Czytaj książkę: «Птичья песня»

Глава 1. Путешествие

– Катюха! Ты чего замечталась? Давай скорее, тут нельзя долго парковаться, быстрее, быстрее!

Алина прекрасно знала, как я не люблю это имя, поэтому использовала его только в крайнем случае. Значит, уже не в первый раз звала. Я поморщилась и поспешила к автобусу.

Именно Алина, моя соседка и бывшая однокурсница, предложила поехать в автобусное путешествие. Это был ничем не примечательный весенний вечер, который почему-то отчётливо врезался мне в память. Дождь стучал по карнизу, заставлял недовольно перещёптываться молодые листья… Я сидела за компьютером и смотрела какой-то сериальчик с приключениями и погонями. Я всегда представляла себя на месте одного из героев и в опасные моменты думала – ага, здесь я бы обязательно споткнулась, а тут чихнула, когда надо тихо прятаться от врагов. И вот как раз когда я воображала, как вместе с героем прыгаю с крыши на крышу и не допрыгиваю, вернулась с работы Алина. Так уютно пузырилась кола в бутылке, так ароматно пахла пицца… И вдруг эти приторные духи, эти светлые кудряшки и звонкий голос, возвещающий о том, что есть горящая путёвка! Как мы и хотели! Автобусный тур! Посмотреть старую Европу!

Ох, Алина, я ведь кивала из вежливости и совершенно не хотела ни в какой тур, не хотела никаких Европ, ни старых, ни новых. У меня прекрасный вид на весь мир через монитор ноутбука. Но моя подруга умела увлечь. Загипнотизированная её рассказом обо всех прелестях предстоящей поездки, я вдруг обнаружила себя открывающей ящички стола в поисках документов. Голос в голове стонал: «Что же ты делаешь!», но было поздно: я уже протянула подруге паспорт.

Скептичный внутренний голос быстро сдался под напором Алины. По вечерам она вытаскивала меня на кухню, заваривала ягодный чай и исписывала бумажки планами, на какую экскурсию идти, какую пропустить, какие города она знает и сама покажет интересные места. Я смирилась с тем, что придётся на пару недель покинуть своё уютное гнёздышко. Как же хорошо, когда за тебя всё решают! Алина, ответственная девушка, и рюкзак помогла упаковать. Сборы всегда вызывали у меня ступор. Как понять, что действительно понадобится, а что будет лишь занимать место в багаже? Даже от родителей я переезжала в несколько этапов, то и дело возвращалась за забытыми мелочами. У Алины же всё было просто: составить план, проверить план, осуществить план – начиная от покупок, заканчивая сборами в поездку.

Она очень переживала, отпустят ли меня в отпуск прямо через неделю? Да, я тоже переживала. Моя воображаемая начальница была классической начальницей, не терпевшей опозданий и штрафовавшей нерадивых сотрудников. Но на то она и воображаемая, чтобы делать то, что нужно мне.

Алина считала, что я работаю в магазине бижутерии. Частично это было правдой – когда-то я проработала в таком месте почти целое лето. Удобная версия: Алина предпочитала золото, и ей бы в голову не пришло попросить какие-нибудь украшения со скидкой.

По утрам мы вместе собирались на работу и шли до остановки. Подруга уезжала в турагентство, а я возвращалась домой. Иногда я делала большой круг, покупала булку и направлялась к пруду покормить птиц. Утки привычно спешили ко мне, как к родной. Впрочем, они спешили так к любому, кто приближался к воде.

Алина думала, что мы живём в квартире моих родственников, и радовалась низкой арендной плате. На самом деле эта квартира досталась мне в наследство от бабушки. Алину немного расстраивало, что нельзя устраивать вечеринки, потому что соседи знакомы с моими несуществующими родственниками и, естественно, расскажут им о шумных квартиросъёмщиках... На самом деле, это я всегда любила тишину.

Вот так, с рюкзаком, о содержимом которого у меня были довольно смутные представления, ранним утром весеннего дня я оказалась на небольшой площади недалеко от вокзала, где ждал туристический автобус. Я стояла в стороне и наблюдала за происходящим, как будто кино смотрела.

