Czytaj książkę: «Чеченцы»

К 65-летию Победы

Всем чеченским воинам, павшим на полях Великой Отечественной войны посвящается

Академия наук ЧР

Комплексный НИИ РАН

Институт Востоковедения РАИ

Чеченцы на службе Отечеству

Во время Второй мировой войны выполнение плана захвата Северного Кавказа возлагалось на группу армии «А» (командующий генерал-фельдмаршал В. Лист). Главной задачей вермахта в летней кампании 1942 г. было нанесение поражения советским войскам на южном фланге Восточного фронта, выход к Волге и Кавказу После захвата Ростова одна группа немецких войск должна была обойти Главный Кавказский хребет с запада, захватив Новороссийск и Туапсе, а другая – с востока, захватив Грозный и Баку. Одновременно намечалось сломить советскую оборону в центральной части Главного Кавказского хребта и выйти в районы Тбилиси, Кутаиси и Сухуми¹.

Гитлеровское командование придавало операции «Эдельвейс» большое экономическое значение. Так, офицеры, генералы и штабы частей и соединений группы армий «А» были снабжены специальным и подробным «Справочником-путеводителем по Кавказу». В приложении к этому пособию были указаны районы и цели вторжения захватчиков: «Баку – нефтяные фонтаны, Грозный – лучший в мире бензин, Кабардино-Балкария – молибден, Северная Осетия – цинк»².

Летом и зимой 1942 г. территория Северного Кавказа стала ареной ожесточенных сражений Советской Армии против немецко-фашистских войск. Советские войска не успели полностью подготовить свои оборонительные позиции, испытывали острый недостаток боеприпасов и горючего. 25 июля 1942 г. войска группы Армии «А» перешли в наступление с плацдармов на нижнем течении Дона. За двое суток немецкие соединения продвинулись вперед на 80 км. 5 августа противник захватил Ставрополь, 9 августа – Майкоп, 12 августа – Краснодар и Пятигорск. 25 августа части группы армий «А» вошли в Моздок, расположенный всего в 93 км. от Грозного. Примерно такое же расстояние отделяло их от побережья Каспийского моря. 31 августа немецкие воинские подразделения продолжили наступление, рассчитывая захватить Грозненский нефтяной район. 2 сентября 1942 г. части 1 – й танковой армии противника предприняли попытку прорваться к Грозному через Орджоникидзе, но соединения советской Северной группы навязали немцам тяжелые изматывающие бои, вынудив их пробиваться вперед с большими потерями. Контрудары советских войск с 6 по 12 ноября 1942 г. заставили противника окончательно отказаться от наступления на Грозный и перейти к обороне³.

С самого начала войны народы Кавказа стали широким потоком вливаться в ряды Действующей армии. Из северокавказских республик в армию было мобилизовано 29 937 военнообязанных. Военкоматы рапортовали о высоком боевом духе и дисциплинированности призываемых, большом числе добровольцев. В Северо-Кавказском округе в армию было призвано 984 тыс. человек из 1002 тыс., подлежавших мобилизации на день начала войны.

С нарастанием тяжести военных действий на территории СССР, увеличивался и возраст призываемых. Например, предельный возраст военнообязанных, состоящих на учете в военкоматах, возрос с 45 лет в 1941 г. до 50 лет в 1942 г. и до 55 лет в 1943 г.⁴. 26 июля 1942 г. Постановлением Государственного Комитета Обороны № 2100 была объявлена общегосударственная кампания по призыву «полностью всех граждан»

1924 г. рождения. Но через несколько дней, 30 июля приказом Народного Комиссара обороны № 0585 было внесено уточнение – «до особых указаний запретить призыв в армию представителей горских, т. е. коренных национальностей Чечено-Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Дагестана, а также национальностей, не призывавшихся по Закавказью». Тут же норму повторил и приказ НКО № 0974 от 21 декабря, объявлявший призыв лиц

1925 года рождения. Это политическое решение было принято в условиях, когда на фронте сложилась практически критическая ситуация. 28 июля вышел приказ И.В. Сталина НКО № 2271 «Ни шагу назад!», резко ужесточавший дисциплинарную практику в войсках. В создавшейся тогда атмосфере шпиономании, всеобщей подозрительности, страха измены было принято решение об отмене призыва среди горцев Северного Кавказа.

28 июля постановлением ГКО № 2114 было объявлено о сформировании на территории Северо-Кавказского военного округа 8 стрелковых дивизий. Для этого требовалось 52,5 тыс. человек. Однако из перечня людских ресурсов пригодных к укомплектованию новых соединений, были исключены горцы Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии. Этим республикам, несмотря на колоссальную нехватку людей и большие военные потери, был дан мизерный наряд – всего 700 человек, что соответствовало остатку военнообязанных «европейской национальности»⁵. В Чечено-Ингушетии были сформированы 242-я и 317-я стрелковые дивизии, 255-й Чечено-Ингушский кавалерийский полк⁶.

С приостановкой призыва титульных национальностей северокавказских республик добровольчество приобрело особый политический оттенок. 14 июля 1941 г. бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) обсудило вопрос «О формировании народного ополчения и отметило, что в народное ополчение по республике записалось свыше 17 тыс. добровольцев»⁷. В конце августа 1942 г. Чечено-Ингушский обком партии совместно с командующим Северной группы войск Закавказского фронта генералом И.И. Масленниковым запросили у Ставки Верховного Главнокомандования разрешения провести прием добровольцев среди чеченцев и ингушей на том основании, что «все они хотят драться с фашистами». Перед принятием решения Сталин запросил мнение Берии и генерала армии Тюленева, которые ответили: «Формирование каких-либо частей из чеченцев и ингушей в данное время считаем нецелесообразным». Однако здесь же Берия допустил исключение: «Наиболее проверенные чеченцы и ингуши, также как и осетины будут использованы в необходимых случаях в качестве проводников, разведчиков, частями Красной Армии…». Все же приток горцев в армию некоторое время продолжался. На 20 ноября 1942 г. в составе Северной группы войск Закавказского фронта, полоса действий которой пролегала по территории Кабардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии и Дагестана, числилось, например, 90 чеченцев и ингушей⁸.

Развернутая весной и летом 1942 г. пропагандистская кампания нацеливала горцев, прежде всего на трудовые подвиги, службу в ополчении, партизанскую борьбу, но не на участие их в вооруженной борьбе в рядах регулярной армии. По сведениям на 5 мая 1942 г. в Чечено-Ингушский полк народного ополчения было зачислено 194 женщины из общего контингента 1291 человек. Высокий уровень военной подготовки в санитарном батальоне получили комсомолки Гамурзиева, Медведева, Худайнатова и др. На смотре боевой и политической подготовки подразделений народного ополчения по Северному Кавказу в 1942 г. Чечено-Ингушский полк занял первое место. Чечено-Ингушский ОК ВЛКСМ обязал совместно с военкоматами райкомы, горкомы ВЛКСМ мобилизовать к 19 апреля 1942 г. 500 девушек – комсомолок в возрасте от 19 до 25 лет в войска ПВО. В результате, в 1942 г. было подготовлено для отправки на фронт 1470 женщин республики, из них 360 женщин для выполнения специальных заданий. Мобилизация женщин в войсковые части по заданию Управления Закавказского фронта, продолжалось в сентябре, октябре, ноябре 1942 г. Так, 16 ноября 1942 г. по районам Чечено-Ингушетии было мобилизовано 336 женщин. Необыкновенный героизм, мужество и выносливость проявили сестры Тутаевы, одна из которых – Асият Идрисовна – кандидат медицинских наук, еще в 1937 г. защитившая диссертацию, была зверски замучена фашистами во время боевых действий на Ленинградском фронте. Ее сестра, Нина Идрисовна, капитан медицинской службы, с 1941 г. и до конца войны была ординатором 6-го военно-санитарного поезда 34-го эвакуационного пункта. За мужество и героизм она была награждена медалями «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»⁹.

В конце августа 1942 г. Чечено-Ингушский обком партии совместно с командующим Северной группы войск Закавказского фронта генералом И.И. Маслениковым запросили у Ставки Верховного Главнокомандующего разрешения провести прием добровольцев среди чеченцев и ингушей на том основании, что «…все они – 45 000 здоровых мужчин – хотят драться с фашистами!» В начале войны добровольчество на Северном Кавказе, как и во всей стране должно было дополнить обязательный призыв. Но из Ставки был получен отрицательный ответ: «Формирование каких-либо частей из чеченцев и ингушей в данное время считается нецелесообразным»¹⁰. В начале сентября 1942 г. была проведена 1 – я добровольческая мобилизация. На фронт отправились более 2 000 добровольцев. 7 января 1943 г. Обком ВКП (б) и СНК ЧИАССР при обсуждении вопроса о новой добровольной мобилизации чеченцев и ингушей в Красную Армию в своем решении констатировали, что «добровольцы – еченцы и ингуши, призванные в ряды Красной Армии в сентябре 1942 г. в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками проявляют стойкость, мужество и бесстрашие. По отзывам Военного Совета Северной группы войск Закавказского фронта добровольцы – красноармейцы чеченцы и ингуши, являются лучшими конно-разведчиками дивизии». С 25 января по 5 февраля 1943 г. был проведен второй призыв добровольцев-чеченцев и ингушей в Красную Армию. А в марте 1943 г. состоялся третий призыв добровольцев. Директивой заместителя Народного комиссара обороны генерал-полковника Е.А. Щаденко № ГУФ/28 ш от 26 января 1943 г. была объявлена мобилизация добровольцев из числа чеченцев, ингушей и представителей народностей Дагестана. Добровольцев в этот период оказалось не так много. Люди справедливо указывали властям на добровольность кампании, ссылались на наложенный запрет на призыв: Сталин запретил призывать чеченцев и ингушей в армию, а местные власти, несмотря на это, призывают…». Для Чечено-Ингушской АССР был установлен наряд в 3 000 человек в качестве пополнения для 30-й кавалерийской дивизии. К середине марта 1943 г. в Чечено-Ингушетии удалось мобилизовать 4 208 человек, в основном чеченцев¹¹. В апреле 1943 г. в отношении представителей горских народов было дано категоричное разъяснение: «…в армию не призывать и никуда не отправлять»¹².

С самого начала января 1943 г., по мере стремительного освобождения территории северокавказских республик от оккупантов, работа республиканских военкоматов стала немедленно восстанавливаться. Однако горцы, после регистрации в военкоматах по месту жительства отравлялись по домам «…до особых распоряжений…». Результаты мобилизации и призыва были ничтожны, поскольку призыву в армию подлежали «только лица европейских национальностей». С начала 1943 г. призыв был приостановлен среди осетин, а после освобождения территории – в Карачае и Черкессии. Число лиц, не призывавшихся по национальному признаку, к ноябрю 1943 г. достигло 95 тыс. человек. В 1943 г. запрет на призыв северокавказских горцев приобрел новую функцию: он фактически обеспечивал концентрацию в пределах республик населения, намеченного к депортации¹³.

