Czytaj książkę: «Птичья песня»

Глава 1. Путешествие

– Катюха! Ты чего замечталась? Давай скорее, тут нельзя долго парковаться, быстрее, быстрее!

Алина прекрасно знала, как я не люблю это имя, поэтому использовала его только в крайнем случае. Значит, уже не в первый раз звала. Я поморщилась и поспешила к автобусу.

Именно Алина, моя соседка и бывшая однокурсница, предложила поехать в автобусное путешествие. Это был ничем не примечательный весенний вечер, который почему-то отчётливо врезался мне в память. Дождь стучал по карнизу, заставлял недовольно перещёптываться молодые листья… Я сидела за компьютером и смотрела какой-то сериальчик с приключениями и погонями. Я всегда представляла себя на месте одного из героев и в опасные моменты думала – ага, здесь я бы обязательно споткнулась, а тут чихнула, когда надо тихо прятаться от врагов. И вот как раз когда я воображала, как вместе с героем прыгаю с крыши на крышу и не допрыгиваю, вернулась с работы Алина. Так уютно пузырилась кола в бутылке, так ароматно пахла пицца… И вдруг эти приторные духи, эти светлые кудряшки и звонкий голос, возвещающий о том, что есть горящая путёвка! Как мы и хотели! Автобусный тур! Посмотреть старую Европу!

Ох, Алина, я ведь кивала из вежливости и совершенно не хотела ни в какой тур, не хотела никаких Европ, ни старых, ни новых. У меня прекрасный вид на весь мир через монитор ноутбука. Но моя подруга умела увлечь. Загипнотизированная её рассказом обо всех прелестях предстоящей поездки, я вдруг обнаружила себя открывающей ящички стола в поисках документов. Голос в голове стонал: «Что же ты делаешь!», но было поздно: я уже протянула подруге паспорт.

Скептичный внутренний голос быстро сдался под напором Алины. По вечерам она вытаскивала меня на кухню, заваривала ягодный чай и исписывала бумажки планами, на какую экскурсию идти, какую пропустить, какие города она знает и сама покажет интересные места. Я смирилась с тем, что придётся на пару недель покинуть своё уютное гнёздышко. Как же хорошо, когда за тебя всё решают! Алина, ответственная девушка, и рюкзак помогла упаковать. Сборы всегда вызывали у меня ступор. Как понять, что действительно понадобится, а что будет лишь занимать место в багаже? Даже от родителей я переезжала в несколько этапов, то и дело возвращалась за забытыми мелочами. У Алины же всё было просто: составить план, проверить план, осуществить план – начиная от покупок, заканчивая сборами в поездку.

Она очень переживала, отпустят ли меня в отпуск прямо через неделю? Да, я тоже переживала. Моя воображаемая начальница была классической начальницей, не терпевшей опозданий и штрафовавшей нерадивых сотрудников. Но на то она и воображаемая, чтобы делать то, что нужно мне.

Алина считала, что я работаю в магазине бижутерии. Частично это было правдой – когда-то я проработала в таком месте почти целое лето. Удобная версия: Алина предпочитала золото, и ей бы в голову не пришло попросить какие-нибудь украшения со скидкой.

По утрам мы вместе собирались на работу и шли до остановки. Подруга уезжала в турагентство, а я возвращалась домой. Иногда я делала большой круг, покупала булку и направлялась к пруду покормить птиц. Утки привычно спешили ко мне, как к родной. Впрочем, они спешили так к любому, кто приближался к воде.

Алина думала, что мы живём в квартире моих родственников, и радовалась низкой арендной плате. На самом деле эта квартира досталась мне в наследство от бабушки. Алину немного расстраивало, что нельзя устраивать вечеринки, потому что соседи знакомы с моими несуществующими родственниками и, естественно, расскажут им о шумных квартиросъёмщиках... На самом деле, это я всегда любила тишину.

Вот так, с рюкзаком, о содержимом которого у меня были довольно смутные представления, ранним утром весеннего дня я оказалась на небольшой площади недалеко от вокзала, где ждал туристический автобус. Я стояла в стороне и наблюдала за происходящим, как будто кино смотрела.

Алина носилась вихрем, помогая своей коллеге подгонять сонных туристов. Её розовый шарф развевался знаменем. Двое мальчишек-подростков – о нет! – периодически начинали громко хохотать; толстая женщина шикала на них. Муж и жена с маленькой дочкой, спящей на руках у отца; пожилая пара; беременная женщина – её-то куда понесло! Старичок интеллигентного вида в вельветовом пиджаке; высокий нервный молодой человек с прилизанными волосами и ещё десяток непримечательных людей. Я распереживалась, глядя, как все они по очереди запихивают в багажник автобуса огромные чемоданы, по сравнению с которыми мой рюкзачок казался чуть ли не игрушечным. Но Алина, заметив моё беспокойство, разрешила взять рюкзак в салон, так что я расслабилась и отвлеклась.

Выпадать из реальности – это я умею почти профессионально. И как тут не выпасть! Птички, мои друзья, чирикают; солнце выглядывает из-за облаков и рисует зыбкие кружева на асфальте; дрожат на ветру листья, ярко-зелёные после дождливой недели; тонкая вишня вся усыпана цветами, стряхивает по одному лепестки. Машин ещё мало, редкие прохожие спешат на работу, в тёплом персиковом свете даже стеклянные многоэтажки выглядят дружелюбно…

Тут-то меня и окликнула Алина. Любопытные взгляды устремились в мою сторону, и я сутулилась, проклиная свой высокий рост. Я оказалась в хвосте очереди на посадку, прямо за интеллигентным старичком, который вежливо кивнул и отвернулся. Порыв прохладного ветра растрепал мои волосы, словно спутав с листьями, и вдруг сонное умиротворение сменила тяжёлая, давящая тоска. Захотелось лечь на землю, прямо на молодую траву и одуванчики, и остаться тут, в этом раннем утреннем городе, совсем не похожем на свою дневную версию.

Мне повезло расположиться за второй дверью в центре автобуса, где всегда много места и мало соседей. Автобус был рассчитан на большее количество туристов, поэтому даже за спиной у меня никого не оказалось. Алина убежала вперёд, к экскурсоводше, женщине с таким важным видом, словно она везла делегацию министров, а не разношёрстную толпу, мало заинтересованную в том, что она рассказывает. Хотя что это я, вон же, слушают люди… Это меня клонит в сон. Обняв рюкзак, который связывал меня с домом, и полуприкрыв глаза, я смотрела в окно и провожала взглядом знакомые улицы, словно навсегда прощалась с родным городом. Поймав себя на том, что погружаюсь в беспричинную тоску, тряхнула головой – ну что за дурацкие мысли? Раз в сто лет выехала из дома и тут же раскисла! «Птица-унылица», – сказала бы мама.

Птичка, так меня бабушка называла, а ещё иногда Воробушком. За мой растрёпанный вид, вечно взъерошенные, не достающие до плеч светлые волосы. Маме же я напоминала цаплю – длинную и неуклюжую. Частенько она сравнивала меня и со страусом. Да, прятать голову в песок – это я умею. Приключения мне интересны только на экране.

Первые сутки в автобусе слились в какую-то мешанину. Шумные подростки, бегающая по салону девочка, вопли её мамаши. «Даша, держись за поручни! Даша, ты пить хочешь? Не хочешь? Точно? А есть? Смотри… Может, всё-таки поешь? Ну хоть печенье! Запить? А говорила, пить не хочешь!» Потом нам раздали сухой паёк и обещали настоящий ужин где-то в придорожном кафе, но ужин не случился, и пришлось довольствоваться сладким батончиком... Я жалела, что не взяла ноутбук с любимыми сериальчиками. Но что ноутбук без пиццы и уютного дивана? Было то душно, то холодно. Иногда удавалось задремать. В зыбких снах всё заростало зелёным мхом, шелестели крылья невидимых бабочек, заглушая шум мотора. Я просыпалась с ощущением, что это меня покрыл мох, крепче обнимала рюкзак, который ещё не пропитался запахом автобуса, и жевала шоколадку. Потом наступила ночь, сменился водитель и вёз неровно. Где-то среди этих обрывков сна и не-сна затесалась таможня. И снова ночь. По другую сторону прохода тихонько, словно стесняясь, похрапывал интеллигентного вида старичок, а впереди бубнили две тётушки, подружившиеся на почве автобусной бессонницы. Эта бессонница добралась и до меня, и я тревожно вглядывалась в черноту ночи, где кроме фонарей ничего нельзя было разобрать.

Уже начало светать, когда мы остановились на отдых около которой уже по счёту заправки. Напротив окна оказалось высохшее дерево, и отражение моего лица прочертили чёрные ветви, словно татуировка воина, готового к битве. «Какой ещё воин, Екатерина?» – раздался в голове недовольный голос моей тётушки, которая когда-то придумала себе аристократических предков и всю жизнь прожила в соответствии с этой легендой. Она пыталась привить свой вымышленный аристократизм и мне, но всё, что я смогла перенять – это романтический вид. Да и тот появлялся лишь благодаря отсутствующему взгляду в те моменты, когда я в очередной раз проваливалась внутрь своей головы.

На улице было свежо. До чего же приятно ощутить под ногами твёрдую землю! Когда же мы приедем хоть куда-нибудь... Как же хочется растянуться на нормальной кровати! Я потягивалась, вдыхала холодный ночной воздух и смотрела по сторонам. Часть туристов толкалась у кассы круглосуточного магазина, кто-то сразу вернулся в автобус. Водители курили, а рядом с ними один из подростков пинал камушки. Я решила, что ему тоже хочется курить, но он боится, что мать увидит. Нервный молодой человек с немытыми волосами навис над сонной экскурсоводшей и донимал её вопросами, водя пальцем по карте. Женщина вяло отмахивалась.

– Лилия Сергеевна! – доносился до меня громкий шёпот. – Ну потеряем пару часов, ну позже в отель приедем! Зато увидим дом того самого алхимика, который... Нет! Сам я поехать не мог, вы представляете, какие это расходы?!

Стало скучно. Я отошла подальше, чтобы послушать лес. Вдалеке пел соловей, тоже серая птичка, как и я, но я безголосая серая птичка. Кажется, где-то рядом болото или речка – лягушки квакают нестройным хором. Кустарник с плотными листьями и крупными, готовыми распуститься бутонами. У нас такой не растёт. Мелкие синие цветочки и белые маргаритки, которым ещё рано появляться. Я присела на корточки и провела рукой по траве. Нет, ерунда, трава такая же, как дома.

Мягкие шаги позади заставили меня вздрогнуть и обернуться.

– Ах, девочка, не пугайтесь! – улыбаясь, проговорил интеллигентный старичок.

– Я и не пугаюсь, – пробурчала я, с сожалением поднимаясь от травы.

– Простите уж назойливого пенсионера...

Ну вот, начинается! Один в один моя тётушка.

– ...но я смотрю, вы интересуетесь природой, не так ли?

Не так, не так!

– Ну… я... – что ещё воспитанная псевдоаристократической тётушкой барышня должна была ответить?

– ...и людьми, как я посмотрю, тоже. А я в вас сразу приметил родственную душу!

Этого ещё не хватало.

– Вы не замечали, как люди иногда похожи на растения?

На пиявок. Люди похожи на прилипчивых пиявок!

Дедушка выудил из кармана вельветового пиджака блокнот в потёртой кожаной обложке.

– Взгляните, – он наслюнявил палец и принялся быстро перелистывать страницы. – Вот! Наш неспокойный молодой сосед напоминает сейчас плющ, обвивающий степенное дерево.

Я бросила взгляд за спину старичку. Так и есть – нервный всё не отставал от экскурсоводши. Какой там плющ, самая настоящая пиявка! Потом я наклонилась над блокнотом и замерла. Вот это да! Тёмные листья как руки обнимают ствол, а тот будто пытается выпутаться. Всего лишь быстрый набросок карандашом, но как живой.

– Только что зафиксировал, с позволения сказать, – скромно покашливая, сообщил старичок.

Я взяла блокнот и пролистала назад, озвучивая свои догадки. Вот два чертополоха сплелись шеями – мальчишки-подростки, точно! Распускающийся тюльпан – это Алина. Маленький задорный одуванчик, растущий меж двух мухоморов, заставил меня улыбнуться.

– А где же я?

– Вас, моя дорогая, я никак не могу разгадать. Но ничего, время ещё есть!

Тихонько посмеиваясь, интеллигентный старичок спрятал блокнот в карман и направился к автобусу. Я постояла ещё немного, удивляясь, как быстро небо у края горизонта успело поменять цвет на ярко-голубой. На душе стало легко, и в автобусе я наконец-то заснула глубоким спокойным сном.

Я сбилась и не представляла, какой по счёту город мы только что покинули. Незаметно автобус выехал из прохладной весны в тёплое начало лета. Шёл пятый день путешествия, и мы колесили по странам, как будто были не туристами, а прошлогодними листьями, которые без всякого маршрута гнал ветер. Алина утверждала, что мы едем чётко по плану, показывала линии на карте. Хорошо-хорошо, я не спорю, тебе виднее!

Экскурсоводша успокоила утомлённую группу тем, что в следующем городе мы задержимся на целых двое суток. До этого мы проводили ночь или в автобусе, или в однотипных дешёвых отелях – кровать, шкаф, душ на несколько комнат. Маленькие городки с брусчаткой и обязательным шпилем собора сливались в один бесконечный город. Я развлекалась тем, что пыталась угадать, куда выведет очередная кривая улочка: на местный рынок, к соборной площади или к скверу с фонтаном. Туристические палатки с одними и теми же сувенирами будто следовали за нами на своих собственных автобусах, обгоняли где-то по пути и выстраивались одинаковыми рядами в новом городке, делая вид, что они стояли здесь всегда. Первоначальный план Алины отделиться от экскурсии был ей самою и отвергнут. Она пребывала в восхищении от Лилии Сергеевны, не отходила от неё и ловила каждое слово. Та благодушно улыбалась и терпеливо отвечала даже на самые дурацкие, на мой взгляд, вопросы.

Даша-одуванчик бегала и скакала вокруг, заставляя свою мамашу беспокойно окликать её. Бессонные тётушки обычно садились поодаль на лавочку и болтали о своём. К ним присоединялась беременная женщина. Где-то рядом маячил интеллигентный старичок, не отрывающий карандаш от блокнота. Случалось, что он поднимал голову и отвечал на мой взгляд улыбкой и кивком. Нервный вечно где-то пропадал, едва успевая вернуться к отъезду. Похоже, у него был свой собственный план поездки. Иногда он, довольный, в последний момент прибегал к автобусу с каким-нибудь свёртком, требовал открыть багажное отделение и долго копался в чемодане. Экскурсоводша едва заметно покачивала головой, но не спорила.

Я покупала мороженое и отходила от группы, чтобы отдохнуть от нудного потока исторических фактов, которые туристы мгновенно забывают, стоит экскурсоводу перейти к следующему памятнику. Кто бы мне рассказал, почему у этого ресторанчика на вывеске, заржавевшей от времени, изображён попугай? Можно зайти, спросить... Но нет, не пойду. Пускай это останется загадкой. Я доставала старый фотоаппарат и, воровато озираясь, снимала то, что мне казалось интересным. Туристам на растерзание отданы обычные достопримечательности, к которым их заботливо ведут экскурсоводы и наизусть зачитывают текст из справочника. А эти вывески, или покосившиеся номерки на домах, или старинная ваза, выставленная на балконе, связанные крючком шторки... Это то, что принадлежит только городу. Смотри, но не трогай, как будто говорит он, а я без разрешения забираю часть его в своём фотоаппарате. Не волнуйся, очередной город, чьё имя я уже забыла, я никому не покажу, это только для меня. Никто не узнает, что я украла у тебя этот кусочек.

Наша группа грузилась в автобус, а я потеряла из вида дедушку. На сидении я обнаружила записку и сразу узнала листок из блокнота.

«Моя милая девочка, наше короткое молчаливое знакомство подошло к концу:

к сожалению, дела зовут, и мне приходится оставить Вас в дороге.

Счастливого пути!

P.S. Кажется, я нашёл ответ. Пускай рисунок принесёт Вам удачу.»

Я перевернула листок. Тонкий, аккуратно выведенный колосок пшеницы, полусогнутый, а на нём – растрёпанный воробушек. Я аккуратно сложила лист и убрала в задний карман джинсов.

Наконец мы прибыли в то место, где нам предстояло провести две ночи. Маленький городок, по дороге рассказывала экскурсоводша, знаменит колдунами и ведьмами, целителями и алхимиками, проводившими эксперименты за гранью понимания обычного человека... «Да-да, конечно, мы все вам верим! Всё чрезвычайно загадочно и совершенно необъяснимо!» – скептически думала я, пока не окинула взглядом автобус. Нервный молодой человек так вцепился в сиденье перед собой, что побелели костяшки пальцев. Даша тоже была в восхищении, да и подростки оживились.

– Наша гостиница, – говорила Лилия Сергеевна, – отнюдь не простое пристанище для туристов. Владелица уже многие годы собирает старинные предметы, окутанные тайнами, связанные с колдовством и магией. Это не только украшения, драгоценности, оружие, всевозможные кубки и бокалы, в которые когда-то незаметно подсыпали яд! Это и старинные книги, картины, предметы мебели, алхимические принадлежности...

Я забеспокоилась и перестала слушать. Ох, нет! Одна из причин, почему я не люблю музеи – запах старой мебели и тканей, затхлый, душный, сладковатый, от которого хочется бежать на воздух! Как же там ночевать! Мне снова нестерпимо захотелось домой, и я вцепилась в рюкзак с не меньшей силой, чем нервный в сиденье, но ткань уже пропиталась запахом бензина и пыли.

Музей-гостиница оказался не так плох, как я себе вообразила. Внушительный трёхэтажный дом, стиснутый по бокам такими же старыми зданиями, снаружи ничем от них не отличался. Зайдя же внутрь через непримечательную деревянную дверь, мы попали в царство бордового бархата и тёмного дерева, хрустальных люстр и свечей в тяжёлых подсвечниках. Широкая лестница вела на второй этаж, оттуда коридоры уводили в два крыла – восточное с комнатами для гостей и западное, занятое музеем. Номера гостиницы оказались стандартными. Ничего особенного, чего можно было ожидать от такого места: обыкновенные кровати с белым постельным бельём, светлые стены, заурядный пейзаж над телевизором, тесная ванная комната.

Хозяйка гостиницы, широкая и невысокая дама лет за пятьдесят с раскосыми глазами, назвалась госпожой Сай. Она довольно сносно говорила по-английски, поэтому я не слушала, что там переводит экскурсоводша. Госпожа Сай пояснила, что её род берёт начало от необыкновенно богатого китайского мандарина, чей младший сын путешествовал по миру в поисках сокровищ, и она продолжает традиции семьи. Мне сразу вспомнилась тётушка с её псевдоаристократическими корнями.

На ужин нас пригласили в зал, большую часть которого занимал длинный дубовый стол. Меню под стать номерам оказалось незатейливым, но разговоры развлекали. Госпожа Сай рассказывала о своём музее, который обязательно покажет нам после ужина. Алина слушала, забыв о еде, как и остальные. Меня же что-то беспокоило. Хитрый взгляд нашей хозяйки бегал с одного человека на другого, по привычке выискивая что-то ценное. Госпожа Сай сама была похожа на сундук с сокровищами. В складках её юбки могли храниться как драгоценности с потопленных кораблей, так и черепа неудачливых моряков, а то и запачканный кровью кинжал. Она часто поглядывала на нервного, хотя это как раз было неудивительно – он весь извертелся. Когда её взгляд пересёкся с моим, я почувствовала, как холодеют пальцы и мурашки бегут вдоль позвоночника. За секунду меня перебрали по косточкам, осмотрели со всех сторон и приняли решение. Я по привычке сделала, как тётушка учила – та кроме прочего увлекалась мистикой и эзотерикой: представила между собой и хозяйкой гостиницы зеркало, как будто она смотрит на своё отражение, а не на меня. Хозяйка перевела взгляд на экскурсоводшу. Я вздохнула. Всегда приятно думать, что такие маленькие фокусы работают, даже если это и не так.

Затем нас провели по музею, тщательно расписывая историю каждого предмета, словно стараясь усыпить. Уже через полчаса я была готова проклясть все эти банки и склянки, кошачьи косточки и лягушачьи шкурки, бусы и амулеты, диваны и ширмы, бесконечные двери, за которыми обнаруживались новые и новые завалы вещей. Помещения не отличались объёмами, туристы толкались, чтобы подойти поближе, кто-то украдкой трогал экспонаты. Даша спала на руках у отца, бессонные тётушки оставались в коридоре у открытого окна. Я бы присоединилась к ним, но Алина за руку тащила меня дальше.

В одной из комнат обнаружилась вторая дверь, ведущая в помещение попросторнее. Я успела разглядеть полки, уставленные книгами, мутное зеркало в углу и стоящее к нему лицом кресло с высокой спинкой. Из-за тёмных пятен на зеркале казалось, что в едва видимом отражённом кресле кто-то сидит. Мне нестерпимо захотелось выбрать с полки какую-нибудь книжку, обязательно с картинками, устроиться в этом кресле... И хорошо бы ещё бутылочку колы кто-нибудь принёс!.. Мои мечтания нарушила госпожа Сай, которая громко захлопнула дверь и отгоняла от неё нервного молодого человека:

– Нет! Извините, закрыто!

– Но почему, почему?! – чуть ли не визжал молодой человек, нависая над женщиной.

– Запасник, ничего интересного! – говорила хозяйка, оттесняя нервного.

Тот продолжал возмущаться, и пришлось вмешаться Лилии Сергеевне, которая уверила, что обязательно как-нибудь договорится, чтобы молодого человека пустили в виде исключения. Меня это невероятно разозлило, и перед сном я надоедала Алине ворчанием. Что это значит – его пустят, а других нет? Другим, может быть, тоже интересно! Это что же, если устроить истерику, то всё можно? Алина пообещала поговорить с Лилией Сергеевной, чтобы и меня пустили в виде исключения, и тогда я совсем разобиделась. Она меня ставит в один ряд с этим сумасшедшим, что ли?..