Алина носилась вихрем, помогая своей коллеге подгонять сонных туристов. Её розовый шарф развевался знаменем. Двое мальчишек-подростков – о нет! – периодически начинали громко хохотать; толстая женщина шикала на них. Муж и жена с маленькой дочкой, спящей на руках у отца; пожилая пара; беременная женщина – её-то куда понесло! Старичок интеллигентного вида в вельветовом пиджаке; высокий нервный молодой человек с прилизанными волосами и ещё десяток непримечательных людей. Я распереживалась, глядя, как все они по очереди запихивают в багажник автобуса огромные чемоданы, по сравнению с которыми мой рюкзачок казался чуть ли не игрушечным. Но Алина, заметив моё беспокойство, разрешила взять рюкзак в салон, так что я расслабилась и отвлеклась.

Выпадать из реальности – это я умею почти профессионально. И как тут не выпасть! Птички, мои друзья, чирикают; солнце выглядывает из-за облаков и рисует зыбкие кружева на асфальте; дрожат на ветру листья, ярко-зелёные после дождливой недели; тонкая вишня вся усыпана цветами, стряхивает по одному лепестки. Машин ещё мало, редкие прохожие спешат на работу, в тёплом персиковом свете даже стеклянные многоэтажки выглядят дружелюбно…

Тут-то меня и окликнула Алина. Любопытные взгляды устремились в мою сторону, и я сутулилась, проклиная свой высокий рост. Я оказалась в хвосте очереди на посадку, прямо за интеллигентным старичком, который вежливо кивнул и отвернулся. Порыв прохладного ветра растрепал мои волосы, словно спутав с листьями, и вдруг сонное умиротворение сменила тяжёлая, давящая тоска. Захотелось лечь на землю, прямо на молодую траву и одуванчики, и остаться тут, в этом раннем утреннем городе, совсем не похожем на свою дневную версию.

Мне повезло расположиться за второй дверью в центре автобуса, где всегда много места и мало соседей. Автобус был рассчитан на большее количество туристов, поэтому даже за спиной у меня никого не оказалось. Алина убежала вперёд, к экскурсоводше, женщине с таким важным видом, словно она везла делегацию министров, а не разношёрстную толпу, мало заинтересованную в том, что она рассказывает. Хотя что это я, вон же, слушают люди… Это меня клонит в сон. Обняв рюкзак, который связывал меня с домом, и полуприкрыв глаза, я смотрела в окно и провожала взглядом знакомые улицы, словно навсегда прощалась с родным городом. Поймав себя на том, что погружаюсь в беспричинную тоску, тряхнула головой – ну что за дурацкие мысли? Раз в сто лет выехала из дома и тут же раскисла! «Птица-унылица», – сказала бы мама.

Птичка, так меня бабушка называла, а ещё иногда Воробушком. За мой растрёпанный вид, вечно взъерошенные, не достающие до плеч светлые волосы. Маме же я напоминала цаплю – длинную и неуклюжую. Частенько она сравнивала меня и со страусом. Да, прятать голову в песок – это я умею. Приключения мне интересны только на экране.

Первые сутки в автобусе слились в какую-то мешанину. Шумные подростки, бегающая по салону девочка, вопли её мамаши. «Даша, держись за поручни! Даша, ты пить хочешь? Не хочешь? Точно? А есть? Смотри… Может, всё-таки поешь? Ну хоть печенье! Запить? А говорила, пить не хочешь!» Потом нам раздали сухой паёк и обещали настоящий ужин где-то в придорожном кафе, но ужин не случился, и пришлось довольствоваться сладким батончиком... Я жалела, что не взяла ноутбук с любимыми сериальчиками. Но что ноутбук без пиццы и уютного дивана? Было то душно, то холодно. Иногда удавалось задремать. В зыбких снах всё заростало зелёным мхом, шелестели крылья невидимых бабочек, заглушая шум мотора. Я просыпалась с ощущением, что это меня покрыл мох, крепче обнимала рюкзак, который ещё не пропитался запахом автобуса, и жевала шоколадку. Потом наступила ночь, сменился водитель и вёз неровно. Где-то среди этих обрывков сна и не-сна затесалась таможня. И снова ночь. По другую сторону прохода тихонько, словно стесняясь, похрапывал интеллигентного вида старичок, а впереди бубнили две тётушки, подружившиеся на почве автобусной бессонницы. Эта бессонница добралась и до меня, и я тревожно вглядывалась в черноту ночи, где кроме фонарей ничего нельзя было разобрать.

