Czytaj książkę: «Композиция сердец»

Трек-лист

Король и Шут – Марионетки

Freddie Stroma – Possibilities

Limp Bizkit – Behind Blue Eyes

Lx24 – Птица

Торба-на-Круче – С Тобой

Zivert – Еще хочу

Bruno Mars – Just The Way You Are

Асия – По Уши

John MacLaughlin – So Close

Twenty One Pilots – Can’t Help Falling in Love With You

Пролог

30 декабря 2023 года

Говорят, что на самом деле ни одна любовная история не бывает красивой. Однако никто из удачливых возлюбленных не станет рассказывать о тех неурядицах, что стояли на пути к счастью. Прошлое остается в прошлом, и пара смело шагает вперед, в заслуженный хэппи энд. Увы, мне сравнить не с чем – со мной такие еще не случались.

Пока белый снег трепетно укутывал украшенный город, мое лицо заливали слезы. Внутри словно прорвало плотину, поток безостановочно несся вперед, снося любовно возведенные постройки, смывая сады и унося целые пласты плодородной почвы. Вода, которая уничтожает жизнь. Нонсенс, казалось бы. Но с каждой пролитой каплей ощущение опустошенности становилось все острее. Взгляд блуждал по едва заметным потолочным трещинам, а мне оставалось лишь вспоминать.

Как такое могло случиться?

Эта сказка ворвалась без стука и растоптала все то немногое, что из себя представляла моя жизнь. Лишила мечты, дела всей жизни, самоуважения, репутации. Оставила вместо однажды разбитого сердца не просто осколки, но раскрошила его в пыль. Стоило ли оно того?..

Даже сейчас, когда ставки были известны, страшнее всего был ответ.

Да. Стоило.

Глава 1

29 августа 2023

Курсор на пустом листе открытого документа насмешливо мигал, точно издеваясь. Я, в целом, вполне понимала почему – ведь за добрых три четверти часа я не продвинулась ни на один шаг. Каждое введенное слово казалось недостаточно подходящим и безжалостно вымарывалось агрессивными ударами по клавише бэкспейса.

– Непроходимая тупица, – простонала я, пряча лицо в ладонях. – Ну соберись же!

Ноутбук зашумел с такой силой, точно собирался взлетать.

– Ой, молчи. Как будто ты так сильно нагрелся от работы практически вхолостую. Стыдно обманывать, старик. Стыдно.

Покосившись на обличающе белый фон, на который так и не удалось перенести ни единой буквы, я тяжело вздохнула. Защита проекта была только в декабре, но зная, как легко отложить дела на потом, я решила приступить пораньше. Весной документы прошли согласование, отгремели напутственные слова декана, и вдохновленная грядущим успехом я приступила к оформлению. Точнее, пыталась приступить. Плашка панели пуск присоединилась к буллингу курсора, напомнив, что на дворе конец августа, а я не сдвинулась ни на один шаг.

Мрачные мысли развеяла вибрация телефонного звонка. На высветившемся фото была красивая стройная девушка, позирующая профессиональному фотографу. Её черные волосы того же оттенка, что и мои, темной волной спадали на плечо, карие глаза смотрели вдаль, обрамленные золотыми стрелками, как будто съемки застали её в момент озарения.

– Привет, Белла. Чем обязана?

– Доброго вечера! – прощебетали из трубки. – И так ты приветствуешь любимую старшую сестру, бука? Крошка Ли-Ли, меня это обижает.

“Если не перевести её на конкретику, мы точно поссоримся”, – подумала я.

– Не называй меня детским прозвищем, пожалуйста. Что-то случилось?

– О нет, никаких трагедий. Соскучилась, моя дорогая!

Чай попал не в то горло, вызвав приступ кашля.

– Приболела? – заботливо осведомилась сестра.

– Нет, – удалось просипеть.

– А чем занимаешься? Дай угадаю: ты сидишь в своей берлоге, гипнотизируешь несчастный ноут и страдаешь? Так?

К сожалению, мы друг друга неплохо знаем.

– Угу.

– У меня к тебе отличное предложение!

В голосе сестры звучал энтузиазм, что было дурным знаком. Когда Белле что-то втемяшивается в голову, из фотомодели она превращается в изящный бульдозер, который сметает все преграды на пути к избранной цели. А вот оставшиеся позади обломки вынуждены будут разгребать те глупцы, которые имели неосторожность согласиться участвовать в ее затее. Поэтому я подсознательно напряглась, ожидая продолжения.