Несмотря на все препятствия и трудности, кавказские национальные регионы внесли свой важный клад в дело Великой Победы над фашизмом. В общей сложности они дали действующей армии почти 2 млн. человек, включая лиц славянских и прочих национальностей¹⁴. По неполным данным в период войны (не считая призванных до начала военных действий) было призвано и мобилизовано в действующую армию более 18 500 чеченцев и ингушей. Две трети из них состояли из добровольцев. В кадровых частях к началу Великой Отечественной войны было не менее 9 000 человек чеченцев и ингушей. В предвоенные два года и в течение всей войны вайнахи послали на защиту Отчизны 27 500 человек, что составляло 6 % от всего населения. Несмотря на это чеченцы и ингуши были переселены в Среднюю Азию якобы за слабое участие в Великой Отечественной войне¹⁵.

Толкование, умаляющее роль чеченцев и ингушей в борьбе с гитлеровцами, оскорбительно для памяти тех, кто отдал свою жизнь за нашу Отчизну, муссируется до сих пор. Болезненно неприятна эта тема и для живых, особенно для участников войны. К маю 2010 г. в Чеченской Республике проживало 146 ветеранов Великой Отечественной войны, 10 из них приняли участие в Параде Победы на Красной площади (9.05. 10 г.)¹⁶.

Чеченцы воевали практически на всех фронтах Великой Отечественной. В первые дни войны в Брестской крепости погибло только из одного чеченского селения Старые Атаги 16 воинов. Двое атагинцев вырвались из окруженной крепости живыми. В музее обороны Брестской крепости хранятся обгорелые, почти полностью превратившиеся в пепел комсомольские документы Даши Эдельханова. В составе войск, защищавших Ленинград, храбро сражались против фашистов – А. Шаипов, X. Беков, А. Магомедов, М. Оччаев, А. Назиев и многие другие. Ахмету Магомедову было всего 19 лет, когда он из своей снайперской винтовки сразил 87 фашистов¹⁷. В 1939 г. 16-летним мальчишкой, приписав себе 2 года, добровольцем ушел в армию из родного села Алхан-Юрт Мухид Умаров. Он служил в морской пехоте, но незадолго до начала войны был переведен на военный корабль. М. Умаров был водолазом, искал и обезвреживал морские мины. Мухиду повезло, он служил с земляками, один из которых был из Гудермеса, другой – из Алхан-Калы. Служба в рядах Советской Армии на долгие годы связала их крепкой мужской дружбой. На корабле все знали: эта тройка неразлучна. Они и на побывку приехали вместе – весной 1944 г. все трое были награждены краткосрочным отпуском домой за ратные подвиги. В 1944 г. чеченские моряки не нашли своих родных на Родине – все они были высланы в Среднюю Азию. Вскоре, после возвращения на корабль их, как представителей депортированного народа отчислили, но чеченцы даже в таком положении успели совершить подвиг – огнем из пулемета сбили 2 самолета противника. После этого морского боя их участь была решена. Командир под чужими именами оставил их служить на этом судне¹⁸. В 1947 г. Мухид Умаров, награжденный орденами и медалями прибыл в Казахстан, к депортированным родственникам. В 1941 г. из села Алхан-Юрт, откуда был родом М. Умаров, ушли на фронт 462 человека, 54 из них значились в списках пропавшими без вести¹⁹.

В Сталинградской битве самоотверженно сражались более 1 000 воинов Чечено-Ингушской республики, среди них бесстрашие и героизм проявил Ханпаша Нурадилов. Из своего пулемета он уничтожил 920 фашистов, захватил 7 пулеметов и взял в плен 12 вражеских солдат. Герой Советского Союза X. Нурадилов погиб 27 августа 1942 г. Десятки воинов из Чечено-Ингушетии прославились в сражениях под Москвой. Среди них: Л. Бисултанов, М. Межидов, Р. Ахриев и многие другие²⁰. Героизм, отвагу и боевое мастерство проявили на фронтах Великой Отечественной войны летчики Р.Б. Ахриев, Г.Г. Агамиров, А.Г. Ахмадов, А.А. Караев. Отважно сражались с фашистскими войсками танкисты М.А. Мазаев, Х.Д. Алироев, А. Манкиев, братья Мальсаговы и др.

В Белоруссии воздвигнуты памятники партизанам 3. Ахматханову и С. Мидаеву. Кюри Джандаров геройски погиб в населенном пункте Убортская Рудня. Его имя занесено в книгу «Память» Лельчицкого района Белоруссии. На месте захоронения Кюри установлена мраморная плита. Абубешир Сулеманов погиб, защищая село Молдаванское Краснодарского края. Ему и его однополчанам поставлен памятник, за которым с любовью ухаживают жители и учащиеся села²¹.

Чеченцы часто рисковали своей жизнью, спасая жизнь другим. По воспоминаниям Якова Супрунова, 3 мая 1942 г. его, раненого в ногу больше километра по болотам тащил молодой чеченец, несмотря на то, что сам был ранен в руку. На просьбу оставить его до прихода санитаров ответил: «Меня и мама не простит, если я тебя, раненого, одного оставлю в лесу. Мы же не фашисты…»²². Газета «Вечерняя Москва» 23 апреля 1943 г. писала о Абухаджи Идрисове, воевавшем на Западном фронте: «Триста девять фашистов сразил сын свободной Чечни коммунист Идрисов. Бьет он их в обороне и наступлении, днем и ночью, не дает передышку врагу». За героизм и отвагу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июня 1944 г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза²³. Звание Героя Советского Союза при форсировании Днепра присоили уроженцу села Герзель-Аул Х.Ч. Дадиеву.

Звезду Героя Советского Союза Мовлид Висаитов, первый встретившийся с американцами на Эльбе так и не получил. Она была передана его сыну Сайпутдину только через 45 лет, уже после смерти героя²⁴. Многие уроженцы Кавказа стали Героями Советского Союза. В их числе представители более 60 наций и народностей. По сведениям историка Т.В. Василенко Северная Осетия дала – 37, Дагестан – 30, Чечено-Ингушетия – 19, Кабардино-Балкария – 32 Героя²⁵. По данным на 1 января 1944 г. среди награжденных орденами и медалями солдат и офицеров насчитывалось лезгин – 508, чеченцев – 297, аварцев – 284, адыгейцев – 278²⁶.

На защиту Родины встали и представители чеченской интеллигенции – студенты и преподаватели Педагогического института, открывшегося в 1938 г. в Грозном. Абуязит Чукиевич Хасбулатов (1918–1970) студентом исторического факультета был призван в ряды Советской Армии. Прошел всю войну. Начал ее на эстонских островах лейтенантом, закончил в Вене гвардии – майором, заместителем командира 335-го гвардейского тяжелого самоходного фокшанского полка. Участвовал в освобождении Бухареста, Будапешта, Вены. Награжден орденами Отечественной войны 1 и 2 степеней, орденом Красной Звезды и 5 медалями. По окончании войны А. Хасбулатов продолжил обучение на историческом факультете Педагогического института в Грозном. Доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР Арсаханов Исраил Абдул-Гамиоич (род. 1916 г.) в Великой Отечественной войне участвовал с 1942 по 1943 гг., из армии был уволен по ранению, награжден медалями. Проректор

Педагогического института (с 1966 по 1970 гг.), отличник народного просвещения Лалаев Рамзан Израилович (1919 г.р.) в 1942 г. добровольцем ушел на войну Участвовал в обороне Сталинграда, форсировании Днепра, освобождении Украины и Белоруссии. Был награжден 9 медалями²⁷.

Огромную роль в военно-патриотическом воспитании в годы Великой Отечественной войны играли материалы периодической печати. Так, например, газеты описывали уход на войну братьев Бейбулатовых из чеченского селения Осман-Юрт. Повестки они получили в первый же день войны. Прощаясь с матерью, старший брат – Ирбайхан сказал ей: «Мать, в нашем доме не останется мужчины, все мы уходим на войну. Я не знаю, трудно в доме без мужчины. Но имею ли я право остаться с тобой? Посмотри мне глаза, мать, и скажи: будешь ли ты любить сына, который в час такой опасности домашний очаг поставит выше счастья народа? Я знаю тебя, мать, что ты согласишься скорее видеть меня мертвым на поле боя, чем живым, спрятавшимся от сражений». И мать в ответ сыну сказала: «Ты уходишь на войну, оставляешь мне гордость, но не слезы!»²⁸.

В ноябре 1942 г. в той же газете «Грозненский рабочий» было опубликовано письмо заместителя политрука Б. Габисова, родившегося в 1912 г., работавшего учителем, а с 1939 по 1946 г. – служившего в рядах Советской Армии. «Дорогие братья и сестры из родной Чечено-Ингушетии! – писал Бисултан Габисов. – Я сын чечено-ингушского народа, сражаюсь с первых дней войны с немецко-фашистскими ордами и хочу подтвердить факты чудовищных зверств, которые творили и творят немецкие изверги на временно оккупированной ими советской территории. На берегу реки, возле населенного пункта Н. наши бойцы обнаружили труп лейтенанта Петренко, зверски замученного гитлеровцами. Фашисты вырезали у него горло, отрезали уши, а потом бросили в костер. В деревне С. Обнаружено более 50 трупов зверски замученных красноармейцев. В одном колхозе немцы, поселившись в доме учительницы Константиновой, застрелили на глазах матери ее 5-летнего сына Вову только за то, что он взял со стола коробку спичек. Таких фактов тысячи. Города и села, где побывали гитлеровцы, ограблены до нитки, превращены развалины. Кровь стынет в жилах и сердце сжимается, когда смотришь на это жуткое зрелище. В сердце каждого из нас одно стремление – уничтожить фашистскую гадину, смести ее с лица земли. Фашистские варвары хотят поработить вас, свободолюбивые чеченцы и ингуши, надругаться над нашими женами, сестрами и невестами. Поднимайтесь на смертный бой с немецко-фашистскими оккупантами! Точите кинжалы острее, седлайте боевых коней. В предгорьях славного Кавказа враг должен быть разгромлен. Смерть бешеной гитлеровской саранче!»²⁹.

Хотя это письмо и носило явно пропагандистский характер, многое из перечисленного в нем имело место во время войны. Как известно, перед нападением на Советский Союз рядом приказов нацистское командование освободило германских военнослужащих от ответственности за уголовные преступления против советских граждан. Это привело к массовой вспышке убийств мирных граждан, разнузданного и повсеместного насилия против женщин. Проявляемая при этих преступлениях жестокость обеспокоила даже Гитлера, который заявил: «То, что делают наши войска, в самом деле не поддается воображению»³⁰. В то же время, вступая на территории Франции, Бельгии и Нидерландов, каждый солдат имел памятку с «10 заповедями о ведении войны германскими солдатами», в которой предписывалось вести себя лояльно по отношению к мирному европейскому населению³¹.

