псом сдалось. Тон храпа изменился, как и изменилась походка, темп, поза, характер шага кобылы. Кошка воочию увидела, как лошадь приняла власть и подстроилась под требования наездника. Пес в ответ дружески похлопал ее по шее и пустил легким галопом в обратный путь.

– Поразительно! Ты догнал лошадь?! – воскликнула она, когда он подскакал к ней. От ее широкой искренней улыбки у пса привычно уже закололо в груди, и он отвернулся, маскируя движение необходимостью запустить кобылу в тренировочный круг. Сама же Лошадь, как всегда, неодобрительно фыркнула в ее сторону. Кобыла кошку невзлюбила с первой минуты и оставалась верна себе.

– Не догнал, а загнал.

– Ааа! ЭТО означает загонять лошадь? То есть догнать и поймать на бегу?

– И усмирить.

– Крррруто! – непосредственная кошка не собиралась скрывать своей радости и восторга. Пес усмехнулся.

– Мне нужно еще полчасика и можно выезжать. А то она застоялась, так нельзя, нужно выкатать немного. Есть очень хорошая новость: Кристалл выторговала себе червоточину через православное кладбище. Так что на Стиксе будем самое позднее завтра утром.

– Ого… а что такое червоточина? – она забавно водила ушами и чуть наклонила аккуратную сизую головку, отражая интерес. Фауст чувствовал, что становится мягче и словно расплавляется с каждой секундой от этих ее ужимок. И снова увел взгляд в сторону.

– Вот и посмотришь. Я сказал – получасовая готовность, завтракай или приводи себя в порядок, вещи там, что тебе нужно.

– Эй, скотобаза! – донесся до них каркающий хрип Кристалл. Она дотопала до калитки и выглядывала из-за высоких чугунных прутьев, кутаясь в халат. – Там полиция опять приехала.

Звероиды вернулись в дом, и в холле действительно обнаружился молоденький полицейский. Это был тот самый паренек, который несколько дней назад приезжал вызвать КСников на кладбище. Парень держался за свою многоугольную фуражку, зажав ее под мышкой и, раскрыв рот, осматривался по сторонам.

– Что? Опять мертвяки?! – без прелюдий рявкнул пес, подходя к парнишке и громко цокая костяными когтями по полу. Тот вытянулся и теснее прижался к фуражке.

– Да, господин Death…

– Что, правда? Мертвяки встали опять? – опешил пес. Он в общем-то пошутить хотел и на такой ответ не рассчитывал.

– Н-нет, господин Death, не в этом смысле…

– Так, ты мне голову морочишь. Что случилось?

– Там это. Ну. Трупы нашли. В лесу. И это вот. Они внутри, какие-то там неправильне, патологоанатом сказал вас позвать, если вы еще тут. Потому что они там внутри совсем не как должны быть, а черные совсем и трухлявые. И это. Это ненормально в общем. Наверное.

Пес и кошка переглянулись. Выезд через полчасика откладывался.

Морг и кабинет судмедэксперта находился в знакомом уже полицейском участке на цокольном этаже. Кира храбрилась и притворялась. Но на самом деле шла за Судьей полупьяная, ее вчерашние усилия по вытаскиванию Билли с того света обошлись ей довольно дорого, и она все еще чувствовала себя не вполне полноценно. Голова кружилась. Восприятие бросалось от одного объекта к следующему слишком медленно, и все движения сопровождались ноющей болью в теле и как будто звоном в голове.

Еще только войдя в шумный зал общей работы, Кира ощутила дополнительное давление. Во-первых, объявление на пробковой доске о пропавших мужчине и женщине так и висело на прежнем месте. И как только Кира вошла в стекляные тяжелые двери, лица с черно-белых распечаток, словно живые, обвиняюще уставились на нее. Она машинально отвела взгляд. Посмотрела в зал общей работы и там увидела, что у одного из детективов за столом сидит Элизабет. Девушка снова плакала. Но как-то иначе на этот раз. Не так, как тогда, на крыльце.

Пес шел перед ней, словно ледокол. Открывал двери, расшибал удивленные взгляды. Разговаривал с полицейскими.

– Наконец-то ВЫ! – услышала она недовольный женский голос перед собой. Фауст загораживал ее от разгневанного и усталого исполняющего обязанности капитана Уны Ларс. И все ее негодование и раздражение досталось ему.

– Утром сегодня… Еще этого нам не хватало!… Как такое возможно?! НЕ может такого быть, чтоб человеческие!.. – доносились до нее обрывки фраз недовольного люда. Когда они вошли в МОРГ, ей, как обычно, полегчало. Тут царил полумрак, прохлада и недвижимые тела под простынями. Капитан Ларс зашла вместе с ними, но тут же почтительно замолкла. Здесь было царство патологоанатомов, их юрисдикция и их территория. По самому центру зала под яркой лампой стоял жестяной стол, накрытый белой накрахмаленной простыней. Врач, долговязый человек в круглых очках и с пушистой кудрявой шевелюрой, сразу вышел им навстречу из-за своего жестяного стола, за которым что-то записывал. Пожал руки псу, затем кошке, немного робко, но больше с интересом.

Людень снял простынь.

На жестяном столе под белым покровом лежали обглоданные кости человека. Кое-где плоть сохранилась, но совсем немного. Некоторых частей не хватало, включая верхней челюсти и лицевой части черепа. Конечности были отделены от туловища.

Кира неосознанно подошла ближе и молча осматривала тело. Как только простыня слетела, никаких усилий для фокусировки внимания больше не потребовалось. Потому что ее естество, словно гончая, услышавшая горн, сразу же собралось само. Сейчас она наоборот старалась оставаться спокойной, чтобы не углубиться в свое видение. Она понимала, что на самом деле сил на такой нырок у нее нету. Так что даже убрала руки за спину и сцепила пальцы, как будто сдерживая себя дополнительно.

– Тело обнаружили собачники сегодня рано утром, в лесу на западе пригорода, – Уна Ларс начала сухо отчитываться о происшествии. – Оно не было похоронено или как–либо скрыто. Только снегом немного присыпало. Мужчина, под пятьдесят, одежда была снята посмертно, и сложена рядом. Тело сложно опознать, так как оно сильно обглодано лесными животными. Даже мякоть с фаланг снята, вместе с отпечатками пальцев. Также рядом обнаружены два ружья-двустволки и еще полный комплект женской одежды. Но женщины нигде нет, сейчас наши ребята прочесывают лес.

Воцарилось молчание.

– Да. А вот тут вот очень странное, взгляните, – вступил доктор и наклонился над остатками головы погибшего. Длинным пинцетом он отодвинул уже начавшие подгнивать ткани в глубине черепа, там, где в обычных условиях ему бы помешала носоглотка. Под тонким слоем осколков костей и мясного фарша виднелась мозговая оболочка. А за ней чернел, как короедом еденный пень, знакомый до тошноты атипичный некроз.

– Нам с мисс Форестер нужно осмотреть тело и обсудить кое-что наедине. Выйдете пожалуйста, – заявил пес. Людни переглянулись и смутились. Но перечить не стали, и вышли.