Уже начало светать, когда мы остановились на отдых около которой уже по счёту заправки. Напротив окна оказалось высохшее дерево, и отражение моего лица прочертили чёрные ветви, словно татуировка воина, готового к битве. «Какой ещё воин, Екатерина?» – раздался в голове недовольный голос моей тётушки, которая когда-то придумала себе аристократических предков и всю жизнь прожила в соответствии с этой легендой. Она пыталась привить свой вымышленный аристократизм и мне, но всё, что я смогла перенять – это романтический вид. Да и тот появлялся лишь благодаря отсутствующему взгляду в те моменты, когда я в очередной раз проваливалась внутрь своей головы.

На улице было свежо. До чего же приятно ощутить под ногами твёрдую землю! Когда же мы приедем хоть куда-нибудь... Как же хочется растянуться на нормальной кровати! Я потягивалась, вдыхала холодный ночной воздух и смотрела по сторонам. Часть туристов толкалась у кассы круглосуточного магазина, кто-то сразу вернулся в автобус. Водители курили, а рядом с ними один из подростков пинал камушки. Я решила, что ему тоже хочется курить, но он боится, что мать увидит. Нервный молодой человек с немытыми волосами навис над сонной экскурсоводшей и донимал её вопросами, водя пальцем по карте. Женщина вяло отмахивалась.

– Лилия Сергеевна! – доносился до меня громкий шёпот. – Ну потеряем пару часов, ну позже в отель приедем! Зато увидим дом того самого алхимика, который... Нет! Сам я поехать не мог, вы представляете, какие это расходы?!

Стало скучно. Я отошла подальше, чтобы послушать лес. Вдалеке пел соловей, тоже серая птичка, как и я, но я безголосая серая птичка. Кажется, где-то рядом болото или речка – лягушки квакают нестройным хором. Кустарник с плотными листьями и крупными, готовыми распуститься бутонами. У нас такой не растёт. Мелкие синие цветочки и белые маргаритки, которым ещё рано появляться. Я присела на корточки и провела рукой по траве. Нет, ерунда, трава такая же, как дома.

Мягкие шаги позади заставили меня вздрогнуть и обернуться.

– Ах, девочка, не пугайтесь! – улыбаясь, проговорил интеллигентный старичок.

– Я и не пугаюсь, – пробурчала я, с сожалением поднимаясь от травы.

– Простите уж назойливого пенсионера...

Ну вот, начинается! Один в один моя тётушка.

– ...но я смотрю, вы интересуетесь природой, не так ли?

Не так, не так!

– Ну… я... – что ещё воспитанная псевдоаристократической тётушкой барышня должна была ответить?

– ...и людьми, как я посмотрю, тоже. А я в вас сразу приметил родственную душу!

Этого ещё не хватало.

– Вы не замечали, как люди иногда похожи на растения?

На пиявок. Люди похожи на прилипчивых пиявок!

Дедушка выудил из кармана вельветового пиджака блокнот в потёртой кожаной обложке.

– Взгляните, – он наслюнявил палец и принялся быстро перелистывать страницы. – Вот! Наш неспокойный молодой сосед напоминает сейчас плющ, обвивающий степенное дерево.

Я бросила взгляд за спину старичку. Так и есть – нервный всё не отставал от экскурсоводши. Какой там плющ, самая настоящая пиявка! Потом я наклонилась над блокнотом и замерла. Вот это да! Тёмные листья как руки обнимают ствол, а тот будто пытается выпутаться. Всего лишь быстрый набросок карандашом, но как живой.