31 января 1944 г. ГКО СССР во главе с И.В. Сталиным утвердил постановление о выселении чеченцев и ингушей в Среднюю Азию по обвинению в предательстве и массовом сотрудничестве с немцами. Для успешного проведения депортации населения было взято на учет подлежащих выселению 459 486 человек, включая проживающих в районах Дагестана, граничащих с Чечено-Ингушетией районах и в г. Владикавказе. Выселение решено было провести в течение 8 дней. 21 февраля последовал приказ наркома внутренних дел СССР о проведении соответствующей операции. И только 7 марта, то есть спустя почти две недели после осуществления депортации, под нее была подведена законодательная база в виде соответствующего Указа Президиума Верховного Совета СССР. 7 марта 1944 г. данным Указом Чечено-Ингушская АССР была упразднена, территория ее разделена между Северо-Осетинской АССР, Дагестанской АССР, Грузинской ССР и Ставропольским краем РСФСР³². Операцией по выселению чеченцев и ингушей руководил нарком внутренних дел генеральный комиссар госбезопасности СССР Лаврентий Берия и его заместители. Депортацию осуществляли опергруппы НКВД – НКГБ и СМЕРШ (19 тыс. человек) при содействии войск НКВД и армейских частей. К выселению чеченцев и ингушей в Среднюю Азию были привлечены также 6–7 тыс. дагестанцев и 3 тыс. осетин из колхозного и сельского актива. На 11 часов утра 23 февраля 1944 г. были вывезены из населенных пунктов ЧИАССР 94 тыс. 741 человек, т. е. свыше 20 % подлежащих выселению. К 24 февраля вывезли из населенных пунктов 333 тыс. 739 человек, из которых погружены товарные вагоны и отправлены в Казахские и Киргизские степи 176 тыс. 950 человек. Во второй половине дня 23 февраля почти во всех районах Чечено-Ингушетии выпал обильный снег, в связи с чем выселение вайнахов несколько замедлилось³³. Только после смерти Сталина советское руководство во главе с Н. Хрущевым отменило большую часть репрессивных актов в отношении депортированных этнических групп. 9 января 1957 г. Указами Президиума Верховного Совета РСФСР была восстановлена Чечено-Ингушская АССР.

Народы Северного Кавказа, как и всей страны, искренне откликнувшиеся на обращение И.В. Сталина от 3 июля 1941 г., призвавшего их на Отечественную войну, с первого и до последнего ее дня считали эту войну против немецких агрессоров войной освободительной, борьбой за собственное дальнейшее существование. Факты измены, предательства, сотрудничества с немецким командованием и оккупационной администрацией не были исключением и на Северном Кавказе, равно как они имели место во всех без исключения оккупированных районах страны. Причем, в некоторых районах СССР, оккупированных противником, удельный вес населения, сотрудничавшего с ним, был выше, чем в национальных автономиях Северного Кавказа³⁴.

В большинстве случаев открытый переход на сторону врага был связан с неверием в победу Красной Армии, ненавистью к советской власти, местью государству или конкретным людям за обиду, желанием хорошо и сытно жить в экстремальных условиях нацисткой оккупации, сделать карьеру при новой власти. Причины, толкнувшие наших сограждан на сотрудничество с оккупантами, имели сложный и неоднозначный характер, были порождены разными обстоятельствами бытового, психологического и мировоззренческого порядка.

Для осуществления своих политических устремлений на Северном Кавказе оккупационные власти создавали батальоны легионеров – добровольцев. Во второй половине 1942 г. в составе немецкой группировки, наступавшей на Кавказе, насчитывалось 25 таких батальонов, а к 5 маю 1943 г. было сформировано уже 90, в том числе 9 северокавказских. Германское командование по мере продвижения вермахта к Кавказу летом 1942 г., стремясь внести раскол в советское общество по национальному признаку, издало ряд распоряжений и инструкций по общению немцев с местным нерусским населением. В одном из приказов командования группы армий «Юг» предписывалось следующее: 1) Уважать собственность горских народов. Изъятия проводить только за плату; 2) Все мероприятия, обусловленные войной и касающиеся горцев, следует обосновывать; 3) Уважать честь кавказских женщин. Альфред Розенберг, как было вскрыто на Нюрнбергском процессе, предлагал энергичнее использовать «исторически закоренелую ненависть между кавказскими народностями, развивая ее, идя навстречу гордости и тщеславию тех или других», обострять национальные противоречия с целью господства в регионе. Розенберг цинично заявлял, что «формирования кубанцев будут дислоцироваться в Азербайджане, или азербайджанские – на Тереке, или грузинские – среди горных народностей». Фашисты часто использовали старый принцип «Разделяй и властвуй!»³⁵.

Обвинения в «массовом предательстве» в годы войны были попыткой власти придать решению о насильственном переселении целых народов легитимный характер. В самое тяжелое время, в 1942 г. более 5 тыс. коммунистов ушли на фронт. Секретарь Курчалоевского РК ВКП (б) М. Савченко сообщал секретарю ОК ВКП (б) X. Исаеву: «Нашлось много военнообязанных среди чеченцев, которые подали заявления и идут добровольцами в Красную Армию, изъявляя свое желание с оружием в руках защищать свою Родину»³⁶.

Необходимо признать, что в период военных неудач на Северном Кавказе летом 1942 г., в ходе оккупации и первые месяцы после изгнания немцев последним удалось привлечь на свою сторону, по различным подсчетам, около 15 000 населения (чеченскую территорию немцы не смогли оккупировать), т. е. не более 2–5% от всего населения Северного Кавказа. Это никак не могло перечеркнуть того факта, что патриотические настроения народов оказались сильнее старых обид и недовольства тоталитарным режимом. Германская оккупационная политика учитывала многонациональный состав жителей Северного Кавказа и поэтому, в первое время, имела успех у части населения. Первый период пребывания гитлеровцев в регионе характеризовался тем, что сеть культурных учреждений не только не сократилась, а наоборот, увеличилась. В каждом оккупированном районе края стали издаваться немецкие газеты, причем на нескольких кавказских языках, что способствовало налаживанию отношений с населением. Немцы повсеместно открывали различные религиозные учреждения, поощряя практически все вероисповедания. Ситуация резко изменилась после Сталинградской битвы. Многие культурные и религиозные учреждения были разграблены, ценности вывезены³⁷.

Летом 1942 г. начинается диверсионно-подрывная работа немецкого командования, нацеленная на использование в собственных целях националистинеских движений Северного Кавказа. В тыл советских войск забрасываются немецкие диверсанты и кадровые разведчики, перед которыми ставится, в том числе, и задача объединения всех повстанческих групп в крупные объединения. Под влиянием этой пропагандистской деятельности незначительная часть населения автономных республик Северного Кавказа приняла участие в антисоветских митингах, а отдельные из них вступили в повстанческие формирования.

Огромную помощь по наведению порядка в тылу оказали истребительные батальонов в составе 100–200 человек представляли грозную силу для немецких диверсантов и парашютистов, оказывали серьезную военную поддержку действующей армии. 2 июля 1942 г. Чечено-Ингушский ВКП (б) принял решение о создании истребительных батальонов в Малгобеке, Грозном, Гудермесе, Надтеречном и Сунженском районах. Через 5 дней, 7 июля, в основном было закончено формирование истребительных батальонов. В 1942 г. в Чечено-Ингушетии были образованы 8 истребительных батальонов численностью 10 тыс. человек, а к 1 февраля 1943 г. в республике насчитывалось 15 батальонов. При батальонах имелось 88 групп содействия, общим числом 1360 человек. 12 декабря 1942 г. боевыми наградами за отвагу в борьбе с немецкими диверсантами были награждены чеченцы: Амалатов С.А., Атаев С.А., Дашкаев Т.Д., Халадов К.Х., Хутиев Ц.Х. Медали «За боевые заслуги» получили сельские жители Чечено-Ингушетии: Джанаралиев Х.Д., Дакашев М.Д., Аматукаев А.А.³⁸.

Еще царская власть понимала, что привлечение на российскую военную службу кавказцев имело важнейшее, далеко идущие последствия. Российские императоры прекрасно учитывали рыцарский менталитет горских воинов, их храбрость, верность данному слову, присяге. Поэтому безбоязненно формировали из кавказцев привилегированные войсковые части. Создание местных (горских) воинских подразделений давало не только надежную и действенную поддержку регулярным частям русской армии, но и формировало в местном населении убеждение, что они являются полноправными подданными Российской империи.

Горцы на протяжении столетий плечом к плечу сражались в рядах Русской армии. Кавказцы, служа России верой и правдой, вписали славные страницы в ее военную историю. Изобилует примерами воинской доблести история Крымской войны 1853–1856 гг., когда Кавказско-горский полк сражался с конницей англо-франко-турецких войск. В Крымской войне в составе Русской армии участвовало около 1 тыс. чеченцев – после ее завершения 802 чеченца за проявленную доблесть были награждены медалями. Особенно активно кавказские горцы стали привлекаться к службе в рядах российской армии в ходе Кавказской войны. В Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. в составе Русской армии добровольно сражалось 42 тыс. горцев Северного Кавказа. 15 января 1877 г. был сформирован Чеченский конно-иррегулярный полк (800 чел.). По отзывам русского командования горцы демонстрировали в борьбе с турками образцы отваги, мужества и верности воинскому долгу.

К 50-летнему юбилею Победы в Великой Отечественной войне издается «Книга Памяти», которая должна увековечить память обо всех воинах Советской Армии, павших в боях за независимость нашей Родины. С этой целью Международной ассоциацией фондов мира была разработана программа «Память народная», одной из задач которой являлась публикация поименных списков военнослужащих, погибших или пропавших без вести в боях, умерших в госпиталях и концлагерях. Важным аспектом программы стала консолидация общества в стремлении найти и назвать поименно героев, в течение полувека считавшихся пропавшими без вести. Должны были выйти в свет 760 томов по всем регионам России, а также по бывшим республикам СССР⁷⁰.

В результате подготовки Книг Памяти в общей сложности по России было дополнительно выявлено около 4 млн. погибших, более 400 тыс. без вести пропавших. Установлено также, что около 35 тыс. россиян, считавшихся погибшими, к счастью, оказались живы. Все это результат кропотливой работы членов рабочих групп по созданию поименных Книг Памяти⁷¹. Этот новый, создаваемый усилиями историков, архивистов, администраторов и представителей общественности уникальный источник имеет большое значение для возрождения в значительной мере сегодня патриотических традиций, для осознания живой связи между различными народами нашей страны⁷². «Книга Памяти», содержащая фамилии воевавших и погибших в ходе войны, краткие данные обо всех воинах, наглядно и убедительно свидетельствует о всенародном характере Великой отечественной войны, братском порыве наших граждан, в едином порыве выступивших на борьбу с фашизмом.

Примечания

¹ Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Новейшие справочные издания.-М., 2010.-С. 110–111.

² Книга Памяти. Российская Федерация, Кабардино-Балкарская Республика. Кн.1.: г. Нальчик, Чегемский р-н / Сост. Х.Х. Гатаов и др. – Нальчик, 1995. – С.8.

³ Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Новейшие справочные издания. – М., 2010. – С. 111–112.

⁴ Безугольный А.Ю. Народы Кавказа в Вооруженных Силах СССР в годы Великой Отечественной войны. Дис. …канд. ист. наук. – Ставрополь, 2004. – С. 35, 36, 38.

⁵ Безугольный А.Ю. «Горцев в армию не призывать и никуда не отправлять…» (мобилизационные мероприятия и национальная политика на Северном Кавказе в период Великой Отечественной войны) // Вестник Евразии. – М., 2003. – № 3 (22). – С. 128–129.

⁶ Абазатов М.А. Чечено-Ингушская АССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. – Грозный, 1973. – С. 6.