Пес оперся лапами на стол и чуть было его не перевернул – на такой вес и силы алюминиевая жестянка не была рассчитана.

– Ну. Что думаешь?

Кира вздохнула.

– Это тот мужчина, который напал на меня. Женщину они не найдут, она теперь принадлежит Лесу. Моих следов они там тоже не найдут и не распознают.

– Хорошо… Согласен, о нападении на тебя им знать не нужно. О том, что ты там вообще была. Это наши дела. Наша задача от них просто отделаться и успокоить. А что думаешь про эту черную хрень?

Кошка поджала губы. Взяла пинцет и осторожно погрузила наконечник инструмента глубже в мягкие рыхлые ткани, прислушиваясь к ощущениям, пытаясь определить величину поражения. Потом раздраженно отложила железку, надела перчатки. Как только она погрузила пальцы в мозговой студень, перед глазами замелькали картинки. Она зажмурилась сражаясь с новым приступом головокружения и звона в ушах. И усилием воли немного приглушила – и звон и остроту своего видения. В полном объеме оно было ей не нужно. Через несколько секунд она устало выдохнула, убрала руки и сняла перчатки.

– Поразительно. С того момента, как я встретила этих людей на дороге до того, как они полностью лишились разума и в галлюцинирующем приступе ярости пытались меня убить прошло меньше суток. А мозг был разрушен почти на треть! Учитывая наш опыт в Дродофе… и маэстро… мне кажется, что демон может очень быстро разрушить тело, а может медленно. И также может довольно долго жить в разрушенном. Мне так думается, что даже годами. Похоже, что дело не в том, что людни более подвержены растлению. А в том, каковы планы самого демона.

Пес задумчиво покивал, переваривая услышанное. Кошка осторожно оперлась на стол и прикрыла глаза. Ее снова валила усталость.

– Ты в порядке? – неожиданно заботливо спросил он.

– Да-да, конечно, – ей было приятно его внимание и беспокойство. Но показаться для него неженкой она тоже не хотела и постаралась взбодриться. – Тут просто еще как-то странно… пахнет. Как у нас в доме.

Ей показалось, что взгляд пса очень быстро метнулся вправо, в темноту, где стояли еще два накрытых тела.

– Ты переутомилась. Надо тебе быть поаккуратнее и расходовать силы осторожно.

– Я справляюсь, Фауст, спасибо, – холодно сказала кошка.

– Да, я вижу! Меня только не очень устраивает цена твоего такого справления.

– Так платишь же не ты, пес, – на этот раз от раздражения ее бархатисто-серые глаза немного налились желтым цветом.

– Господа агенты, вы закончили? – в дверь заглянула Уна Ларс. – Извините, не хочу вас прерывать, но мне нужно ехать на вызов, а я бы хотела все-таки чтобы вы кое-что пояснили для нас.

– Да, – пес переключил внимание на человека. – Да, мы закончили. Что конкретно вы хотите прояснить?

– Причину смерти, по вашему мнению. И наш патологоанатом еще не знает, что это такое у него в мозгах. Это болезнь какая? Или что это? Он говорит, с таким не встречался у людей. Ну и еще есть один вопрос… касаемо следов укусов на теле.

Она зашла обратно в зал вместе с доктором.

Кира вопросительно взглянула на Судью. Пес одобрительно кивнул ей.

– Причина смерти – выстрел дробью в голову с близкого расстояния. Вот здесь, здесь и здесь есть следы, – она начала быстро и четко показывать коготком места на голове трупа. Доктор склонился над телом и с любопытством поправил очки.

– Да… да.. теперь я вижу, да. То есть вы думаете его сначала застрелили? И потом уже появились эти… укусы?

– Да, безусловно. Все укусы появились уже после смерти.

– Это однозначно. И человеческие и нет. Энергетического нарушения тут нет, – добавил Фауст. – Его просто съели после смерти, как обычное мясо.

– Человеческие?! Все-таки это человеческие зубы?

– Вот. Я же вам говорил… – пожал плечами врач.

– Ну да, – Кира снова начала показывать области на теле. – Здесь, здесь, это место… Его застрелили. Затем раздели и объели часть мяса прямо с тела. Это сделала человеческая особь. Без ножа. Кто-то один, только одна форма зубов, я больше не нашла. А потом уже его подъели животные.

– Да в наших лесах нет таких зверей!… Кто мог такое сотворить?! Медведь? – фыркнула обескураженная полицейская.

– Нет, это кабаны, – спокойно и уверенно сказала Кира. – Вот же следы копыт. Они часто съедают… лицевую часть.

– Вы думаете? – недоверчиво вскинул бровь врач. – А вот еще, что вы думаете о том, как сломаны лучевые и пястные кости на руках? Я честно говоря как раз подумал, что возможно была борьба… с каким-то очень сильным зверем. Чтобы так сломать руки нужна нечеловеческая силища.

– Или их переломила крупная свинья, наступив на руки уже после смерти. Учитывая то, что весь труп покрыт следами кабаньих клыков и копыт, мне такой вариант кажется более правдоподобным, чем то, что вашего мужчину убил некий супер-сильный человек и в процессе борьбы выломал ему обе руки. А потом съел. Если бы он боролся со зверем, то его бы съел победивший. Были бы следы клыков.

– А… ну да, да, так действительно… Более. А что за черное в мозгу? – продолжал интересоваться любопытный врач. – Вы когда-нибудь такое черное видели? Я вот, честно говоря, за столько лет практики… теряюсь в догадках…

– Да, я встречала несколько раз, – продолжила Кира очень спокойно, как будто всю жизнь проработала медэкспертомм. – Этот атипичный некроз вызывается одним редким некро-паразитом уже после смерти, – быстро и уверенно наврала она.

– Это не заразная дрянь? – уточнила женщина-коп.

– Нет, что вы. Не заразная. Это как плесень, поражает только мертвые ткани. Но труп лучше сжечь.

Повисло короткое молчание. Полицейская мялась в дверях. Она не была удовлетворена тем, что услышала.

– Его нашли там. В западной лесополосе. Не так уж далеко от дома, в котором вы, я слышала, поселились… – наконец сформулировала она.

– О Боги… – пес зажмурился и раздраженно потер переносицу. – Я понял к чему вы это все затеяли. Вы серьезно? Вы решили, что это мы сожрали мужика?

Уна задрала гордый подбородок.

– Как же меня достало ваше узколобие и всепроникающий шовинизм! – прорычал Фауст. – Вы думаете, что если у нас есть зубы, то мы ими будем пользоваться вот так – как дикари. Вы считаете нас идиотами? Вы правда думаете, что если бы мне или мисс Форестер приспичило убить кого-то и поесть человечины, мы бы сделали это вот так в лесу, выбрали пожилого сильного и жилистого мужика, а потом бы бросили тело недалеко от своего жилища?! Посмотрите на меня. Внимательно посмотрите. Я что, похож на идиота?

Женщина поджалась, но продолжала упрямо сверлить его глазами.

