Czytaj książkę: «Милалика»

Глава 1

— Милка, ленивая девка, ты где? Дрыхнешь ещё? Пороть тебя надо, как сидорову козу! — со второго этажа добротного двухэтажного дома в столице небольшого королевства Забережное разорялась невысокая, тонкая в кости тётка Серафима.

— Тут я! — гаркнула Милка, медленно выходя из своей комнаты на первом этаже, широко зевая и почёсываясь.

Девица хоть и была всего пятнадцати годков от роду, но имела гренадерские стати: высокая, крепкая, с густыми рыжими косами, конопушками по всему лицу, синими глазищами, курносым носом и пухлыми губами. Нрав она имела простой и незлобивый, любила от души похохотать, запрокинув назад голову. Радовалась Милка жизни, как мотылёк беззаботный.

Тётка только вздыхала, глядя на племянницу, и думала: «Пропадёшь же без меня, простая ты душа».

Ещё Милка любила петь, да так отменно, что у людей душа ей подпевала. Голос у неё был мощный, грудной, будто из самой глубины шёл — настоящее контральто, хоть названия такого она и не знала.

Милка приходилась родной племянницей Серафиме. Мамка её померла совсем молодой, отца Милка и вовсе не знала. Мать говорила, что он капитан дворцовой стражи, но, видно, наврала. В двенадцать лет у Милки прорезался магический дар — сначала огненный, потом и бытовой. Серафима тогда только хмурилась: странные дела, два дара сразу. Да и проклятие это для её бедовой племянницы. В их королевстве магия была запрещена: прознают, что Милка магичка, — сразу на костёр сволокут.

Хитрая Серафима сперва за косы племяшку оттаскала, чтобы крепко запомнила: от магии один страшный вред. А после тайком купила у бродячего менялы две потрёпанные книжки про магию — одну про огненную, другую про бытовую. Пусть девка научится управлять своими дарами, а то неровен час выдаст себя и сгорит на костре. Серафима была строга к непутёвой племяннице, но зла ей не желала. А Милка всё прощала тётке: считала, что раз наказывает — значит, заслужила.

Так и жили они душа в душу, хоть ор и крики слышались из их двора постоянно. Но куда без этого: девку надо было воспитывать, к делам приучать.

Хоть и была Милка занята с утра до самого вечера — готовила, убирала, стирала, бегала по лавкам и на рынок, полола и тяпала огород, — но ей было не в тягость. Силушка играла в руках, а с песней и дела делались споро да весело. По правде сказать, из-за её звучного голоса все соседи свои дела делали тоже с песней Милки.

— Опять разоралась! — злобилась соседка Серафимы, Матрёна, державшая скобяную лавку на Мещанской улице.

Её муж, Вадий, хмурый рыхлый детина, только кивал головой.

— Хоть бы Серафима Милку замуж сговорила. Отдохнули бы без её песен, — с досадой проворчала Матрёна.

— Хорошо ж поёт, — робко прогудел Вадий.

— Поговори мне ещё! — замахнулась на него Матрёна.

Разные люди окружали Милку и тётку её — и добрые, и не очень.

Однажды в дом Серафимы кто-то тихо поскрёбся. Серафима дремала на втором этаже и не слышала, а Милка блины пекла на кухне и звук расслышала. Отставила сковороду с огня и пошла к двери.

— Кто там? — ещё от кухни проорала Милка.

— Что ты кричишь? — сверху высунулась сонная Серафима, прикорнувшая после обеда.

— Скребётся кто-то в дверь.

— Гони попрошаек взашей, — скомандовала тётка и ушла досыпать сладкий послеобеденный сон.