⁷ Курбанова Л.У Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дис.…канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. – С. 101.

⁸ Безугольный А.Ю. «Горцев в армию не призывать и никуда не отправлять…» (мобилизационные мероприятия и национальная политика на Северном Кавказе в период Великой Отечественной войны) // Вестник Евразии. – М., 2003. – № 3 (22). – С. 129, 134.

⁹ Курбанова Л.У. Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дис. …канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. -С. 137–140.

¹⁰ Безугольный А.Ю. Народы Кавказа в Вооруженных Силах СССР в годы Великой Отечественной войны. Дис. …канд. ист. наук. – Ставрополь, 2004. – С. 64–65.

¹¹ Безугольный А.Ю. «Горцев в армию не призывать и никуда не отправлять…» (мобилизационные мероприятия и национальная политика на Северном Кавказе в период Великой Отечественной войны) // Вестник Евразии. – М., 2003. – № 3 (22). – С. 134.

¹² Безугольный А.Ю. «Горцев в армию не призывать и никуда не отправлять…» (мобилизационные мероприятия и национальная политика на Северном Кавказе в период Великой Отечественной войны) // Вестник Евразии. – М., 2003. – № 3 (22). – С. 131.

¹³ Безугольный А.Ю. «Горцев в армию не призывать и никуда не отправлять…» (мобилизационные мероприятия и национальная политика на Северном Кавказе в период Великой Отечественной войны) // Вестник Евразии. – М., 2003. – № 3 (22). – С. 131.

¹⁴ С Безугольный А.Ю. Народы Кавказа в Вооруженных Силах СССР в годы Великой Отечественной войны. Дис. …канд. ист. наук. – Ставрополь, 2004. – С. 81–82.

¹⁵ Ошаев X. Брест – орешек огненный: художественно-документальная повесть. – Грозный, 1990. – С. 11.

¹⁶ Лорсанов М. У каждого ветерана своя война // Грозненский рабочий. – Грозный, 2010.-№ 17 (21205).-С.З.

¹⁷ Курбанова Л.У Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дне.…канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. – С. 173.

¹⁸ Сулейманова Д. «Морской волк» // Вести республики. – Грозный, 2010. – № 81–82 (1265).-С.З.

¹⁹ Идрисова У. «Мы об этом, друзья, забывать не должны…» // Вести республики. – Грозный, 2010. – № 80 (1263). – С. 7.

²⁰ Курбанова Л.У Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дне.…канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. – С. 174

²¹ Хамзатов X. «…Приближали, как могли» // Вести республики. – Грозный, 2010. – № 81–82.-С.З

²² Курбанова Л.У. Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дис. …канд. ист. наук. – Нальчик, 2004.-С. 177–178.

²³ Курбанова Л.У Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дис.…канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. – С. 176.

²⁴ Ибрагимова 3. Чеченская история. Политика, экономика, культура. Втор. Пол. XIX в. – М., 2002.-С. 18.

²⁵ Василенко Т.В. Исторический опыт Советского государства по формированию патриотического и интернационального сознания советского народа в годы Великой Отечественной войны: на материалах Северо-Кавказского региона. Дис. …канд. ист. наук.-М., 2005.-С. 56

²⁶ Курбанова Л.У Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дис.…канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. – С. 178.

²⁷ С чувством долга. Сборник документов. – Грозный, 1985. – С. 3, 34, 39.

²⁸ Василенко Т.В. Исторический опыт Советского государства по формированию патриотического и интернационального сознания советского народа в годы Великой Отечественной войны: на материалах Северо-Кавказского региона. Дис. …канд. ист. наук.-М., 2005.-С.96.

²⁹ Письма с фронта и тыла. – Грозный, 1975. – С. 8.

³⁰ Тревор-Ропер X. Застольные беседы Гитлера, 1941–1944 гг. – М., 2004. – С. 93.

³¹ Дюков А.Р. Истребительная политика нацистов на территории: направления и исследования // Великая Отечественная война 1941–1945 гг.: опыт изучения и преподавания. Материалы межвузовской научной конференции, посвященной 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. 17 мая 2005 г. – М… 2005. – С. 320–322.

³² Марченко Г.В. «Неизвестная» война: чеченцы и ингуши в 1941–1944 гг. // Актуальные вопросы истории Великой Отечественной войны: Материалы 15 Всероссийской заочной научной конференции / Научи, ред. С.Н. Полторак. – СПб., 1999. – С. 31–33.

³³ ГА РФ. Ф. Р-9401. Оп.2. Д. 64. Л.67.

³⁴ Василенко Т.В. Исторический опыт Советского государства по формированию патриотического и интернационального сознания советского народа в годы Великой Отечественной войны: на материалах Северо-Кавказского региона. Дне. …канд. ист. наук. – М., 2005. -СМ.

³⁵ Ковалев Б.Н. Коллаборационизм в России в 1941–1945 гг.: типы и формы. – Великий Новгород, 2009. – С. 36.

³⁶ Курбанова Л.У Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дне.…канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. – С. 136.

³⁷ Василенко Т.В. Исторический опыт Советского государства по формированию патриотического и интернационального сознания советского народа в годы Великой Отечественной войны: на материалах Северо-Кавказского региона. Дне. …канд. ист. наук.-М., 2005.-С. 87.

³⁸ Курбанова Л.У. Роль женщин Чечено-Ингушетии в преобразовании общества и защите Родины в Великой Отечественной войне. Дне. …канд. ист. наук. – Нальчик, 2004. – С. 132. Василенко Т.В. Исторический опыт Советского государства по формированию патриотического и интернационального сознания советского народа в годы Великой Отечественной войны: на материалах Северо-Кавказского региона. Дне. …канд. ист. наук. – М., 2005. – С. 61–62, 129–130.

³⁹ Ибрагиова З.Х. Царское прошлое чеченцев: власть и общество. – М., 2009. Власть и общество. – М., 2009. – С. 219.

⁴⁰ Ибрагиова З.Х. Царское прошлое чеченцев: власть и общество. – М., 2009. Власть и общество. – М., 2009. – С.223.

⁴¹ Ибрагиова З.Х. Царское прошлое чеченцев: власть и общество. – М., 2009. Власть и общество. – М., 2009. – С.245.

⁴² Василенко Т.В. Исторический опыт Советского государства по формированию патриотического и интернационального сознания советского народа в годы Великой Отечественной войны: на материалах Северо-Кавказского региона. Дне. …канд. ист. наук. – М., 2005. -С.60–61.

⁴³ Пыхалов И.В. За что Сталин выселял народы? – М., 2010. – С.296.

⁴⁴ РГВА. Ф. 25896. Оп.9. Д. 276. – Л.5 об., 6.

⁴⁵ РГВА. Ф. 25896. Оп.9. Д. 284. – Л. 2; Д. 276. – Л. 5 об.

⁴⁶ РГВА. Ф. 25896. Оп.9. Д. 350. – Л.31.

⁴⁷ Безугольный А.Ю. Народы Кавказа в Вооруженных Силах СССР в годы Великой Отечественной войны. Дне. …канд. ист. наук. – Ставрополь, 2004. – С.63.

⁴⁸ РГВА. Ф. 9478. Оп.1. Д. 137. – Л.9,11.

⁴⁹ Кринко С. Документы по истории Северного Кавказа в годы войны и возможности их использования исследователями // Великая Отечественная война 1941–1945 гг.: опыт изучения и преподавания. Материалы межвузовской Научной конференции, посвященной 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. 17 мая 2005 г. – М., 2005. – С. 53–55.

⁵⁰ Сабанчиев Х-М. А. Балкарцы: выселение и возвращение. – Нальчик, 2008. Балкарцы. С.5.

⁵¹ Большая энциклопедия: В 62 томах. Т.58. – М., 2006. – С. 262.

⁵² РГВИА. Ф. 1058. ОП.2.Т.1. Д.139.-Л.1.

⁵³ Ошаев X. Брест – орешек огненный: художественно-документальная повесть. – Грозный, 1990.-С. 12

⁵⁴ Пыхалов И.В. Северный Кавказ. Причины депортации 1943-45 гг. // Молодая гвардия. – М., 2002. – № 10. – С.98.

⁵⁵ Пыхалов И.В. Как выселяли чеченцев // Молодая гвардия. – М., 2003. – № 1–2..стал. Как выселяли. – С. 137.

⁵⁶ Музаев М. Н. Предисловие // Память. 1941–1945 гг. – Нальчик, 2010. – С.5

⁵⁷ Ингушетия. Ингушетия в Великой Отечественной войне. – Р н/Д., 2005. – С. 14.

⁵⁸ Что стало с арх. Что стало с архивами Чеченской Республики (интервью В.А. Еремченко)? // Отечественные архивы. – М… 1995. – № 3. – С.23

⁵⁹ Музаев М. Н. Предисловие // Память. 1941–1945 гг. – Нальчик, 2010. – С. 6, 8.

⁶⁰ Память. 1941-Память. 1941–1945 гг. – Нальчик, 2010 – С. 710–712.

⁶¹ Гапураев Т. «Память 1941–1945 гг.» // Вести Республики. № 86. 7 мая 2010. – С.2.

⁶² Ингушетия в Великой Отечественной войне. – Р и/ Д., 2005. – С. 10, 13–14, 20, 70.

⁶³ Книга Памяти. Российская Федерация. Кабардино-Балкарская Республика. Кн.1.: г. Нальчик, Чегемский р-н / Сост. Х.Х. Гатаов и др. – Нальчик, 1995. – С. 13–15.

⁶⁴ Книга Памяти. Республика Северная Осетия. Т. 1. Книга Памяти Республики Северная Осетия. В 3-х томах. Т.1. – Владикавказ, 1994. – С. 1–2.

⁶⁵ Книга Памяти Республика Адыгея. Т.1. Книга Памяти: Т.1. Республика Адыгея: г. Майкоп, Гиагинский и Кошехабльский районы. В 2-х томах. – Майкоп, 1994. – С. 11–12.

⁶⁶ Книга Памяти: Т.1. Республика Адыгея: г. Майкоп, Гиагинский и Кошехабльский районы. В 2-х томах. – Майкоп, 1994. – С. 1323.

⁶⁷ Книга Памяти Республики Дагестан. Т. 1. Книга Памяти. Республика Дагестан. Назовем поименно. Т.1. – Махачкала, 1996. – С.37.

⁶⁸ Всероссийская Книга Памяти: 1941–1945 гг Обзорный том. – 2-е изд. – М., 2005. – С..320.

⁶⁹ Всероссийская Книга Памяти: 1941–1945 гг Обзорный том. – 2-е изд. – М., 2005. – С.30.

⁷⁰ Чернин. Автомат. Чернин Э.А. Автоматизированный банк данных «Книга Памяти» //Отечественные архивы. – М., 1995. – № 3. – С. 100.

⁷¹ Всероссийская Книга Памяти: 1941–1945 гг. Обзорный том. – 2-е изд. – М., 2005. – С.320.

⁷² Гаврилов Л.М. Всероссийская Книга Памяти. 1941 – 1945 гг. Обзорный том // Отечественные архивы. – М., 1996. – № 3. – С. 162.