– Наклевывается потрясающая вечеринка! – радостно возвестила сестра. – Люди искусства, медиа, локация просто шик! И конечно же, знойные красавчики! В общем, мы с тобой идем туда завтра.

– Завтра?! Я не смогу, прости, – я судорожно пыталась придумать удобоваримую причину. – У меня подготовка к важному событию…

– Вот и чудно! Я заеду к тебе около семи. Чао! – перебив меня, возвестила Белла, и повесила трубку.

Телефон жалобно скрипнул в ладони, но порыв бросить его в стену удалось успешно погасить. Взгляд упал на деревянную рамку с фото на стене: две темноволосые девочки, крепко обнявшись, сидели на песчаном пляже. В ту пору мы были похожи точно близняшки, да и разница была смешной – я была младше всего на два года. Но чем больше мы взрослели, тем существеннее становились наши различия, как внешние, так и внутренние.

Раздумывая над приглашением, от которого отвертеться не удалось, я побрела на кухню. Славная двухкомнатная квартирка досталась мне от щедрот двоюродной бабушки, которая так и не обзавелась собственными детьми. Белле досталась похожая, но в соседнем районе: наша шустрая София Федосеевна промышляла понятными каждому инвестициями. Наши родители считали сестру дедушки слегка чудаковатой, но привечали её. На вопросы о своем стиле жизни интеллигентная дама неизменно хмыкала, одергивая жемчужную нить на шее, и поправив пышно взбитые седые волосы, выдавала какую-нибудь несусветную историю. Однако, порой от нее можно было услышать и ценные советы, и искренние воспоминания.

– Лиечка, детка, – говорила она, бывало. – Эти квартирки – моя страховка. Случись чего на старости лет, не пропаду. Приятная прибавка к пенсии.

Однако, на пенсии она прожила недолго. Мирно и тихо смерть превратила её сон в вечное пристанище. Было сложно в это поверить, на поминках молодящиеся подруги Софии Федосеевны казались потерянными. Спустя несколько дней мы всей семьей наводили порядок в ее квартире, выбрасывая испортившиеся продукты и впуская свежий воздух сквозь настежь распахнутые окна. Тогда мы и нашли непогашенный билет в Мариинку с истекшей датой представления. В тот миг и пришло осознание, что чудная старушка больше не вернется. Порой казалось, что она незримо находится рядом со мной, и это согревало теплом, но наполняло печалью.

Как бы то ни было, благодаря ей я не нуждалась. Моей скромной зарплаты преподавателя и нечастых фриланс проектов не хватило бы на выплату ипотеки. Уютная светлая кухня была пока что пустовата, но и этого мне было довольно. В запасах был чай с листьями смородины, от которого всегда чудился успокаивающий эффект. Заварив себе небольшой чайничек напитка, я вдыхала его аромат, стараясь изгнать лишнее волнение. Желудок протестующе заурчал.

Полупустой холодильник уныло вытаращился своими полками, и мне, скрепя сердце, пришлось признать, что пора выползти до ближайшего магазина. Высунув нос из окна и скептически оценив свой наряд из простой футболки и джинсов-клеш, я напялила объемное черное худи с эмблемой Короля и Шута и светлые кеды. Вечерами начало становиться немного зябко, но ближайший супермаркет был в соседнем здании, так что я быстро одолела путь, от скуки позвякивая ключами. Двери разъехались в стороны, пропуская меня в мир слишком ярких ламп дневного света.

Прихватив маленькую ручную корзинку, я осознала, что немного поторопилась и залезла в старые заметки: один из списков покупок в любом случае подойдет. Ряды разнообразных отделов многоцветной шумной лентой разворачивались, сбивая сосредоточение. То и дело приходилось сверяться с собственной заметкой, благо добрую половину пунктов удалось отметить быстро. Но стоило мне порадоваться обнаруженной бутылке любимой апельсиновой газировки, и наклониться, чтобы ее взять, как я во что-то врезалась головой. Ойкнув, я потерла место ушиба, в нескольких санметрах от меня это движение повторял какой-то незнакомый парень. Запустив ладонь в растрепанные русые волосы, он поморщился от неприятных ощущений.