Я проснулась в холодном поту, стряхивая с себя невидимый мох, который, казалось, обволакивал меня от ног до головы и хотел проникнуть внутрь. Колючим комком распирало грудь неприятное чувство, как будто что-то идёт не так. Алина ровно дышала, отвернувшись к стенке. Я села на кровати, на ощупь нашла джинсы, кое-как зашнуровала кеды. Надо найти кухню и приготовить чай, это всегда помогает дома, должно помочь и здесь.

Пол в коридоре покрывали ковры, заглушавшие звук шагов. Свечи на ночь гасили, но по углам стояли тусклые светильники. К моему разочарованию, в гостиной свет вообще не горел, а выключатель на стене я не нащупала. Очень не хотелось возвращаться в комнату за телефоном, поэтому я пошарила по ящикам комода. Нашлись свечи. Значит, где-то должны быть и спички. Ага! Какая я молодец! Я выбрала самую длинную свечу и подсвечник, похожий на чашку, с круглой ручкой под палец. Для наилучшего эффекта не хватало только длинной белой ночной рубашки в кружевах и гремящей цепи на ноге.

Кухня для постояльцев нашлась почти сразу. Со всеми этими поисками я забыла про свой кошмар, и пить чай расхотелось. Сделав пару глотков воды, я решила заглянуть в музей. Меня не интересовали экспонаты – я всё ещё была обижена на Алину и решила пробраться в комнату сейчас, а утром гордо сказать подруге, что ничего мне от неё не нужно и что пыльные комнаты интересны только сумасшедшим.

В меня словно вселился герой любимых книг. Вот он, осторожно оглядываясь – не притаился ли враг в глубокой тени, – выходит из гостиной. По пути чуть не сносит напольную вазу, но об этом повествование умолчит. Потом грациозно и бесшумно взлетает по лестнице вверх, к коридорам, споткнувшись и ушибив ногу, но читателю романа незачем об этом знать.

Пламя свечи дёргалось, а я вдруг сообразила, что наверняка оставляю за собой капли воска. Эта мелочь вернула меня в реальность, и сразу стало не по себе. Но не разворачиваться же на полпути! Я потянула на себя дверь, и музейный коридор выдохнул затхлый запах старины. Свечка погасла. Тьфу ты! Хорошо, что герой приключенческого романа, зная о своей удачливости, прихватил из комода коробок спичек.

Потом герой довольно долго совался в разные двери, но ни одна из них не была той самой... пока на глаза не попалась тусклая полоска света.

И почему я не подумала, что хозяйка вполне может сама сидеть в уютном кресле, конечно, не со стаканом колы, а, скажем, с бокалом вина, и изучать древнюю магическую книгу, готовая наложить заклятье на незваную гостью? Неожиданно раздались мужские голоса. Один был едва слышен, а другой то взвизгивал, то причитал, то умолял. Не наш ли это нервный друг? Но с кем он там разговаривает? Я погасила свечу, поставила подсвечник на пол и подкралась ближе.

И что на меня нашло? Я никогда не искала приключений, мне ещё ни разу в жизни не захотелось пощекотать себе нервы, прогуливаясь в темноте по комнатам, заставленным старой потемневшей мебелью «с историей», как выразилась Лилия Сергеевна. А уж добровольно лезть туда, где, судя по интонациям, происходит ссора... Может быть, сказались бессонные ночи и недостаток сериалов? Внутренний голос твердил, что самое время засунуть голову в песок, точнее, уложить на подушку и смотреть дальше безопасные замшелые кошмары, но я не слушала и медленно повернула ручку двери.

Шаг – и надо мной навис силуэт. Я вздрогнула всем телом и чуть не отскочила, но вовремя вспомнила продемонстрированный нам вечером безголовый манекен в юбке из павлиньих перьев. Через приоткрытую дверь подсобки проникал свет расставленных на полу свечей. Меня неприятно удивило сходство моих и нервного молодого человека действий: прокрасться в библиотеку, не использовать электрический свет… Он снова что-то воскликнул, а ему резко ответил второй голос. Нервный затараторил, убеждая и умоляя... Да говори же чётче, зрителям ничего не понятно!

Пришлось подкрасться ближе. Я ступала очень мягко – повезло, что и тут ковры! Даже умудрилась ничего не уронить по дороге. Стараясь оставаться в тени, я заглянула в комнату.

Во-первых, кресло отодвинули в тёмный угол. Во-вторых, нервный растянулся на коленях перед зеркалом и буквально бился лбом об пол, хотя скорее это было «во-первых». Но картина настолько не укладывалась в голове, что мозг для начала отметил перемены в обстановке. В-третьих, повсюду валялись книги, листы бумаги и склянки. Ну и в-последних, зеркало… Пятна пропали, но появилось что-то другое. Нет, это не нервный отражался! Внутри зеркала, у самой рамы, сидел, скрестив ноги, человек. Прежде чем я успела закричать, завизжать или что там полагается делать в таких случаях, нервный, не замечая меня, возобновил мольбы. Тут бы мне и бежать! Но я словно окаменела.

– О, великий демон зеркала! Одумайся! Снизойди! Я, только я один, предлагаю тебе невиданный дар, жизнь моего нерождённого сына, – он указал рукой в сторону кресла.

Тогда только я смогла отвести взгляд от зеркала. В кресле, умиротворённо улыбаясь, сидела беременная женщина и поглаживала живот.

– Повторяю. Мне не нужен. Твой. Сын, – раздельно проговорил демон, явно успевший утомиться от пиявочной сущности молодого человека. – А эта женщина…

– Я ей достаточно заплатил, чтобы она молчала! Неужели тебе и этого мало?! – вскричал нервный. Он пошарил по полу, схватил книгу и потряс ей перед зеркалом. – Я знаю все твои уловки, меня не проведёшь! Я настойчив, да, я долго к тебе шёл. Я готов на всё!

Я не могла как следует рассмотреть демона. В дёргающемся свете на светлом пятне его лица скакали чёрные тени. Он помолчал, а потом задумчиво произнёс:

– На всё?.. И ты даже готов занять моё место в зеркале?

– Что? Ты смеёшься надо мной! – взвизгнул нервный, а потом забормотал: – Здесь что-то не так, демон не покидает своё обиталище…

Он снова стал шарить по полу, нашёл какие-то листы, отбросил, полистал книгу, отбросил и её... Схватился за голову. Беременная тем временем вообще задремала. Я же боялась пошевелиться – вдруг демон заметит движение? Только сейчас до меня начало доходить: это не кино и не сериальчик. Тут и правда происходит что-то такое, от чего маленьким птичкам стоит держаться подальше.

– «Зеркало есть источник силы демона, и существо сие покидает обиталище неохотно, лишь при крайней необходимости», – щурясь, прочитал нервный строку из книги. – Так в чём подвох?

– Останешься в нём на двадцать семь лет, – донёсся хриплый голос из отражения.

– Двадцать семь лет охранять дом демона, обладая всем тем, чем обладаешь ты?!

Неужели он не понимает, что ему сейчас подсунут совсем не то, на что он рассчитывает?.. Это же классический сюжет! Я подавила героический порыв выскочить на середину комнаты с призывом не верить всяким потусторонним тварям. Ты, Екатерина, не в телевизоре, а этот колдун-самоучка не стоит того, чтобы рисковать. Вообще никто не стоит! Так что стой тихонько и жди момента, когда можно будет выбежать, добраться до номера, лечь в кровать и сделать вид, что это тебе приснилось.

– Лишь песчинка в твоих часах, а для меня… Не так много, но всё же… За двадцать семь лет я много чему научусь. А что же ты?

– А я пока погуляю, – медленно проговорил демон.

Да врёт он, врёт! Всё просто, как эта самая твоя песчинка из часов! Неужели поверит?..

– Устал сидеть в зеркале, – добавил демон с едва заметно изменившейся интонацией.

А вот это правда, сразу слышно! Однако нервный молодой человек не был так внимателен, как заядлая любительница сериалов. Сейчас бы кусочек пиццы и шипящую колу в стакане... Пришлось себя одёрнуть, ведь это явно не развлекательное шоу. Но и уйти я не могла, я даже боялась пошевелиться, не то что попытаться покинуть комнату. Точно споткнусь и сшибу какой-нибудь экспонат!

Молодой человек заметался по комнате. Я сжалась. Только бы не посмотрел в мою сторону!

– Надо рискнуть! Слишком долгий путь я прошёл… А с этой что делать? – внезапно воскликнул он.

Я вздрогнула, но нервный обернулся на дремлющую женщину.

– Ах, к чёрту, я же заплатил – пускай сама разбирается. Ну, демон, я согласен!

Демон поднялся на ноги, потянулся вглубь зеркала, достал длинный плащ и накинул его на плечи.

– Приложи обе руки к поверхности и скажи, что ты согласен заменить меня в зеркале на двадцать семь лет.

– И всё? - выдохнул нервный.

И всё, дурачок! Да что же ты делаешь!

Но молодой человек без тени сомнения положил ладони на зеркальную поверхность. Я и глазом моргнуть не успела, хотя возможно я и вовсе не моргала, как он провалился внутрь зеркала. Демон же просто шагнул мимо незадачливого колдуна наружу. Тот вскочил, метнулся было за ним, но ударился о невидимую стену.

– Эй, это ещё что? Почему я не могу выйти?! У меня же должен быть свободный круг рядом с зеркалом! – он в отчаянии заколотил руками по поверхности. – Стой, ты обманул меня!

Беременная даже не думала просыпаться, и я позавидовала её психике. Саму-то меня трясло.

– Хотел обладать тем же, чем я – вот и обладай. Всё, что отражается в зеркале – твоё.

Демон развернулся, взмахнул перед собой ладонью и напоследок обвёл комнату взглядом. У него было совершенно не демоническое, а вполне человеческое лицо, только уставшее. Он сделал шаг вперёд и пропал. Нервный между тем времени не терял. Он поднимал с пола отражённые листы, что-то искал в текстах. Я не верила глазам – в комнате те же бумажки остались лежать на полу. Колдунишка вытащил из кармана крупную жемчужину и направил её в сторону беременной.

– Думаешь, одурачил меня?! Я и к такому был готов! Может, не сразу, но выберусь и найду тебя, обманщик!

Он закрыл глаза и что-то зашептал, женщина вскрикнула, вскочила на ноги, но тут же рухнула обратно в кресло.

Я отстранилась от двери. Колдунишка-то опаснее, чем казался... Может быть, для демона из зеркала он и не представлял угрозы, а для слишком любопытной девицы очень даже представлял!

– Кто ещё здесь? – прошипел молодой человек сквозь зубы, не открывая глаз.

Я, в панике и совершенно не задумываясь, по глупой привычке вообразила напротив себя зеркало, метнулась к выходу и предсказуемо во что-то влетела. Не в манекен, нет – это явно был кто-то живой, да и притом гораздо ниже ростом.

– Пойдём! – прошептала госпожа Сай и потащила меня к выходу.

В коридоре она захлопнула дверь и брызнула на неё жидкостью из флакона, который извлекла из складок платья.

– Это его задержит, но ненадолго! Девочка, нам надо спешить!

– Что? – только и смогла выговорить я.

И кто это тут «девочка», и куда это спешить? У меня в голове всё перемешалось.

– Что происходит?

– Ты пока это надень, а я объясню, – сказала хозяйка и сунула мне в руку что-то, завёрнутое в ткань. – Была у меня прекрасная редкость, зеркало с заточённым в нём колдуном...

– В смысле, с демоном?

– Колдуном! Вот и твой друг...

Мой кто?! Я чуть не выронила свёрток.

– ...решил, что там демон. Сейчас он заперт, но в жемчужину он собрёт достаточно энергии, чтобы выбраться!

– Так надо просто накрыть зеркало тряпкой, – сказала я первое, что пришло в голову.

Госпожа Сай всплеснула руками.

– Ах, если бы всё было так просто! Это же магия! Он доберётся до остальных, да он весь город захватит! Ты не понимаешь, что это за жемчужина!

– Я иду будить группу, – заявила я. – Мы садимся в автобус и уезжаем.

Женщина вырвала у меня из рук свёрток, распотрошила его и, встав на цыпочки, надела мне на шею серебряный амулет. Я настолько растерялась, что даже наклонила голову, чтобы помочь ей. Амулет был тяжёлый и холодил кожу через футболку. Госпожа Сай довольно потёрла руки и продолжила:

– Я отвлеку мальчишку, а ты увидишь магический след и пойдёшь по нему. Догонишь колдуна, скажешь, что я послала тебя...

– Я ухожу, – как-то совсем не убедительно перебила я женщину.

Она не слушала.

– ...В оплату отдашь амулет, вернёшься обратно с колдуном, он всё исправит.

Она коснулась ручки.

– Быстрее, быстрее!

– Я не пойду!

– А кто пойдёт? Ты колдуна видела, знаешь. Я пока задержу мальчишку. Умрут же все, пойми! И подружка твоя!

Как же это?.. Я же всего лишь пошла на кухню, потому что мне хотелось пить! Как это – кто-то может умереть?

– Ну, не бойся, – хитрые раскосые глаза бегали по моему лицу, и что-то было не так, но я совершенно перестала соображать. Всё было не так!

– Это для тебя безопасно, – уговаривала госпожа Сай, – амулет защитит, отведёт взгляды. Просто попроси колдуна! Ну?

Там, где колдун махнул рукой, воздух искрился серебром. Я повторила его жест, и воздух передо мной стал мутным. Сай, что-то крича нервному, толкнула меня в спину, я сделала шаг, и...

Глава 2. Серебристые следы

Я бегу, не глядя по сторонам, чтобы не потерять серебряный след.

Пыльная дорога посреди зелёной травы. Искры в воздухе.

Провожу по ним рукой – проваливаюсь в снег. Всего несколько шагов!..

Ещё переход, от которого кружится голова, – и я на песчаном берегу моря. Закат, ни души вокруг. Пахнет рыбой и водорослями. В майке и джинсах холодно. Бегу дальше, увязая кедами в песке. Сжимаю в кулаке амулет, чтобы он не давил на шею.

Не думаю – страшно. Просто делаю, что сказали.

На окраине какой-то деревни, провалившись в жаркое лето, вижу, как колдун, тот самый, в тёмном плаще, открывает очередной переход. Появляется надежда – вот-вот догоню его, и мы вместе вернёмся домой!

Душный воздух был пропитан осенью, тяжёлые тучи нависли над пшеницей или чем-то похожим на неё. Женщины косили золотые колосья. У края поля аккуратной стопочкой лежали коричневые плащи. Колдун остановился, и тут бы мне подойти, но из воздуха, разбрызгав вокруг серебристые искры, появился второй мужчина. Я, испугавшись, поспешно нырнула в колосья, вспугнув стаю серых птичек. Конечно, Госпожа Сай сказала, что амулет отводит взгляды, но она ещё много чего наговорила, например, про быстрое и безопасное путешествие!

Мужчины обнялись. Второй колдун был плотным и широкоплечим, его светлые, коротко стриженные волосы тронула седина. Я решила, что ему около сорока. Зеркальному же колдуну я бы не дала больше двадцати пяти лет. Выглядел он хоть и смертельно уставшим, но всё же молодым, даже несмотря на болезненную худобу и неухоженный вид. Из-за щетины его лицо казалось грязным, а длинные, до плеч, тёмные волосы висели тусклыми прядями. Плащ то ли выцвел, то ли потерял цвет из-за покрывавшей его пыли. Второй мужчина тоже носил плащ, бордовый, новый и явно тёплый. Меня вдруг забила дрожь, застучали зубы.

Что же делать? Подойти? Не подойти? Быстренько сбежать обратно? А ведь я даже не знаю, как это сделать! Позади серебристых искорок-следов не осталось! Тихонько, стараясь не слишком шевелить колосья, я подобралась ближе.

– Джей! Я сразу почувствовал твой зов, но у меня блок на перемещения, если помнишь.

– Помню, – тихо сказал колдун.

Ветер, гулявший среди золотых колосьев, заглушал его хриплый голос.

– Как же ты выбрался?

Колдун что-то прошелестел в ответ.

– Конечно! О чём я думаю!

Второй вроде бы не страшный... Если колдун из зеркала не согласится, может быть, его друг согласится помочь?

– Срезать через бабочек? Уверен?

Эй, да стойте, куда же вы! Стоило отвлечься на секунду, как они ускакали в очередной переход. Я стукнула кулаком по земле. Мне уже порядком надоело мёрзнуть и бегать, бегать и мёрзнуть. Я привстала, оглянулась – не смотрит ли кто? – и накинула на себя один из коричневых плащей, оставленных девушками. Весь в траве и золотистых колосках, но главное, греет!

Я махнула рукой по следу, привычно уже сделала шаг и... оказалась в своём кошмаре. Мох, зелёный мох повсюду, светлая дорога, петляющая сквозь эту удушающую зелень. Голые стволы ярко-красного цвета, уходящие так высоко, что их белые ветви сливаются с облаками. Сами стволы дрожат, словно жидкие. Воздух влажный и густой, пропитанный запахом мха. Колдуны не успели уйти далеко. Они медленно ступали по тропе, опустив головы и почему-то зажав уши руками. На всякий случай я сделала то же самое.

Не знаю, что случилось, может, ветка хрустнула под ногой, но ближайшее дерево вдруг ожило, заколыхалось сотнями крыльев, и в воздух взвились алые бабочки. Обнажившийся ствол дерева оказался белым, как и ветви. Бабочки устремились ко мне и к мужчинам, но я не отняла руки от ушей, чтобы отмахнуться – колдуны-то не отмахивались!

Алые бабочки порхали вокруг, но не садились. Звуки, издаваемые их крыльями, проникали прямо в голову, сливались в неразборчивый шёпот, и мне почему-то стало очень важно услышать, что они говорят. Я споткнулась, и амулет больно ударил по груди. Только тогда я вспомнила, куда и зачем иду.

Колдуны уже успели нырнуть в следующий переход. Я поспешила к серебристым искоркам. Как же открыть его? Я отняла руку и тут же зажала ухо плечом, но успела услышать настойчивый шелест крыльев. «Другая жизнь... Лучшая жизнь... Что захочешь...» Мне нужно, необходимо было знать, о чём же они говорят! Каким-то чудом победив внутренний протест, я махнула рукой в воздухе – так надо! – и провалилась в скопление серебристых искр.

Стоило мне вслед за колдунами пройти через арку в городской стене, как я на мгновение потеряла ориентацию. Я словно вернулась на пару дней назад, на экскурсию по одному из маленьких городков. За красными крышами и зеленью деревьев торчал шпиль собора. Вдоль улиц тянулись невысокие каменные дома, булыжная мостовая спускалась к каменистым берегам речки. Её русло, выложенное тем же булыжником, что и дорога, бежало широкими ступенями вниз от холма. Здесь было многолюдно, можно случайно потерять колдунов из вида. Я запахнула плащ, накинула капюшон и сжала в руке амулет. Оставалось только надеяться, что он действительно не позволит им увидеть меня, пока я сама этого не захочу.

Я рискнула приблизиться к мужчинам, чтобы послушать, о чём они говорят.

– ...заперли на сорок лет, – негромко говорил второй. – Я думал, если и увижу тебя, то это получается… Тринадцать лет прошло, то есть через двадцать семь лет! Мы оба превратились бы в почтенных старцев с длинными седыми бородами!

Он засмеялся. Теперь понятно, откуда эта цифра. Но тринадцать лет назад колдун должен был быть совсем мальчишкой! Что-то тут не сходится...

– Давай-ка заглянем во-о-он в то местечко, там сейчас должно быть пусто.

Он указал на заведение с круглой деревянной вывеской, на которой была вырезана гроздь винограда. Зеркальный колдун кивнул и вдруг обернулся. Я остолбенела от ужаса.

– Пойдёшь с нами?

– А это кто? – удивился второй, но тут же заметил колосок пшеницы, приставший к краю моего плаща. – Мы, что тебя с золотого поля прихватили? Пойдём, отогреешься, а потом вернём тебя обратно.

Я смогла только коротко кивнуть. Может быть, и зеркальный колдун меня не узнал? Что же теперь делать? Сказать правду?.. Извините, но вы ошиблись. На самом деле я преследую вас уже довольно давно. На плащ не обращайте внимания, я его просто позаимствовала.

В трактире колдуны заняли столик в углу. Я опустила голову так, что капюшон упал на глаза, оставив обзор лишь на запачканные кеды. От плотной ткани пахло сыростью и потом. Напиток, который принесла официантка, перебивал запах пряным ароматом, но я и не думала притронуться к кружке. Я сосредоточилась на разговоре, чтобы не упустить момент, когда можно встрять. Колдун из зеркала сделал глоток, и его голос как будто немного очистился от накопленной пыли.

– Там один мальчишка решил, что я – зеркальный демон.

– Да это же сказочки!

– Самоучка. Почти как мы с тобой, – колдун хмыкнул.

– И что ты сделал?

– Есть способ выбраться из зеркала до окончания срока – найти того, кто добровольно тебя заменит. Он так обрадовался, что не уточнил детали.

– Ты его так и оставил? – нахмурился второй.

– Ты же меня знаешь, Робин. Я сократил срок до года. Пускай посидит и подумает. Я думал забрать его душу в обмен на настоящее обучение, но связь с таким человеком мне ни к чему.

У меня внутри всё сжалось. Бежать надо отсюда подобру-поздорову, а то как бы он мою душонку не прихватил!

– Времена уже не те, Джей… После твоего случая Совет взялся за вопрос с клятвой души. Кто-нибудь донесёт, и Совет придёт проверить, насколько законно проведён ритуал.

– Что же, и нашему дорогому учителю досталось? – слово «учитель» он как будто выплюнул.

– Сначала Тин сбежал из города, а когда вернулся, стал осторожнее. Ему запретили брать больше двух учеников одновременно.

– Представляю, как он рвал и метал, – проговорил зеркальный колдун с оттенком злорадства.

Они замолчали, а я так и не решила, что делать.

– А ты что не пьёшь? – заботливо спросил меня второй колдун. – Может, голодная?

Я вздрогнула и отрицательно помотала головой. Капюшон немного сполз.

– Ты совсем не изменился, Робин, – сказал зеркальный колдун. – С детства любишь спасать маленьких птичек.

Птичек?.. Я подняла голову. Колдун смотрел на меня оценивающе, почти как госпожа Сай за ужином – неужели всего лишь вчера! – и тогда я поняла, что надо бежать.