– Только что зафиксировал, с позволения сказать, – скромно покашливая, сообщил старичок.

Я взяла блокнот и пролистала назад, озвучивая свои догадки. Вот два чертополоха сплелись шеями – мальчишки-подростки, точно! Распускающийся тюльпан – это Алина. Маленький задорный одуванчик, растущий меж двух мухоморов, заставил меня улыбнуться.

– А где же я?

– Вас, моя дорогая, я никак не могу разгадать. Но ничего, время ещё есть!

Тихонько посмеиваясь, интеллигентный старичок спрятал блокнот в карман и направился к автобусу. Я постояла ещё немного, удивляясь, как быстро небо у края горизонта успело поменять цвет на ярко-голубой. На душе стало легко, и в автобусе я наконец-то заснула глубоким спокойным сном.

Я сбилась и не представляла, какой по счёту город мы только что покинули. Незаметно автобус выехал из прохладной весны в тёплое начало лета. Шёл пятый день путешествия, и мы колесили по странам, как будто были не туристами, а прошлогодними листьями, которые без всякого маршрута гнал ветер. Алина утверждала, что мы едем чётко по плану, показывала линии на карте. Хорошо-хорошо, я не спорю, тебе виднее!

Экскурсоводша успокоила утомлённую группу тем, что в следующем городе мы задержимся на целых двое суток. До этого мы проводили ночь или в автобусе, или в однотипных дешёвых отелях – кровать, шкаф, душ на несколько комнат. Маленькие городки с брусчаткой и обязательным шпилем собора сливались в один бесконечный город. Я развлекалась тем, что пыталась угадать, куда выведет очередная кривая улочка: на местный рынок, к соборной площади или к скверу с фонтаном. Туристические палатки с одними и теми же сувенирами будто следовали за нами на своих собственных автобусах, обгоняли где-то по пути и выстраивались одинаковыми рядами в новом городке, делая вид, что они стояли здесь всегда. Первоначальный план Алины отделиться от экскурсии был ей самою и отвергнут. Она пребывала в восхищении от Лилии Сергеевны, не отходила от неё и ловила каждое слово. Та благодушно улыбалась и терпеливо отвечала даже на самые дурацкие, на мой взгляд, вопросы.

Даша-одуванчик бегала и скакала вокруг, заставляя свою мамашу беспокойно окликать её. Бессонные тётушки обычно садились поодаль на лавочку и болтали о своём. К ним присоединялась беременная женщина. Где-то рядом маячил интеллигентный старичок, не отрывающий карандаш от блокнота. Случалось, что он поднимал голову и отвечал на мой взгляд улыбкой и кивком. Нервный вечно где-то пропадал, едва успевая вернуться к отъезду. Похоже, у него был свой собственный план поездки. Иногда он, довольный, в последний момент прибегал к автобусу с каким-нибудь свёртком, требовал открыть багажное отделение и долго копался в чемодане. Экскурсоводша едва заметно покачивала головой, но не спорила.

Я покупала мороженое и отходила от группы, чтобы отдохнуть от нудного потока исторических фактов, которые туристы мгновенно забывают, стоит экскурсоводу перейти к следующему памятнику. Кто бы мне рассказал, почему у этого ресторанчика на вывеске, заржавевшей от времени, изображён попугай? Можно зайти, спросить... Но нет, не пойду. Пускай это останется загадкой. Я доставала старый фотоаппарат и, воровато озираясь, снимала то, что мне казалось интересным. Туристам на растерзание отданы обычные достопримечательности, к которым их заботливо ведут экскурсоводы и наизусть зачитывают текст из справочника. А эти вывески, или покосившиеся номерки на домах, или старинная ваза, выставленная на балконе, связанные крючком шторки... Это то, что принадлежит только городу. Смотри, но не трогай, как будто говорит он, а я без разрешения забираю часть его в своём фотоаппарате. Не волнуйся, очередной город, чьё имя я уже забыла, я никому не покажу, это только для меня. Никто не узнает, что я украла у тебя этот кусочек.