– Да даже тут, в вашем захолустье, если бы у меня возникло такое желание, можно было бы найти нормальное цивилизованное заведение, где мне подали бы нежное, молодое человеческое мясо на красивом блюде, отлично приготовленное, с перечным соусом и восхитительным овощным гарниром. Без примеси сухой листвы и, возможно, даже специально откормленное. Очнитесь, госпожа Ларс. Каннибализм далеко не такое редкое явление, как вам кажется или как хотелось бы.

– Вы говорите ужасные вещи, господин Судья!

Уна Ларс хлопала глазами и сжимала кулаки. Она была похожа на ребенка.

– Да. Очевидные и неприятные. Как всегда, – согласился пес. – Кто-то должен говорить это вслух, чтобы такие как вы могли немножко повзрослеть. Этого человека на столе убили и съели млекопитающие. Съели посмертно, без энергетических ритуалов и нарушений. Все.

В морге стало тихо. Как будто даже тише, чем обычно.

– А я слышал, что кореяне едят котов и собак…. – ни с того ни с сего сказал патологоанатом. Три пары выразительных взглядов тут же обрушились на незадачливого врача. Он вжал узкую голову в тощие плечи. – Простите. Я что-то… не знаю, к чему это я.

В этот момент широкие металлические двери с грохотом раскрылись, и в помещение вкатили тележку с новым телом, упакованным в черный мешок. Доктор тут же ретировался и занялся новоприбывшим. А к Уне Ларс подошел Петер Кавински. Парень был бледным и выглядел печально и потрясенно. Он вручил ей планшет с какими-то бумагами.

– Что происходит?

– Вера. Сестра Джона Аарона… Я звонил ей со вчерашнего вечера. Но сегодня поехал к ней… и вот. Повесилась, – парень говорил все быстрее, нервы брали свое. Он начал переступать с ноги на ногу и потирать лицо. – И, кажется, она его не дождалась даже. И вот письмо… ты почитай только… Нет, я, наверное, не создан для этой работы. Сначала Джон. Вчера Билли… а сегодня это вот.

– Билли? Вы сказали – Билли?

Кошка навострила уши. Ей не показалось. Тут пахло, как у них в доме. Фауст прижал уши к голове и удрученно повесил голову. Она обернулась к телам у себя за спиной.

– Не надо, Кир. Не смотри, – тихо сказал он.

Она проигнорировала его предостережение, подскочила к ближайшему телу и сдернула простыню.

Билли лежал на жестяном столе, голый, спокойный и холодный. С несколькими пулевыми отверстиями в черепе.

– Что произошло с ним? – тихо и как будто не своим голосом спросила она.

– Молчи, Петр. Не рассказывай им… – язвительно вставила Уна Ларс.

– Что. Произошло. С ним? – тихо повторила кошка. Она обернулась и говорила все еще очень сдержанно. Но глаза пожелтели.

– Так вчера на его соседку, Эли, прямо возле дома напала группа преступников. Ей досталось внезапное большое наследство, они как-то узнали и ждали ее у дома. И Билли как раз приехал, видимо. И вступился. И деньги и девушку отбил, но у них были пушки… и вот. Как ужасно. Ты посмотри! Мать и сын. В МОРГе. На соседних столах. Но одного гада он унес с собой.

Петр с гордостью кивнул на соседний стол с накрытым трупом.

– Зарезал, зарубил. Только вот нож эти твари унесли с собой.

Кошка кивнула, поблагодарила и снова отвернулась к телу.

Фауст наблюдал за ней, и сердце у него было совсем не на месте.

– Господи-Боже, – Уна Ларс дочитала предсмертную записку Веры и с ненавистью уставилась на пса. – Вы же и в этом как-то замешаны?!

– Нет-нет… – послышался с дальнего конца голос рассеянного патологоанатома, склонившегося над новоприбывшим телом Веры. – Это стопроцентное самоубийство. Классическое… хорошее такое. Надежное самоубийство.

– Ну. И записка же. Ты прочитала? Ты можешь себе вообще представить, чего она, оказывается, у собственного брата за спиной учинила с этой наркотой?! Еще и отраву подмешивала! Я б, наверное, тоже повесился.

Непосредственный Петр осуждающе покачал головой.

Пес ответил на взгляд Уны спокойно. Даже с легкой издевкой. Но больше с сочувствием. Тяжело жить в окружении дураков.

– Убирайтесь. Проваливайте из моего города назад в свой Большой Мир, откуда явились! – зашипела женщина не в силах больше справляться с эмоциями. – В гробу я видала такой Большой Мир!! Мой маленький и спокойный меня полностью устраивал!

– Тих-тих, Уна! Ну что ты. Не вежливо же… Да и они тут причем?

Петер заслонил напарницу своей широкой в талии фигурой. И виновато посмотрел на пса.

Фаусту было на них глубоко плевать. Такое он видел и слышал сотни раз, так что просто безразлично пожал плечами. Его сейчас беспокоило состояние его собственной напарницы. В отличие от Уны, она не кричала и не ругалась, а молча стояла у стола с мертвым телом человека. В которого не далее как вчера вложила уйму своих сил и таланта, чтобы вытянуть из смертельной ямы. Он осторожно положил руку ей на плечо. Справедливость ее маленького мира тоже разрушилась.

– Да. Поехали. Я думаю, что теперь мы тут точно все закончили, – холодно произнесла она и направилась к выходу, невзначай сбросив с плечика его ладонь.

Глава XX. Доверие

Им предстояло вернуться в дом, захватить Кристалл, кое-какие вещи, и отправиться на православное кладбище, где уже этим вечером будет открыта некая загадочная червоточина на остров Стикс. Ехали молча и тишина давила. Ева из задней комнатки катафалка периодически вопросительно попискивала. Но не получала никаких разъяснений. Кира смотрела в окно. Фауст переживал за нее и ничего не мог с собой поделать. Он ощущал, что будет гораздо лучше, если она сейчас будет орать, сердиться, брызгать слюной. Он подумал, что даже было бы лучше, если б она снова ему руки разодрала, чем вот такое ее опустошенное молчание.

– Мне очень жаль, Кир, – наконец вымолвил он.

– Извини, Фауст. Я тебе не верю, – каждое слово как кусок льда.

– И тем не менее.

– Я думаю, ты напротив очень рад. Что все так получилось. Ситуация именно в твоем вкусе. Мир справедлив – и потом сразу же не справедлив. Баланс восстановлен. Статус кво опять же уравновешен. Да и как же еще научить меня не вкладываться в первого встречного? Отличный урок. Спасибо большое.

– Ну… так-то да. И баланс восстановлен. И урок. И то, что я твой альтруизм не поддерживаю и осуждаю. Это все да. Но тем не менее – я не рад, кошка. Мне действительно очень жаль.

Кира в ответ шумно прерывисто выдохнула и осела в кресле, немного расслабившись. Очевидно, ей все же стало легче от его слов.