Я вскочила, опрокинув стул, и бросилась к выходу. Толкнула дверь, выскочила на улицу. Куда теперь?! Да неважно, только бы подальше отсюда! Я бросилась к низкому каменному мостику, расталкивая людей, идущих по своим делам. Они не замечали меня – амулет работал.

Я пересекла речку, миновала арку в городской стене. Обернулась – кажется, колдуны не преследовали. Или просто отстали, потеряли из виду? Я поспешила дальше. За аркой домики выглядели попроще, а дальше всё мельчали, расстояние между ними росло.

Сначала, спасибо моим длинным ногам, я бежала быстро, как ветер, но скоро выдохлась. Уже давно моим единственным видом спорта были прогулки вокруг утиного прудика. Пришлось перейти на шаг. Сердце грозилось выскочить из груди, лёгкие горели. Встав на обочину, чтобы не мешать повозкам, я сжала обеими руками амулет. Он меня сюда переместил, он должен как-то вернуть обратно! Во время переходов ощущалось лёгкое головокружение, а металл ненадолго становился тёплым. Я трясла холодный амулет и шептала: «Давай, давай же!» Прекрасное заклинание, Екатерина, но тут нужно что-то посерьёзнее!

Вдруг амулет и правда потеплел. Но стоило мне обрадоваться, как из ниоткуда, подняв фонтан серебряных искр, выскочил взлохмаченный старик в полосатой чёрно-красной накидке. Он выглядел бы комично, если бы не задыхался от ярости.

– Воровка! Как ты смеешь! Десять лет я его искал, а ты нагло используешь его прямо у меня под носом?!

Я бросилась в узкий проход между домами. Старик догнал меня, с силой дёрнул за плащ, и я упала. Он потянулся к моей шее, к амулету. Я отпихнула его и попыталась встать, но запуталась в плаще. Старик схватил меня за ворот, я в панике барахталась и задыхалась.

– Стой!

Старик резко отпустил меня и обернулся. От боли текли слёзы, перед глазами всё размылось. Зеркальный колдун подошёл, а его друг остался стоять на дороге, где уже толпилась и шепталась любопытствующая публика.

– Отдай амулет, – сказал мне зеркальный колдун.

Вот теперь точно конец! Что я без него буду делать? Но выбора не было. Я стянула с шеи цепочку и, как ни странно, почувствовала облегчение, что несколько не соответствовало действительности. Мне даже не пришло в голову встать с земли. Я просто протянула тяжёлое украшение зеркальному колдуну. Его опередил старик: с победным вскриком он выхватил у меня амулет и, спрятав его во внутренний карман плаща, погрозил зеркальному колдуну пальцем:

– Следи за ней!

– Следи за своими вещами! – парировал тот.

Чёрно-красный старик ушёл в никуда, а серебристый мерцающий след мгновенно погас. С исчезновением магического амулета я утонула в гуле голосов, говорящих на непонятном языке. Оставался последний шанс: объяснюсь жестами, а колдун по доброте душевной поможет без оплаты или хотя бы закинет меня назад в мой мир...

– Вставай, – произнёс колдун по-русски со странным акцентом.

Я неверяще уставилась на него, а потом сообразила: ведь он разговаривал с нервным! За тринадцать лет можно выучить язык, и даже не один. Я нехотя поднялась на ноги. Одежда перепачкалась в дорожной грязи, волосы торчали во все стороны. Больше всего хотелось лечь обратно и чтобы меня никто не трогал. Колдун знаком показал, чтобы я шла за ним.

По пути обратно в город его друг постоянно оглядывался с сочувствующим выражением на лице. Меня мутило от страха, и я ссутулилась. Он что-то спросил у своего друга. Колдун из зеркала равнодушно пожал плечами. Этот даже не оборачивался, как будто его вообще не беспокоило, иду я за ним или нет. И ведь прав – куда я без амулета не денусь! Может, они сговорились и разыгрывают представление «хороший полицейский – плохой полицейский»? Я не герой сериала, отпустите уже меня домой! По щекам потекли слёзы, и я поспешила стереть их, пока этот, заботливый, вновь не обернулся.

Я искренне удивилась, увидев знакомый уже трактир. Я-то уже вообразила мрачный особняк с сырыми подвалами и ржавыми решётками. На этот раз второй колдун шепнул что-то хозяину заведения, и тот отвёл нас в скромный кабинет на втором этаже. Окно выходило во внутренний дворик. На ветке дерева, увитого плющом, сидела сизая горлица и ухала. Второй колдун постучал по мутному стеклу, птица взмахнула крыльями и тяжело спикировала вниз. У меня разболелась голова. Не дожидаясь приглашения, я опустилась на один из мягких стульев, расставленных у круглого стола.

«Где твои манеры, Екатерина?» – проснулся голос в голове... Отстань, тётушка, Екатерина вляпалась во что-то непередаваемо ужасное, и её не держат ноги! Разом навалилась вся скопившаяся усталость. Как будто я пошла на кухню за чаем в другой жизни.

Официантка принесла три кружки с дымящимся напитком и миску с круглыми булочками, похожими на диванные подушки. В центре каждой, в углублении лежал или орешек, или изюм, или зелень. В другой ситуации я бы обязательно попробовала парочку, но сейчас было не до еды. Сбросить бы грязный вонючий плащ, но не хотелось остаться в одной майке. Робин устроился на подоконнике, а зеркальный колдун сел рядом со мной и взял за запястье. Его ладонь была холодной, от него пахло странно – холодом, сухостью, пылью. Может, так пахнут зеркала? Я попыталась освободиться, но он не отпустил.

– Без амулета ты не понимаешь местный язык. Пока я держу тебя за руку, я могу сделать так, чтобы ты понимала нас обоих и сама могла говорить. Рассказывай, зачем ты за мной шла.

Я не знала, с чего начать. Может быть, с «отпустите меня домой»?

– Джей, она напугана. Она не знает, как начать. Ты должен ей помочь, – нарушил тишину второй колдун.

Зеркальный повернулся к другу:

– Говоришь, у тебя новая работа?

– Да, и я умею спрашивать так, чтобы люди отвечали.

Мне представились застенки с пыточными инструментами, и я сглотнула, чтобы убрать комок, подступивший к горлу. Зря я решила, что он тут хороший полицейский! Тем временем, он продолжил:

– Меня зовут Робин, а моего друга – Джей. Джей только что вернулся домой из заточения в зеркале, и многие будут его возвращению не рады. А тут ты. Вот нам и интересно, кто тебя послал. Для начала просто скажи, как тебя зовут?

– Е... е... Катерина, – запинаясь, не очень-то по-геройски пробормотала я.

Робин почему-то присвистнул.

– Там так можно, – сказал ему Джей и наконец соизволил заговорить со мной: – У нас приняты короткие имена. В простых семьях люди носят односложные имена, в семьях побогаче – два слога. Можно заслужить дополнительный слог, если упорно трудиться или совершить что-то выдающееся. Четыре слога – исключение...

Колдун вдруг замолчал, глубоко вдохнул, выдохнул. Свободной рукой взял кружку с напитком и осторожно глотнул. Поморщился. Робин с сочувствием посмотрел на него:

– Лучше?..

– Отвык пить, – проговорил Джей.

Он снова пригубил напиток, вздохнул и поставил кружку обратно.

– Так вот, Е-как-там-рина. Простой вопрос: откуда у тебя амулет?

Я смогу! Я же всю дорогу тренировалась, что сказать!

– Меня послала за тобой… за вами…

– …за тобой… – терпеливо сказал колдун, по совету друга помогая мне выудить нужные слова.

– Меня послала за тобой госпожа Сай. Она дала этот амулет для оплаты.

Робин удивлённо спросил:

– «Госпожа сай»? Серьёзно? Ты сказал, что зеркало хранилось у сай, но «госпожа»?

– Она себя так называет. Много человеческой крови примешалось.

– Неплохо! – покачал головой Робин. – Но какая же наглость!

Моя бедная голова пошла кругом, я переводила взгляд с одного колдуна на другого, ничего не понимая.

– Сай, – начал объяснять Робин, – это такая…

– Сущность, – подсказал Джей, разглядывая напиток в кружке.

– ...с хорошим нюхом на магию. Они бестелесны и жаждут заполучить тело.

– Хозяйка отеля – скорее, исключение.

– Возможно, кто-то из её предков был сай, заполучившим человеческое тело. Обычно они встречаются в виде сорок, белок, мышей…

– ...которые собирают магическое барахло и тащат в нору, – заключил колдун из зеркала и снова посмотрел на меня: – Для оплаты чего?

– У нервного… у того, который был на экскурсии... Который подумал, что ты – демон, у него, в общем, оказалась какая-то жемчужина, и он опасен, он может всех убить! Поэтому его надо… о-обезвредить?..

– Как ты за мной прошла?

– Мне амулет серебристые следы показывал.

Робин задумчиво проговорил:

– Это ведь был простой ученический амулет, так? Который усиливает связь ученика с учителем?

Джей только кивнул. Робин развёл руками:

– Извини, давно этим не интересовался… После того, как тебя заперли, я недолго пробыл учеником у нашего дражайшего учителя.

– Как же он тебя отпустил?

– Ему пришлось. Началась заварушка, довольно крупная, с горцами. Королевским указом было велено отпустить всех молодых людей, а Совет как раз прижал Тина. Так что с амулетом?

– Обыкновенный с двойной связью. В самом амулете магии нет. Естественно, раз им пользовался не ученик колдуна, а кто-то посторонний, то энергия для открытия переходов выкачивалась у старика. Подозреваю, что у него была бессонная ночь.

Робин задумчиво кивнул.

– Амулет, который показывает следы. Сай, которая не может справиться с зеркалом. И на что это, по-твоему, похоже?

– На обман, – сказал Джей.

Я напряглась. И без того никак не находился момент, чтобы встрять в их беседу и потребовать вернуть меня домой, а тут ещё и какие-то магические интриги!

– Что ты делал для сай, пока был в зеркале?

– Подсказывал, где и что можно обменять или купить. Пока у меня было несколько зеркал, я видел содержимое антикварных лавок. Кое-какую информацию находил в книгах.

– Значит, это своеобразная плата за услуги. Очень в их духе. И что ты будешь делать?

– Ничего, – колдун обернулся ко мне и заявил: – Я не работаю бесплатно.

Я открыла рот, но не придумала, что сказать. Мы так мило болтали, я уже начала надеяться, и вот тебе!

– Но… но! Там же люди! Он их!.. – не находя слов, я взмахнула свободной рукой, словно пингвин, который машет крыльями, безуспешно пытаясь взлететь. – У госпожи... у сай ещё много всяких штук, она найдёт, чем заплатить!

– Меня не интересует её барахло. Ты что можешь предложить?

– У меня ничего нет! – в замешательстве воскликнула я.

– Предложи мне свою душу.

– Что? – я засмеялась, потом взглянула в его лицо и закашлялась. Это была не шутка.

– Джей! – воскликнул Робин.

– Просто отправьте меня домой, мне ничего больше не нужно! Они там сами разберутся! – закричала я, переводя взгляд с одного на другого.

– Это тоже работа, – ответил зеркальный колдун.

Вот так. Загнал меня в ловушку. Я оглянулась на второго. Тот был удивлён не меньше меня:

– Джей, зачем тебе это?

– Позже объясню.

– Знаешь, – вдруг разозлился Робин, – мне можешь не объяснять. А ей – обязан, раз решил её втянуть.

Не дождавшись ответа, Робин обратился ко мне:

– Это древнее название ритуала, душа останется при тебе. Тот серебряный амулет помогает работать связи ученика и учителя, то есть, если у учителя не хватает сил, он берёт их у ученика, а если у ученика не хватает – берёт у учителя. То, что предлагает тебе мой друг, – он вздохнул, – это односторонняя связь. Ей часто пользуются колдуны, которым нужно больше магии. Тот, кто «отдаёт душу», становится слугой и дополнительным источником магии. Часто люди это делают за деньги, но Джей...

– Я предлагаю оплатить услуги. Хватит разговоров. Робин тебе не поможет, он не может перемещаться далеко через миры. Решай.

Решай?! Но какой у меня выбор? Соглашусь я или не соглашусь – всё равно останусь здесь. Только в одном случае буду привязана к этому колдуну. А в другом... Я вспомнила, как мысленно переживала приключения вместе с героями своих любимых сериалов. Часто ли даже в фантазиях мне удавалось выжить? Я сидела, уставившись на свои кеды, а в голове метались, словно пойманные в клетку дикие птицы, бессвязные мысли.

– И что со мной будет?

– Останешься здесь, будешь выполнять поручения и делиться силой. Когда возместишь мои усилия, я тебя отпущу.

В моей голове стало поразительно пусто. Вопрос «Что же делать?», как теннисный мячик, бился о стены. Никаких мыслей, никаких голосов. Никто не помянул куриные мозги, не воскликнула сердито тётушка своё вечное «Екатерина!», когда я тихо произнесла:

– Хорошо.

Зеркальный колдун кивнул и повернулся к своему другу.

– Робин. Мне нужен свидетель.

– Джей, серьёзно? Свидетель? Ты что, собрался?..

Джей отпустил мою руку, и их речь снова превратилась в непонятный набор звуков. Зеркальный колдун что-то объяснял, иногда кивая на меня. Робин перебивал его и спорил, неопределённо указывая рукой в сторону. Я пыталась уловить хоть одно знакомое слово, но тщетно. Вернулась птица и снова натужно ухала. В висках запульсировала боль.

Робин, сложив руки на груди, отвернулся к окну. Джей снова взял меня за запястье, а его друг проговорил:

– Если Совет узнает, прикрыть я тебя не смогу.

Никаких свечей, никаких пузырящихся зелий, в которые нужно добавлять кровь. Робин подошёл к столу и наблюдал. Зеркальный колдун сжал мою правую ладонь в своей и велел повторять за ним. Он говорил текст клятвы на своём языке. У меня закружилась голова, всё вокруг плясало разноцветными огнями, и я повторяла, не вдумываясь. Там было что-то про душу и тело, сердце и мысли, руки и ноги, крылья и перья. Ладно, про это не было. Но всё равно, совершенно не серьёзно! Я знала – стоит мне оказаться дома, ничто и никто не заставит меня пойти обратно с колдуном!

Когда он отпустил мою руку, на ладони у основания большого пальца осталась чёрная клякса. Я с удивлением потёрла её.

– Оно не стирается, – сухо сообщил Джей. – Это пятно означает, что мы связаны.

Тут подал голос Робин:

– Дай-ка посмотреть! Метка от нашего учителя пропала?

Джей рассматривал свою ладонь.

– Нет, теперь одно поверх другого, перекрылись. Всё не так просто.

Глава 3. Побег

Оказалось, что перемещаться с помощью магии из центра города запрещено, поэтому пришлось вернуться к городской стене и уже за её пределами начать путь через миры. Робин не пошёл – сослался на работу, только мне сказал не бояться, а своему другу – не наделать глупостей, точнее, ещё больше глупостей. Посоветовал не срезать путь через лес с алыми бабочками.

– Если бы я её раньше заметил, не совался бы туда, – буркнул зеркальный колдун.

Получается, какое-то время амулет действительно скрывал меня от его взгляда.

Как и раньше, он поводил рукой по воздуху, но без амулета я не видела серебряных искр. Приходилось держаться за его плечо. Свободной рукой я бездумно отщипывала от булочки, которую в трактире сунула в карман, и нервно жевала, не чувствуя вкуса.

Колдун не проронил ни слова, пока мы не оказались в золотом поле. Чирикали серые птички с полосатыми хвостами. Солнце жарило, а пронизывающий ветер гнал волну по верхушкам колосьев. Девушки накинули плащи, все, кроме одной, и продолжали косить, но гораздо дальше от края. Колдун остановился и просверлил меня своими болотного цвета глазами.

– Верни плащ и извинись.

– Что? – оторопела я.

В выражении его лица читалась отчётливая неприязнь.

– Ты спросила, прежде чем его взять?

Этот вопрос мне совсем не понравился. Он теперь что, будет совать нос во все мои дела? Я хотела так ему и ответить, смело и решительно, как и подобает гордой девушке, которая никому ничего не должна, но почему-то вместо этого забормотала:

– Н-но никто же не заметил! Они же... Я просто положу его на место, и...

– Нет, – отрезал колдун.

– Я не знаю их язык! – нашлась я.

– Я знаю несколько слов, значит, теперь знаешь и ты. Их вполне достаточно. Вперёд.

Я скрестила руки на груди, но этот жест тоже не выглядел внушительно, и колдун не передумал. Я сняла плащ и сразу покрылась мурашками. Свернув его, я нерешительно двинулась в сторону девушек. Никто из них не отреагировал на моё приближение, кроме той самой, без плаща. Светловолосая, розовощёкая девчонка лет шестнадцати сама пошла навстречу и что-то грубо спросила.

У меня в голове как будто распаковался новый язык. Слов и правда было мало – девушку я не поняла. Открыть рот и что-то ответить казалось невыполнимой задачей, но я спиной чувствовала недовольный взгляд колдуна, поэтому с трудом проговорила:

– Извините. Я...

– Нельзя так! – воскликнула девушка, вырывая у меня из рук плащ. – Нельзя!

– Извините, – шёпотом повторила я.

Другие девушки молча наблюдали за сценой. Их лица были хмурыми и враждебными. Я попятилась и бросилась обратно к колдуну, хотя его выражение лица тоже было далеко от дружелюбного. Он ничего не сказал, вновь махнул рукой, и мы шагнули в следующий переход.

Наконец, дом! Я чуть не расплакалась. Оказывается, домом можно назвать весь мир, а не только родной город! Сколько же времени прошло? За окнами ночь, но небо светлеет – близится утро. На меня навалилась усталость от последних часов. Произошедшее казалось бессвязным дурным сном.

Сай – никакая не госпожа! – всё так же сидела в кресле, одной рукой перелистывала страницы книги, а другой – лениво болтала флаконом. Хозяйка гостиницы выглядела задумчивой, но не слишком обеспокоенной. Заметив нас, она подскочила, взметнулись юбки, зазвенело содержимое бесчисленных складок.

– Господин колдун! Как я рада видеть тебя! Но зачем же ты вернулся? Неужели недоволен платой за твою помощь?

Она непрерывно кланялась. Я хотела сказать этому проклятому заискивающему существу, что амулет оказался краденым и что из-за неё я теперь привязана к колдуну, как вдруг подумала: я же в своём мире! Просто тихонечко отойти, добраться до номера, взять рюкзак с вещами. Только не разбудить Алину, нет времени на объяснения. Найду вокзал, куплю билет на ближайший поезд и уеду домой! Как колдун меня остановит? Только выбрать подходящий момент!

Колдун, недовольно хмыкнув, протёр рукавом подтёки на двери и аккуратно нажал на ручку.

– Ну наконец-то! – раздался женский голос.

Дверь распахнулась, и беременная женщина, охая и потирая поясницу, выплыла из комнаты, протиснулась между мной и сай и устроилась в кресле.

– Спина затекла, – пожаловалась женщина. – Я стучу-стучу, кричу-кричу, дверь не открывается, пришлось на пол лечь, отдохнуть.

– А как же нервный? – растерянно спросила я.

– Нервный? А ему такая кличка идёт! – хохотнула женщина. – Он меня как будто руками прям за сердце схватил, хотя сам в зеркале – вот я напугалась... И тут эта его жемчужина и взорвалась.

– Зеркало не терпит магии внутри себя, – сказал колдун. – К тому же, артефакт слабый.

– Я вскочила, думаю – сейчас ещё чего могическое из кармана вытащит! И тут вспомнила, что этот, – она кивнула на колдуна, – сказал: у тебя есть всё, что отражается в зеркале. Ну, я – оп! – и зеркало скатертью накрыла. Пускай, думаю, у него ничего не отражается!

Беременная тарахтела о том, как из дальней комнаты она вышла, а в коридор попасть не смогла, как снова задремала... А я пыталась сложить картину. Во-первых, по словам сай, это была мощная жемчужина, с помощью которой можно захватить чуть ли не весь мир, а не какой-то жалкий артефакт. Во-вторых, я же сразу предложила накрыть зеркало тряпкой! Что же это значит, Екатерина?.. Значит, хозяйка гостиницы отправила меня за колдуном не для того, чтобы попросить помощи или чтобы отдать ему амулет – ведь он сам сказал, что ему не нужно её барахло. Это я была платой за услуги! Возмутительно!

Сай тем временем заискивающе обратилась к колдуну: раз уж он вернулся, то не мог бы сделать что-то с беременной женщиной. С нервным-то сай разберётся сама! А эту даму она выпускать из комнаты опасалась – разболтает же!

Беременная тем временем опять задремала. Колдун склонился над ней и положил ей руку на живот.

– Ребёнку могли передаться способности к магии. Лучше матери об этом не помнить. Здесь сильный фон, много электричества и волн, а вы будете мешать, – он взглянул на нас с сай. – Останьтесь в коридоре, пока я буду работать с её памятью.

Я не поверила своему счастью. Колдун перенёс беременную обратно в комнату и закрыл за собой дверь. Сай уселась в кресло и увлеклась разглаживанием складочек на платье.

– Я схожу на кухню за водой, – соврала я. Не удалось вовремя спрятать голову в песок – так хотя бы попробую упорхнуть.

Только свернув за угол, я рванула со всех ног. Притормозить пришлось в тёмном зале, куда не проникал свет уличных фонарей. Всё казалось нереальным. Вот же только что я шла здесь и воображала себя персонажем выдуманных историй. На секунду я даже пожалела, что не могу принять участие в том сюжете, в который по глупости влипла. Но нет, не время раздумывать о том, каким бы я была героем сериала! Займусь этим дома.

Я добежала до номера, тихонько открыла дверь. Алина спала. Я быстро накинула свитер – наконец-то тепло! – заглянула в ванную комнату, забрала косметичку и, на секунду задержавшись, прихватила ещё и полотенце с золотым вензелем – скромная компенсация за мои злоключения. Запихнув всё в рюкзак, я поспешила к выходу.

Небо, бледное на востоке, теснило ночную тьму. На западе висела последняя звезда, и её сияние оттенял тёмный силуэт двух пиков собора на центральной площади. Туда я и направилась, рассчитывая найти у главной достопримечательности карту города, а на ней – вокзал.