Наша группа грузилась в автобус, а я потеряла из вида дедушку. На сидении я обнаружила записку и сразу узнала листок из блокнота.

«Моя милая девочка, наше короткое молчаливое знакомство подошло к концу:

к сожалению, дела зовут, и мне приходится оставить Вас в дороге.

Счастливого пути!

P.S. Кажется, я нашёл ответ. Пускай рисунок принесёт Вам удачу.»

Я перевернула листок. Тонкий, аккуратно выведенный колосок пшеницы, полусогнутый, а на нём – растрёпанный воробушек. Я аккуратно сложила лист и убрала в задний карман джинсов.

Наконец мы прибыли в то место, где нам предстояло провести две ночи. Маленький городок, по дороге рассказывала экскурсоводша, знаменит колдунами и ведьмами, целителями и алхимиками, проводившими эксперименты за гранью понимания обычного человека... «Да-да, конечно, мы все вам верим! Всё чрезвычайно загадочно и совершенно необъяснимо!» – скептически думала я, пока не окинула взглядом автобус. Нервный молодой человек так вцепился в сиденье перед собой, что побелели костяшки пальцев. Даша тоже была в восхищении, да и подростки оживились.

– Наша гостиница, – говорила Лилия Сергеевна, – отнюдь не простое пристанище для туристов. Владелица уже многие годы собирает старинные предметы, окутанные тайнами, связанные с колдовством и магией. Это не только украшения, драгоценности, оружие, всевозможные кубки и бокалы, в которые когда-то незаметно подсыпали яд! Это и старинные книги, картины, предметы мебели, алхимические принадлежности...

Я забеспокоилась и перестала слушать. Ох, нет! Одна из причин, почему я не люблю музеи – запах старой мебели и тканей, затхлый, душный, сладковатый, от которого хочется бежать на воздух! Как же там ночевать! Мне снова нестерпимо захотелось домой, и я вцепилась в рюкзак с не меньшей силой, чем нервный в сиденье, но ткань уже пропиталась запахом бензина и пыли.

Музей-гостиница оказался не так плох, как я себе вообразила. Внушительный трёхэтажный дом, стиснутый по бокам такими же старыми зданиями, снаружи ничем от них не отличался. Зайдя же внутрь через непримечательную деревянную дверь, мы попали в царство бордового бархата и тёмного дерева, хрустальных люстр и свечей в тяжёлых подсвечниках. Широкая лестница вела на второй этаж, оттуда коридоры уводили в два крыла – восточное с комнатами для гостей и западное, занятое музеем. Номера гостиницы оказались стандартными. Ничего особенного, чего можно было ожидать от такого места: обыкновенные кровати с белым постельным бельём, светлые стены, заурядный пейзаж над телевизором, тесная ванная комната.

Хозяйка гостиницы, широкая и невысокая дама лет за пятьдесят с раскосыми глазами, назвалась госпожой Сай. Она довольно сносно говорила по-английски, поэтому я не слушала, что там переводит экскурсоводша. Госпожа Сай пояснила, что её род берёт начало от необыкновенно богатого китайского мандарина, чей младший сын путешествовал по миру в поисках сокровищ, и она продолжает традиции семьи. Мне сразу вспомнилась тётушка с её псевдоаристократическими корнями.

На ужин нас пригласили в зал, большую часть которого занимал длинный дубовый стол. Меню под стать номерам оказалось незатейливым, но разговоры развлекали. Госпожа Сай рассказывала о своём музее, который обязательно покажет нам после ужина. Алина слушала, забыв о еде, как и остальные. Меня же что-то беспокоило. Хитрый взгляд нашей хозяйки бегал с одного человека на другого, по привычке выискивая что-то ценное. Госпожа Сай сама была похожа на сундук с сокровищами. В складках её юбки могли храниться как драгоценности с потопленных кораблей, так и черепа неудачливых моряков, а то и запачканный кровью кинжал. Она часто поглядывала на нервного, хотя это как раз было неудивительно – он весь извертелся. Когда её взгляд пересёкся с моим, я почувствовала, как холодеют пальцы и мурашки бегут вдоль позвоночника. За секунду меня перебрали по косточкам, осмотрели со всех сторон и приняли решение. Я по привычке сделала, как тётушка учила – та кроме прочего увлекалась мистикой и эзотерикой: представила между собой и хозяйкой гостиницы зеркало, как будто она смотрит на своё отражение, а не на меня. Хозяйка перевела взгляд на экскурсоводшу. Я вздохнула. Всегда приятно думать, что такие маленькие фокусы работают, даже если это и не так.