– Останови здесь, пожалуйста, – через некоторое время произнесла она. Катафалк проезжал лесной коридор. До поворота в частный сектор, где располагался особняк, оставалось всего несколько километров. Пес притормозил на заледеневшей обочине и включил аварийные сигналы. Кира деловито разделась. Достала из Евиного брюха свою хитрую перевязь с ножами. Пес наблюдал за ней и неожиданно почувствовал себя растерянным.

– Ты уходишь?

– Я должна… проверить кое-что.

– Не уходи, – выпалил он. Кошка замерла и недоуменно уставилась на него. – Ты обещала, что больше не будешь уходить.

– Мы уезжаем из зоны, так? Я должна удостовериться, что черное болото исчезло вместе с озером. И еще нужно рассадить орешник, который помог нам с беспутянкой в Мемориуме, помнишь? Долги надо отдавать. Это совсем недолго. Я не ухожу.

– Нет, ты именно уходишь.

– Я скоро вернусь, и мы встретимся в особняке. А ты ведешь себя как щенок лабрадора.

– Да хоть как принцесса поняша, мне не нравится эта идея, – продолжал капризничать пес. – В прошлый раз, когда ты уходила, ты тут же нашла двух развращенных демоном грибников на свою задницу. Кира, твой дар – великолепен. Но из-за него в твоей хорошенькой нетренированной головке живет уверенность в собственном бессмертии. Это иллюзия. Твоя удача, рыщущий рядом демон и иллюзия бессмертия в голове – крайне опасное сочетание. Не уходи. Я против.

– Ну раз ты говоришь, что я бессмертная, то мне точно ничего не грозит, – закатила она глаза.

– Вот. ВОТ! Это я и имею ввиду! – изобличающе выставил он указательный палец и повысил голос, переходя в рычание. – Не бессмертие, а иллюзия бессмертия, вот что я сказал. А ты даже не слышишь разницы, упрямая девчонка. Очень опасно. Поверь мне, я знаю о чем говорю.

– ПФ! Как будто ты уже умирал из-за этого!

– Не умирал, а терял, Кира, – зарычал он. – Из-за безрассудной, глупой бравады и бесконечных попыток что-то кому-то доказывать! Терял я из-за этого. Уже. Не раз.

Он споткнулся о ее раздевающий взгляд и тут же замкнулся. Отвернулся. Вернул в норму дыхание. Побарабанил пальцами по рулю. Кошка молчала, закусив губу. Она испытывала смешанные эмоции. С одной стороны, он сейчас был очень искренним с ней, она это чувствовала. И сердце у нее было далеко не каменное. С другой – у нее действительно возникла мстительная мысль о том, что теперь, когда задание Вендиго выполнено, она может свалить в Истинный Лес, как и планировала раньше. За безопасность свою она не переживала.

Он услышал тихий щелчок открываемой двери.

– Я скоро вернусь. Честно. Встретимся в особняке и вернемся на Стикс. И я стану навечным агентом КС и вот это все. Но у меня всегда будут особые обязательства перед Лесом. И всегда будет нужно… немного изоляции.

Она затворила дверцу, взмахнула хвостом и исчезла в тени между деревьев.

Пес вздохнул.

Постучал пальцами. Еще постучал.

Ева сзади снова подала вопрошающий робкий свист. Она как в гнезде устроилась на сброшенных кошкой вещах и с надеждой смотрела черненькими камешками-глазками на пса в зеркало заднего вида.

– Черт, ЧЕРТ! Вот же дерьмо! – выругался он и с досадой хлопнул по рулю лапой. А затем погасил зажигание и вышел из машины.

Деревья тут же сомкнулись у нее за спиной. Как только она вошла в ритм Леса, согласовала с Ним свое дыхание, пульс и движение, то начала слышать тихий успокаивающий гул. Чувство холода и тревоги тут же улетучилось. Травы нежно и сонно шептали ей приветствия из-под тонкого ледяного покрова. Кустарники осторожно гладили низкими ветвями по шерсти. Кошка бесшумно и плавно двигалась сквозь лесную подошву, выискивала хорошее место для посадки и звала лесного защитника на встречу. Через какое-то время она закрыла глаза и позволила телу нести ее самостоятельно. Она ощущала слияние с землей и переплетением корней и грибниц. И очень скоро почувствовала ответ на свой зов. Она открыла глаза и обнаружила себя на небольшой полянке. Когда-то тут рос могучий, раскидистый орешник, но со временем полностью выродился. Останки слепленного из множества стволов пня и корня сгнили и хорошо удобрили почву. Здесь была отличная колыбель для нового растения. Она плавными движениями расчистила листву, выкопала небольшую норку и бережно достала из мешочка на перевязи корешок из далекого леса. Мурлыча под нос нараспев нужные слова, она высадила корень и расчертила вокруг него защитную схему. Затем аккуратно прикопала всю свою работу землей, укутала одеялом из сухих листьев и прикрыла сверху сетью из гибких березовых веток.

– Спи малыш. Спи до весны, – она с любовью похлопала по земле.

Кира вдохнула влажный лесной воздух полной грудью. И поняла, что была на полянке не одна.

Кошка подскочила на месте и обернулась, растопырив шерсть во все стороны и выставив на изготовку один из своих ножей.

За ее спиной сидел Фауст. Сидел по-собачьи, навострив острые высокие уши, с мордой кирпичом и спокойный, как лень.

– Ты охренел!? Ты что тут делаешь!? – прошипела серая фурия, убирая, впрочем, нож.

– Знаешь, если ты думаешь, что распушив подшерсток и округлив все свои формы ты кажешься крупнее, мощнее и страшнее, то ты ошибаешься. Это делает тебя забавной. Даже немного милой. Пушистый такой пумпончик.

Кира насупилась, ее глаза блеснули желтым огнем и зрачки превратились в тонкие щелочки.

– Как ты меня нашел?

– У тебя свои таланты… у меня свои, – он пожал плечами.

– Тебе нельзя тут находиться. Это священные места.

– Я буду находиться там, где находишься ты, – спокойно ответил пес.

– Я же сказала, что скоро вернусь!

– Извини, но я тебе не поверил, – мстительно передразнил ее он.

Кира ощутила, как по ее коже начинают бежать мурашки. Она тревожно поозиралась по сторонам и неосознанно начала бить по бокам хвостом. Фауст, конечно, тот еще кретин и недоумок, но смерти ему она не хотела. А лесной дух Вендиго к любому, кто не был ему братом, относился как к потенциальной пище.

– Фауст, ты должен немедленно уйти, здесь для тебя не безопасно.

– Как? Не безопасно!? – оживился пес и омерзительно улыбнулся. – То есть если ты говоришь мне, что в лесу опасно, я должен тебя послушать, да? А я тебе что только что в машине сказал?

– Фауст! – все ее естество трепетало, ощущая близость лесного божества. Она метнулась к псу, но остановилась в паре сантиметров. Она замерла в нерешительности, судорожно соображая, сжимала и разжимала кулаки и переступала с ноги на ногу.

– Ну давай, – оскалил он зубастую пасть. – Нападешь на меня? Снова?