Роль геостратегического значения Кавказа для России в XIX столетии

На страницах великой нетленной книги под названием «История России» запечатлелось множество сюжетов, отражающих жизнь огромной страны на протяжении столетий. Эти удивительные повествования проникнуты настоящим пафосом и глубоким драматизмом; наполнены разнообразными историческими персонажами, проявивших себя в делах государственного служения, в ратных подвигах, на ниве просвещения и культуры. И время той России оборвалось с падением монархии в 1917 году. Быстро затем выяснилось, что в тот судьбоносный год рухнула не только коронованная власть; распалась связь времен, ушел в небытие уникальный социокультурный феномен, имя которому – Россия. Гибель исторической России на взлете индустриального развития, на пике культурного цветения до сих пор завораживает внимание, удивляет и потрясает, заставляет людей снова и снова всматриваться в ушедшую даль; искать там, за историческим горизонтом, разгадку причин грандиозной трагедии, которая очень много определяет и сегодня.

Писатель Иван Бунин через два года после революции, в апреле 1919 года, произнес горькие, пророческие слова: «Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, – всю эту мощь, сложность, богатство, счастье». В советской России, в царстве «серпа и молота» дозволено было изображать монархическую Россию лишь в густо – черных тонах. Насаждаемая «цветовая гамма» так прижилась, так «вошла в плоть и кровь» нескольких поколений соотечественников, что после падения социализма все еще продолжала господствовать в душах людей. Россия, конечно же, не была неким мифическим конфетно-бисквитным царством. Это был огромный и сложный социальный организм, где большое и малое, передовое и отсталое, великое и ничтожное, богатое и нищее соседствовали и сосуществовали. Это была действительно «цветущая сложность». Здесь каждый эпизод из необозримой череды их достоин отдельного внимания, требует особой палитры. Но не только. Помимо исторического знания, вкуса и ответственности – всего того, что можно назвать «инструментальным мастерством», необходима еще и любовь к истории страны, родного края, искреннее уважение к делам своих предков¹.

Россия, добиваясь признания в Европе, смогла завоевать его, наращивая могущество, основанное на единстве, достигнутом между европейским наследием Руси и ее азиатским предназначением, проистекающим из территориальной непрерывности континента. Н. Алексееву удалось сформулировать властно-политическое измерение «русской идеи». Он считал, что: «…вся наша история и есть, прежде всего, борьба с Азией, приспособление к Азии и ассимиляция Азии». Далее он писал: «Государство наше родилось в процессе суровой долголетней борьбы с азиатскими кочевниками, которые были сначала победителями, а потом постепенно стали побежденными. Государство наше, выросшее в этой борьбе, типично имело характер военного общества, построенного как большая армия по принципу суровой тягловой службы»².

В 1864 г., завершив военные операции на Северном Кавказе, российские власти направили часть войск в Среднюю Азию, начав новую фазу в продвижении империи на Восток³. В 1880 г. командующим русскими войсками назначили генерала М.Д. Скобелева, непримиримого сторонника наступательной тактики в Средней Азии. Ему приписывают слова: «Дайте мне сто тысяч верблюдов, и я завоюю Индию». Однако были и те, кто скептически относились к пользе для России Средней Азии и призывали, пока не поздно, «Бросить этот заколдованный край». К середине 70-х гг. XIX в. большая часть территории Средней Азии прочно вошла в сферу геостратегических интересов России. Британский премьер-министр РА. Солсбери примирительно заявил в парламенте, что в Азии достаточно места и для русских и для англичан.

Присоединение Средней Азии получило широкий отклик в российском обществе и повлияло им на осознание им особой роли России в качестве евразийской державы. Царившие тогда настроения, пожалуй, лучше всех сумел передать в январе 1881 г. в «Дневнике писателя» Ф.М. Достоевский. Он признался, что почти два века русские стесняются своих симпатий к Востоку из-за боязни, что Европа сочтет их азиатами. Ф.М. Достоевский усматривал в Азии возможный «наш исход» в будущем как духовный, так и «цивилизаторский», ибо там «наши богатства» и там «у нас океан». По мнению писателя, двигаться в этом направлении было необходимо: «Англии бояться – никуда не ходить». К началу XX в. Российская империя по размеру территории – 22,2 млн. кв. км. – занимала второе место в мире, уступая лишь Британской империи (31,9 млн. кв. км.). По численности населения – 185,2 млн. человек – Россия была третьей после Британской империи и Китая⁴. Кавказ по величине составлял лишь 48 часть Российской империи, по площади был почти равен Франции. Население Кавказа насчитывало 7–8 млн., из них русских было 2,5 млн. человек⁵.

Без сомнения, расширяясь, России предстояло столкнуться с другими империями, которые заставили бы ее остановиться. Но помимо этого ее останавливали и естественные границы, например, тихоокеанское побережье и Северный Ледовитый океан. На протяжении почти трех веков великие европейские державы «мирились» с ростом могущества Российской империи и с процессом ее расширения. Но по окончании этого процесса они заставили ее принимать в расчет «равновесие сил». Без сомнения, империя принесла России огромные материальные выгоды, значительное расширение территории, рост населения, экономические ресурсы, тем более важные, что с конца XIX века быстрые темпы индустриализации требовали все больше сырья – все это давало большой государственный доход, ускоряло темпы развития производства и потребления. Мощный индустриальный рывок позволил ввести Россию в круг великих держав и даже занять там ведущие позиции⁶.

Осмыслению роли империй в мире уже в XIX столетии уделялось много внимания. Очень точную константу империи сформулировал Н. Бердяев: «Лишь свободные граждане могут быть опорой империи. Большое количество бесправных, гонимых и всячески озлобляемых, представляет опасность». Иными словами, империя немыслима без правового сознания, немыслима при националистическом пафосе. Разумеется, имперская идея не есть нечто универсальное, не есть панацея, помогающая «здоровому» становлению человечества, иначе такая империя была бы создана раз и навсегда⁷. Российская империя хотя и подчинялась тем же законам государственно-правового развития, что и другие мировые империи, но, в то же время, имела свои индивидуальные особенности. А.М. Горчаков доносил до мира: «Политика нашего августейшего государя имеет национальный характер, она ни в коем случае не является эгоистичной, и, ставя интересы своих народов на первое место, его величество не допускает мысли о том, что этими интересами может быть оправдано нарушение прав других. В настоящее время Россию часто упрекают в излишней подозрительности и в не проходящем синдроме «осажденной крепости». Наверное, такая точка зрения имеет право на существование, но надо учитывать и факт трагической истории Российского государства»⁸.

Сложная диалектика федеративного и имперского, присущая властным отношениям в современной России и унаследованная ею из богатого исторического опыта противоборства, выражаясь словами А.Н. Радищева «вольности и деспотизма», часто воспринимается сегодня общественным сознанием односторонне и прямолинейно. Для определенных сил внутри страны характерно «жонглирование» понятием «имперская политика» как орудием политической борьбы, своего рода жупелом с приданием этому понятию исключительно негативного оттенка и с апелляцией к «проклятому советскому прошлому» как к «империи зла». На концептуальном, понятийном уровне ответ дает нам современный философ и политолог М.В. Ильин: «Настала, видимо, пора освободить это достойное слово (империя) от чисто пейоративного употребления, восстановить в отечественной традиции политическое понятие империи, питающееся как фактически автохтонной идеей царства – государства; так и более непосредственно связывающую нашу культуру с латинским источником – идеей империи в ее исходном вергилиевском смысле установления «обычаев мира» с помощью «милости и силы». Термин «империя» в таком его понимании оказывается коррелированным с отечественным понятием «держава»»⁹. Чтобы понять многообразие значений и нюансов слова «империя», необходимо проследить его эволюцию на протяжении тысячелетия. Понятие «империя» происходит от латинского слова «imperium», которое точнее всего переводится как «законная власть». Слово «император» в его первичном римском смысле переводится как «успешный полководец». И хотя даже в римские времена это слово должно было обозначать монарха, оно всегда сохраняло совершенно недвусмысленный военный оттенок¹⁰.

В последнее время в современной западной и отечественной историографии активно развивается «новая история империй». В отличие от «старой», где основное внимание уделялось понятию империализма и милитаризма, в центре исследования нового направления находится взаимодействие национального и имперского. Приоритетными стали такие темы, как история элит, административное управление окраинами, взаимоотношения центра и периферии. Повышенное внимание к этим сюжетам во многом объясняется самим феноменом империй, объединявших в течение длительного времени огромные территории, населённые различными по своей культуре народами ¹¹.

Одним из главных символов Российской империи было ее знамя, в истории которого отражается как в зеркале и история всей великой державы. В 1742 году было дано первое официальное подробное описание

Государственного знамени Российской империи. На полотнище знамени положено было размещать изображение герба Российской империи: двуглавого орла и гербов территорий, входящих в ее состав. Гербы территорий России, размещенные на государственном знамени 1742 года, соответствовали титулу императрицы Елизаветы Петровны. В центре полотнища был изображен двуглавый орел с Московским гербом. Вокруг центрального изображения по периметру полотнища своеобразную кайму составил тридцать один герб царств, княжеств и областей в овальных щитках, в том числе и указаны на нижней кайме – Черкасские и Горские земли. Успехи внешней политики во втор. пол. XVIII – первой трети XIX столетия привели к значительному увеличению территории Российского государства. За этими территориальными изменениями следовало и изменение титула российских правителей. При Павле I было вставлено в титул: «Государь Иверских, Карталинския, Грузинския и Кабардинския земли». В соответствии с титулом к коронации императора Николая I, происходившей 22 августа 1826 года, государственное знамя было «исправлено»: на каждой стороне полотнища некоторые гербы закрасили и вместо них поместили гербы территорий, вновь вошедших в состав Российского государства¹².

Завоевание Кавказа произошло постепенно, по частям – восточный Кавказ был «замирен» в 1859, а западный в 1864 гг. По мере покорения кавказских народов и присоединения к России занимаемых ими территорий, здесь развивались и государственные учреждения. Еще до полного присоединения Кавказа было образовано кавказское наместничество. Для решения вопросов, превышавших власть наместника, в 1842 году был образован Кавказский комитет, в качестве органа верховного управления¹³.

Особенно тяжелым для горцев был период адаптации к новым условиям жизни и новой власти. Полковник генерального Штаба Романовский отмечал, что в начале Кавказской войны все население Кавказа, за исключением Грузии и некоторых народов в Предкавказье, т. е. более 4/5 жителей Кавказа, враждебно встретило русские войска¹⁴. В ходе многолетней, затяжной войны местное население понесло значительные потери. Все это не могло не сказаться на отношении народа к установившимся после войны органам управления в регионе. Современные исследователи вполне отдают себе отчет в том, что у нас «строилась империя, а не рай на земле». Вошедшие в состав России народы подвергались различным видам притеснений и эксплуатации, страдали от административного произвола и т. д. В то же время историками отмечается удивительная пластичность восточных славян вообще, их способность к вживанию в чужие этносы, приводившая порой к ассимиляции не русскими, а русских. Так было и на Кавказе¹⁵.