Затем нас провели по музею, тщательно расписывая историю каждого предмета, словно стараясь усыпить. Уже через полчаса я была готова проклясть все эти банки и склянки, кошачьи косточки и лягушачьи шкурки, бусы и амулеты, диваны и ширмы, бесконечные двери, за которыми обнаруживались новые и новые завалы вещей. Помещения не отличались объёмами, туристы толкались, чтобы подойти поближе, кто-то украдкой трогал экспонаты. Даша спала на руках у отца, бессонные тётушки оставались в коридоре у открытого окна. Я бы присоединилась к ним, но Алина за руку тащила меня дальше.

В одной из комнат обнаружилась вторая дверь, ведущая в помещение попросторнее. Я успела разглядеть полки, уставленные книгами, мутное зеркало в углу и стоящее к нему лицом кресло с высокой спинкой. Из-за тёмных пятен на зеркале казалось, что в едва видимом отражённом кресле кто-то сидит. Мне нестерпимо захотелось выбрать с полки какую-нибудь книжку, обязательно с картинками, устроиться в этом кресле... И хорошо бы ещё бутылочку колы кто-нибудь принёс!.. Мои мечтания нарушила госпожа Сай, которая громко захлопнула дверь и отгоняла от неё нервного молодого человека:

– Нет! Извините, закрыто!

– Но почему, почему?! – чуть ли не визжал молодой человек, нависая над женщиной.

– Запасник, ничего интересного! – говорила хозяйка, оттесняя нервного.

Тот продолжал возмущаться, и пришлось вмешаться Лилии Сергеевне, которая уверила, что обязательно как-нибудь договорится, чтобы молодого человека пустили в виде исключения. Меня это невероятно разозлило, и перед сном я надоедала Алине ворчанием. Что это значит – его пустят, а других нет? Другим, может быть, тоже интересно! Это что же, если устроить истерику, то всё можно? Алина пообещала поговорить с Лилией Сергеевной, чтобы и меня пустили в виде исключения, и тогда я совсем разобиделась. Она меня ставит в один ряд с этим сумасшедшим, что ли?..

Я проснулась в холодном поту, стряхивая с себя невидимый мох, который, казалось, обволакивал меня от ног до головы и хотел проникнуть внутрь. Колючим комком распирало грудь неприятное чувство, как будто что-то идёт не так. Алина ровно дышала, отвернувшись к стенке. Я села на кровати, на ощупь нашла джинсы, кое-как зашнуровала кеды. Надо найти кухню и приготовить чай, это всегда помогает дома, должно помочь и здесь.

Пол в коридоре покрывали ковры, заглушавшие звук шагов. Свечи на ночь гасили, но по углам стояли тусклые светильники. К моему разочарованию, в гостиной свет вообще не горел, а выключатель на стене я не нащупала. Очень не хотелось возвращаться в комнату за телефоном, поэтому я пошарила по ящикам комода. Нашлись свечи. Значит, где-то должны быть и спички. Ага! Какая я молодец! Я выбрала самую длинную свечу и подсвечник, похожий на чашку, с круглой ручкой под палец. Для наилучшего эффекта не хватало только длинной белой ночной рубашки в кружевах и гремящей цепи на ноге.

Кухня для постояльцев нашлась почти сразу. Со всеми этими поисками я забыла про свой кошмар, и пить чай расхотелось. Сделав пару глотков воды, я решила заглянуть в музей. Меня не интересовали экспонаты – я всё ещё была обижена на Алину и решила пробраться в комнату сейчас, а утром гордо сказать подруге, что ничего мне от неё не нужно и что пыльные комнаты интересны только сумасшедшим.