Если она начнет его пихать – он быстро уложит ее на лопатки – и Лес защитит ее. Если она побежит – он ее догонит, и Лес защитит ее. Если он попытается увести ее с поляны и хоть пальцем тронет или тем более схватит… Он в проигрыше при любом из имеющихся раскладов. Она не знала, как поступить и, самое главное, уже понимала, что никак поступить не успевает. Часть ее сознания уже даже начала проваливаться в нирвану, растворяться в шуме листвы и слышать в этом шелесте шепот. Но другая часть билась в агонии, с ужасом понимая, что сейчас станет причиной еще одной трагедии, притом касающейся ее лично.

– Фауст. Пожалуйста.

Она медленно, осторожно положила руку ему на грудь. Песья глыба вздрогнула под ее прикосновением. К удару, скандалу, воплям и царапкам он был готов. Но этого – не ожидал. Кира смотрела ему в глаза и в ее взгляде дрожал страх.

– Не бойся, – тут же выпалил пес.

– Я за тебя боюсь, дурак. Уходи, – прошептала кошка и не удержала слез.

– Нет, – упрямо, твердо ответил пес. – Я никуда не уйду. Ты не ушла с белого кладбища. И я не уйду. Не проси даже. Не бойся. Испытай меня.

Она заметила легкое движение у него за спиной и с шумом выдохнула. Они не успели.

– Дурак. Дурак! – девушка ощутила на своей холке лёгкое прикосновение, словно бы веточка соседнего деревца случайно дотронулась. Или паучок полз по ее шерсти от шеи к затылку. – Не оборачивайся. Не дергайся и не сопротивляйся. Что бы ты не увидел – я в порядке. Ты только не сопро…

Она вдруг обмякла, и какая-то сила подняла ее над землей. Пес увидел, что сзади на затылке девушки шевелится целое гнездо из тонких черных веток и словно огромная рука свитая из этих палочек поддерживает ее на весу. Кошка была без сознания.

Пес хотел рвануться к ней на выручку, но обнаружил, что ни руки ни ноги его не слушаются. Он оказался парализован в той позе, в которой сидел, только шея и голова были послушны. Пес осмотрелся. Его запястья и лодыжки оплетали такие же черные тонкие прутики. И ещё, эта живая поросль двигалась и шарила по его телу, и некоторые прутики уже проникли под кожу, видимо, беря под контроль его нервную систему. Поэтому он ничего и не заметил.

На мгновение его охватила паника. Пес оскалился, почувствовав, как волна разрушающего неконтролируемого поднимается из глубины его живота. Но вспомнил, что кошка велела не сопротивляться. Фауст прикрыл глаза и с огромным усилием заставил себя успокоиться и сосредоточиться на дыхании. Он почувствовал движение тонких, как лапки насекомых, черных веточек на себе. Он снова слышал свое тело, руки и ноги, но не мог пошевелиться. Длинные узловатые прутики проткнули кожу на запястьях и шее и теперь будто медицинские зонды двигались по венам. Во всяком случае ощущение у него было именно такое. Не из приятных. Пес снова автоматически оскалился. Сознание – это сознание. Но вот его внутреннему дикому зверю, живущему где-то глубоко под сознанием, совсем не нравилось, когда его пленят или зондируют.

«МЕРТВАЯ КРОВЬ» – прошелестело неожиданно в его голове сухими листьями.

Он распахнул глаза и на мгновение увидел себя со спины. Он вообще ощутил себя кем-то другим. Кем-то высоким, широким, дышащим огромными, величиной в несколько гектар плоскими легкими, состоящими из мха. С большими тяжелыми ступнями, похожими на дубовые пни, и руками, расположившимися на кронах всех обозримых деревьев вокруг. И он видел перед собой бурого гладкого пса, тугого и напряженного, много раз изломанного, но сросшегося заново, словно бонсай. Вдоль позвоночника в спину втыкались тонкие палочки, которые исследовали это жесткое тело, будто чувствительные усики. Все выше и выше, по холке и подбирались к затылку. И здесь он успел почувствовать, как странно, холодно и болезненно жжется кровь в этом теле. Будто сухой лед. Фауст услышал чужими ушами, как пес низко зарычал и тут же контроль над собой частично вернулся к нему, и глаза снова увидели все с другого, более привычного ракурса. Он ощутил, как несколько веточек-щупов, обжегшись обо что-то внутри него, отдернулись и выскользнули наружу.

– Не трогай мою голову, лесной дух. Там есть такие двери… Которые должны оставаться закрытыми.

«ТЫ УГРОЖАЕШЬ, МЕРТВАЯ КРОВЬ? МНЕ? ЗДЕСЬ?» – услышал он в своей голове снова.

– Я боюсь навредить. Себе или ей, – пес кивнул носом в сторону Киры.

«МЕРТВАЯ КРОВЬ, ЗАЧЕМ ТЫ ЗДЕСЬ?»

– Я следую за кошкой, – прорычал пес. Говорить было сложно, язык и губы с трудом поддавались. Хотелось просто рычать.

Объятия жгутиков и веточек на его теле со скрипом сжались и затянулись. Пес снова зарычал, но теперь потому что не позволил себе застонать.

«ТЫ ПРЕСЛЕДУЕШЬ МОЮ СЕСТРУ. ЗАЧЕМ?»

– Нет. Я следую за твоей сестрой. Всюду. Я берегу ее жизнь. Потому что она сама не бережет, – проворчал пес.

Пес чувствовал, как странное существо продолжает шарить по его телу. А перед глазами все также висела кошка. Глаза под веками у нее ходили, и он подумал, что, возможно, это перекрестный допрос.

«ТЫ ЗЛИШЬСЯ НА СЕСТРУ», – Фауст почувствовал, как давление на сосуды еще больше увеличилось. Ему было ужасно неприятно от того, как лесной дух все глубже прорастал в его организм. И он понимал, что есть пределы его терпению. А потом либо пробой сработает, либо его собственная внутренняя система безопасности.

– Злюсь. Я злюсь на твою сестру, – снова сжатие, так что перед глазами помутилось. – Но гневаться не значит вредить, – прохрипел сквозь зубы Судья. – Не всегда. Я просто сержусь. Но я берегу и защищаю ее. И я намерен продолжать, пока я буду ей нужен.

На этот раз молчание затянулось. Пес с трудом терпел чужеродное шевеление в своем теле. Он слышал, как сбивается дыхание и сердцебиение, ему было больно, оттого что тонкие узловатые прутики ворочались в его жилах, сосудах и щупали нервы. Мысли в голове скакали и срывались. И вскоре он начал чувствовать черный мрак, вспышками все чаще прорывающийся наружу из глубины души. Словно предлагая воспользоваться его услугами. Это был безотказный парашют, он знал, что выживет и даже победит, если отдастся своей дикой природе. Своему секрету. Но понимал, что может потерять или саму Киру или связь с ней, если учинит кроваво-лиственный дебош в лесу. Одно дело сжечь книги, другое – проявить агрессию в ее святилище. Ее доверие стоило Судье очень дорого и однажды он его уже утратил. Фауст нашел в себе силы поднять взгляд на сизую кошку. Ее задние лапки безвольно висели и покачивались в полуметре от его морды. Она казалась умиротворенной, только хвост иногда дергался или начинал мелко дрожать. Этот полосатый, несуразный забавный хвост, который придавал ей потрясающую живость. Ярость дикого зверя внутри него медленно закипала и он начинал тонуть в ней. Но глядя на Кирин хвост ощутил в груди нежность. Пес зацепился за это тепло, потянулся за ним и снова почувствовал, что рассудок под контролем.