Город ещё спал. Звук резиновых подошв по мокрой от ночного дождя брусчатке казался чужеродным и слишком громким. Узкие улочки, тусклые фонари, чирикает одинокая птица. Я несколько раз обернулась, но меня никто не преследовал. Мне вновь показалось, что это всё было лишь дурацким сном, а я зачем-то собрала вещи и убегаю.

Хотя, если подумать, не так уж мне и нравилось это путешествие. Я устала ехать в автобусе, устала от бессонных ночей, шума мотора, невольно подслушанных разговоров, сменяющих друг друга городов-близнецов, чужих запахов, чужих языков, непривычной архитектуры и еды, не своих столовых приборов, кофе в одноразовых стаканчиках, от невозможности просто закутаться в плед и посидеть в тишине...

Последний поворот – и передо мной вырос собор. Я огляделась в поисках карты. Вот и она, под фонарём, прямо у высокой двустворчатой двери из тёмного дерева, покрытой узорами. Я хотела было напрямую пересечь площадь, но пространство казалось огромным и пустым, и моя одинокая фигура выглядела бы на ней беззащитно. Я прошла вдоль домов, огибая поставленные друг на друга столики ресторанчиков и мельком заглядывая в витрины, где отражался мой ссутулившийся силуэт.

Несколько раз поскользнувшись на мокрой брусчатке и чуть не рухнув, я наконец-то добралась до карты. Стекло информационного щита запотело, но разобрать слова было можно. Надписи дублировались на английском. Нашла красный кружок «Вы находитесь здесь». Поискала чёрные линии железной дороги и сразу нашла вокзал. Зря Алина вечно ворчала, что компьютерные игры бесполезны, ведь это они научили меня читать карты! Я водила пальцем по изгибам улиц, запоминая названия и стараясь высчитать, сколько времени займёт путь. Сделать бы фотографию на телефон, но ещё слишком темно.

Я в последний раз пробежалась глазами по дорогам, проверяя, что запомнила основные повороты.

– Красивый город.

Хриплый, тихий голос впился в виски. Я вздрогнула всем телом и резко повернулась. Герои моих любимых книг и сериалов в такие моменты говорят «Нет». И я, словно вторя им, прошептала:

– Нет.

Не может быть. Это сон.

И всё же не сон. Колдун стоял всего в нескольких шагах от меня. Пятно на руке, о котором я успела забыть, щекотало кожу. Нет-нет-нет. Я бросилась бежать.

Не важно, куда! Метнувшись в первую попавшуюся улицу, я снова поскользнулась, но на этот раз не удержалась на ногах. Вес рюкзака увлек меня вбок, я ударилась о брусчатку локтем и бедром. Несмотря на ослепившую боль, я вскочила и побежала, не оглядываясь.

Он уже ждал за поворотом. Увидев силуэт в плаще, я встала как вкопанная. Я просто сплю, сплю! Потому что так не бывает!

– Ты не поняла природу нашей связи, – проговорил колдун, приближаясь.

Я попятилась. Он то ли вздохнул, то ли усмехнулся.

– Вот это, – он поднял ладонь с пятном, как будто в приветствии, – только внешнее проявление. Я всегда знаю, где ты находишься. Сейчас ты чувствуешь усталость. Мне пришлось воспользоваться твоими силами, потому что сегодня я потратил много своих. Понимаешь?

Я развернулась и побежала. Всего лишь десяток шагов, и дыхание сбилось, ноги стали ватными, закружилась голова. Я остановилась, согнулась, положила руки на колени и судорожно ловила дыхание. Рюкзак сполз почти на голову. И что Алина напихала туда, что он такой тяжёлый?..

– Возвращаемся в отель.

Когда я подняла голову, он уже уходил с площади. Остаться здесь? Закричать? Позвать полицию? Я поплелась следом за колдуном. Догнав его, я хотела крикнуть, но получилось едва слышное жалобное бормотание:

– Меня будут искать...

– Поэтому, – раздражённо ответил мужчина, не оборачиваясь, – мы и возвращаемся в отель.

Колдун открыл передо мной дверь и сделал приглашающий жест. Прежде чем зайти обратно в отель-музей, я оглянулась. Город готовился к пробуждению. Светлело, ночная влага начала испаряться, погружая улочку в молочную дымку. Заливались птицы, где-то вдалеке ехали машины. Я проскользнула в отель.

Сай усадила нас за стол в гостиной, той самой, где всего несколько часов назад состоялся ужин. Передо мной лежал лист и ручка.

– Пиши письмо родственникам, – сказал колдун. – Ты решила остаться и работать в отеле.

Да кто же в это поверит! Даже если бы это было какой-то невероятной правдой, я бы просто позвонила!

– Но зачем письмо?..

Он потёр переносицу, провёл пальцем по брови.

– Давай так. Я говорю тебе что-то сделать, и ты это делаешь. Понятно?

Не понятно! Вообще ничего не понятно... Я молча взяла ручку и зависла над белоснежным листом с золотым вензелем наверху и адресом и названием отеля внизу.

Дорогие мама и папа, пишет вам ваша дочь Екатерина. Я встретила колдуна и случайно стала его служанкой. А может, батарейкой?.. Мама и папа, я заснула, мне снится кошмар. Дорогая тётушка, ты уже давно умерла, но я постоянно слышу твой голос. Твои аристократические наставления оказались абсолютно бесполезными.

Колдун хлопнул рукой по столу. Я подскочила.

– Пиши, как я сказал, одной строкой, – раздражённо сказал он.

Хорошо-хорошо, уже пишу! Я поставила подпись под короткой фразой. Колдун подвинул к себе лист, сложил вдвое, прижал ладонью к столешнице, а пальцами другой руки стал водить рядом, как будто пришивая что-то. Он закрыл глаза и почти перестал дышать. Сай заворожённо наблюдала из угла со сложенными на груди руками, напоминая гигантскую белку.

Наконец, колдун выдохнул и сказал:

– Идём к твоей подружке.

Ещё и впутывать в это Алину? С другой стороны, у меня будет шанс предупредить её, и она сможет обратиться в полицию... Я забеспокоилась, вскочила со стула и тут же села – закружилась голова.

Сай выступила из своего угла и заискивающе сообщила, что у неё есть кое-какие амулеты, источники силы.

– Неси, – буркнул колдун.

Он даже не попытался встать. Похоже, и у него не осталось сил. Неудивительно, учитывая, сколько он прошёл сегодня, да и меня с собой тащил. Я помотала головой. Вот ещё, сочувствовать не хватало!

Покопавшись в огромной шкатулке с сокровищами сай, колдун первым делом выудил банальнейший туристический магнит в виде маяка. Удивлённо хмыкнул, отложил. Выбрал несколько неровных речных жемчужин и небольшой рубин. Ключ на цепочке. Автобусный билет. Тут сай сжала губы, но промолчала. Неужели что-то ценное? Последним в кучку отправился велосипедный звонок.

Колдун отодвинул шкатулку. Каждый предмет он брал в руку и через несколько секунд откладывал. Я пыталась рассмотреть какие-нибудь следы магии, хотя бы одну серебряную искорку, но ничего не видела. Дольше всего он сжимал билетик. Я почувствовала себя бодрее. Больше не клонило в сон и даже есть расхотелось. Вот спасибо, не забыл подзарядить свой запасной аккумулятор!

– Идём, – сказал колдун.

Сай осталась ждать в гостиной, а мы с колдуном пошли в номер. Через шторы пробивался утренний свет. Алина не проснулась – она всегда крепко спала. Колдун что-то прошептал, и моя подруга, не открывая глаз, села на кровати. На ней была футболка с нелюбимым мною избитым сюжетом: грустный котик держался передними лапками за ветку, а под ним красовалась надпись «Держись!» Я мысленно поблагодарила котика за сочувствие. Может, стоит разбудить Алину и попросить, чтобы она меня немедленно спасла? Но ведь колдун просто выкачает из меня сразу все силы, чтобы я упала в обморок и не мешала ему...

– Пожалуйста, молчи, – сказал он мне, как будто прочитав мысли, – работа с памятью очень тонкая. Мало кто умеет это делать так, чтобы не навредить человеку.

Подразумевалось, похоже, что он как раз один из таких редких специалистов.

Колдун положил мою записку на прикроватную тумбочку, склонился над Алиной и положил кончики пальцев ей на виски. И вновь эта скучная немагическая магия, без свечей, без крыльев летучей мыши и светящегося в темноте зелья.

У меня из глаз потекли слёзы. Это же Алина, которая следила за мной столько лет! Заботилась, решала мои вопросы. Кто же теперь будет мне помогать? Я всхлипнула и тут же зажала рот рукой, но колдун не обратил внимания. Я откуда-то знала, что он не делает ничего плохого, словно через невидимую связь передавались отголоски чувств. Я только боялась, что Алина полностью забудет обо мне.

Колдун отошёл от кровати. Кажется, или у него руки дрожат? Алина улыбалась. Не замечая нас, она взяла записку, прочитала, кивнула и, как ни в чём не бывало, легла и опять заснула по-настоящему.

Колдун мягко взял меня за локоть и увлёк в коридор.

– Только не забывай меня, – прошептала я на прощание Алине.

– Не забудет. Она думает, что ты здесь работаешь. Уверена, что сама помогла тебе принять это решение. Она передаст записку твоим родителям, и магия распространится на всех, кто о тебе спросит. На много человек не хватит, но у тебя ведь мало знакомых?

Я расценила это как оскорбление. Да с чего он это взял! Не дожидаясь моего ответа, колдун зашагал по коридору. Пришлось тащиться за ним, мысленно перебирая колкости, которые я могла бы сказать, если бы решилась. В гостиной он объяснил сай, что сказать группе про исчезнувшую туристку, чтобы не тратить на них магию, доставшуюся Алине.

Наконец, колдун махнул в воздухе рукой. Я натянула на плечи рюкзак, подошла к колдуну, готовясь шагнуть в неизвестность к головокружению, жаре и ветру, холоду и золотым колосьям. Про бабочек я предпочитала не думать и надеялась, что мы снова их обойдём.

Колдун странно посмотрел на меня.

– Что ты взяла?

Я пожала плечами:

– Там просто мои вещи.

– Отсюда. Что ты отсюда взяла?

– Ничего!

Колдун закинул голову и прошептал в потолок: «Боги!» Когда он заговорил, в его голосе отчётливо звучали грубые нотки:

– Если тебе надо объяснять всё медленно и разборчиво, хорошо, объясняю. Правило первое: ты делаешь то, что я тебе говорю. Правило второе: ты мне не врёшь. Врать мне не надо не потому, что это плохо, а потому что я узнаю. Понятно?

Понятно, что он не имеет права так со мной разговаривать из-за какого-то пятна на руке. Я промолчала.

– Доставай.

Пришлось вытаскивать полотенце. Сай захихикала, но тут же спохватилась и забормотала извинения. Колдун развернул полотенце и указал на золотой вензель.

– Это сделано специально для таких, как ты. Три года неудач, неплохо, да?

Я опустила голову и сжала губы от обиды. Мало того, что теперь ничего не скроешь, так ещё и выслушивай язвительные комментарии!

Джей протянул полотенце сай, и та, прижав его лапками к груди, разразилась фейерверком благодарностей, не забывая кланяться. У меня больше не получалось видеть в ней человека. Это была самая настоящая белка, суетливая и наглая. Жаль, что старичок из автобуса её не видел – у него бы вышел отличный рисунок.

– За мной, – приказал колдун.

Я неохотно положила руку ему на плечо, и мы шагнули в переход.

Глава 4. Новый дом

Третье всего лишь за одну ночь путешествие через миры уже не казалось чем-то фантастическим. Хоть амулеты сай и придали сил, я была настолько вымотана впечатлениями и тревогой, что не смотрела по сторонам.

Мы вновь прошли через арку городской стены, пересекли речку с каменным руслом и сквозь лабиринты улочек вышли к широкой реке, которая делила город на две части. В прошлый раз я попала сюда ранним утром, теперь же солнце стояло высоко, и воздух нагрелся. Хотелось снять свитер, но майка выглядела бы странно. Свитер хотя бы по форме походил на блузы, а джинсы – на узкие брюки, которые носили обитатели этого мира. А обитателей этих было как в метро в час пик!

На большом мосту приходилось лавировать среди людей, которые спешили по делам. Очевидно, после многих лет в заточении колдун чувствовал себя неуютно в толпе – он не смотрел по сторонам, опустил голову, и волосы свесились на лицо... Мне же становилось всё интереснее. Я проследила взглядом за женщиной на велосипеде, которой прохожие привычно уступили дорогу. Надо же! Может, тут царит не мрачное средневековье, как я решила поначалу? Велосипед был трёхколесный, спереди одно колесо средних размеров, а сзади – два поменьше, а над ними – коробочка для багажа. Да это же идеально! Всегда опасалась плоской двухколёсной конструкции, на которой нужно большую часть времени посвящать тому, чтобы удерживать равновесие. А на местном велике я бы прокатилась!

Вдоль мостовой на другом берегу реки выстроились магазины и жилые дома крупнее и как будто новее, чем те, что я видела утром. Я опасалась потерять колдуна из виду, но всё же то и дело оборачивалась, чтобы рассмотреть окрестности. Хотя чего бояться? Если отстану, то колдун найдёт и дальше потащит за руку. Я остановилась, чтобы оглядеться как следует. Река текла между холмов, которые толпились округлыми грядами, а выше по течению плавно теряли высоту и переходили в зелёную равнину. Один из холмов венчала смотровая башня, а на полпути от неё к реке стоял замок. Под замком раскинулись домики с красными крышами, а где-то среди них затерялся утренний трактир.

– Рина!

Я вздрогнула и обернулась. Так меня ещё никто не называл!

Вопреки моим ожиданиям, колдун не вернулся за мной, чтобы тащить за руку. Когда я подошла, он сообщил, что если я потеряюсь, то буду ночевать на улице. А потом добавил:

– Я буду звать тебя Риной. Екатерина – слишком длинно.

Мог бы хоть для вежливости спросить, не против ли я... Хотя всё лучше Катюхи. Я вспомнила про Алину, удержала готовый вырваться всхлип и поплелась за колдуном. Мы свернули на боковую улицу, которая начинала пологий подъём на холм, застроенный аккуратными особняками. Здесь царила сонная безлюдная тишина. Жители то ли ушли в центр города, то ли занимались домашними делами.

Улица не петляла, а чинно и плавно загибалась вокруг холма, иногда разветвляясь. По обеим сторонам тянулись двух- и трёхэтажные дома, разнообразно украшенные на вкус хозяев лепниной, колоннами и даже гаргульями. В высокой живой изгороди, отделяющей участки друг от друга, шумно перекрикивались птицы. Сады изо всех сил старались поразить воображение, каждый стремился показать свой уникальный характер. У одного хозяина остриженные в шарообразную форму кусты самшита и раскидистые гортензии с ещё не раскрывшимися зонтиками цветов обрамляют узкие дорожки, у другого – строгая зелёная лужайка без лишних украшений, только у фонтана стоит статуя девушки, игриво касающейся рукой волос.

Колдун выглядел чужеродно в этом месте – ссутулившийся, бледный, сухой, как старая книга, которую достали из древнего сундука и ещё не успели смахнуть пыль с обложки. Куда же мы направляемся?

На очередном повороте нас поджидал Робин с большим мешком у ног. Он-то как раз вполне походил на местного обитателя – высокий, крупный, с горделивой осанкой и широкой улыбкой человека, покорившего мир и заслужившего бокальчик вина у камина. Похоже, Джей поселится у друга, пока не найдёт себе жильё. Я вновь переключилась на сериальное восприятие, позабыв, что я не сторонний наблюдатель, а участник, и мне тоже надо где-то жить.

– У тебя что, работы нет? – буркнул колдун, приблизившись к другу.

– Ты теперь моя работа, – широко улыбнулся тот. – Серьёзно! Ты подумай, в город вернулся дерзкий колдун, которого так рано не ждали. Многие уже в курсе. Мне приказали следить за тобой.

– Кто приказал? – нахмурился Джей.

– Всё расскажу, давайте сначала зайдём в дом.

Трёхэтажный особняк был до самого верха увит диким виноградом, закрывшим даже окна. Я тут же усомнилась в своём выводе о принадлежности этого жилища Робину. Если дома здесь всем своим видом показывали характер, то этот ясно говорил, что он гостям не рад. Ощетинившись заросшей изгородью в сторону соседних домов, он выкинул ветви кустов к тротуару, будто желая оттолкнуть зазевавшихся прохожих, не сообразивших перейти на противоположную сторону дороги.

Вход в сад преграждала кованая калитка не выше метра, которая скорее служила украшением, нежели защитой от непрошеных посетителей. К ней зачем-то были прикреплены два почтовых ящичка – один снаружи, другой изнутри. По обеим сторонам от калитки на невысоких постаментах располагались мраморные львы. Один сидел, гордо выпрямившись, а второй безмятежно спал, положив голову на лапы. Мрамор, некогда белый, зарос мхом и покрылся слоями грязи.

– Тринадцать лет, – прошептал Джей и погладил по голове сначала одного льва, потом другого. На его усталом лице появилось подобие улыбки.

Он провёл руками над калиткой, и та скрипнула в ответ.

– Всего-то? – удивился Робин.

– Это первый уровень, – ответил Джей. – И его пытались взломать.

Он поколдовал ещё, и только когда раздался отчётливый щелчок, открыл калитку.

Над дорожкой, ведущей к дому, нависали ветви, образовывая узкий коридор. Робин придерживал каждую, пока я не перехватывала её. Сад был недружелюбен и всячески старался насолить, подставляя подножки в виде корней, цепляясь руками-ветками за волосы и свитер, пытаясь стащить с плеч рюкзак.

Джей сорвал плети винограда и плюща, облепившие дверь. Освободив небольшое пространство, он приложил обе руки к тёмной древесине и замер. Я выглянула из-за спины Робина, чтобы посмотреть, не мелькнёт ли искорка. Он с нескрываемым восторгом прошептал:

– Мощная магия!..

Тут я пошатнулась и схватилась за его локоть, чтобы не упасть. Силы снова утекали. Робин всё понял и поддержал меня, но я отстранилась: хотела показать, что не одобряю его молчаливое пособничество моему пленению вкупе с бездеятельным сочувствием. То ли помогает, то ли не помогает! Я скинула рюкзак на землю, а сама гордо осталась стоять, борясь с головокружением.

Наконец, дверь щёлкнула. Дом как будто выдохнул, а растения в саду ослабили напряжённые ветви.

– Тут ничего не изменилось! – восхищённо сказал Робин, заходя вслед за Джеем.

Перед этим он попытался взять мой рюкзак, но я оттолкнула его руку. «Екатерина, настоящим леди не пристало таскать тяжести!» – укоризненно пропел в моей голове голос тётушки. Пришлось отмахнуться и мысленно. Все против меня! Я приподняла рюкзак и тут же пожалела, что отвергла помощь. Рюкзак показался наполненным камнями. Но ничего не поделать, чувство собственного достоинства имеет цену. Я потянула рюкзак за собой по земле, приподняв, только чтобы втащить на ступеньки.

Внутри не было и следа той запущенности, которая царила снаружи. Пахло осенью, а в коридоре валялся красно-жёлтый лист, будто только что упавший с дерева.

– Он бы ещё сто лет так простоял, – с оттенком гордости сказал колдун. – Я заморозил его перед уходом.

– Значит, подозревал, что тебя схватят, – кивнул Робин.

– Я надеялся скрыться. Думал, если поймают – в худшем случае отправят на несколько лет в тюрьму. На зеркальный зал я, сам понимаешь, не рассчитывал.

Из холла вёл вглубь дома коридор. Справа наверх бежала лестница и упиралась в ограждённую деревянной балюстрадой площадку. Про дверь по левую руку я отчего-то решила, что она скрывает кладовку или гардероб, но Джей открыл её и бросил:

– Твоя комната.

Его голос звучал так, словно он всё ещё злился на то полотенце. А то и на плащ с золотого поля.

Не реагируя на его тон, я гордо затащила рюкзак внутрь. Несмотря на открытые шторы, в просторном помещении стоял полумрак. Одно окно выходило в одичавший сад, второе – на узкий промежуток между стеной дома и не менее заросшей живой изгородью, отделяющей от соседей.

В углу стоял комод, вдоль стен расположились узкая кровать, стол и стул. Да тут больше места, чем в номере отеля! На потолке висела шарообразная лампа, но проводов и выключателя, как и розеток, я не заметила. За дверью в углу скрывалась ванная комната с унитазом, раковиной и неким подобием душевой кабины, представлявшим собой медный таз с высокими краями и лейку на длинной ноге. Как же я обрадовалась, что они тут кроме велосипеда уже изобрели водопровод и канализацию!

Я порылась в рюкзаке, чтобы сменить свитер на что-то полегче. Первой попалась красная клетчатая рубашка, которая выглядела в этом мире ещё более неуместно, чем джинсы с кедами.

– Рина! – нетерпеливо позвал колдун.

Я бросила раскопки и вышла из комнаты, на ходу надевая рубашку. Коридор вывел в большую, относительно светлую кухню. Через грязные стёкла открывался вид на веранду и широкий внутренний двор, покрытый высокой колосящейся травой, мелкими деревцами и окружённый всё той же недружелюбной зелёной изгородью.

Я отметила вполне узнаваемые плиту и раковину. Посередине стоял круглый стол, на который Робин выкладывал из мешка продукты. Джей бросил свой пыльный плащ прямо на пол и остался в тёмной, не менее пыльной рубашке, коричневых узких брюках и высоких сапогах, которые под слоем пыли скорее всего были чёрными. Плащ Робина аккуратно висел на спинке стула, а сам мужчина был в чёрных брюках и светло-голубой рубашке с широкими рукавами.

– «Рина»? – спросил Робин и ухмыльнулся.

Я вопросительно взглянула на него – что смешного?

– Это птичка такая, ринка. Может, заметила в золотом поле? Маленькие, серые, похожи на воробьёв, с полосатыми хвостами. Прячутся в колосьях.