В меня словно вселился герой любимых книг. Вот он, осторожно оглядываясь – не притаился ли враг в глубокой тени, – выходит из гостиной. По пути чуть не сносит напольную вазу, но об этом повествование умолчит. Потом грациозно и бесшумно взлетает по лестнице вверх, к коридорам, споткнувшись и ушибив ногу, но читателю романа незачем об этом знать.

Пламя свечи дёргалось, а я вдруг сообразила, что наверняка оставляю за собой капли воска. Эта мелочь вернула меня в реальность, и сразу стало не по себе. Но не разворачиваться же на полпути! Я потянула на себя дверь, и музейный коридор выдохнул затхлый запах старины. Свечка погасла. Тьфу ты! Хорошо, что герой приключенческого романа, зная о своей удачливости, прихватил из комода коробок спичек.

Потом герой довольно долго совался в разные двери, но ни одна из них не была той самой... пока на глаза не попалась тусклая полоска света.

И почему я не подумала, что хозяйка вполне может сама сидеть в уютном кресле, конечно, не со стаканом колы, а, скажем, с бокалом вина, и изучать древнюю магическую книгу, готовая наложить заклятье на незваную гостью? Неожиданно раздались мужские голоса. Один был едва слышен, а другой то взвизгивал, то причитал, то умолял. Не наш ли это нервный друг? Но с кем он там разговаривает? Я погасила свечу, поставила подсвечник на пол и подкралась ближе.

И что на меня нашло? Я никогда не искала приключений, мне ещё ни разу в жизни не захотелось пощекотать себе нервы, прогуливаясь в темноте по комнатам, заставленным старой потемневшей мебелью «с историей», как выразилась Лилия Сергеевна. А уж добровольно лезть туда, где, судя по интонациям, происходит ссора... Может быть, сказались бессонные ночи и недостаток сериалов? Внутренний голос твердил, что самое время засунуть голову в песок, точнее, уложить на подушку и смотреть дальше безопасные замшелые кошмары, но я не слушала и медленно повернула ручку двери.

Шаг – и надо мной навис силуэт. Я вздрогнула всем телом и чуть не отскочила, но вовремя вспомнила продемонстрированный нам вечером безголовый манекен в юбке из павлиньих перьев. Через приоткрытую дверь подсобки проникал свет расставленных на полу свечей. Меня неприятно удивило сходство моих и нервного молодого человека действий: прокрасться в библиотеку, не использовать электрический свет… Он снова что-то воскликнул, а ему резко ответил второй голос. Нервный затараторил, убеждая и умоляя... Да говори же чётче, зрителям ничего не понятно!

Пришлось подкрасться ближе. Я ступала очень мягко – повезло, что и тут ковры! Даже умудрилась ничего не уронить по дороге. Стараясь оставаться в тени, я заглянула в комнату.

Во-первых, кресло отодвинули в тёмный угол. Во-вторых, нервный растянулся на коленях перед зеркалом и буквально бился лбом об пол, хотя скорее это было «во-первых». Но картина настолько не укладывалась в голове, что мозг для начала отметил перемены в обстановке. В-третьих, повсюду валялись книги, листы бумаги и склянки. Ну и в-последних, зеркало… Пятна пропали, но появилось что-то другое. Нет, это не нервный отражался! Внутри зеркала, у самой рамы, сидел, скрестив ноги, человек. Прежде чем я успела закричать, завизжать или что там полагается делать в таких случаях, нервный, не замечая меня, возобновил мольбы. Тут бы мне и бежать! Но я словно окаменела.

– О, великий демон зеркала! Одумайся! Снизойди! Я, только я один, предлагаю тебе невиданный дар, жизнь моего нерождённого сына, – он указал рукой в сторону кресла.

Тогда только я смогла отвести взгляд от зеркала. В кресле, умиротворённо улыбаясь, сидела беременная женщина и поглаживала живот.