Важнейшей функцией империи в процессе расширения ее территории, включения в свой состав инокультурных компонентов является поиск оптимального режима их интеграции в общеимперский организм. Правительство стремилось сохранить здесь существовавшие до вхождения в состав России местные законы, учреждения, культуру. Как правило, избирался адаптивный способ управления территориями, осторожное и гибкое сочетание сохраняемых традиционных для автохтонного населения норм и порядка жизнедеятельности сложившейся системы отношений с военизированной и жесткой административной системой¹⁶. В широком плане адаптационные процессы, как действие и как состояние, охватывают едва ли не все социальные группы населения и многие сферы жизнедеятельности. Устойчивое развитие регионов в немалой степени зависит от качества, масштабов и глубины восприятия людьми ценностей и новшеств, привносимых модернизацией их традиционной жизни. Отсутствие концептуального понимания и надежной правовой основы адаптационных процессов, как свидетельствует история Императорской России, создавало искушение использовать насилие для создания и применения адаптационных механизмов. Навязанные сверху реформы в основном сопровождались болезненной ломкой традиционного образа жизни, психологическим напряжением, а, в конечном счете, серьезными потерями в деле консолидации общества и снижения отрицательных последствий социальной дифференциации¹⁷.

Существует множество проблемных аспектов при вхождении новой группы людей в уже сложившееся сообщество. В любой теории противоречий существуют традиционные утверждения о «поляризации». Йохан Галтунг, основатель и первый директор Стокгольмского института исследований проблем мира, так характеризует данную проблему: «Конкретным выражением поляризации, конечно, является формирование союзов и блоков. Как группа реагирует на нового партнера? Отрицательно, если присоединятся сразу многие, нужно время, чтобы приспособиться к новым членам и новым условиям сосуществования»¹⁸. Адаптация к новым социокультурным условиям требует определенной гибкости, известного отказа от ряда традиционных представлений и норм. Это – необходимое условие эффективной совместной деятельности представителей разных культур. Одновременно с этим надо понимать, что модернизированность внешне наблюдаемого поведения, адаптированность к нормам нового сообщества и требованиям другого этнокультурного окружения ничуть не означают отказ от традиционных ценностей, традиционных представлений- эстетических, духовных, религиозных, социальных, психологических. Интеграция характеризуется идентификацией, как со старой, так и с новой культурами. Для достижения интеграции требуется взаимное приспособление. Эта стратегия требует от интегрирующейся общины адаптации к основным ценностям доминирующего общества¹⁹.

Империя- это сложносоставное государство, в котором метрополия, так или иначе, отличается от периферии, а отношения между ними задаются метрополией и воспринимаются периферией как оправданное или неоправданное неравенство, субординация и эксплуатация. В ходе исследований выяснилось, что эти вопросы – одни из ключевых в изучении империй. Ментальное, смысловое значение империи порождается не только военно-политической экспансией, являющейся ее обоснованием и катализатором в аспекте реально-политическом, но и «имперской идеей» – продуктом мифологического сознания. Этнокультурные мифы начинают строить черты концепта, иногда они принимают рациональную оболочку, утрачивая самодостаточность и, все отчетливее соединяются с историей, в качестве ее первоначала. Мессианская ориентация, универсализм представлений о судьбе русского народа и государства предполагают именно имперский способ достижения цели- совершенного миропорядка. Из глубин общественного сознания рождается представление о неизбежности имперского пути России, об естественно – историческом характере возрастания ее пространств и народов. Н.А. Бердяев, например, писал о том, что «мессианская идея, заложенная в сердце русского народа, была плодом страдальческой судьбы русского народа, его взысканий Града Грядущего»²⁰.

Однако в Европе о России складывалось прямо противоположное мнение, зачастую редко подкрепленное весомыми доводами, но полное необъяснимого страха перед могущественной, постоянно расширяющейся и «непонятной» страной, отличной от всего мира и живущей только по своим правилам. В конце 1903 года на Западе появилась статья Дайси с мрачными взглядами на состояние России. По мнению публициста «…русские остаются нецивилизованным народом с варварской моралью. Неспособность русских к учению приводит к тому, что представители образованных народов набираются почти исключительно из евреев. Ведя постоянные завоевания, Россия не прививает покоряемым племенам высокие культурные идеалы, потому что сама воплощает бескультурье: моральная тьма русского правления непрерывно распространяется по всему земному шару»²¹. Генералу де Кастельбажаку, возглавлявшему посольство Франции в Санкт-Петербурге и считавшемуся знатоком России у себя на родине, принадлежат следующие слова: «…Россия чужда всякой логике. В самом деле, нет логики в этой империи – ни в народе, ни в дворянстве, ни в правительстве, ни даже у самого государя; нельзя о них судить по нравственным нормам нашей западной цивилизации… Будущее этого 60-миллионного народа, энергичного и смышленого, невежественного и легкомысленного, приверженного фанатизму и суеверию, лишенного моральных принципов, представляется мне пугающим как для него самого, так и для Европы» (1853 г.)²².

Русские болезненно относились к тому, что Европа смотрела на них свысока и считала лишь «полуцивилизованным» народом. Лорд Керзон, например, утверждал, что завоевание Россией Средней Азии было «завоеванием одних восточных народов другими». По мнению Д. Дивен «наиболее радикальной реакцией россиян на пренебрежительное отношение европейцев была гордость своими полуазиатскими корнями и татарской наследственностью, а также осознанием «отдельности» от европейской цивилизации». Российское государство, безусловно, стало гораздо богаче и сильнее в результате если не всех, то большинства своих территориальных приобретений. Без этих завоеваний оно не стало бы великой державой²³.

История российско-английской борьбы за Кавказ в XIX веке

Англо-турецкая агентура «по-свойски» орудовала на Кавказе, готовя почву для колонизации территорий, привлекавших и природными богатствами, и стратегической выгодой. Англичане Уркварт и Белл, турецкий полковник Сефер-бей вошли в историю мировых разведок как легендарные политические авантюристы, шпионы и русофобы XIX столетия, по мере сил пытавшиеся поссорить кавказские народы с могучим северным соседом¹. Джеймс Белл, контактировавший с британским правительством, жил в Черкессии с 1837 по 1840 гг., вел дневник и, опубликовав его, отмечал возможную роль Кавказа, как берега, защищавшего Азию от российского агрессивного продвижения на юг. Он подчеркивал: «Если Британия или любая другая сила, противостоящая российским агрессивным действиям, решила воздвигнуть здесь эффективный барьер, она бы устроила это легко, объединив под общим флагом все народы Кавказа, благодаря их общим интересам, религии…». Россия, безусловно, преследовала свои цели в Азии, используя Кавказ, как базовый лагерь, с помощью которого можно осуществить свои амбициозные проекты. Так, например, вся российская политическая активность в Персии начиналась с Кавказа. По соглашению между правительствами в Петербурге и Лондоне от 31 августа 1901 г. Персия была разделена между двумя империями. К России отходили Тегеран и Северная Персия, а Британия – Шираз и южные провинции².

Генри Джон Темпл Пальмерстон (1784–1865) – английский государственный деятель, премьер-министр Великобритании (1855–1865) довольно открыто обосновывал свою неприязнь к России: «Мы знаем, что наши взгляды и интересы диаметрально противоположны русским… Россия – великий враг Англии; это утверждение исходит не из личных чувств, а потому, что ее интересы и цели несовместимы с нашими интересами и безопасностью; главной задачей нашей политики на предстоящие годы является противодействие ей». Пальмерстона называли, обыгрывая его фамилию, лорд Пемза (Lord Pumice Stone), намекая на его «негладкое» обращение. Своих соотечественников он раздражал неадекватным поведением. Даже королева Великобритании с трудом выносила его³.

В западной и, в частности, британской, литературе муссировались идеи о незаконности и недопустимости притязаний России на Кавказский регион. В их обоснование приводился целый ряд доводов: геополитические (угроза британским национальным интересам на Востоке, включая Индию; нарушение англо-русского и многостороннего международного баланса сил в пользу России); экономические (закрытие для Англии доступа к потенциальной колонии, источнику сырья и рынку сбыта); идеологические (неспособность «деспотической», «варварской» России цивилизовать кавказские народы, привить им либерально – демократические ценности; «бремя белых» в данном случае, как и во всех остальных, должна нести Англия); нравственно – филантропические (защищать население Кавказа от военной и морально-растлительной агрессии могущественной, циничной власти и духовной деградации)⁴. Царское правительство в формировании своей кавказской политики понимало и пыталось учитывать заинтересованность западноевропейских держав, особенно Англии, в кавказских делах. «России нечего опасаться за свои владения, – считал Александр I, – пока соседями с той стороны остаются слабые народы, как персияне и турки. Но притаись где-нибудь англичане, доставь горцам артиллерию, научи их военному искусству и тогда нам будет надо укрепляться уже на дону. Англичане стерегут нас, не спуская глаз»⁵.

При поддержке Англии в 40-е годы XIX в. аристократический центр национального совета польского национально-освободительного движения (Жанд Народовый) во главе с князем А. Чарторыйским (бывшим видным членом Негласного комитета Александра I), размещавшийся в «Отеле Ламбер» в Париже разрабатывал геополитические проекты, направленные на отторжение части территории Российской империи. Польская эмиграция планировала привлечь на свою сторону южных славян, казаков, горцев Северного Кавказа и в результате вторжения вызвать в России революцию. В дальнейшем планировалось образование Польши в границах 1772 г. с включением донских и черногорских казаков, а на Кавказе: Грузии, Армении и Федерации мусульманских народов в вассальной зависимости от Турции.

Особенно обострилась геополитическая ситуация в период Восточной (Крымской) войны 1853–1856 гг., когда Кавказский вопрос стремились использовать для реализации казавшихся тогда фантастическими планов расчленения России. Еще в начале XIX века Понсонби Джон (1770–1855) – английский дипломат, посол в Константинополе в 1832–1841 гг., составил «Особое теоретическое обоснование о положении Кавказа», где в качестве первоочередной задачи правительства Великобритании ставилось оказание помощи адыгам в прокламировании своей независимости, после чего Англия должна была признать независимость Черкесии⁶. Лорд Пальмерстон разработал свой план «раздробления» Российской империи, который называли «Планом тридцатилетней войны»⁷. Обосновывая задачи войны, английский премьер-министр Пальмерстон писал: «Моя заветная цель в войне, начинающейся против России, такова: Аландские острова и Финляндию отдать Швеции; часть остзейских провинций России у Балтийского моря передать Пруссии; восстановить самостоятельное королевство Польское как барьер между Германией и Россией. Валахию, Молдавию и устье Дуная отдать Австрии. Крым и Грузию отдать Турции, а Черкесию либо сделать независимой, либо передать под суверенитет султана». Пальмерстон при заключении Парижского мира (1856) пытался настоять на провозглашении независимости Черкесии, однако позиция французской дипломатии позволила России уклониться от этого требования⁸. Заслуживает внимания факт острых англо – французских противоречий, не дававших главным врагам России последовательно выступать против нее единым фронтом. Не будет преувеличением сказать, что от потери Кавказа Россию спасли не только штыки и пушки русской армии, но и вражда в стане ее врагов. Франция не видела смысла в том, чтобы передавать российские владения на Кавказе англичанам и тем самым усиливать британские позиции в районе Ближнего и Среднего Востока⁹.