Я только вздохнула в ответ. В этом мире моя птичья сущность отчаянно пыталась вырваться наружу. Внезапно навалилось осознание, что я не дома. Со всеми перемещениями и переходами я совсем забыла, что я не в выдуманном временном приключении, куда случайно проникла через монитор ноутбука. Это не сон, а самая настоящая катастрофическая ситуация. Я обессиленно рухнула на стул. Гора продуктов на столе напомнила, что ужин состоялся в другой жизни. Амулеты сай искусственно приглушили голод и жажду, которые теперь вернулись. Однако есть никто не предлагал, поэтому я обхватила себя руками и ссутулилась. Может быть, Робин заметит, какая я несчастная, и предложит мне хотя бы вон то красивое яблоко?..

Джей достал кружку и наполнил её водой из-под крана. Он медленно делал глоток за глотком, как будто вспоминал, как пьют. Я поняла, что мне даже воды не предложат. «Где же ваши манеры, господин колдун?» – язвительно подумала я с тётушкиными интонациями. Интересно, насколько в моём положении разрешается проявлять самостоятельность? А то полотенце не возьми, плащ не трогай! Я решительно поднялась, прошла мимо Джея, достала себе кружку из той же полки и покрутила вентиль. Воды не было. Я открутила до упора – ничего. Надо бы спросить, что я делаю не так, но я и без того чувствовала себя преглупо.

– А как у неё с магией? – поинтересовался Робин.

– Никак, – ответил Джей и поболтал остатками воды в кружке. Его голос уже не был таким хриплым.

– Но и клятва сработала, и амулет?..

– Потенциал есть у всех, но она из мира с угасшей магией. Это как...

Робин кивнул и подхватил:

– ...как ждать от жителя пустыни, что он сразу поплывёт, впервые зайдя в озеро.

– Именно. Но научиться он может, – он с сомнением посмотрел на меня. – Если увидит воду.

Он коротко провёл рукой по крану. Полилась вода.

– Видишь что-нибудь?

Воду я прекрасно видела, но он явно имел в виду другое. Я прищуривалась, наклоняла голову и даже попробовала посмотреть одним глазом, но ничего не разглядела.

Джей прикрыл глаза, только чтобы не видеть мои жалкие попытки, вздохнул и снизошёл до объяснений:

– Краны, свет, плита – всё работает от магии. Поэтому нет ни труб, ни проводов. Я просто открываю и закрываю проход для воды, а вентилем регулирую интенсивность и температуру.

– Если труб нет, то куда она девается? – спросила я.

– Перемещается в очистные пруды. Там отделяют все нечистоты.

– Тоже магией?

Колдун посмотрел на меня так, как будто я и правда была бестолковой птицей, по нелепой случайности освоившей человеческий язык.

– Джей, – укоризненно подал голос Робин, – она же не ела, не пила и не спала. Да ещё и ритуал... Давайте перекусим, а я расскажу, как это работает.

Я сообразила подставить кружку под струю воды, пока колдун снова не выключил её. В меню, кроме яблок, были свежий хлеб, сыр, помидоры и огурцы. Откуда-то взялся и виноград, а ведь здесь, как и дома, стояла поздняя весна. Наверное, тоже магия. Ела в основном я. Робин, очевидно, имел возможность пообедать, а Джей только делал маленькие глотки из кружки да вертел в руке яблоко.

Робин рассказал, что вода с помощью магии перемещается из подземных источников в кран, а потом – в пруды, где очищается с помощью магии. В крупных городах система водоснабжения регулируется, поэтому краны привязаны к определённому источнику и пруду. Здесь нельзя вызвать воду из какого-то другого источника себе в дом. Краны бывают зачарованы по-разному. Самый простой способ – подавать ледяную воду прямо из источника и нагревать отдельно. В этом же доме краны посложнее – нагрев и регулирование скорости потока уже вплетены в их магию, нужно только подвинуть рычажок. Это придумано, чтобы владелец дома мог потратить силы на что-то более полезное.

– А мне что делать? – спросила я с набитым ртом.

Тётушкин голос промолчал, только потому что онемел от ужаса. Извини, тётушка, я не могу сейчас не есть и не спросить тоже не могу!

– На такой случай, – ответил Робин, – я кое-что принёс.

Он достал из мешка коробочку. В ней оказались желтоватые бумажки размером в половину моей ладони, распределённые по цвету текста.

– Это записки с заклинаниями. Например, эти, с синим текстом – как раз для воды.

На каждой была написана всего пара слов, но я не могла их понять. Я повертела бумажку. Не держу ли я её вообще вверх ногами? Но я же понимаю их язык! Как так?.. Я взглянула на Джея, не решаясь задать вопрос – опять нагрубит или взглянет как на говорящее полено. Сейчас он больше всего напоминал мне меня саму, когда я, дождавшись новую серию любимого сериала, внимательно следила за приключениями героев, попавших в затруднительное положение.

– Читать и писать придётся учиться, это так не передаётся, – наконец, выдал колдун.

Что ж, тогда они бесполезны. Я положила записку обратно в коробочку.

– Не страшно, – ответил Робин, вновь неодобрительно глядя на своего друга. – Текст необходим лишь для того, чтобы обозначить область применения. Ты и по цвету букв разберёшься. Можно прикоснуться к предмету или просто махнуть рядом. Каждая записка зачарована на несколько применений, этого запаса должно хватить на месяц.

Потом он спросил Джея, покажет ли он мне позже, как ими пользоваться. Тот кивнул, откусил яблоко и тут же недовольно поморщился, может быть, потому, что оно было кислое. Или потому что отвык есть. А может, потому что ему не хотелось ничего объяснять. Он отложил яблоко подальше от себя и взглянул на Робина:

– Так. Ты рассказываешь мне новости. А ты, – обратился он ко мне и махнул рукой на продукты, – убираешь всё это.

– Дж..., – начал было Робин укоризненно.

Джей закатил глаза.

– Ты, пожалуйста, рассказываешь, а ты, пожалуйста, убираешь. Вон в те полки. Это холодильник, – указал он на шкафчик.

Больше колдун не обращал на меня внимания. Я нерешительно встала и начала открывать ящики и полки, чтобы понять, что где должно лежать. В шкафчике, наречённом холодильником, оказалось морозно и пусто. Только лампочки не хватало. К моему великому облегчению, всё было относительно чистым, ведь дом застыл в том же состоянии, в каком колдун оставил его тринадцать лет назад. Либо чистоту тут наводят магией, либо у него работала служанка. Сообразив, кто теперь тут считается служанкой, я замерла посреди кухни, примеряя к себе новый статус. В ту минуту моим единственным желанием было, чтобы уборочные записки всё-таки существовали.

Чтобы важные вещи были аккуратно разложены – это я люблю! У дисков с фильмами – своё место, с мультиками и сериалами – своё. Книги расставлены по алфавиту, журналы разложены по датам. Фигурки киногероев и человечки из конструктора живут в разных коробках. Это важно. А всякая ерунда вроде одежды как-то существует в шкафу без моего участия. На кухню я вообще старалась заходить только за чаем. Редко когда влажная тряпка касалась пола в моей комнате, а окна и зеркала рисковали зарасти грязью, если бы иногда Алина не устраивала генеральную уборку. Под музыку она деятельным ураганом проносилась по всей квартире, пока я вдумчиво оттирала пятнышко на плите.

Я отчего-то снова поверила, что сплю. А пока не проснусь, можно немного поиграть по правилам этого затянувшегося бредового кошмара. Ноющая спина и гудящие ноги намекали, что я не права, но пока удавалось их игнорировать. Наверное, мозг включил какую-то хитрую защитную систему, чтобы не перегреться.

Робин и Джей вышли на веранду, уселись в плетёные кресла. Надкушенное яблоко колдун захватил с собой, да так и вертел его в руках. Через открытую дверь до меня доносился разговор, на который я, впрочем, не особо обращала внимание. Глядя на кучу продуктов, я пыталась вспомнить, как она хранится у родителей. Я бы с радостью сунула всё обратно в мешок и просто убрала под стол, но вряд ли колдун это одобрит. Итак, логично, что место сыра, овощей и фруктов – в холодильнике. Я засомневалась насчёт картошки, но всё же определила её в нижнюю полку без охлаждения, а булочки – в верхнюю.

Наведение порядка проходило под выпуск новостей параллельного мира. Пока я перетаскивала продукты по местам, а также боролась с законом физики, по которому яблоко и всё, подобное яблоку, обязательно упадёт и укатится под стол, пока ползала, собирая помидоры и картофелины, колдуны успели обсудить курсы валют, стоимость золота, изменения законодательства и политические новости.

При упоминании о золоте что-то звякнуло. Я вынырнула из-под стола, где была занята охотой за помидориной. Робин положил на уличный стол мешочек, по всей видимости, с монетами, а Джей стал отмахиваться. Он вообще махал руками не в пример лучше, чем разговаривал. Робин не принял возражений и сунул другу ещё и пачку бумажек. Значит, и банкноты здесь тоже изобрели. Почему я вообще решила, что попала в дикое средневековье? Из-за аккуратных, как с открытки, домиков в центре? Или из-за того, что колдунам не место в цивилизованном мире, где магию давно уже вытеснила наука и технологии? Да разве можно вообще вообразить колдуна на велосипеде!

Я уже собрала все разбежавшиеся виноградины из-за ножек шкафчиков и полок, вызволив их из объятий комков пыли – не так уж тут и чисто при детальном рассмотрении! – и вытряхивала мешок, чтобы удостовериться, что он пуст. Мелкий сор высыпался на деревянный пол. Я сделала вид, что так и было, и принялась перебирать записки в коробочке.

За этим занятием часть разговора я пропустила мимо ушей. Уловила только, что сейчас страной правит внук старого короля, которому не исполнилось и шестнадцати лет. Кроме того, существует магический Совет, который тринадцать лет назад и посадил Джея в зеркало. После этого ужесточили контроль над применением магии, а учитель Джея был признан частично виновным в преступлениях ученика. В преступлениях?! Я встряхнула плечами, чтобы согнать мурашки, побежавшие по коже.

Наконец, Робин стал рассказывать о себе. К тому моменту я перебрала все записки и не обнаружила ни одной закорючки, похожей на знакомые буквы, тихонько скинула крошки со стола на пол и решила, что мне не помешает ещё одна булочка. Ей-то я и подавилась, когда Робин сказал, что работает в тайной городской полиции, а точнее, возглавляет её.

Не зря я представляла сырые подвалы и гремящих кандалами заключённых, когда шла за колдунами в трактир, и думала о хорошем и плохом полицейских – вот он, Робин, два в одном! Для всех он был ничем не выдающимся офицером полиции, а на самом деле работал на короля и имел сеть информаторов по всему городу, которые в свою очередь так же считали его всего лишь звеном в цепи.

На войне пригодилась его склонность к лекарской магии, и тогда же обнаружилось, что люди охотно доверяют ему секреты.

– Возможно, – сказал Робин, – это, как и заблокированные путешествия, – следствие наших детских экспериментов с магией.

– Это было в тебе всегда, – возразил Джей.

Робин обернулся и через окно сообщил, что они с Джеем выросли вместе. Я, забыв жевать булочку, опасливо кивнула. Успевшие появиться крупицы доверия к нему испарились, и к тому же я не поняла, как они могли вместе вырасти, если Робин выглядел лет на десять старше.

Колдуны продолжили беседовать, а я решила проверить действие записки, тем более, что в горле у меня снова пересохло, а кусок булочки как будто застрял на полпути. Я махнула запиской с синими буквами над краном, как тогда, когда открывала проходы вслед за колдуном. Из крана хлынула вода, обдав меня фонтаном брызг. Я поспешила завинтить кран и заодно обнаружила сзади рычажок, меняющий температуру. Робин передал через окно две кружки, попросив наполнить и их тоже.

– Холодную, – бросил Джей, а после покашливания Робина добавил: – Пожалуйста.

Я поменяла температуру, отдала им кружки, и, не зная, как остановить поток, снова махнула запиской. Сработало!

Солнце близилось к горизонту. Колдуны всё трепались, как офисные сотрудники, не желающие после перекура возвращаться обратно в свой опенспейс. Мысли мои путались, я подпёрла голову рукой, но воображение уже унесло меня к стеклянному небоскрёбу, в который влетали ведьмы на мётлах. Охранник ругается – давно просит турникеты установить повыше... Молодой человек, поправляя остроконечную шляпу, жалуется, что ему придётся заказывать новые очки, потому что глаза портятся от компьютера, а верховный начальник завалил его десятком заказов на записки. Старый колдун в чёрном костюме-тройке и полосатом чёрно-красном галстуке склонился над столом ведьмочки-секретарши в леопардовой мантии и ноет, что на их этаж завезли бракованные зеркала, в которых кто-то бродит.

Я очнулась, когда голова сползла к локтю. Ещё чуть-чуть и я бы ударилась о столешницу.

– Спать, – объявил Джей.

Робин обещал зайти завтра, и колдуны снова обнялись.

– Я так рад тебя видеть, – сказали они почти одновременно и улыбнулись. Джей – натянув губы, а Робин – широко и лучисто, показав все свои белоснежные зубы.

Он по-дружески похлопал меня по плечу, сказав на прощание, что провожать его не надо. Я подавила желание побежать за ним и попросить, чтобы не оставлял меня наедине с Джеем.

Хлопнула входная дверь. Без Робина дом сжался и затих, и я, подчиняясь его настроению, тоже. Джей молчал и скептически разглядывал меня так, словно жалел, что не завёл робота или на крайний случай умудрённую опытом старую служанку.

Колдун поднял плащ с пола и вышел в коридор. Я поспешила за ним, прихватив коробочку с записками.

– Дом покажу завтра, – сказал он и кивнул на коробочку: – С этим ты разобралась. Для света – оранжевые.

Я открыла коробочку и извлекла бумажку с оранжевыми буквами. Уже с лестницы колдун кинул:

– Я тебя разбужу.

Я кивнула ему в спину. Он взмахом руки включил свет на втором этаже и скрылся за дверью. Ну, спокойной ночи, господин колдун, с внезапной злостью подумала я. Пить он отвык, есть отвык, говорить нормально тоже разучился. Или мне попался самый грубый в мире колдун? И почему меня не заколдовал Робин! С другой стороны, посидел бы он тринадцать лет в зеркале, тоже вернулся бы не таким дружелюбным...

В комнате я помахала запиской над лампой, она зажглась и тут же погасла. Понятно, махать надо один раз. Справившись со светом, я закрыла шторы, чтобы не налетели насекомые. Постельное бельё нашлось в комоде вместе с полотенцами и туалетным набором. Наверное, это была комната предполагаемой бывшей служанки или просто гостевая.

Рюкзак так и стоял призраком другого мира посреди комнаты, такой же чужой и нелепый в этом окружении, как и я. Не хотелось его тревожить, но мне нужно было в чём-то спать. Переодеваясь, я нащупала что-то в кармане джинсов. С удивлением я вытащила оттуда сложенную бумажку. Карандашный рисунок маленькой растрёпанной птички, балансирующей на пшеничном колоске. Никакой это не воробей. И хвост полосатый, как у той самой ринки на краю золотого поля, и ноги длиннее, чем надо. Я сунула рисунок под подушку и удивилась своему хладнокровию: маленькая серая птичка попала из своего родного золотого поля в самое сердце заколдованного города – и ничего, спокойна, как камень, холодна, как горный ручей, уверена в себе, как... как...

Тут-то я и разрыдалась.

Глава 5. Ссора

Меня разбудило зудение надоедливого комара, и я спрятала голову под подушку. Звук никуда не делся.

– Алина, тут комар, – пробормотала я.

Никто не ответил. Ну конечно, ведь я не дома и даже не в отеле. Я откинула подушку и потёрла глаза, которые никак не хотели открываться после ночных слёз. Села, потянулась, повертела головой туда-сюда, чтобы размять шею, и тут заметила на полу помятую бумажку. Ну я и птица-тупица! Додумалась положить рисунок под подушку! С досадой на саму себя я расправила листок и не обнаружила никакого рисунка с птичкой. Я повертела его, подошла к окну и зачем-то посмотрела на свет. Ни следа! Текст с пожеланием удачи немного смазался, но остался на месте, а обратная сторона листа была девственно чистой. Что за фокусы?

Я даже не могла понять, я больше расстроена или раздражена. Срочно в номер! Загадочная пропажа птички! Как-то двусмысленно, не находишь, Екатерина?.. Сработала ли магия, которую колдун применил к Алине, поддадутся ли ей родители? Неужели и правда не станут меня искать? Я отмахнулась от невесёлых мыслей. Рыдать удобнее по вечерам, когда никто не видит.

Комариное чувство не уходило. Похоже, что колдуны будят колдовскими методами, а не простым стуком в дверь. Ничего, пускай позвенит, я не такая раздражительная, как некоторые. В ванной обнаружилось неудобство: нужно было как-то умудриться включить и выключить воду в душе, не намочив записку. Если махнуть ей далеко от душа, включалась вода в раковине. С другой стороны, если на бумагу попадёт несколько капель, не пропадёт же из-за этого магия?.. В процессе оказалось, что даже если уронить записку прямо в душевой таз, то магия останется на месте.

Разобравшись, я встала под струю воды, которую специально сделала погорячее. Вода была потрясающе мягкая, пар быстро заполнил маленькую комнатку. Я с удовольствием намыливалась душистым мылом, когда увидела её, пропавшую птичку.

– И как это понимать? – вслух спросила я.

Сначала пятно от клятвы, а теперь это! Ринка преспокойно устроилась вместе со своим пшеничным колоском у меня на левой руке чуть ниже плеча, занимая в высоту ширину моей ладони. Каждая чёрточка была выведена чётко, как на злосчастной записке. Сначала я понадеялась, что рисунок каким-то невообразимым образом отпечатался у меня на руке, пока я спала, и потёрла его с мылом. Нет, никакой это не карандашный отпечаток! Это вторая непрошеная татуировка за сутки.

Я кое-как заправила постель, а записку от интеллигентного старичка-художника скомкала и бросила в угол. Непонятно, то ли это с домом колдуна что-то не так, то ли этот старичок и сам был заезжим туристом-волшебником. Только вот зачем бы ему лепить мне татуировку на руку! Оставалось надеяться, это не очередная выкачивалка сил.

Мне совершенно не хотелось выходить, но комариный будильник стал невыносимым и почти физически давил на уши. Так недалеко и до чёрных, не серебристых, искорок в глазах... Я надела джинсы и вчерашнюю красную клетчатую рубашку, которая всё ещё пахла автобусом. Так, Екатерина, сейчас ты выйдешь, скажешь колдуну, что ты – свободная личность, и потребуешь немедленно показать дорогу домой!

Стоило покинуть комнату, как звон прекратился. Джей вышел мне навстречу из кухни. Он то ли почистил свои коричневые штаны и чёрную рубашку от пыли, то ли его гардероб не отличался разнообразием. Волосы помыты и собраны в хвост, но на них словно остался налёт пыли. Лицо всё такое же уставшее, осунувшееся, с тёмными кругами у глаз, как будто он и не спал.

– Давай договоримся, – начал он, и я поняла, что вместо «доброго утра» мне сейчас зачитают правило номер три. – Если я тебя зову, ты сразу приходишь.

– Мне нужно было умыться.

– Полчаса?

– Ну, я разбиралась, как всё работает... – как-то жалко стала оправдываться я и расстроилась, что момент проявить твёрдость характера упущен.

– Я сейчас покажу, как всё работает, – раздражённо сказал колдун.

Он открыл дверь под лестницей, которую я вчера не заметила. Там оказалась вместительная кладовка. Колдун вытащил метлу, совок, прямоугольное металлическое ведро и пошёл на кухню.

– Вот так это работает!

Он смёл крошки с пола в совок и ссыпал в ведро, затем протянул мне метлу:

– Вперёд.

– А что, нет записок для уборки? – без особой надежды спросила я.

– Записки неспецифичны, – непонятно буркнул Джей и сделал вид, что очень занят наливанием себе воды из-под крана.

Всё-таки и тут была прикручена какая-то магия – мусор из ведра исчезал. Я медленно возила метлой по полу. Пыль не хотела отправляться в совок и кружилась серыми пушинками. Под столом обнаружилось несколько виноградин, которые я вчера не заметила или предпочла проигнорировать. Я хотела и их ссыпать в ведро, но Джей сказал:

– Нет.

Он отставил недопитую воду, достал из полки под раковиной ещё одно ведро, только обычное, с дном круглой формы.

– Это для пищевых отходов.

Ну надо же, разделение мусора! Наверное, вёдра перемещают мусор на разные свалки, а если перепутать, придёт злой инспектор и оштрафует.

Хлопнула входная дверь – это пришёл Робин, принёс свежие булочки, молоко и яйца. Булочки были те же, что в трактире – круглые, величиной с ладошку, а в середине какая-нибудь мелочь: орешек, ягода или листочек.

Робин сразу принялся хозяйничать на кухне – открывал полки, вытаскивал посуду. В шкафчиках нашлись специи, масло, мука и прочие штуки, которые окончательно убедили меня в том, что с хозяйством колдуну кто-то помогал. Невозможно было представить этого мрачного пыльного типа у плиты или за покупкой разнообразных пряностей. Пока ко мне не переехала Алина, на кухне водилась только соль, а если покопаться – то мог найтись перец. Я продолжила подметать, но не потому что было так уж грязно, а потому что опасалась, что меня привлекут к процессу готовки. А я это не люблю и не умею.

– Достань, пожалуйста, помидоры из холодильника, – бросил через плечо Робин.

Он уже что-то резал, разбивал, смешивал.

– Ты умеешь готовить? – как будто прочитав мои мысли, спросил он, когда я передала ему несколько холодных помидоров.

Джей вышел на веранду, сел на крыльцо и сжал голову руками. Я сказала тихо, чтобы не было слышно с улицы:

– Я умею жарить яичницу до угольков.

Робин рассмеялся.

– Это просто, ты научишься.

Я скептически скривила губы. Зачем учиться всякой ерунде, которая не пригодится дома!

– Я забежал в полицейский участок пораньше, отметился, а потом сразу к вам. Не успел позавтракать. А когда я голодный, очень люблю поговорить про еду! Что ты любишь есть?

– Ну-у-у... Пиццу и суши, – пожала плечами я.

Робин закрыл омлет крышкой и, пока тот шипел и ворчал, стал выпытывать у меня подробности. Оказалось, что рис у них тоже есть, но заворачивать его в водоросли и засовывать внутрь рыбу и овощи никто не додумался. Зато здесь готовят булочки, похожие на пиццу. Тесто обмазывают томатной пастой, в середине делают углубление и кладут сыр и помидоры, иногда мясо, а потом готовят в печи.