И вдруг давление отступило. Множество прутиков довольно быстро просвистело по каналам его тела и выскользнуло наружу. На пожухлую листву вокруг лап Фауста брызнула кровь. Но полностью Вендиго его не отпустил. Пес ощутил послабление в руках и ногах, но его как будто более жестко взяли за холку.

«ЭТО МУДРО, – миролюбиво прошелестело в голове. – ТЫ ЗЛИШЬСЯ, НО ЛЮБИШЬ. КРОВЬ МЕРТВАЯ, НО СЕРДЦЕ – ЖИВОЕ».

Пес часто глубоко дышал, как если бы только что долго плавал, потерявшись подо льдом в проруби.

– Не то, чтобы люблю, конечно… Это громко сказано, – пробубнил он.

И тут же его придавило к земле. С такой силой, что ему показалось, будто на него обрушилось небо. Его шибануло мордой о мерзлую землю и снова выбило из легких воздух. Пес зарычал от боли и унижения, но не мог пошевелиться. Только с огромным трудом сжал в кулаке лесной мусор, мох и сухую траву. Просто чтобы ощутить хоть какой-то контроль. На уровне его лица показалась огромная тень. Она заслонила бледное солнце над кронами голых деревьев. Из своего ограниченного обзора Фауст увидел раскидистый лосиный рог и череп, как бы вросший в старое дерево. В глубине глазницы мерцало желто-зеленым, словно там жил светлячок. Оно было не добрым, не злым и как будто ничего не выражало.

«УПРЯМЫЙ. СИЛЬНЫЙ. СТРОПТИВЫЙ. СЕСТРА ТАК СКАЗАЛА О ТЕБЕ. ПРЕДУПРЕДИЛА. СКАЗАЛА ПРАВДУ».

Лесной дух, то ли из любопытства, то ли из радости превосходства нажал на пса еще, и Фауст глухо взвыл. У него возникло ощущение, что гравитация увеличилась раз в сто, и его того и гляди раздавит, причем по всей поверхности. Кости затрещали, как стволы деревьев под ураганным ветром. Зубы, глаза и весь череп заныли от перегрузки.

Внезапно все закончилось. И давление, и тень над головой и даже прутики на теле – все отступило быстро и легко, в одно мгновение. Фауст задышал, завыл и свернулся в комок, разворотив под собой лесную подстилку, превозмогая боль и зуд. Киру лесной хранитель бережно опустил на землю рядом с псом. Полупрозрачная рука, сплетенная из сотен прутиков, аккуратно отсоединилась от холки и затылка кошки, и потянулась прочь от них обоих, вслед за уходящим обратно вглубь леса Вендиго. Пес машинально, не задумываясь, протянул дрожащую еще руку к кошке и нащупал пульс. Жилка на шее у нее стучала мерно и спокойно, и Фауст с облегчением лег в разведенную под собой грязь. Он чувствовал себя выжатым до капли.

И вдруг тонкие черные веточки вернулись. Пес ощутил, как они оборачиваются вокруг его шеи и впиваются в сосуды. Но на этот раз ощущение было очень приятным, легким и освежающим. Он как будто впервые в жизни вдохнул полной, по-настоящему полной грудью. Запахи леса, густые и живительные, наполнили его легкие, живот, голову – все тело. Каждая мышца на его теле расслабилась, расправилась и налилась, как молодые весенние листочки, вылупившиеся из почек навстречу солнцу. В голове мгновенно прояснилось и как будто во всем его теле пооткрывали форточки и как следует проветрили.

«Я НЕ ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ СИЛУ, МЕРТВАЯ КРОВЬ, ПОТОМУ ЧТО ОНА У ТЕБЯ УЖЕ ЕСТЬ. УПРЯМСТВО – И ЕСТЬ ТВОЯ СИЛА. НО ТЫ ДОЛЖЕН ПОМНИТЬ, ЧТО ВСЕГДА НАЙДЕТСЯ КТО-ТО, КТО СИЛЬНЕЕ ТЕБЯ. НЕ ОБИЖАЙ СЕСТРУ. БОЛЬШЕ», – прошелестело в его просветленной голове. И сейчас пес просто кивнул в знак согласия, принимая слова древнего создания, не желая в кои-то веке ни с кем спорить.

«ХОРОШИЙ ДРУГ,– продолжал проповедь мистический голос. И Фаусту казалось, что это уже не шелест, а как будто гул. Как очень низкий и медленный колокол, в котором различаются слова. – ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ. У СЕСТРЫ В ГОЛОВЕ ТОЖЕ ЕСТЬ ЗАКРЫТЫЕ ДВЕРИ. КАК ТВОИ. НЕЛЬЗЯ ОТКРЫВАТЬ. НО ОДНАЖДЫ – БУДУТ ОТКРЫТЫ. ТАКОВА СУДЬБА. БУДЬ РЯДОМ ТОГДА. ЛЕС ПОМОЖЕТ. И ТЫ ПОМОГИ».

Пес сел, задрав морду к небу. Белый свет, разрезанный ветками густых крон, остроугольной сеткой ложился на его лицо. Он кивнул, принимая предупреждение и совет. Ему было так хорошо – дышать, сидеть, жить. Он чувствовал себя очищенным и легким, невзирая на то, что весь вымазался в черноземной с ледяной крошкой каше. Фауст ощутил в душе покой и подумал о благодарности.

Веточки с его шеи расплелись и опали. Как старая, отработавшая свое листва опадает с деревьев по осени. И мир вернулся на круги своя. Солнце стало как будто чуть темнее, свет снова больше раздражал, чем радовал. В теле вновь появилась легкая ноющая боль, напоминая о пережитом напряжении. А уши перестали различать волшебный низкий звон говорящего Леса. Но все же – след легкости и свежести внутри остался прощальным подарком. Вендиго ушел. Фауст всеми своими перезаряженными чувствами знал, что они на поляне снова одни.

Практически сразу же Кира открыла глаза и сфокусировалась на нем.

– Живой, – с облегчением выдохнула она.

– Да уж, кош. Считай, что ты представила меня своей «родне», – он улыбнулся. Ему было легко. Он язвил по привычке, но еще был просто собой. – Мы немного подрались, но в целом, кажется, меня приняли.

– Ты самая тупая собака на свете.

– Что говоришь? Самый верный друг? Ну да-да, это про меня, спасибо.

– Я не так сказала.

– Что? Я не расслышал.

– Ты КРЕТИН!!! – заорала она на весь лес, развалившись на спине. – Дубина и самоуверенный козел!