Пальмерстон, не сдержав своего гнева, даже отчитал российского посла Поццо ди Борге за «желание России захватить Кавказ» и пригрозил, что Англия «поставит предел системе захватов, которую русский император намерен осуществить…»¹⁰. Бурная реакция Англии на присоединение Кавказа подталкивала Россию к форсированию установления контроля над регионом и введению здесь военной и гражданской администрации Российской империи, установлению постоянных государственных границ. Одновременно были блокированы попытки Англии добиться пересмотра торгового и таможенного законодательства России, что позволило бы усилить экономическое влияние Великобритании в регионе¹¹. Великобритания старалась всякими способами помешать России укрепиться на Кавказе. Даже в конце Кавказской войны, когда исход ее был уже предрешен, Англия продолжала свою целенаправленную подрывную деятельность, не оставляя надежды «сделать горцев независимыми и свободными». Весной 1857 г. в Турцию прибыл английский корабль «Африканец», груженный закупленным в Англии и предназначенным для горцев оружием, по настоянию посланника России в Османской империи А.П. Бутенева, он был задержан, а груз конфискован в присутствии российского консула¹².

Западная пресса утверждала, что России не под силу цивилизовать Кавказ политически и экономически, что это должна сделать Англия путем избавления народов региона от «военного деспотизма», переселения туда избыточного английского населения, развития предпринимательской деятельности. Способы послевоенного «наказания» России особенно часто продумывала британская пресса, к рекомендациям которой Лондонский кабинет прислушивался, ввиду того, что они отражали волю и настроение правящего класса Англии. «Таймс» считала обязательным наличие в будущем мирном договоре пункта, предусматривающего независимость «кавказских племен» и установление российской границы по рекам – Кубань и Терек. Это, по мнению газеты, необходимо для «поддержания европейского равновесия и ослабления державы, представляющей наибольшую угрозу ему»¹³.

В Англии окончание Кавказской войны было воспринято как национальная трагедия. На улицах Лондона и других городов Великобритании проходили массовые митинги, требующие наказать правительство, не сумевшее спасти Шамиля и Кавказ. Через пять дней после царского манифеста о полном победоносном окончании Кавказской войны от 21 мая (2 июня) 1864 года, лорд Пальмерстон в присутствие полного парламента объявил, что «Англия не признает русского владычества на Кавказе!»¹⁴ Но дело было сделано. Кавказ стал частью Российской империи. И после ожесточенной «подковерной» схватки России с Западными державами, прежде всего Великобританией, «потрясать воздух» было уже бесполезно. Кавказ принял свою судьбу и уже вовсю шел адаптивный процесс горцев к новой жизни.

В XIX веке вместо существовавших в Кавказском регионе подвижных границ начали появляться постоянные, закрепленные межгосударственными договорами. Это вызвало необходимость надежного войскового прикрытия и таможенного надзора. К середине 1850-х годов таможенная (пограничная) стража, бывшая в ведении Министерства финансов, обосновалась в восстановленных и вновь возведенных вдоль Кавказской линии крепостях и в населенных пунктах. Однако, еще долго система оборонительных сооружений и очертания границ видоизменялись – в зависимости от политической ситуации, результатов военных действий и усилий дипломатов. 15 (27) октября 1893 года вышел Указ Александра III об образовании внутри департамента таможенных сборов Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС), который оставили в ведении Министерства финансов¹⁵. Первым его командиром был назначен генерал-лейтенант А.Д. Свиньин – профессиональный военный, активный участник Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

Спустя некоторое время, учитывая особо тяжелые условия охраны границы на Кавказе, Николай I разрешил пограничникам в случае крайней необходимости – при преследовании нарушителей «по горячим следам» – переходить границу на участках с Персией и Турцией. Им были предоставлены особые права и по применению оружия. Переход стражи к военной организации был завершен к 1899 году созданием семи пограничных округов, в том числе и на Кавказе. 7 мая 1899 года высочайшим приказом было определено, что штат 6-го пограничного округа будет дислоцироваться в Тифлисе и в его состав войдут Черноморская, Карская, Эриванская, Елисаветпольская и Бакинская бригады. Первым начальником округа был назначен генерал – майор барон Нольде. Протяженность границ на Кавказе к 1880 году по патрульным дорогам превысила 3000 верст¹⁶.

В условиях ожесточенной борьбы между крупнейшими странами за Кавказ малые кавказские народы не могли сохранить самостоятельность, и на определенном этапе неизбежно должно было последовать либо «добровольное», либо насильственное присоединение их к одной из борющихся мировых держав. Такая судьба была уготована и для чеченцев. Конец 50-х гг. XIX века явился заключительным этапом присоединения Чечни к России и включения ее в систему административного управления. В эти годы наместник приступил к качественно новой форме борьбы с движением сопротивления в Чечне. Воронцов понимал, что попытка обращения чеченцев к покорности только силой оружия не приведет к успеху, во всяком случае, не обеспечит прочного мира в Чечне. Особая роль в агитации стала отводиться обращениям к народу с обещаниями «даровать милость». Прокламации и различного рода воззвания к чеченскому народу регулярно читались во всех аулах и хуторах, и именно они сыграли главную роль в прекращении борьбы народными массами Чечни. Народ поверил обещаниям. Откуда чеченцам было знать, что это хитрый политический маневр и большинство обещаний так и не будут реализованы¹⁷.

Не смотря на прокламационные обещания, после включения Чечни и других районов Северного Кавказа в общероссийскую административно – политическую и правовую системы местному населению без обиняков было объявлено, что все равнинные земли края «приобретены правительством оружием и ценою крови, а потому считаются исключительным его достоянием…». Из этого следовало, что теперь земля становилась собственностью государства, завладевшего ею в результате войны, а не народов Северного Кавказа, которым она исторически и фактически ранее принадлежала. Так понимали ситуацию и органы центральной власти, и чиновники аппарата местной администрации. Отныне чеченское население становилось только пользователем своей земли. Таким образом, по мнению доктора наук Исаева С-А.А., «…в Чечне автоматически вводилась система государственного феодализма, т. е. создавалась система феодальной эксплуатации и чеченских земель, и чеченского населения со стороны российского государства»¹⁸. В ходе земельной реформы существовавший институт частной собственности фактически был ликвидирован. Все земли были заново перераспределены, господствующей стала общинная собственность.

Казалось бы, самодержавие, не доверяя буржуазным предпринимателям и страшась появления в России «чумазого» пролетариата, всемерно вознесло сельскую общину, возложив на нее функции регулирования всех сторон крестьянской жизни: бытовой и социальной, хозяйственной и административной, фискальной и правовой. Но именно этот подход стал бедствием для российской сельской общины, поскольку доводил до крайности сословную обособленность крестьянства, глуша позитивные и развивая отрицательные черты общинного уклада. Как считало правительство, общинное устройство было необходимо для России, т. к. только в этом случае государство могло бы исправно получать подати и повинности. Была жестко ограничена открытость крестьянской общины для выхода из нее и вступление в нее новых членов. Первые десять лет крестьянин не имел права отказываться от надела, а свобода его передвижения была ограничена паспортным режимом. В декабре 1893 г. выход крестьян из общины был совсем запрещен. В итоге установилось положение, когда «общинное право» оказывается, в сущности, эквивалентом крепостного права в части прикрепления крестьян к земле и локализации их места жительства¹⁹.

Частые обострения послевоенных российско-вайнахских отношений создавали у властных структур впечатление о не полной покорности чеченцев, о формальном («наружном») характере их подданства России, которое зиждется только на страхе перед российским оружием, что заставляло руководство сохранять в крае повышенную боеспособность в рамках военно-народного управления. Но в то же время, как показало восстание 1877 года, в Чечне подавляющее большинство представителей общин и духовенства вполне искренне считало себя в российском подданстве. Горцы уже интегрировались в новую систему, стремились улучшить свое социально – экономическое положение, но выступали против грубого вмешательства в их внутренний мир²⁰.

Опасаясь новых восстаний, Петербург рекомендовал местной власти применять гибкую политику, дифференцированный подход к разным горским народам. Один из чиновников царской администрации замечал: «Инородческое население судит как о самом правительстве, его целях и задачах, так и вообще о господствующей в государстве народности по тем представителям власти, которые поставлены для управления ими»²¹. В послевоенные десятилетия шел активный процесс взаимопознания и взаимовлияния соседствующих народов, ослаблявший вражду и недоверие. Ошибочно полагать, что горцы пребывали в добровольной или вынужденной изоляции от политической, экономической и культурной жизни остальной страны. Не следует умалять уровня их вовлеченности в общественно – политические перипетии того времени – ни в силу солидарности с мнением об их политической неграмотности, ни в силу видения о равнодушии, безразличии и исторической чуждости чеченцев всему, так или иначе связанному с Российской империей, включая происходившие в ее пределах события.

Чеченцы были представлены в Государственной Думе первого и второго созывов. Причем, эта представленность не ограничивалась пассивным присутствием. С думской трибуны озвучивались наиболее злободневные проблемы народа, отстаивались национальные интересы в рамках Российского государства²². Уже в первые дни работы Думы депутат от Терской области Т.Э. Эльдарханов в своем выступлении подчеркнул приоритет защиты национальных прав «маленьких народностей, у которых нет культуры, нет, кроме свободной прошлой жизни, ничего для борьбы с темной силой, которая надвинулась на нас». И дальше депутат отметил: «Счастье и мир для нас будут тогда, когда нам дадут устроить свою жизнь самим»²³. 15 мая 1906 г. 151 депутат Думы внесли законопроект о гражданском равенстве, предполагавший отменить «все ограничения в правах, обусловленные принадлежностью к той или иной национальности или вероисповеданию». Мусульманский союз также потребовал уравнения своих народов во всех политических, гражданских и религиозных правах. Депутат от Терской области П.П. Маслов в целом поддерживал в Думе позицию Т. Эльдарханова по отношению к горцам, характеризовал поведение чеченцев с положительной стороны: «…люди в высшей степени нетребовательные, не пьют, не курят…». Зато казаков с думской трибуны он часто критиковал, представлял в негативном свете²⁴. Революционные события показали, что политическая зрелость масс на Северном Кавказе и, конкретно, в Чечне были изрядно недооценены. Представляется, что идентичность происходивших в чеченском обществе процессов общероссийским очевидна. Иначе и быть не могло – процессы, происходившие на территории Чечни являлись неотъемлемой частью общеимперских процессов²⁵.

В территориальном отношении Российская империя эволюционировала, проходя через три фазы: расширение, неустойчивое равновесие и сжатие. В фазе расширения (XVIII – первая половина XIX в.) экспансия была чрезвычайно активна и осуществлялась по всем географическим направлениям. Согласно «Уставу об управлении инородцами» (1822 г.), земля была объявлена собственностью Русского государства и передавалась «инородцам» только во владение. После 1863 г., под влиянием европейской модели решения национального вопроса, национальная политика царского правительства стала склоняться к последовательной интеграции всех частей империи в цельное национальное государство²⁶. Суть поиска путей имперского строительства отразил крупнейший мусульманский публицист И. Гаспринский: «Каковы бы ни были отношения и системы политики, они преследуют одну цель – единство государства. Пути к этому двояки: или стремление к кровному, так сказать, к химическому единению данной народности с господствующей – отсюда система ассимиляционная, русификационная; или стремление к единению нравственному, так сказать, к нравственной, духовной ассимиляции на принципах национальной индивидуальности, свободы и самоуправления»²⁷.