– Простите, я не хотел вас задеть, – пробормотал он. – Думал, что успею.

– Ничего, будьте осторожнее в следующий раз, – ответила я.

Все же схватив желанную бутыль с оранжевым напитком, я побрела к кассам.

– Девушка, постойте! – раздался голос позади.

Я обернулась. Парень приблизился на пару шагов, и я смогла рассмотреть, какие у него яркие глаза, светлые точно небо в полдень. Да и сам по себе он не казался каким-то неприятным или отталкивающим, скорее уж молодым байкером, который не успел обзавестись бородой и банданой – спасибо распахнутой косухе за впечатление. Не приближаясь слишком близко, невольный коллега по несчастному случаю замер и протянул руку к моей корзинке.

– Давайте я вам помогу, не слишком легкий груз, – предложил он.

– Спасибо, я справлюсь, – отказалась я.

Глаза парня скользнули по рисунку на худи.

– О, фанат КиШа? Выглядишь, будто ты прямо сейчас с их концерта. рок-звезда.

– Мне подарили, понятия не имею, о чем ты, – обрубила я. – Пока.

Не слушая, что он еще говорил за моей спиной, я быстрым шагом двинулась к кассе. Что-что, а случайные знакомства не входили в круг моих интересов. Пока кассир пробивала мои покупки под монотонный писк, парень вновь возник на горизонте, успев встать в очередь через два человека.

– Мой мир огромен, а я так скромен, вся жизнь – спектакль, я в нем актер. Актер, лицедей, добряк и злодей…¹ – красиво потянулось сзади.

– Не ради людей, а ради искусства, – невольно подхватила я знакомый мотив.

Парень расплылся в довольной улыбке, которая, по всей видимости, была заразна. Я по-детски показала ему язык, и быстро приложила карту к терминалу оплаты, подхватывая пакет со своими покупками. До дома было рукой подать, что меня в очередной раз порадовало. Хоть я и не чувствовала какой-либо опасности от любителя петь в магазине, я не чувствовала в себе готовности на какой-либо флирт, а дело начинало пахнуть именно чем-то подобным.

Через пять минут я выгружала продукты, точно скармливая их вечно голодному белому монстру. Отпив чай, невольно поморщилась – почти остыл. Пискнувший смартфон просигнализировал о новом сообщении в мессенджере. Пропущенный видеозвонок от абонента “Мама”. Со вздохом поставив чашку на стол, выбрала миниатюрный значок камеры.

– Привет, мам, ты звонила?

На фронтальной камере видна только забранная вверх прическа да тонкая полоска лба, как обычно. Госпожа Романовская частенько забывала поправлять телефон, предпочитая видеть собеседника, а не отслеживать положение собственных рук.

– Лия, почему ты не отвечаешь? – строгий голос вызвал желание закатить глаза.

– Потому что это дурацкое приложение время от времени не выводит оповещения на экран вовремя.

– Не выражайся, девочка!

– Да разве ж я начинала? – удивилась я.

По ту сторону повисло молчание, которое наверняка сопровождалось легкой укоризной во взгляде. Выдержав паузу, мама переключилась на другую тему.

– Дочь, мы ждем тебя на выходные, – категорично произнесла она. – Ты давно не приезжала, так что никакие отговорки про работу и проекты не принимаются.

Я едва удержалась от постыдного стона. Прекрасно. Завтра среда, которую можно вычеркнуть благодаря Белле, четверг я потрачу, восстанавливаясь от активности сестры, в пятницу начинается учебный год, а теперь еще и выходные улетают в трубу. Прекрасное расписание. Общение с родственниками не было наказанием, разумеется, но для моей работоспособности это очередной жирный минус. С другой стороны, мама права, мы давно не собирались все вместе.

– Хорошо, мам. Я приеду, – выдохнула я, потирая лоб. – Как вы с папой?

Я была вознаграждена новой паузой, во время которой осознала свою ошибку. Судя по всему, родители вновь вступили на тропу войны. Живя вместе без малого тридцать лет, они регулярно ссорились так, что сотрясалась земля: шумно, театрально громко, с трагическими высокопарными фразами. Чаще всего по какому-то глупому поводу, вроде непонравившегося тона в общении или невовремя вымытой кружки. Мирились они тоже со спецэффектами, широкими жестами и пылкими фразами. Я думала, что в их размеренной жизни недоставало именно этой доли драмы. Стоило восполнить её и они опять становились идеальной до зубовного скрежета парой.