– А, самый смелый, самый надежный партнер, говоришь? Ну ладно тебе. Ты меня захвалила. Засмущала прям, столько лести…

Кошка не выдержала и засмеялась. Пес тоже. Они ржали друг над другом. Над ситуацией. Но в основном просто от потрясения и разряжаясь после пережитого мистического приключения.

Они постепенно успокоились.

Пес потирал запястья и оставшиеся ранки на венах. Они зудели как огромные комариные укусы. Ему вспомнилось ощущение присутствия внутри вен тонких узловатых жгутиков, похожих на ведьмины пальцы, и по телу пробежала судорога.

– Мерзкое чувство. Жуть, – признался он. Кира повернулась на бок, подперев голову лапой. Она лежала на промерзлой земле, как на диване, ни капли не смущаясь. Тоже легкая, очищенная и свежая.

– Ты встретил Вендиго в лесу и остался жить. Не жалуйся, это экстраординарно. Обычно он предлагает огромную силу. Ему не откажешь. А когда согласишься… он тебя съедает.

– Мне что-то подобное уже в мемориуме предложили. Как видишь, я отказался как тогда, так и сейчас, – пес тер руки, пытаясь почесаться и отчиститься, но только размазывал по телу грязную жижу. – Что-то я часто безрассудно отказываюсь от великой силы ради тебя. Может, мне стоит задуматься?

– Серьезно, что он тебе сказал? – Кира заинтересованно села по-кошачьи рядом с ним и обернулась пушистым хвостом. Пес посмотрел на этот хвост, потом в ее серые любопытные глаза и снова ощутил тепло в глубине груди.

«Сказал, что я тебя люблю…» – промелькнула у него в голове мысль. И тут же тепло в сердце сменилось знакомой уже тянущей болью. Он вздохнул.

– Сказал, что я упрямый. Что хороший друг. Силу не предлагал, потому что я не нуждаюсь. Признал, что я всегда прав и велел тебе впредь мне доверять и слушаться.

Кошка нахмурилась пытаясь разобрать что тут вранье, а что тянет на правду. Пес встал на две ноги и продолжил отряхиваться. Грязь от его гладкой лоснящейся шерсти только летела брызгами во все стороны. К тому же маленькие круглые ранки кое-где еще не закрылись, так что он измазался еще и в крови.

– Не мог он такого тебе сказать, – наконец буркнула она. Недовольно встала, собрала в горсть немного сухой листвы, растерла в лапах, что-то шепнула в эту сухую крошку. Оттолкнула его лапы и быстро обтерла его сама там, где видела грязь. Под ее лапами с заговоренной лесной мочалкой вся черно-красная жижа тут же превращалась в старую сухую пыль и осыпалась. Ранки практически сразу перестали кровить, только зуд никуда не делся. Фауст безропотно поднял лапы. Он уже знал, что сопротивление бесполезно, да и не был против, если быть честным. – Что ж ты такой чумазый-то… Что он с тобой делал? В луже топил?

Она как раз смахивала грязь с его лица, и они непроизвольно встретились глазами. Оба вспыхнули. Оба подавили и сместили взгляды.

– А что он тебе сказал? – вместо ответа спросил он. Кира закончила с приведением его в порядок, и они медленно пошли в сторону дороги.

– Черное болото исчезло. Ушло в землю, когда мы взорвали шахту. Все сработало. То место, на котором оно было, постепенно зарастет и излечится. Вендиго будет обитать тут, пока лес полностью не восстановится и не подпустит к тому месту людей.

– Хорошо, – кивнул пес.

– Еще сказал, что мне пока рано сливаться с лесом, – немного погодя призналась Кира. – И что моя служба Лесу изнутри КС будет… полезной. Дает много связей и большие возможности.

– То есть твоя «семья» тебя благословила на вступление в КС? – ухмыльнулся остро и зубасто пес.

– Можно сказать и так. Да.

– Хорошо, – снова кивнул пес.

Они шли через промерзший, почти уже зимний лесок. У Фауста было четкое ощущение, что когда они ушли с полянки, лесной массив перестроился и передислоцировался. Потому что вроде бы они брели тем же путем, что и сюда, но он ничего кругом не узнавал и не видел их следов. Он украдкой взглянул на Киру и убедился, что она действительно следов не оставляет. Здесь он нашел ее по запаху и с помощью энергетического зрения – следовал за ее специфическим шлейфом, который она за собой оставляла. И действительно вскоре они вышли к шоссе – с противоположной стороны дороги, а не стой, где зашли. Пес озадаченно поозирался, но комментировать ничего не стал. Только снова повторил, словно пытался сам себя убедить «Хорошо».

*            *       *

Червоточина через ортодоксальное кладбище оказалась чем-то вроде сквозного портала. Вход открывался специальной графической формулой в определенном месте на кладбищенской земле. Обычно в области самого первого захоронения. Выход располагался на Стиксе, где-то в его бескрайних подземельных лабиринтах. А дорога между ними проходила через контролируемый слой Ада и обычно занимала гораздо меньше времени, чем по верху. КСники выгрузились из катафалка возле православного храма. Машину они бросили прямо там. Через несколько часов кто-то из Райской Долины заберет служебный транспорт. Кира на прощанье погладила черное лакированное крыло полюбившегося и хорошо послужившего им механического монстра. Кладбище казалось заросшим, заброшенным. Оно ощетинилось голыми ветками накрененных во все стороны деревьев и оскалилось облупленными кольями старых оград с проржавевшими петлями на калитках.

Гулль на каблуках, в белом полушубке и с огромным чемоданом шмотья на колесиках, сизая кошка, мелкий ультрамариново синий краб и хмурый бурый пес шли по заметенной снежной крупой тропинке вглубь погоста. Кира умиротворенно осматривалась по пути, старалась насладиться прогулкой. У нее было странное ощущение – как будто она прощается со свободой. Впереди был непростой разговор с Вофтейном. Ей было странно, что в мире теперь были люди, знавшие о ее тайных талантах. И при этом все равно остававшиеся рядом. Многие годы она бережно хранила секрет своих регенных способностей и была почему-то в полной уверенности, что никому никогда нельзя о нём узнать. Иначе – беда. Но вот она шла между Кристалл и Фаустом. Они оба знали. И никакой беды. Они не отвернулись от нее. Более того, кошка в последние несколько дней ощутила изменения в отношении пса к себе. Судья как будто стал принимать ее всерьез. Или просто признавать за ней какую-то силу и ценность помимо того, что она собрала и испытывала полезный в хозяйстве девайс. Как будто в подтверждение ее мыслей Кристалл поймала ее взгляд и озорно подмигнула кошке.

Гулль сверилась с картой, полученной в агентстве, и свернула в сторону, в узкие, еле проходимые коридорчики между разномастными оградами. Тропа привела их к темной и старой площадке. Тут могилы располагались не так тесно и было видно, что все они уже давно никем не посещались. Крис остановилась возле высокого плоского надгробья неправильной формы черно-синего мрамора. Подобрала рыхлый снежок и протерла плиту. Памятник заблестел все еще хорошо отполированной плоскостью с глубокими темно-фиолетовыми и голубыми прожилками. Никаких опознавательных знаков, имен или прочих надписей на камне не наблюдалось. Может и не было их, а может просто вытерлись и затерялись. Крис удовлетворенно отряхнула руки и начала вычерчивать палочкой какие-то знаки вокруг старой могилы, поглядывая опять же в инструкцию.