Джей есть отказался, ушёл на веранду, сказав, что ему от запаха еды плохо. Но когда Робин протянул ему яблоко через окно, сопротивляться не стал.

– Почему записки неспецифичны? – тихонько спросила я Робина, пока мы завтракали.

– А почему ты его не спросишь?

Хотела я сказать тётушкиным тоном, что неприлично отвечать вопросом на вопрос, но промолчала. Робин глянул на Джея, который перебрасывал яблоко из одной руки в другую и смотрел в заросли травы.

– Он не такой на самом деле, дай ему время.

Я сделала вид, что очень занята собиранием крошек на тарелке в кучку.

– Так почему записки неспецифичны? – повторила я, чтобы перевести тему.

– Ты доела? Дай-ка я покажу.

Пришлось сбегать за коробочкой, которую я оставила в комнате. Скомканная бумажка на полу напомнила о непрошеной птичьей татуировке, но об этом не хотелось спрашивать даже Робина. Почему-то казалось важным, чтобы в этом мире у меня были свои секреты.

Я вернулась, и Робин выбрал из коробочки записку для света. Вытянутой рукой он провёл широкую дугу. Свет зажёгся и в коридоре, и на кухне. Робин подошёл к двери, про которую я ещё не успела узнать, и открыл её. Там тоже горел свет. Это оказалась столовая, средних размеров комната со столом на восемь персон. Шторы были задёрнуты, посередине стола стояла ваза с увядшими розами – ещё один привет от домохозяйки.

– Они просто включают и выключают свет, неважно, где.

– А в чём же проблема сделать записку для уборки мусора с пола? – так и не поняла я.

– Для этого нужно описать, что такое мусор. Что такое мусор?

– Ну, – я задумалась, – крошки, пыль, грязь с улицы... вот виноградины тоже!

– А теперь подумай, как это описать. Напишешь «пыль» или «грязь» – записка уберёт только их, напишешь «остатки еды» – придётся выносить продукты из кухни, потому что исчезнет всё в зоне действия записки. А если станешь описывать подробно, какого размера остатки еды, что считать остатками, а что нет, то одна записка выйдет дороже услуг уборщицы на неделю.

Я хотела узнать, какого цвета буквы относятся к нагреванию плиты, но решила, что это может быть расценено как проявление интереса к кулинарии.

– А что вы тут пьёте? Ну, чай, кофе?

– Чаще всего чаи из трав и ягод. В городе есть чайные, я тебе потом покажу.

– А у нас не чайные, а кофейни! И ещё кафе и кафетерии, – улыбнулась я.

– Кофе растёт южнее, его экспортируют, так что это дорогое удовольствие. Хотя... у Джея мог остаться.

Я оживилась. Кофе я люблю! Кофе и колу, но про колу спрашивать не имело смысла: даже если тут и есть подобный напиток, он точно не похож на настоящий.

Робин пошарил по полкам, извлёк бумажный мешочек, открыл его и понюхал. Молотый кофе оказался свежим – ведь всё застыло в том состоянии, в котором колдун оставил дом тринадцать лет назад.

– А как... – начала я, но тут Робин достал турку.

И тогда настал мой звёздный час. Я оттеснила Робина от плиты, сама понюхала кофе и закрыла глаза от удовольствия. Замечательный! Сладковатый, средней обжарки, с цветочными нотками. Прикинула размер турки, насыпала три ложечки кофе с горкой. Не глядя, протянула руку:

– Записку для воды.

Наполнила турку водой до узкого горлышка.

– Записку для плиты.

Слова на записке были написаны красными буквами. Какая же я хитрая! И спрашивать не пришлось!

Аромат кофе притянул Джея с веранды. Он положил надкусанное яблоко на стол и сел. Робин принёс из столовой три изящные чашечки с узором из сине-зелёных листьев и золотых капелек. Когда поверхность заволновалась, я сняла турку с плиты и подождала, позволяя частичкам кофе осесть на дно. Я едва не забыла выключить плиту запиской и проворчала, что это небезопасная магия, но Робин ответил, что если на плиту ничего не ставить в течение нескольких минут, она сама выключится.

Я разлила кофе по чашкам. Получилось немного, но с крепостью я угадала.

– А говорила, что не умеешь готовить! – похвалил меня Робин.

Джей метнул на меня быстрый взгляд – значит, не слышал наш разговор.

– Это не готовить, – покраснела я.

С одной стороны, было приятно, а с другой, я уже винила себя в том, что проявила что-то вроде заботы и продемонстрировала навыки обращения с посудой и плитой.

Булочки оказались все разные. Если травка наверху – то со специями, орешек – ореховая, а если ягодка – без начинки, но сладкая. Джей зачарованно смотрел, как я поглощаю булочку за булочкой. Может, мне должно быть неловко от того, что тут человек страдает и давится одним кусочком яблока, да и тётушкин голос нудил о том, что молодой леди нужно вставать из-за стола с лёгким чувством голода, но я демонстративно не останавливалась.

Робин предложил показать мне город, но Джей решил, что нужно как можно быстрее привести в порядок сад и стоит начать прямо сейчас. Колдун велел помыть посуду, а потом присоединяться к уборке сада. Я с облегчением вздохнула – булочки в меня уже не лезли.

В раковине лежали вчерашние ножи и вилки, я положила туда тарелки, сковородку, чашки и задумалась, что с этим делать. Под раковиной не оказалось ничего похожего на губки или мочалки, но и посудомойки тоже не наблюдалось. Я заткнула слив пробкой, налила горячую воду и встала над ней, как будто ждала, что посуда очистится сама собой. Частички молотого кофе лежали на дне, масло со сковородки плавало сверху грязным пятном, а по нему, словно яхты и корабли, рассекали поверхность кусочки помидоров и зелёного лука. Я увлечённо наблюдала воображаемый бой красных и зелёных пиратов, когда вернулся Джей. Наверное, через связь почувствовал, что я уже несколько минут стою без движения. Он положил рядом с раковиной стопку полотенец, а в воду налил мутный белый раствор из стеклянной бутылки. Запахло цветами. Вода вскипела радужными пузырями, и мой красно-зелёный флот был повержен. Масляное пятно в страхе разбежалось мелкими пятнышками к краям раковины. Колдун сунул мне в руки мочалку и очень медленно произнёс, как будто всерьёз начал сомневаться в моих умственных способностях:

– Давай так. Если ты чего-то не понимаешь – спроси.

Правило номер четыре, подсчитала я. Может, и правда в следующий раз спросить? И так, и так нагрубит. Вроде не такой уж он и страшный, как мне сначала показалось, просто резкий.

Помыв посуду, я кое-как распихала её по полкам. Кроме красивых кофейных чашечек, которые определённо следовало держать в столовой, в витрине среди разнообразных тарелок, чашек и бокалов для гостей. Для чисто гипотетических гостей, потому что на месте любого посетителя я бы сбежала отсюда спустя пятнадцать минут: в столовой было сумрачно и недружелюбно, а букет мёртвых роз навёл на мысль, что эту комнату забросили гораздо раньше, чем колдун заморозил дом.

В саду Джей срывал плети винограда со стены, а Робин ворочал большую каменную вазу, которая завалилась набок под натиском одичавших ветвей.

– Садовые ножницы в кладовке. Будешь стричь кусты, – сказал Джей.

– А что, нет никаких записок для сада? – обречённо спросила я.

– Есть садовые ножницы! – теряя терпение, рявкнул Джей.

– Записки неспецифичны, понятно, – недовольно прошептала я, направляясь в кладовку, и надеясь, что колдун услышит и лопнет от злости всем на радость.

Ножницы длиной с мою руку были тяжёлыми и тугими. Я прошлась вдоль дорожки, отрезая самые некрасивые и выступающие ветки.

– Может, по листочку отрывать будешь? – подал голос Джей от дома.

Может, и буду! Разозлившись, я отрезала какой-то куст прямо у основания, и он завалился на дорожку, напоследок царапнув меня колючими ветками по щеке. Робин разобрался с вазой, нашёл вторые ножницы и присоединился ко мне. Он с растениями не церемонился, и скоро дорога к дому была расчищена.

Ветви мы собирали в кучу за забором: Робин сказал, что проще всем скопом переместить их в лес. Я поинтересовалась, почему нельзя было целые кусты сразу отправить в лес, чтобы они там продолжали расти. Робин снова своим учительским тоном спросил меня, что такое дерево.

– Ну... ствол, ветки, листья... корни.

– Правильно, – почему-то обрадовался Робин, – корни. Куда ты их денешь? Каждое дерево нужно аккуратно извлекать и знать точное место, где ничто не растёт, чтобы поместить туда корни. Магия не всегда эффективнее обычной физической работы.

То тут, то там в соседних домах мелькали любопытные лица соседей. У всех сразу тоже нашлись какие-то дела снаружи. Многие решили, что в этот солнечный весенний день хорошо бы помыть окна, выходящие на дом колдуна. Мимо прошла, коротко поздоровавшись, женщина с собакой, напоминавшей смесь болонки и пуделя. Женщина была одета в яркие шаровары и узкую белую кофту, как будто в противоположность Робину, костюм которого имел узкий низ и широкий верх.

В течение дня я заметила, что это отвечает местной моде – и мужчины, и женщины носили или шаровары в сочетании с узкими кофтами, или наоборот, узкие штаны и широкие блузы с пышными рукавами, как будто соблюдая баланс. Некоторые несли в руках плащи. В цвете предпочтений не наблюдалось, встречались и яркие, контрастные, и приглушённые, землистые оттенки.

Я тащила новую порцию веток наружу, когда к калитке подбежал мальчишка довольно-таки наглого вида, в коротких оборванных штанах, наполовину заправленной в них грязной рубашке, кепке, надвинутой на лоб, и при этом босой. Заходить за калитку он не стал.

– Господин Робин здесь? – спросил он и, не дав мне ответить, проорал: – Господин Робин!

Робин подошёл, наклонился, и мальчишка быстро зашептал ему что-то в ухо.

– Скажи ему, что уже иду.

Мальчишка кивнул и со всех ног бросился вниз по улице.

– Джей, – позвал Робин.

Колдун вышел из-за дома, отряхнулся от листьев. Вид у него был неважный: волосы снова растрепались, а бледные щёки пошли розовыми пятнами.

– Ты бы отдохнул, – сказал Робин с сомнением. – У меня дела в городе, может, возьму заодно Рину, покажу ей окрестности?

Джей отмахнулся от предложения отдохнуть и помотал головой:

– Завтра. Сегодня нужно всё привести в порядок и забыть об этом.

Руки мои, привычные к печатанью на клавиатуре и кликанью мышкой, отказывались поднимать тяжёлые ножницы, и я бродила по дорожке, подбирая отстриженные ветви и относя их в кучу. Я не спешила, зачем? Это у некоторых колдунов наполеоновские планы расчистить за день территорию, которая зарастала годами, а у меня таких амбиций нет. Мои амбиции – остановиться раньше, чем устану.

– Кажется, кусты растут не только вдоль дороги, – ядовито сообщил Джей, увидев, как я несу букет из тонких прутиков.

Солнце припекало, и я, плюнув на тётушкин голос в голове, причитающий, что майка – это нижнее бельё, в котором нельзя даже из комнаты выходить, сняла через голову рубашку, повесила её гордому, но грязному льву на голову и побрела за ножницами.

Джей догнал меня.

– Что это?

Курица ты безмозглая, Екатерина. Конечно, он увидел птичью татуировку!

– Ничего, – буркнула я на ходу.

– Стой. Откуда она у тебя?

– Какая разница? Она у меня давно.

Получилось нескладно. Я отвернулась, чтобы идти дальше, но колдун резко схватил меня за локоть и дёрнул к себе.

Я запнулась, чуть не потеряла равновесие, а когда подняла голову, то встретилась с ним взглядом и похолодела. Не ты ли, Екатерина, только что решила, что не такой уж он и страшный? От колдуна пахло пылью, как будто он пропитался ей в зеркале на веки вечные. Его болотно-зелёные глаза прожигали насквозь. Волна раздражения, перелившись через край, хлестнула меня, как ветка одичавшего дерева. В тот момент я впервые по-новому ощутила мою с ним невидимую связь – не как отток энергии, не как требовательное жужжание в ухе, а как чувство его настроения.

– Ты помнишь, что я тебе сказал?

Если я сейчас скажу «да», то признаюсь в том, что соврала, а если скажу «нет» – снова совру. Я промолчала.

– Предупреждаю в последний раз, – тихо произнёс колдун и перевёл взгляд на рисунок.

Наконец, он отпустил меня и направился к дому, кинув:

– За мной.

Когда он отвернулся, я стерла слёзы.

На кухне колдун будничным тоном сказал: «Надо передохнуть», налил воду в две кружки, одну поставил передо мной. Ветер шелестел листьями деревьев, перекрикивались вороны и щебетали мелкие пташки. Джей катал надкушенное яблоко по столу. Я старалась подавить всхлипывания, которые никак не хотели прекращаться. Дрожащей рукой я взяла кружку и сделала пару глотков.

– Откуда она у тебя?

Я боялась, что он сейчас снова разозлится, поэтому ответила честно:

– Не знаю.

– Она появилась дома или здесь?

– Здесь, но рисунок у меня уже был.

– Какой рисунок?

– Мне дедушка в автобусе нарисовал, – мой голос звучал тускло, словно доносился из зазеркалья. – Он всех рисовал в блокноте. Сам сошёл на полпути, а мне оставил рисунок с запиской.

– Где записка?

Я сходила в комнату, подняла с пола скомканный листок бумаги и принесла колдуну. Он рассмотрел его со всех сторон, расправил, прочитал текст. Я даже не удивилась, что он читает по-русски.

– Робин вечером изучит. Отдохни, потом продолжим работать.

Он сунул бумажку в карман и ушёл. От его слов я разволновалась, хотела спросить, не опасная ли это штука, но конечно не спросила. Робин объяснит. Я не могла понять, что меня больше расстроило – то, что колдун узнал про картинку, или его реакция. А может быть, эта внезапная эмпатия, которая, должно быть, действовала в обе стороны. Очень удобно – слуга всегда знает, в каком настроении его господин, и лишний раз не будет его раздражать. Мои надежды на то, что колдун вернёт меня домой, если я просто топну ногой и потребую, стремительно таяли. Я готова была предаться печальным мыслям о несправедливости мира к одной несчастной девушке, но заурчавший желудок вернул меня на землю.

Я набрала в тарелку булочек, помидоров и сыра и долго сидела на веранде, залитой полуденным солнцем.

Джей заметил, что я с трудом поднимаю ножницы и эффективность меня как отстригателя веток сходит на нет. Он решил, что пора сменить вид деятельности, и приказал взять ведро, мыльный раствор и щётку и оттереть с львов многолетний слой грязи и мха. Колдун разговаривал спокойно, и я своим новоприобретённым чувством попробовала понять его настроение – то ли ничего у меня не получилось, то ли его раздражение ушло.

Львов мыть оказалось чуточку проще, чем стричь деревья, потому что моя голова была почти вровень с головой сидящего льва, а спящий лев лежал на уровне моей груди, и не приходилось высоко поднимать уставшие руки. Впрочем, тереть заросший мрамор щёткой тоже оказалось непросто, поэтому пока колдун не видел меня, я не напрягалась.

Когда солнце было на пути к закату, а тень от дома закрыла собой сад, вернулся Робин. Присвистнул, сказал, чтобы мы закруглялись, и потащил меня в дом. Он извлек из шкафчика в столовой большой чайник и заварил травяной чай, который принёс с собой.

Я не помнила себя от усталости. Не думаю, что когда-то в своей жизни я столько работала! Джей выглядел совсем плохо, но молчал. Я подавила злорадство, испугавшись, что он почувствует. Быстро отвернувшись к раковине, я начала мыть руки. Ссадины от колючих веток и мозоли защипало, пришлось на них дуть.

– Ну-ка, дай посмотреть, – попросил меня Робин.

Я испугалась, что он хочет взглянуть на мою татуировку, но он имел в виду ссадины. Робин поднёс руки к моей коже, не касаясь её, и ранки начали затягиваться на глазах. Когда его ладонь оказалась в сантиметре от моего лица, мне захотелось отодвинуться, но я сдержалась. Не хотелось ходить с царапиной на щеке.

– Магией времени балуешься? – хмуро спросил Джей.

– Этот подвид к запрещённой не относится, сам знаешь.

– Я теперь ничего не знаю.

– А у тебя что? Давай посмотрю, – обернулся к нему Робин.

– Ерунда, не мешает, – отмахнулся Джей.

– Если не будешь есть, то от одного чиха умрёшь, – попытался урезонить его Робин.

Джей снова махнул. Ну дирижёр, честное слово.

– Лучше взгляни на это, – сказал он и положил на стол смятую записку от старичка, а потом сказал мне: – Покажи.

Я расстегнула рубашку и приспустила левый рукав.

– Ты видел что-нибудь подобное? – спросил Джей своего друга.

Тот сначала повертел в руках бумажку, а теперь рассматривал татуировку.

– Потрясающе, – наконец-то озвучил он свой вердикт. – Тонкая, многослойная работа!

– Что ты видишь?

– Очень запутанно. На бумаге осталось условие, при котором магия заработает. На самом рисунке первый слой, очевидный – удача. Второй скрыт, и его трудно расшифровать, мне нужно покопаться в книгах. Откуда это?

– От старичка из автобуса, – ответила я.

– Это транспортное средство, – пояснил Джей и тяжело взглянул на меня. Я уставилась в пол. – Расскажи про этого человека.

Робин, нахмурившись, переводил взгляд с меня на Джея.

Я рассказала, как в автобусе старичок сравнивал всех людей с растениями и рисовал их, хотела описать его внешность, но оказалось, что кроме вельветового пиджака и общего ощущения интеллигентности я ничего и не помню.

– Всё? – спросил Джей.

Я кивнула. Я ругала себя, но ничего не могла сделать. Эх, Екатерина, уже второй раз за день ревёшь на людях, а ведь хотела тайно рыдать по вечерам в подушку. Но вдруг Робин мне поможет, если увидит, что мне плохо?..

– Так, – сказал Робин.

Джей сжал губы. Я почувствовала, что он снова начинает раздражаться, и пискнула:

– Можно, я пойду?

– Да, – сухо произнёс Джей.

Робин сунул мне в руки чашку чая и тарелку с булочками и сыром. Мне уже хотелось какой-нибудь нормальной еды, если не пиццы, то хотя бы макарон с кетчупом, но я схватила, что дают, и поспешила покинуть кухню.

Я даже не успела дойти до комнаты, как они начали ссориться. Робин заговорил тихо, но с интонацией, не обещавшей ничего хорошего:

– Знаешь, на кого ты сейчас похож?

– На кого же? – с вызовом спросил Джей.

– Вот ты мне и ответь! – повысил голос Робин.

– На старого козла Тина? Ну извини, другого учителя у меня не было, – язвительно закричал ему в ответ Джей.

– У меня тоже!

– А я не знаю, как ты с заключёнными себя ведёшь!

– Она тебе не заключённая!

Тут кто-то из них стукнул кулаком по столу. Стало тихо.

– Ты сам её в это втянул, это раз. Ты сам меня взял свидетелем, это два. Я теперь тоже за неё отвечаю. Ты мне хоть и друг...

Решив не дослушивать, я аккуратно прикрыла дверь, понадеявшись, что они не начнут кидаться друг в друга заклятьями и проклятьями... Только сейчас я заметила, что на двери нет ни замка, ни задвижки.

Я поставила чашку и тарелку на стол, а сама легла на кровать, не раздеваясь. В окно больше не лезли ветви и виноград, поэтому пока было светло. Но скоро стемнеет, а я забыла коробку с записками на кухне.

Я незаметно провалилась в сон, но через пару часов проснулась, разбудив сама себя тем, что снова плакала. Мне снился дом. Вместо овец я начала подсчитывать, когда я в последний раз спала в своей кровати. Неужели всего два дня я здесь?.. Неделю мы путешествовали... а как будто вечность, в которую уместились отели, сувенирные лавки, разношёрстные туристы, колдуны и будничная магия. Этот мир приобретал всё большую реальность, а дом начинал казаться сном, и я зажмурилась, стараясь в деталях вспомнить свою квартиру, знакомые звуки и запахи... Не получалось. Непривычно и терпко пах уже остывший чай, запахи комнаты были чужие, не похожие даже на гостиничные. Ничто не нарушало ночную тишину, кроме птичьих голосов. Никаких звуков шоссе, самолётов, далёкой сирены, чем-то потревоженной сигнализации во дворе. Не раскладывают диван соседи сверху, не плачет за стенкой ребёнок, не бубнит телевизор. Я на ощупь нашла рюкзак, наугад извлекла какой-то предмет одежды, который ещё хранил запах автобуса, и положила на подушку.

Несколько раз я, задыхаясь, просыпалась от зелёных снов, в которых мох наползал на сад и на меня. Он обволакивал, накрывал, обнимал и пах выхлопными газами. Но хотя бы он был мягким и не пытался царапаться, как злые одичавшие кусты. Каждый раз за окном было всё так же темно. Казалось, что ночь будет длиться вечно.

Глава 6. Забастовка

В ванной комнате нашлась та записка, которая вчера промокла под душем. Под комариный звон в ушах я умылась, надела свитер – было прохладно – и вышла.

Робин уже сидел на кухне, как будто и не уходил.

– Готова к прогулке по городу? – спросил он.

Я хотела поинтересоваться, где Джей, но, похоже, что кроме чувства его настроения, во мне проросло и чувство его местопребывания. Он был в доме, но кроме первого этажа я ещё ничего не видела, так что не могла понять, где именно.

– Лучше бы дом мне показали, – пробурчала я. По утрам я не самый приятный человек.

– У тебя есть какая-нибудь кофта с широкими рукавами? Сейчас так носят. Штаны подходят, – улыбнулся Робин.

– Это джинсы, – хмуро поправила его я и вернулась в свою комнату.

В рюкзаке нашлась белая рубашка с широкими рукавами на манжете. Вроде не моя. Алина, заядлая любительница шопинга, периодически освобождала свои шкафы для новых приобретений, поэтому что-то кроме футболок появлялось в моём гардеробе только благодаря ей.