Общественное сознание весьма часто к признакам империй относит факторы господства и подчинения, насилия и подавления. В более широком и методологическом плане стоит вопрос о взаимодействии центробежных и центростремительных тенденций в историческом развитии. С этой точки зрения история всех империй являлась классическим проявлением подобного взаимодействия на стадиях формирования, эволюции и распада. История империй включает в себя и вопрос о национальных отношениях, ибо едва ли не главная проблема всякой империи – это проблема национальная, этническая, очень часто – конфессиональная²⁸.

Решение национальных проблем в значительной мере зависит от обоснованного государственно-правового регулирования этой сферы жизнедеятельности общества и, поскольку межнациональные отношения- это разновидность общественных отношений, их регулирование осуществляется на основе тех общих положений, которые используются при регулировании общественных отношений в целом. Вместе с тем, специфика этих отношений (их духовная, территориальная и другая направленность) требуют при подходе к ним особой осторожности, деликатности, как со стороны законодателя, так и со стороны правопреемника. А в условиях многонационального государства значимость рационального правового регулирования этих отношений многократно усиливается, что обуславливает необходимость создания постоянного совершенствования теоретической концепции, позволяющей согласовывать национальные и государственные интересы на том или ином этапе развития общества. Из многочисленных государственных учреждений в Российской империи не было единого органа власти, ответственного за выработку и осуществление политики в национальных окраинах. Как правило, для решения конкретных вопросов в разное время создавались различные высшие комитеты и совещания²⁹.

На протяжении веков государственная власть в России обладала монопольным правом выбора путей социально-экономического, политического и даже культурного развития ее народов. В эпоху существования империи о реальном партнерстве между обществом и администрацией не могло быть и речи. Высшим достоинством неограниченного самодержавия считалась его внутренняя стабильность³⁰.

Национальный вопрос, понимаемый как состояние межнациональных отношений, всегда имеет конкретно-историческое содержание, включающее совокупность национальных проблем, среди которых можно выделить: национальное неравноправие, неравенство уровней экономического и культурного развития различных народов, атмосферу национальной розни и вражды и др.³¹. Политическим идеалом устройства империи было установление, насколько это возможно, одинакового строя жизни подданных империи – прообраза, модели унифицированного сообщества народов в «должном состоянии мира». Оптимальный путь строительства империи – мирный.

Социальное устройство Российской империи было уникальным. В условиях империи «корпоративность» и «коммунальность» как принципы русской жизнедеятельности не подавляли самобытность нерусских народов, поскольку в Российской империи в полиэтническом сообществе ни одна из религиозных и этнических групп (в т. ч. и русские) не могла монополизировать и осуществлять власть только в соответствии с собственными интересами. Тождество принципов становилось основой диалога культур и вместе с тем этнических конфликтов³². Российское государство свои функции осуществляло не столько в отношении подданных, сколько в отношении корпоративных объединений разного вида, занимавших собственное место в социальной иерархии: родовыми корпорациями, посадскими общинами, купеческими сотнями, крестьянскими, казачьими, горскими общинами и т. п.

Государство своими законодательными актами закрепляло корпоративное устройство социального организма³³. В то же время государство, как организация политической власти, также выступало носителем правового нигилизма. Государственный правовой нигилизм проявлялся в пренебрежении правами народа, гражданина, личности; проведении реформ вне правового поля, принятии и реализации не правовых нормативных актов³⁴. Известный немецкий философ Ф.В. Ницше называл государство «самым холодным из всех холодных чудовищ». «Холодно лжет оно, – продолжал он далее, – и эта ложь ползет из уст его: Я государство, есть народ». Государство лжет на всех языках о добре и зле: и что оно говорит, оно лжет – и что есть у него, оно украло…»³⁵. Конечно, великий философ несколько утрировал положение дел, но во многом его замечания очень метко характеризовали жизненные реалии.

Российская империя являлась уникальным государством в истории человеческой цивилизации. Растянувшись главным образом по широте, она вобрала в себя всю восточную часть Европы и северную часть Азии. Ее территория составляла 42 % площади этих двух материков. Она занимала 1/22 долю всего земного шара и около 1/6 части поверхности суши. Площадь территории равнялась 19 709 224 кв. версты (22 430 004 кв. км.). Население России к концу царствования Николая II достигло 170 млн. человек³⁶. В царской России европейская часть страны определялась в 50 губерний Европейской России. В отношении Кавказа Центральный статистический комитет занимал сбивчивую позицию: в одних случаях весь Кавказ относился им к Азии, в других случаях Кавказ делился на Предкавказье (т. е. до главного хребта), относившееся к Европе, и Закавказье, относившееся к Азии. Терская область в этом случае причислялась к Европе, а Дагестанская область – к Азии, хотя она частично была расположена севернее хребта. В международной статистической практике к Европе обычно причислялось лишь 50 губерний Европейской России. В СССР Северный Кавказ относился к европейской части страны (Южная часть РСФСР)³⁷.

В 1888 году в газете «Северный Кавказ», с цензурными сокращениями была опубликована статья В. Немирович – Данченко, в которой он охарактеризовал расширение империи со своей точки зрения: «Странствуя по России, я всегда поражался нашею страстью лезть вширь и даль, совсем не думая о том, чтобы сначала по-человечески устроиться у себя дома. В самом деле, по карману ли нам расползаться так, думая об отдаленных экспедициях, присоединениях и присовокупленьях, когда у самих в доме холодно и голодно, и стены сквозят, и кровля разваливается, и в выбитые стекла свободно дует обмораживающий ветер. Как бы мы посмотрели на человека, который, оставив свое жилье в невозможном положении, стал бы захватывать все больше и больше земли у окружающих и, нисколько не думая о ее обработке, все бы пыжился да ширился… А там, где мы тратимся широкою рукою, – на строительство крепостей и военных сооружений, на что идет большая часть наших доходов, чего мы достигли? Кавказ управляется в каком-то угаре, в вечном колебании между теми и другими системами, без всяких руководящих начал и при полном отсутствии общей государственной идеи. Для меня Кавказ не чуждый край, я там родился и вырос и потом не раз и подолгу посещал его. Я знаю, что мои наблюдения дадут повод некоторым упрекнуть меня в желании бросить тень на наше положение в этом крае, но молчать о сложившейся ситуации я тоже не могу…»³⁸. Исследователь В.А. Пьецух придерживается того же мнения: «…Временами тревожит мысль: ну зачем нам понадобилось разбухать за счет территориальных приобретений на западе и востоке, что мы потеряли в Сибири, на Кавказе, в Закавказье, Средней Азии и прочая, если загодя было ясно, что выгоды от этой экспансии гадательны, а различного рода неудобства потом будет не сосчитать. Сколько крови было пролито ради того, чтобы расширить Российскую империю за счет мусульман Кавказа, таким образом положить предел глобальным амбициям англичан… Куда было бы лучше, если бы чеченскую кашу сейчас расхлебывали англичане, а мы делали бы нагоняи за нарушение фундаментальных гражданских прав…»³⁹.

Уникальное географическое положение испокон веков являлось для Северного Кавказа и благословением и проклятьем. Находясь в зоне умеренно континентального климата, отличаясь сбалансированным сочетанием гористо-лесистой местности, плодородной низменности и степного ландшафта, регион был почти идеальным местом для всех видов традиционного хозяйствования. Кавказ, как лакомый кусок сам по себе и перекресток торговых, переселенческих и культурных дорог, в истории всегда был яблоком раздора между его могущественными соседями⁴⁰.

Российская экспансия на Кавказ была предопределена экономическими и идеологическими интересами, а также соображениями безопасности⁴¹. После завершения войны на Кавказе с 1870 по 1880 год по данным Ставропольской казенной палаты, излишки доходов от Северного Кавказа составляли 16 млн. рублей, т. е. в среднем 1,6 млн. рублей в год. Тем не менее, налоговые сборы неуклонно продолжали увеличиваться. С 1887 по 1905 гг. сумма налогов выросла с 228,1 до 678,8 тыс. рублей, то есть увеличилась за эти годы почти в три раза. В переводе на землю подымная подать в Терской области достигла в 90-х гг. до 70 коп. за десятину, а в это время во внутренних губерниях страны она была не более 17 коп., или в 4 раза меньше. По мере расширения аппарата колониального управления все более возрастали сборы: дорожные, квартирные, воинские и другие. С 1892 по 1904 год они увеличились почти в 2,5 раза, достигнув огромной суммы – 3,9 млн. рублей. Очень выросли также недоимки – от 245,8 тыс. в 1896 до 623,7 тыс. рублей в 1905 г., т. е. увеличились за десять лет более чем в два раза⁴².

Кавказская война (1817–1864 гг.), продолжавшаяся 47 лет, была связана с присоединением Чечни, Дагестана и Северо – Западного Кавказа к царской России в ходе её борьбы против турецкой и иранской экспансии, поощряемой Англией и другими западноевропейскими державами. Но её истоки следует искать в середине XVI века, когда Россия приступила к серьёзным внешним территориальным завоеваниям. Пётр I был первым из российских царей, кто по-настоящему оценил стратегическое и экономическое значение Кавказа в деле создания и укрепления Российской империи. Именно в эпоху Петра I Россия в борьбе за Северный Кавказ стала серьёзно и активно вступать в военные конфликты с Турцией, Ираном и горцами. Активизация колониальной экспансии России в XVIII веке стала возможной благодаря росту её военного и экономического потенциала.

Русская военная разведка очень активно начала действовать на Северном Кавказе с начала 60-х гг. XVIII в. с того времени, когда правительственные круги в России начали предпринимать активные и тщательно продуманные действия по приобретению выхода к Черному морю. Военное руководство через своих сотрудников (так ранее назывались разведчики), приступает к организации разветвленной агентурной сети на местах и вербовке лазутчиков для сбора необходимых сведений. Агенты или сотрудники, как правило, были кадровыми военными офицерами с хорошим уровнем образования. Как исключение такая работа возлагалась и на представителей Российской Академии наук. Много ценных сведений предоставили командованию представители разведки на Кавказе – И. Бларамберг, И. Гастотти, И.А. Гюльденштедт, Тебу де Мариньи, А.А. Кучеров, Г.В. Новицкий, К.И. Сталь, И.В. Шаховский, Ф.Ф. Торнау, Хан-Гирей и др. Работали они независимо друг от друга. Каждый из них не знал, что подобную работу выполняет некто другой. Дальше собранные сведения обобщались и анализировались руководством⁴³.

Локальный уровень формирующегося геополитического пространства Северного Кавказа был обусловлен промежуточным положением местного населения между воюющими державами, что заставило их занимать более или менее четкие политические позиции. Северный Кавказ представлял собой крайне важный стратегический узел, т. к. народы, его населяющие, обладают огромной социальной динамикой, древнейшими геополитическими традициями⁴⁴. Покорение северокавказских земель оказалось для России делом чрезвычайно сложным и длительным. Такого сопротивления, какое оказали русским войскам горцы, российским правителям ещё не приходилось встречать при подчинении тех или иных территорий⁴⁵.