Кира и Фауст встали чуть в стороне и наблюдали за ее художествами.

– Ты нервничаешь, – Фауст не то, чтобы спросил, просто констатировал.

Кира пожала плечиками.

– Я возвращаюсь на Стикс как будто в другом статусе. Мне нравилась эта работа, очень. За два года в КС я прикипела и к системе, и к людям и к месту. Начала более или менее ориентироваться. Нравилась моя маленькая уютная лаборатория. Впервые наверное я почувствовала какую-то стабильность и покой, и даже начала строить планы на будущее. А сейчас такое ощущение, что вы ведете меня под конвоем на ковер к Марку. Как будто я саботажник какой или обманывала его. А вы меня раскрыли и сопровождаете на суд и возмездие.

– Возмездие. Скажешь тоже, – хмыкнул Судья. – Это же Волфтейн. Самое доброе создание на всем острове. Может он и накажет тебя как-то, конечно, за то, что не договорила о себе всей правды. Но суд… возмездие… Не, Кир. Не накручивай себя.

Кристалл в этот момент завозилась, матюкнулась. Перевернула картинку с инструкцией в руках с ног на голову и раздраженно стерла ногой в остром сапожке все, что уже успела начертить.

Кира улыбнулась и поймала себя на мысли, что чувствует теплоту к этому омерзительному во всех смыслах созданию. Фаусту за поддержку сейчас она тоже была благодарна. Но все же чувство к нему было смешанным.

– Я бы скорее представил это по-другому. Ты сирота. Но Сестра Леса. С твоей семьей я чуточку познакомился. Теперь ты можешь познакомиться с моей.

Кира украдкой повернулась к нему. Пес был спокоен. Он привалился спиной к старому развороченному дереву, скрестил могучие лапы на груди. В своем облегающем бронежилете он ей безумно нравился. Он выглядел брутально, угрожающе, но немного скованно. Она видела, что ему было неудобно. Даже могла теперь распознать точки на теле, в которых мышцы и сосуды были пережаты чересчур сильно. Кошка почувствовала, что уши у нее слегка «зажглись» и поспешила отвернулась.

– Если ты захочешь, ты присоединишься. Но я бы рекомендовал, – возвращая некоторую официозность в их разговор, закончил Судья.

– Спасибо, Фауст, – искренне поблагодарила кошка. Он только слегка кивнул, не глядя на нее.

Кристал как раз закончила свои художества, смяла бумажку и сунула в карман пушистой меховой куртки.

– Ну что, скучные мои коллеги-спасители-мучители. Айда домой?

Гулль выглядела воодушевленной и радостной. Она как будто на курорт ехала, лучилась и только что не хохотала и не причитала в голос. Она первая шагнула внутрь черного камня. Могильная плита как будто бы и не изменилась, ничего особенного с ней не случилось, никаких огненных всполохов – просто с какого-то ракурса стало видно, что плоская поверхность камня, как призма, уходит черным коридором с лестницей вниз, далеко за пределы возможного. Пес тоже ощущался умиротворенным и довольным. Судья явно шел в безопасное, надежное и приятное для себя место. Он сделал жест когтистой лапой Кире, пропуская девушку вперед. Кошка вдохнула холодный затхлый кладбищенский воздух. Подумала, что она бы тоже очень хотела, чтобы в ее жизни, как и у них, появился такой вот «дом», куда и ей будет так хотеться вернуться. И нырнула в подземную червоточину вслед за Кристалл.

Фауст ступил одной лапой на потусторонний слой земли, внутри могильного камня. Материализовал косу и крутанул ей по начерченному на земле сложному символу. Лезвие беспрепятственно прошло сквозь усыпанную сухой листвой землю, словно призрачное. Но рисунок бесследно исчез. Он просканировал напоследок старое кладбище черным глубоким взглядом. Презрительно фыркнул. И отправился в Ад.

*            *      *

Проход в червоточину закрылся. На кладбище воцарилась тишина.

Откуда-то сверху послышался неуместный глупый хруст. Это попкорн?

Мэто сидел на тонкой ветке одной из берез, очень близко к макушке. Но дерево не клонилось под ним, словно он ничего не весил. Или вообще на самом деле не присутствовал в физическом измерении, а только притворялся.

Скелет с интересом смотрел вниз, ел попкорн из картонного пакета и болтал костяными ногами. Вокруг его фигуры клубился огромный бежево-карамельный плащ. Он шевелился, будто шелковый саван под водой, правда, совершенно не в такт гуляющему по верхушкам деревьев ветру, а в каком- то своем собственном ритме.

“Хрусь”.

Нет, это не попкорн. Всеведающий дух достал из пакета следующее лакомство и вгляделся в него перед тем, как закинуть в рот. Крохотный шарик в его костяных, обтянутых пергаментной мумифицированной кожей, пальцах еле заметно светился. Свечение было мерцающим, слабым, как будто из последних сил. Легкое, играющее движение кистью, и похожий на вспененную кукурузу шар хрустит и лопается на зубах эксцентричного божества.

Сегодня ночью на небосклоне будет несколькими звездами меньше.

Мэто картинно облизнул косточки пальцев, свернул пакет и убрал в складки своего волшебного плаща. Посмотрел вниз.

–Мммм… это была неплохая закуска. Особенно мне понравились крепко прожаренная собачатина и суп из Глупости и Мести, заваренный шэфом Аароном. Забавно, что он сам его в итоге и должен был расхлебывать!

Смех Судьбы смешался с шелестом умирающей листвы.

– Но вот основное блюдо все еще не готово. Как же вы медленно развариваетесь, ребятки, ужас! Но ладно. В этом есть и моя вина. Можно сказать, что я переборщил с предварительной заморозкой…

По безлюдному кладбищу прокатилось странное эхо, чем-то напоминающее безумное хихиканье.

– Ничего. Я не спешу. Победа требует подготовки, да? А еда будет только вкуснее, если есть ее на голодный желудок.

Скелет повернулся черепом вверх и подставил то, что было его лицом, слабому осеннему солнцу. Немного понежился в холодных лучах.

– Да. Сделать огонь посильнее и довести до кипения… Следующий обед все-таки праздничный. А значит – нужно сделать его погорячее. Главное, не сжечь!

Скелет спрыгнул вниз.

По-зимнему холодный ветер пронесся через старое чахлое кладбище. Взметнул пыльные, забытые всеми черные ленты, и даже вырвал кое-где выцветшие искусственные розы и пионы из сухой земли.

В этот самый момент, независимо друг от друга, но удивительно синхронно, во всех городах и селах от Северной Лесной Зоны до Южного побережья Блума люди начали выставлять на подоконники первые вырезанные тыквы.

И в некоторых из них внезапно, сами собой, вспыхнули и затрепетали свечные огоньки.

Грядет Самайн…