Я переоделась, запихнула вынутые вещи обратно в рюкзак. Все почему-то не влезли.

Робин остался доволен. Сам он был в тех же чёрных брюках и светло-голубой рубашке.

– А разве у полицейских нет формы? – вдруг пришло мне в голову.

– Я в вынужденном отпуске, – сказал Робин.

– А мы не должны сказать, ну?.. – я кивнула наверх.

– Он знает. Итак, к делу: скоро я не смогу бывать здесь так часто, так что для начала покажу тебе продуктовый рынок.

Я сразу сникла: ещё чего не хватало! Во-первых, я не хочу и не умею покупать продукты, потому что, во-вторых, я не знаю, что с ними делать, если они не приготовлены. Когда приготовлены – есть, само собой разумеется. И потом, кто будет защищать меня от колдуна с его вспышками раздражительности?

Мы прошли вниз по извивающейся улице к мостовой, пересекли её и свернули на узкую дорожку между домами. Холм остался позади, рельеф выровнялся. Дома в один-два этажа тесно прижимались друг к другу и не могли похвастаться шикарными садами, как в том районе, где стоял дом колдуна. Я в очередной раз подумала, насколько же его внешность не соответствовала жилищу, но напрямую спросить не решилась и начала издалека:

– Робин, а как так получилось, что вы учились вместе? Ведь ты старше лет на десять.

– Вообще-то Джей меня на год старше.

– Как так? – я чуть не остановилась от удивления.

– В зеркале всё замедляется, почти останавливается. Там не надо есть, пить, спать. Давно уже никто не видел последствий, они только в древних книгах описаны, ведь такое наказание уже давно не применялось, – Робин понизил голос. – Древняя магия опасна, потому и запрещена. Триста лет назад наш мир был разрушен, затем с трудом восстановлен. Появился магический Совет, который ввёл запрет на некоторые виды магии.

– Какие? – зачем-то спросила я и пожалела. Трудно представить, чтобы мне когда-нибудь понадобилось знание классификации магии! Тем более что я собираюсь в ближайшее время как-нибудь, как угодно, вернуться домой.

Робин же чуть ли не засветился от радости, как айтишник, которого из вежливости спросили технические подробности его работы. Он по-учительски начал перечислять:

– Во-первых, зеркальная магия – любое использование зеркал и отражающих поверхностей.

– А Совету, значит, можно? Раз они заперли... – я замялась. Мне почему-то не хотелось называть Джея по имени. – Запирают там людей.

– Только единогласным решением всех двенадцати членов Совета. Во-вторых, магия времени, но с исключениями. И, в-третьих, любые манипуляции с волей и памятью других людей.

– Но как же застывший дом? И Алина, и мои родители, которые теперь думают, что я работаю в отеле!

Робин сначала не ответил, и мы некоторое время шли молча.

– Джей, он... Ему раньше плевать было на запреты. Я надеюсь, теперь он будет осторожнее.

Ага, вот и доплевался! Так ему и надо. Я хотела было спросить, кому в этом мире жаловаться на нарушения магических правил, но рядом со мной шёл полицейский, который и так всё знал, но ничего не предпринимал. А было бы так просто – пойти в полицию и заявить, что меня обманом притащили сюда и держат в заложниках. Я спросила иначе:

– Кто же тогда следит, чтобы не пользовались этой магией?

– Совет и следит – в основном, по доносам. А на Джея были поставлены маячки, поэтому Советники сразу узнали, что он вернулся.

– И ничего не сделали? Ведь он вернулся раньше срока, правильно?

– Правильно. Но древняя магия не служит ни чьей выгоде. Они заперли Джея на сорок лет, но в ритуале есть лазейки и для заключённого: например, никого нельзя запереть в одно зеркало, только в зеркальный зал. А если найдётся человек, готовый занять место заключённого, тот может покинуть зеркала раньше.

Незаметно меня увлёк его рассказ. Такой интересный сериал показывают! Меня распирало от миллиона вопросов, от «что такое зеркальный зал» до «что будет с нервным колдуном из моего мира», но мы как поднялись по лесенке, перила которой были увиты плетьми роз с мелкими налитыми бутонами, и перед нами предстала рыночная площадь.

От количества людей в разнообразных одеждах рябило в глазах. Цвет, звуки и запахи заполнили пространство и поглотили моё внимание. Такого нам Лилия Сергеевна на экскурсиях не показывала!

Площадь окружали невысокие домики с красными крышами. Оконные рамы также были красными, а с балкончиков свешивались оранжевые, жёлтые и фиолетовые цветы с чёрными серединками и округлыми листьями, заостряющимися на кончиках. Всё пространство было уставлено столами, на которых продавцы разложили товары: фрукты и овощи, хлеб и творог, травы, специи, кухонную утварь, свежие цветы, венки с разноцветными лентами. Всё это великолепие защищали от солнца светлые навесы, похоже, дополнительно пропитанные охлаждающей магией.

Я замерла у фигурок из сена с вплетёнными стеклянными бусинами. Тут были кошки, мышки, олени, человечки, а с навеса свисали шары – от маленьких, с ладонь величиной, до огромных, которые не обхватишь руками. Мне хотелось остаться там надолго, всё рассмотреть и пощупать, но я боялась потерять Робина в толпе. За разговорами я не особо следила за дорогой и теперь вряд ли смогла бы самостоятельно добраться до дома.

Робин покупал яблоки у пожилой женщины с короткими седыми волосами, завитыми в легкомысленные кудряшки, и высоко поднятыми, прорисованными углём бровями, которые придавали её лицу удивлённое выражение.

– Робин, – прошептала я, – это у вас яблоки весной спеют?

– Нет, – засмеялся он, – их перемещают из других стран, поэтому они сейчас дорогие. В конце лета будут местные.

– Значит, можно что угодно переместить, и даже из других миров?

– Можно, в разумных пределах. Но из других миров – это мало кому по карману, да и если речь о продуктах, то в основном везде всё одинаковое. На Старом рынке у замка продают экзотику, а на Новом – это здесь – и на Южном торгуют обычными продуктами.

Я на некоторое время оставила Робина в покое, переваривая информацию. Я-то ожидала, что тут будут какие-нибудь эльфийские крылышки, корень мандрагоры и светящиеся лепестки. Но Робин кидал в мешок картошку, морковь и кабачки с баклажанами. Никогда не могла запомнить, что из них что, одно зелёное, другое фиолетовое. Я слегка напряглась, ведь это всё надо как-то изобретательно готовить, а не просто кинуть в кастрюлю, залить водой и подождать, пока оно сварится.

В самом центре площади, окружённый прилавками, располагался каменный фонтан в виде чаши. На постаменте, из-под которого водопадом стекала вода, спиной друг к другу стояли четыре небольших статуи – две женщины и два мужчины в плащах. Пока Робин остановился у торговца яйцами, на столе у которого топталась пушистая рыжая курица, я обошла фонтан кругом. Мужчины были бородаты и носили круглые шапочки. Одна женщина прикрыла голову шляпой с полями, на второй головного убора не было. Первый мужчина держал в руках домик, второй – чашу, женщина в шляпе – початок кукурузы, ну а последняя героиня прижимала к груди перо. Я присела на краешек фонтана и поболтала рукой в холодной воде.

– Основатели города, – раздался у меня над плечом голос Робина. – Не конкретные люди, а образы: строитель с домом, дипломат с чашей воды – она символизирует разговоры, фермер и колдунья. Перо тут и письменный инструмент, и знак путешествий.

– А ты яйца прямо к овощам кинул, – разглядывая мешок, сообщила я Робину, уже подозревая, что там какое-нибудь заклинание.

– Они не разобьются, пока по ним не ударить ножом или не стукнуть о край сковородки.

Ну, это вообще высший пилотаж от шеф-повара. Моя яичница и так обычно дополнена кусочками скорлупок, а если я разобью яйцо о сковородку – это я буквально разобью его, с последствиями по всей плите и полу...

Мы направились к выходу, медленно пробираясь через шумную толпу. Я уже проголодалась, о чём и сообщила Робину. Многие покупали булочки и чай и ели прямо на месте, но Робин решил зайти в пекарню, которая находилась на мостовой. На этот раз я попыталась запомнить хоть какие-то приметы, но одна узкая улочка между домами сменялась другой, поворачивая и обрываясь на перекрёстке. Наверное, мы шли другой дорогой. А мне бы пригодилось знание улиц, если придётся бежать. Конечно, Джей сразу узнает, где я нахожусь, но я не сомневалась, что существует способ разорвать клятву. Тем более, что меня обманули! Я даже немного прониклась сочувствием к нервному колдуну, которому теперь сидеть в зеркале двадцать семь лет. Но у него хотя бы ограничен срок!

Вдоль широкой улицы, ведущей к мосту, выстроились дома повыше. На первых этажах располагались магазинчики, а перед ними, отделяя пешеходную часть от дороги, росли деревья, в тени которых отдыхали посетители чайных. Между столиками сновали официанты.

Мы подошли к лавке с вывеской в виде булки в шляпе. Витиеватая надпись на двери была настолько неразборчивой, что я даже не смогла отделить буквы от слов. Запах свежего хлеба манил. При взгляде на прилавок, заваленный хлебом, хлебцами, булочками, кренделями, печеньями, кексами и пирогами, у меня разбежались глаза. И как только прохожие оставались равнодушными и проходили мимо!

Кроме круглых булочек, сладких и со специями, Робин купил и простой серый хлеб, а для меня взял ту булочку, похожую на пиццу, о которой говорил. Булочку я тут же съела, не забыв напрячься от навязчивой опеки Робина. Мне же не двенадцать лет, в конце концов, и я давно живу одна. Булочка была маслянистая, острая и напоминала пиццу лишь отдалённо. На обратном пути я уже жалела, что не оставила её на потом. Теперь ужасно хотелось пить, и я с трудом преодолела подъём на холм.

Робин уговорил меня стоять рядом с ним, пока он готовит омлет, и запоминать его действия. Что толку их запоминать, если в итоге я всё спалю?.. Но я послушно наблюдала. На поверхности омлета под стеклянной крышкой вырастали холмы. Сегодня зелёные кусочки лука были не пиратами, а деревьями, растущими среди пустыни, а помидоры... я как раз размышляла, что могут изображать помидоры, как вдруг Робин воскликнул:

– Не может быть! Тень мира?

Робин глядел за мою спину, а я даже оборачиваться не стала. Понятно, что это хозяин дома пожаловал. Чтобы проверить своё новое чувство, я мысленно прощупала его настроение. Надо же, он может быть чем-то доволен! Джей уселся за стол, и я скосила на него взгляд. Он, едва заметно улыбаясь, отодвинул яблоко, заботливо выставленное Робином на середину стола, взял булочку и стал осторожно отламывать по кусочку.

– Я там подкрепился, – наконец, произнёс колдун.

– И чем же, скажи на милость? – поинтересовался Робин, уперев руки в бока, словно недоверчивая мамаша, которой сын рассказывает, как любит брокколи и цветную капусту на обед и с радостью променял бы на них все шоколадки мира.

– Их стандартное меню: салат из мха, отбивные из мха и картошку. Тоже из мха. На десерт мох со мхом, – язвительно ответил Джей.

Я навострила уши, вспомнив мои замшелые кошмары.

– Ты со сном там поаккуратнее, не увлекайся, – наставительно сказал Робин.

– Знаю, – отмахнулся Джей, – но лучше там, чем вообще не спать.

Несмотря на то, что Джей заявил, что теперь чувствует голод, съел он совсем немного. Сил у него явно прибавилось: едва дождавшись, пока я помою посуду, он снова погнал нас в сад.

Робин не сопротивлялся: ему нравилось возиться с растениями, даже если они были колючими, сухими и норовили поцарапать или подставить подножку. Я попыталась поднять садовые ножницы на уровень груди, но мышцы болели после вчерашнего ударного труда.

Джей понаблюдал за моими тщетными попытками справиться с ветками в глубине сада и снова отправил мыть львов. Я даже спорить не стала, ведь вчера не слишком старалась, оттирая грязь со статуй. Впрочем, стараться я и сегодня не собиралась. Не только из-за ноющих мышц, о существовании которых я раньше не подозревала, но ещё и из принципа.

Я набрала немного воды в ведро, потому что много всё равно бы не унесла, и поплелась к калитке, проклиная колдунов за то, что они не изобрели садовый шланг, и подозревая, что есть способ наполнить ведро, не таская его в дом. Может, и записки есть, тут никакая специфичность не требуется.

У львов я на некоторое время остановилась, соображая – это со мной что-то не так, или это дом, который превращает рисунки в татуировки, ещё и меняет львов местами. Я была уверена, что вчера сидящий лев располагался слева от входа, потому что куст с белыми цветами практически лежал у него на голове. К тому же, сегодня он казался гораздо грязнее лежащего, а я ведь отмывала их с одинаковым энтузиазмом, то есть, с минимальным.

Днём продолжились кулинарные уроки: Робин крошил в сковородку с кипящим маслом овощи, заставлял меня запоминать последовательность, что готовится дольше, что быстрее, и повторял, что всё делается на глаз, надо только начать. Я не имела никакого желания начинать, но Робин заявил, что завтра утром не придёт, и завтрак готовить буду я.

Я ковыряла кусочки овощей в тарелке, пока колдуны обсуждали всякую ерунду про жизнь старых знакомых. Кто вообще придумал овощи, их же невозможно есть! Если это, конечно, не попкорн. Я выложила из кусочков грустную рожицу. Как в зеркало смотрюсь, честное слово!

Робин что-то шепнул Джею, потом начал корчить рожи и толкнул в плечо. Тот вздохнул.

– Рина, п... – он прокашлялся и продолжил: – Пожалуйста, приготовь кофе.

Всё лучше, чем выкладывать овощные аппликации. К тому же, это немного отодвинуло возвращение к работе.

К удивлению, приведение сада в порядок принесло свои плоды. Ветки больше не цеплялись за одежду, когда я разгребала опавшую листву прошлых лет. Теперь можно было разглядеть, что где растёт. У края дорожки пробивалась дикая трава и измельчавшие тюльпаны, а на некоторых кустах шиповника только-только появились листочки, хотя уже почти наступило лето. Им не хватило солнца. Вечером в моей комнате стало значительно светлее, а из окна я могла видеть львов, охраняющих калитку. Их, правда, всё ещё притесняла неаккуратная разросшаяся живая изгородь, мало походившая на подстриженные как по линейке зелёные кусты соседей.

Утром я вновь была разбужена комариным будильником. До этого я предусмотрительно забрала из коробочки с записками несколько синих и оранжевых в свою комнату, а остальные оставила на кухне. Надписи на синих, водных, которые я использовала чаще всего, за пару дней успели побледнеть. Я только вздохнула. Зачем нужна такая магия, от которой одни беспокойства! До чего проще было бы изобрести электричество и водопровод.

Новый повод для печали обнаружился сразу после душа. Моя рубашка была в не самом лучшем состоянии из-за колючих веток, а теперь ещё стала несвежей, так что я отбросила её в угол и стала рыться в рюкзаке. Майку я ещё могу постирать в раковине мылом, но как-то же они тут чистят одежду, обходясь без стиральных машин. Не в реке же?

Из рюкзака я извлекла серую футболку с Микки-Маусом, которую не видела лет сто! И где только Алина её откопала? От футболки пахло сушёной лавандой. Наверное, валялась где-то в дальних полках шкафа.

Разбирать рюкзак полностью я принципиально не стала. Во-первых, у меня не оставалось на это сил, а во-вторых, колдуну рано или поздно придётся меня отпустить. Точнее, рано. Зачем ему бестолковая служанка, которую нужно учить, как включается свет и вода, и которая в этом мире чуть более дееспособна, чем младенец?.. Стой-ка, Екатерина, а ведь это идея! Конечно, когда я воображала себя героиней сериалов, то была отважна и благородна, хоть и несколько неуклюжа. А вдруг это не моя роль? Вдруг моя роль – туповатая служанка, от которой больше вреда, чем пользы, а ещё невероятное количество раздражения? Она всё роняет, шумит, тратит попусту время, не понимает элементарных вещей, ошибается как будто нарочно, и в итоге хозяин не выдерживает и отсылает её домой.

Великолепный план! А учитывая, как просто вывести Джея из равновесия, у меня есть все шансы вернуться домой до конца весны. К тому же, мне и притворяться особо не придётся, что я тут же и доказала за завтраком.

Робин не пришёл, как и предупреждал. Джей сидел на веранде и грыз яблоко. Услышав мои шаги, он обернулся.

– Почему так долго?

Потому что этот комариный писк очень легко игнорировать. И тебе доброго утра, сказочный волшебник. Как спалось, и спалось ли вообще?

Легко быть язвительной в мыслях, на самом же деле я промямлила:

– Я искала одежду.

– Нашла? – сухо поинтересовался колдун.

Я поправила футболку, сложила руки на груди и ничего не ответила.

– Не соблаговолите ли приготовить завтрак? – Джей сделал театральный жест в сторону плиты и отвернулся. Вот у кого язвительность получалась естественно и непринуждённо!

Вроде всё было просто, когда Робин показывал. Итак. Разбить яйца. Не о край сковородки – плиту ведь мне придётся мыть. Ножом страшно, я и по пальцам могу попасть, а Робина нет, чтобы срочно меня вылечить. Попробую о край миски. Миска выразила несогласие тем, что соскользнула на пол и разбилась на три больших осколка. Опасливо поглядывая на веранду, я отодвинула их ногой к стене – потом уберу. Колдун не обернулся. Прекрасно, продолжим. Найдя другую миску, я взяла её покрепче одной рукой, а другой ударила яйцом о край. Результат превзошёл ожидания – половина попала в миску вместе со скорлупой, часть оказалась на столешнице, а остатки стекали у меня с руки. Я вытащила самые заметные скорлупки, а мелкие пускай плавают. Знаю, мне тоже придётся это есть, но я готова пожертвовать своим благополучием, чтобы насолить колдуну.

Кстати, о соли! Её можно не добавлять. Расправившись с яйцами и щедро полив их молоком, я взбила смесь вилкой. На жидкости с прозрачными и жёлтыми вкраплениями образовалась симпатичная пенка, и я вылила плоды своих трудов в сковородку. Ах да, её вроде полагалось смазать маслом, ну, ничего. Насчёт подогреть заранее я тоже была не уверена. Оно же всё равно нагреется и приготовится, решила я, какая разница? Следующими в сковородку полетели кое-как нарезанные помидоры и подвявший лук. Я махнула над плитой запиской. Не стоит ли добавить масло сейчас?..

Жидкость запахла омлетом, а затем стала обугливаться по краям, но при этом не желала приобретать нужную консистенцию посередине. Я с сомнением потыкала бурчащую жижу лопаткой и попыталась перевернуть. Увлёкшись, я на время забыла, что совершенно не хотела готовить. Даже интересно, напоминает игру про ресторан, в которую я играла на лекциях, спрятав телефон под стол.

Другое дело, что игра не воняла горелым, а то бы меня немедленно выгнали из аудитории. Я оставила попытки помочь омлету приготовиться и вывалила его на тарелки как есть. Получилось живописно и разнообразно – тут вам и горелое, и подсохшее, и жидкое. На сковородке осталась угольная корка.

Колдун так и сидел спиной к кухне, уставившись в свой личный кусочек дикого поля на заднем дворе. В высокой траве, росшей вперемешку с молодыми деревцами, чирикали птицы. Надо было позвать его, но мне до сих пор не хотелось обращаться к нему по имени. На улице люди обращались друг к другу «господин пекарь», «господин продавец»... Господин колдун? Во-первых, если уж на то пошло, я не видела, чтобы после путешествий между мирами он колдовал. А во-вторых, господин? Ну уж нет!

– Готово, – после некоторых раздумий буркнула я и села ковырять содержимое тарелки, не дожидаясь колдуна.

Тот бросил огрызок в траву, распугав коричневых птичек с красной грудкой.

– Пахнет отвратительно, – сказал он, усаживаясь за стол, – а выглядит ещё хуже.

Ты ещё на вкус не пробовал, дорогой...

Пришлось положить в тарелку кусочек вчерашнего подсохшего хлеба – иначе собрать жижу не представлялось возможным. Джей отделил светлую часть омлета с куском помидора от подгоревшей, пожевал и выплюнул в тарелку. Я сосредоточенно пережевывала скорлупки и делала вид, что не замечаю его взгляд, которым он словно пытался прожечь во мне дыру. Видишь, я ем, значит, это съедобно! Но моя жертва оказалось напрасной.

– У вас дома такое едят? – тихо спросил Джей.

Я с трудом проглотила очередной кусок и ничего не ответила. В наступившей тишине я особенно остро почувствовала, что раздражение начинает заполнять колдуна, как вода стакан, и скоро перельётся через край.

– Давай договоримся, – медленно произнёс он.

Любит он договариваться, только почему-то все договорённости получаются односторонние. Сейчас наверняка последует правило номер пять.

– ...я спрашиваю – ты отвечаешь и не заставляешь меня повторять дважды.

По спине побежали мурашки. Как же быстро выветрились воспоминания о том, каким пугающим он может быть. В этот раз я хотя бы не заплакала. Решив не испытывать терпение колдуна, я отложила вилку и, глядя в стол, выдавила из себя:

– Нет. Такое не едят.

– Завтра постарайся лучше, – сказал он и добавил: – И не лезь к Робину, он и так слишком много делает.

Я-то ни к кому не лезу, господин колдун! Это вы все ко мне лезете. Вместо ответа я только сжала губы.

– Есть что-то кроме этого? – Джей кивнул на тарелку. Его совсем не смущало моё угрюмое молчание.

В холодильнике оставались помидоры и пара веток винограда. На нижней полке валялись вчерашние овощи и несколько яиц, но я даже смотреть на них не хотела. Даже если я сейчас попробую что-то приготовить, получится просто другой вид жижи. Джей забрал виноград, подсохшую булочку и отправился на веранду гипнотизировать траву.

Я поискала в омлете что-нибудь съедобное, но быстро оставила это безнадёжное дело. Ужасно хотелось кофе, но тогда придётся готовить и для колдуна, а это будет выглядеть, как будто я извиняюсь. А я ничего плохого не сделала, я же не нарочно приготовила отвратительный завтрак, я даже, можно сказать, старалась. Извиняться тут должен он! Если не за то, что притащил меня в свой мир, то хотя бы за то, что заставляет заниматься кошмарными хозяйственными делами.