– Повторяю. Мне не нужен. Твой. Сын, – раздельно проговорил демон, явно успевший утомиться от пиявочной сущности молодого человека. – А эта женщина…

– Я ей достаточно заплатил, чтобы она молчала! Неужели тебе и этого мало?! – вскричал нервный. Он пошарил по полу, схватил книгу и потряс ей перед зеркалом. – Я знаю все твои уловки, меня не проведёшь! Я настойчив, да, я долго к тебе шёл. Я готов на всё!

Я не могла как следует рассмотреть демона. В дёргающемся свете на светлом пятне его лица скакали чёрные тени. Он помолчал, а потом задумчиво произнёс:

– На всё?.. И ты даже готов занять моё место в зеркале?

– Что? Ты смеёшься надо мной! – взвизгнул нервный, а потом забормотал: – Здесь что-то не так, демон не покидает своё обиталище…

Он снова стал шарить по полу, нашёл какие-то листы, отбросил, полистал книгу, отбросил и её... Схватился за голову. Беременная тем временем вообще задремала. Я же боялась пошевелиться – вдруг демон заметит движение? Только сейчас до меня начало доходить: это не кино и не сериальчик. Тут и правда происходит что-то такое, от чего маленьким птичкам стоит держаться подальше.

– «Зеркало есть источник силы демона, и существо сие покидает обиталище неохотно, лишь при крайней необходимости», – щурясь, прочитал нервный строку из книги. – Так в чём подвох?

– Останешься в нём на двадцать семь лет, – донёсся хриплый голос из отражения.

– Двадцать семь лет охранять дом демона, обладая всем тем, чем обладаешь ты?!

Неужели он не понимает, что ему сейчас подсунут совсем не то, на что он рассчитывает?.. Это же классический сюжет! Я подавила героический порыв выскочить на середину комнаты с призывом не верить всяким потусторонним тварям. Ты, Екатерина, не в телевизоре, а этот колдун-самоучка не стоит того, чтобы рисковать. Вообще никто не стоит! Так что стой тихонько и жди момента, когда можно будет выбежать, добраться до номера, лечь в кровать и сделать вид, что это тебе приснилось.

– Лишь песчинка в твоих часах, а для меня… Не так много, но всё же… За двадцать семь лет я много чему научусь. А что же ты?

– А я пока погуляю, – медленно проговорил демон.

Да врёт он, врёт! Всё просто, как эта самая твоя песчинка из часов! Неужели поверит?..

– Устал сидеть в зеркале, – добавил демон с едва заметно изменившейся интонацией.

А вот это правда, сразу слышно! Однако нервный молодой человек не был так внимателен, как заядлая любительница сериалов. Сейчас бы кусочек пиццы и шипящую колу в стакане... Пришлось себя одёрнуть, ведь это явно не развлекательное шоу. Но и уйти я не могла, я даже боялась пошевелиться, не то что попытаться покинуть комнату. Точно споткнусь и сшибу какой-нибудь экспонат!

Молодой человек заметался по комнате. Я сжалась. Только бы не посмотрел в мою сторону!

– Надо рискнуть! Слишком долгий путь я прошёл… А с этой что делать? – внезапно воскликнул он.

Я вздрогнула, но нервный обернулся на дремлющую женщину.

– Ах, к чёрту, я же заплатил – пускай сама разбирается. Ну, демон, я согласен!

Демон поднялся на ноги, потянулся вглубь зеркала, достал длинный плащ и накинул его на плечи.

– Приложи обе руки к поверхности и скажи, что ты согласен заменить меня в зеркале на двадцать семь лет.

– И всё? - выдохнул нервный.

И всё, дурачок! Да что же ты делаешь!

Но молодой человек без тени сомнения положил ладони на зеркальную поверхность. Я и глазом моргнуть не успела, хотя возможно я и вовсе не моргала, как он провалился внутрь зеркала. Демон же просто шагнул мимо незадачливого колдуна наружу. Тот вскочил, метнулся было за ним, но ударился о невидимую стену.