Лучше бы он забрал Алину. Она любит чистоту и уют, обожает готовить и не может жить без путешествий. Ей бы даже понравилось. Я представила, как Алина ураганом проходится по дому, не оставляя ни пылинки. В городе покупает самые модные шаровары цвета фуксии и кофту с гигантскими розами... Она очаровательно болтает с торговцами на рынке, и её все обожают... По утрам она готовит кашу, на обед суп, сама печёт хлеб, пирожки и булочки.

Вскорости у Джея вырастает пузо, три подбородка, а щёки свисают на плечи. Конечно, Алина заставляет его подстричься и сменить чёрно-коричневый гардероб на что-то посвежее. Она учится видеть серебряные искорки, преуспевает в магии и позже открывает лавку колдовских принадлежностей и записок госпожи Алины.

Ну а я тем временем занимаюсь поисками новой покладистой соседки, а то и вовсе переезжаю обратно к родителям. Кто-то же должен меня кормить и убирать в квартире.

С тарелки вновь смотрела выведенная вилкой грустная рожица. Я выкинула кулинарный эксперимент в мусорное ведро и принялась отдраивать сковородку.

Глава 7. Библиотека

Вороша граблями копившийся годами мусор и всё глубже пробираясь через культурные слои, я погружалась в запахи прелых листьев и сырой земли. Тот красный листок в прихожей и ощущение тёплого осеннего утра, когда солнце обжигает, а воздух прозрачный и кристально-холодный... Конец сентября? Я покосилась на поглощённого уборкой хмурого колдуна. Могло ли быть, что и он в ворохе сухих листьев нашёл тот день, когда ему пришлось заморозить дом, не зная, что он покидает его на тринадцать лет?

Я совершенно не желала понимать его и гнала от себя сочувствие, но привычка сопереживать героям любимых сериалов делала своё дело. Я даже на мгновение подумала, не приготовить ли примирительный кофе – был бы хороший сюжетный ход! – но сразу встряхнулась. Екатерина, возьми себя в руки! Ты сама неожиданно покинула дом, и кто знает, сколько лет тебе придётся тут проторчать! И никто тебя не пожалеет. Ну, если только Робин. Но он, очевидно, не поможет: сам это одобрил и стал свидетелем, что бы это ни значило.

От мысли о возможности застрять здесь на годы я снова разобиделась на колдунов, на хитрую сай, интеллигентного старичка и даже на Алину, которая потащила меня в это злосчастное путешествие. Я принялась яростно грести листья и не заметила, как докопала до земли, покрытой длинными белыми волосинками травы, которая пыталась расти, но ей не хватало ни света, ни воздуха.

В районе полудня пришёл Робин. Я обрадовалась – вот и законный повод приготовить кофе! Но сначала я хотела посмотреть, как он уберёт листья. В прошлый раз фокус с ветками я пропустила.

Сначала Робин спросил, не хочет ли Джей сам это сделать, но тот помотал головой. Тогда Робин провёл руками над кучей из листьев и веток, как будто помещал их в куб, а затем сделал несколько плавных пассов. Вот куча есть – а вот её и нет. Я чуть не зааплодировала! Хороший фокус! Это уже похоже на магию, не то что скучное включение воды запиской и исчезновение мусора в ведре.

– Ты что-нибудь заметила? – спросил Робин.

Я отрицательно помотала головой. Должно быть, с серебряными искорками это смотрелось гораздо эффектнее. Робин тем временем оглядел расчищенный сад и остался доволен.

– А что с внутренним двором? – спросил он, когда мы пили кофе со свежими печеньями из пекарни. Робин не мог прийти с пустыми руками.

– Я попробую убрать траву, – с сомнением произнёс Джей, – но надо разогнать птиц и мышей. Или исключить из узора.

– Почему бы не использовать несколько заклинаний последовательно?

– Хочу сделать изящно.

– Понимаю, – улыбнулся Робин.

Я слушала вполуха и растягивала остатки кофе – не хотелось опять мыть посуду, сколько можно! Что такого, если попить из этих чашек завтра? Это тот же кофе, только подсохший, он просто перемешается со свежим. Внедрять этот новаторский способ я не решилась. Однако мыть чашки не пришлось.

– Джей, я хочу тебя кое о чём спросить, – начал Робин осторожно.

– О чём?

Робин покосился на меня.

– Сам знаешь. Слухи ходили, а Совет всё порывался обыскать твой дом, да не смог. К тому же, ритуал поиска ничего не показал.

Джей усмехнулся.

– Конечно, не показал.

– В тени мира они тоже искали... Так у тебя его нет?

Джей помолчал, а потом сказал:

– Я его спрятал. Очень надёжно, даже слишком... Рина, иди помой львов.

– Я их уже вчера отмыла, – возразила я, прекрасно понимая, что он просто хочет выпроводить меня из кухни.

Он выстрелил в меня взглядом, сравнимым по эффекту с ударом пушечного ядра. Я оставила чашку с недопитым кофе и выскочила в коридор. Да. Конечно. Правило номер один – делать то, что он говорит.

Ворча и ругая бесполезную магию, я потащила на улицу ведро с водой.

Меня ждал сюрприз. За уборкой листьев я не обратила внимания на львов. Сегодня я уже не сомневалась, что они поменялись местами. Спящий лев был чистым, каким я его и оставила вчера, а вот тот, который сидел, снова покрылся мхом, да ещё и на морду грязь налипла. А вдруг колдун нарочно его испачкал, чтобы была причина удалить меня из дома?.. Ерунда, тут же отвергла я сама свою теорию, не нужны ему никакие причины! Он и без объяснений может меня в любой момент выгнать. Правило номер один!

– Где же ты так извозился? – спросила я гордо поднявшего голову льва. Ну точно, вчера белые цветы лежали на голове у сидящего льва, а теперь он спал, и ветви висели у него над спиной.

Я оттирала грязь с гривы, когда Робин вышел из дома и сказал, чтобы я бросала это неблагодарное занятие и переоделась – мы идём в центр города.

Спуск к мостовой я запомнила – это было просто, главное – идти всё время вниз, а там уже покажутся плотно стоящие дома и деревья. Вот и пекарня с хлебом в шляпе. Я подбежала к окну, чтобы полюбоваться булочками и выпечкой, и замерла, увидев себя в отражении. Тётушкин голос в голове запричитал, что годы усилий и попыток сделать из меня леди пошли прахом. Джинсы порядком испачкались, кофта сидела как с чужого плеча – ведь она и была чужой. Я совсем забыла, что мои короткие, не доходящие до плеч, мышиного цвета волосы хоть и прямые, но всё равно иногда нуждаются в расчёсывании. Почему-то утром в небольшом зеркале в ванной перепутавшиеся пряди не так бросались в глаза, как в отражении посреди нарядной солнечной улицы. Я расчесала волосы руками, пригладила, убрала отросшую чёлку за уши. Надо будет её подстричь, когда вернусь домой.

Робин терпеливо ждал, когда я закончу свои девчачьи ритуалы. Похоже, он всё ещё думал над их с Джеем разговором. О чём думала продавщица в пекарне, поглядывая на меня из-за прилавка, я не взялась предполагать.

Солнце стояло высоко и припекало. На пути к мосту я рассеянно смотрела по сторонам, мысленно помещая вместо себя на эту улицу Алину. Вот и магазин с одеждой, перед входом выставлены вешалки с цветастыми шароварами, кофтами, юбками и стойка с шарфиками. Лавка с самоцветами и кристаллами, парфюмерный магазин, книжный. Я так увлеклась, что даже вздрогнула, когда Робин заговорил:

– Здесь дорого. Как и в центре у дворца. А вот в западной части за рекой, справа, есть недорогие магазины.

Мы уже подходили к мосту, и Робин показал налево, где на берегу среди плакучих ив стояли одноэтажные домики с плоскими крышами. На участке, открытом солнцу, были натянуты верёвки, на которых сушилось постельное бельё и одежда.

– Это прачечные. Есть срочная чистка магией, есть обычная, дешевле. Я всё время говорю про цену, потому что пока Джей не найдёт источник дохода, денег у него немного.

Я пожала плечами. Какая мне разница? Есть правило номер один, мне думать вообще не нужно.

Мимо проехала пара велосипедистов. Людей было гораздо меньше, чем когда я впервые оказалась в городе. Должно быть, днём все работают. А может, в тот день проходил какой-нибудь концерт или представление?

– Тут есть театр? – ляпнула я невпопад.

Робин как раз объяснял, что название реки – Карне – означает «чернильная река» и имеет несколько версий происхождения, но сразу же переключился:

– Да, конечно, и очень старый. В одной из легенд как раз говорится о том, что название реке дал придворный писатель, который любил сидеть на берегу и сочинять пьесы для того самого театра.

Мы вышли на середину моста. Я замерла, поражённая видом, и следующую версию прослушала. Справа расстилались поля, сочные, свежие, залитые солнечным светом, а их зелёное пространство рассекала синяя лента реки. В дымке на горизонте угадывались далёкие горы.

– Рыбный, – указал Робин на соседний мост. – Ведёт к пристани и Рыбному рынку. Там, как следует из названия, продаётся рыба, но и остальные товары тоже. Сразу предупреждаю – не самый спокойный район.

Я нехотя отвела взгляд от горизонта. Там природа, горы, а он мне про рыбу. За Рыбным мостом в гавани толпились лодки и небольшие судна.

– Я не ем рыбу, – соврала я, испугавшись, что меня и её заставят готовить.

– Мы тоже. Когда занимаешься магией, мясо лучше не есть.

– Почему это? – удивилась я.

– Можно... привлечь что-то хищное. Вроде алых бабочек.

– Это которые в лесу были? А что в них такого?

– Ничего хорошего, – ответил Робин. – Не буду тебя пугать.

Я фыркнула. Разве можно напугать взрослую девушку сказками про бабочек? Я, между прочим, ещё в детстве прочитала все книги в разделе с ужасами в районной библиотеке! Но Робин предпочёл ознакомить меня с уже... какой там? Десятой?.. версией происхождения названия реки.

–... самая романтическая версия: если выйти на мост ночью, то в реке будут отражаться небо и звёзды, как искры магии в чернилах.

– Бывают чернила с магией?

– Это древний способ изготовления записок, больше он не используется. Сейчас заколдовывают саму записку, а раньше заколдовывали чернила и писали ими текст. Но это невыгодно, много записок не продашь – ведь все видят текст заклинания, значит, могут его скопировать.

Слева округлые холмы, покрытые тёмными елями, деревьями со свежей яркой листвой и виноградниками на солнечной стороне, обрамляли петляющее и исчезающее за очередным поворотом русло реки. У подножия ближайшего холма раскинулся старый город. Красные черепичные крыши, шпили с флюгерами, башенки и печные трубы – всё как в моём внезапно оборвавшемся автобусном путешествии. Вдоль набережной, среди цветущих кустов, похожих на сирень, располагались скамейки для отдыхающих. На полпути к вершине холма возвышался над городом замок с четырьмя башнями по краям и площадкой на западной стороне. Я сразу представила, как прекрасная принцесса выходит вечером полюбоваться на закат. Или тут король? Что-то там Робин рассказывал Джею, и я решила спросить.

История оказалась детективной: сын старого короля, наследник престола, погиб при загадочных обстоятельствах. Так как отношения с горцами в то время были на пике напряжения, то обвинили во всём именно их.

– На самом деле он напился, возжелал искупаться при свете звёзд и утонул, – разочаровал меня Робин. – Знаю из надёжного источника. Его смерть поспешили использовать для развязывания войны – старый король мечтал захватить горы и заодно территорию за ними, которая когда-то принадлежала его предкам. Ну и залежи драгоценных камней его тоже немного порадовали бы.

Война ни к чему не привела, кроме потерь с обеих сторон. Старый король умер. Вдова его сына прав на престол не имела из-за происхождения. Теперь страной правит его внук, которому ещё не исполнилось и шестнадцати лет. Из-за возраста он пока не коронован, но все называют его королём. Его поддерживает кабинет министров, а мать тоже имеет право голоса, находясь при сыне регентшей. Поговаривают, что у юного короля есть тайный советник, которого, впрочем, никто никогда не видел.

И тут наконец до меня дошло:

– Так это столица, получается?

– Ну да, – улыбнулся Робин.

– А почему же она на границе?

– Её перенесли после разрушения мира. Чтобы горцы понимали, что мы когда-нибудь вернём себе горы и землю за ними, – вздохнул колдун.

Я сообразила, что не знаю названия города. Это тоже была бесполезная информация, но странно не знать, где ты находишься!

– Анкарне, – ответил Робин. – Ан-Кар-не, «У Чернильной реки». Приставка «ан-» означает принадлежность. Если человек из небольшого города и незнатной семьи, то его называют по имени города, например, Джей ан-Тарин.

– Значит, вы с ним из города, который называется Тарин?

– Именно. Но у меня есть фамилия – Кор, мои родители довольно известные мастера по шитью праздничных нарядов. Сначала мать шила платья местному правителю и его жене, а отец расшивал их бисером и цветами из ткани. Теперь о них знает вся страна и даже королевский двор.

– А у?.. – я неопределённо махнула головой в сторону дома.

– Отец мельник, а мать пекла хлеб и воспитывала его пятерых братьев и сестёр.

А ведёт себя, как наследный принц, чуть не заявила я, но сдержалась.

Перейдя мост, мы свернули на узкую улочку, и замок остался за спиной. А вот и речка, русло которой выложено камнем, таким же, как мостовые. Её я видела в тот день, казалось, бесконечно далёкий, когда бежала от колдунов. Значит, я бежала на запад, добралась до городской стены и оказалась за чертой города, в неспокойном, по словам Робина, районе.

– Элла, в честь одной из королев древности, – сообщил Робин, – берёт начало из источника вон в том холме и ниже впадает в Карне. Девушки верят, что если умыться водой из источника, лицо станет свежим и сияющим, а парни – что один глоток спасает от похмелья.

Мы вышли к Южному рынку, который оказался компактнее нашего – архитектура старого города не позволяла развернуться. Было многолюдно, даже несмотря на то, что торговцы уже начинали собираться.

– Они приезжают рано, а к середине дня уже закрываются. Старый рынок у замка работает с полудня до вечера, но там и товары другие. Всего в черте города три рынка – Новый, где мы с тобой были, Южный и Старый на другом берегу, а четвёртый, Рыбный, находится за городской стеной.

Я только вздохнула, даже не надеясь разобраться. Здесь всё было или старое, или новое, или западное, или восточное! Ах да, ещё рыбное или чернильное!..

На сам рынок мы не пошли, а последовали по набережной Эллы и свернули в один из двориков. Он оказался сквозным и вывел нас на узкую улочку, застроенную приземистыми двухэтажными домами. Здесь не было больших стеклянных витрин, как на бульваре у моста. Торговцы выставляли полочку с основными товарами у входа или в окнах, а ещё можно было ориентироваться по вывескам.

– Вот здесь продают записки, тут хороший книжный магазин, здесь – приманки для сай, тут всё для сада – семена, горшки, инструменты...

Крошечный садоводческий магазинчик был забит шкафами с тысячью ящичков, отличающихся друг от друга надписями и рисунками растений. Воздух пропитался запахом земли. На звон колокольчика над дверью вышел хозяин, и Робин купил несколько мешочков с семенами.

Пока мы двигались от магазинчика к магазинчику, я только и успевала вертеть головой. Робин читал вслух надписи на вывесках. Частная кондитерская лавка госпожи Мун, швейное ателье господина Цери, записки и заклинания ещё какого-то господина... Вина из региона. Сыры с юга. Письменные принадлежности. Антикварная лавка. Магические услуги госпожи Карры.

– Это если нужно заколдовать предмет или что-то в доме, – объяснил Робин.

Вывески покачивались на ветру, который нёс запах реки. Незаметно улица вывела нас к Карне между Старым и Рыбным мостом. Я решила найти дом колдуна на противоположном берегу. Это не заняло много времени – я просто проследила за направлением, куда мрачно, сложив руки на груди, глядел Робин. Самого дома не было видно, но из-за крыш клубами валил дым.

Я забеспокоилась, не спалил ли колдун своё жилище, решив сжечь траву на заднем дворе. Особенно меня волновала судьба рюкзака. Ладно, одежда, но в нём же телефон с фотоаппаратом, хоть и разряженные! Как я без них обойдусь дома!

– На полчаса отойти нельзя, – проворчал Робин.

Я нащупала своё новое чувство. Джей находился в доме и был раздражён не больше обычного.

– Всё там в порядке, – буркнула я.

– Знаю... Ты так отчётливо его чувствуешь?

– Что тут сложного, он всё время раздражён, – пожала плечами я.

– Пойдём, – только вздохнул Робин.

По пути он объяснил:

– Я тоже немного чувствую. Мы в детстве самостоятельно учились магии. Всё, что находили, пробовали применить. Иногда удачно, иногда нет. Из-за одного неудачного эксперимента я только на несколько миров вниз и вверх по спирали могу переместиться.

– Спирали? – переспросила я.

– Все миры выстроены в спираль, – непонятно сказал Робин и замолчал. Видно, пропало настроение читать мне очередную лекцию.

По дороге он купил в пекарне целый пирог и сказал, что завтра мне нужно будет самой сходить на рынок. Я нахохлилась и понадеялась, что дом всё-таки сгорел, и меня отпустят за ненадобностью – ведь убираться будет негде.

Из трубы вырывался белый дым. Робин отправил меня с пирогом на кухню, а сам поспешил вверх по лестнице. Я заварила чай и решила заглянуть наверх. Можно было воспользоваться ситуацией, чтобы в тишине полежать в кровати, но на второй и третий этаж меня ещё не приглашали, и любопытство победило.

Лестничный пролёт оказался широким, просторным, на стене висели две потемневшие картины со скучными пейзажами, а на полу между ними стояла пустая ваза. Диванчика не хватает – была бы приёмная. Сначала я подёргала ручку двери справа, но она оказалась заперта. Тогда я аккуратно приоткрыла дверь слева.

– Эту мог бы и продать, – говорил Робин, подталкивая кочергой коричневую обложку – всё, что осталось от внушительного тома.

– Чтобы кто-то начал применять на практике ту чушь, что там написана?

Джей сидел на полу и кидал в камин книги из внушительной стопки. Я не могла поверить глазам: библиотека была гораздо больше моей комнаты и кухни, вместе взятых, хотя находилась над ними. Ряды полок из тёмного дерева, уходивших к потолку на два человеческих роста, пара кресел с высокими спинками и столик перед камином, рабочий стол с письменными принадлежностями у балкона и шкаф в углу...

– Заходи, – буркнул Джей, не отрываясь от книг.

Я проскользнула в щёлку и встала у стены, но оставаться просто зрителем мне не позволили.

– Неси все книги с нижней полки, – сказал колдун.

Я неохотно отлипла от стены и пожалела, что не осталась на кухне. В помещении стояла удушающая жара, а запах дыма перебил библиотечный дух. Книги были тяжёлые, в толстых обложках, из-под которых виднелись неровные края пожелтевшей бумаги. Положив перед колдуном первую стопку, я вернулась к полке, вытащила наугад книгу. На кожаной обложке был выдавлен треугольник с заходящим в него снизу ромбом.

– Это не библиотека, а позор, – сообщил Джей. – Сай приносила мне все книги, которые могла достать, и я должен сказать, что магическая наука нашего мира погублена Советом с его запретами. В этих книгах одни фантазии.

Пока Робин таскал книги, а Джей раздражённо листал страницы, я отошла к окну между полками и потянула на себя створку. Свежий ветерок вступил в борьбу с жаром из камина. Я присела на широкий подоконник и раскрыла книгу. С первой страницы на меня глядела хоть и красиво нарисованная, но жуткая морда. Это был дракон, похожий на китайские рисунки – с широкими ноздрями, удлинённой прямоугольной челюстью, но с человеческими глазами. Зачесалась птичья татуировка – может, почувствовала магические чернила? Я поспешила перевернуть страницу. Текст был не рукописный, напечатанный. С трудом удерживая тяжёлую книгу одной рукой, другой я листала страницы с непонятными геометрическими схемами, графическими изображениями драконьих частей тела, стрелочками и подписями, колонками текста на непонятном языке, пока не наткнулась на рисунок пятипалой чёрной лапы с ромбовидными когтями. Рядом с каждым пальцем стояла короткая подпись. Художник изобразил лапу такой натуральной и объёмной, что мне на секунду показалось, что она сейчас потянется и вырвет моё часто забившееся сердечко.

Джей подошёл и вытащил книгу у меня из рук. Как ребёнок, честное слово! Стоило мне найти интересную игрушку, и он сразу захотел именно её!

– Я возьму почитать? – донёсся голос Робина, разбиравшего книги, отложенные Джеем в стопку достойных его библиотеки.

Колдун не ответил. Углубившись в книгу про дракона, он водил пальцем по строчкам и хмурился. Моё чувство сообщало, что он взволнован, но нюансов – хорошо это или плохо – я не ощущала. Робин тоже увлёкся чтением, а я бродила среди полок, задрав голову вверх. Мне почему-то казалось, что самые интересные книги стоят под самым потолком. Я примерялась к лесенке, стоявшей в углу, и прикидывала, не повалюсь ли вместе с полками, если решусь забраться на неё. Да и не мешало бы подкрепиться перед физическими упражнениями...

– Робин! – вдруг вспомнила я. – Там же чай остыл!

Робин отложил книгу и снова позвал своего друга:

– Джей! Пойдём перекусим.

Тот с трудом оторвался от страниц:

– Ты вообще можешь думать о чём-то, кроме еды?

Робин рассмеялся и спросил меня:

– Может, принесёшь пирог и чай сюда?

Наверное, со стороны я выглядела очень забавно, потому что губы Робина вновь растянулись в улыбке, а Джей удивлённо приподнял брови. Я выпрямилась, потрясла головой и вскричала:

– Есть в библиотеке?!

Ну и порядки у них тут! Может, ещё и страницы листать, не помыв руки! Я вышла, демонстративно оставив дверь распахнутой. Тётушкин голос в голове принялся отчитывать меня за неподобающее поведение. Спускаясь по лестнице, я услышала Робина:

– Видишь! Не боится... А ты говорил...