– Этот человек совершенно не ценит моих усилий, дорогая! – звенящим голосом подтвердила мать. – Не понимаю, как я прожила с этим эгоистом так долго!

– Я думаю, папа осознает свою ошибку, дай ему немного времени, – вздохнула я.

– Разумеется, он осознает, – со зловещей ноткой согласилась она. – Но как бы то ни было, чтобы в субботу ты оказалась в родных стенах! Мне так нужна поддержка моих дочурок…

Мама громко всхлипнула, но, осознав, что несколько переигрывает, быстро попрощалась уже более спокойным тоном.

Ноутбук мигнул, погружаясь в спящий режим. На черной поверхности экрана едва заметно отразилось мое лицо, обрамленное прядями, выбившимися из неаккуратного пучка. Стоит сказать спасибо маме, что она проигнорировала мой внешний вид, и не стала спрашивать о личной жизни.

– Может быть, небольшая передышка как раз то, что нужно, чтобы нащупать направление работы? – пробормотала я. – Попробуем найти позитив.

Глава 2

Утро тридцатого августа началось куда раньше, чем мне бы того хотелось. Ошалевший от летнего зноя город выживал под благодатными дуновениями кондиционеров и вентиляторов, либо приоткрытых окон. Оставаясь адептом последнего варианта, я, не зная того, приговорила себя к раннему подъему. Бешеный визг покрышек, удар, воющая сигнализация – и сна как не бывало. На часах красовалась отметка 07:15. Подскочив к подоконнику, я выглянула наружу.

Внизу на дорожном полотне виднелась тройка замерших машин. В сонную голову пришло глупое сравнение с попсовой группой, от которого вырвался смешок: рыженькая, черненькая и блондинка. Водитель “рыженькой”, подмятой с обеих сторон, активно жестикулировал, и орал на своих товарищей по беде, не прекращая щелкать телефоном и кому-то звонить. Светловолосая девушка, сидевшая за рулем белого матисса, в которого и влетел ругающийся мужик, явно побаивалась его реакции и закрылась внутри. Габаритный мужик из внедорожника, оказавшегося последним, возвышался образчиком невозмутимости, смоля сигаретку, отчего “рыженький” начинал брызгать слюной все сильнее.

Высунувшись из окна, я помахала рукой, привлекая внимание.

– Здравствуйте! Вызвать сотрудников полиции или скорую? Никто не ранен?

Шкафообразный водитель покачал головой, неожиданно светло улыбнувшись.

– Спасибо, девушка, ничего страшного не случилось! – крикнул он.

– Как ничего? Ты, мать твою, в своем уме? – заорал рыжий, потрясая кулаком. – У меня авто всмятку из-за этой овцы!

– Это всего лишь машина, дурья голова, – прогудел шкаф. – Радуйся, что обошлось без травм. И девушку не обзывай, нехорошо это.

Покрасневший мужчина казалось вот-вот был готов поймать сердечный приступ.

– Да представь, какие бабки на ремонт! Да она ж кредитная! Я сейчас своих людей подниму, и ты, ты! – он заколотил в стекло водительской двери матисса. – Ты мне все оплатишь, ты дура водить не умеешь, и другим людям гадишь!

Девушка в “беленькой” едва не заплакала, судорожно вцепляясь в руль. Рыжий, потеряв терпение, замахнулся локтем, чтобы ударить посильнее, как вдруг на него упала тень. Мрачный мужчина сгреб его за шиворот, отодвигая подальше от крошечного авто.

– Рот свой поганый закрой. Сам виноват, а спихнуть на девчонку решил? Я пересмотрел, что в регистраторе, так что это у тебя большие проблемы, дружочек.

Пока рыжий багровел, мужчина стоял между ним и чуть воспрявшей духом девицей. Смелости нападать на более сильного физически противника у скандалиста, похоже, не хватало.

– А, и ДПС скоро приедут, не переживай, – ласково добавил шкаф, и рыжий сдулся точно шарик, и уселся на бордюр.

Я оторвалась от зрелища и побрела умываться. К моменту, когда я успела сварить себе свежий кофе, картинка внизу приобрела дополнительные мазки в виде патрульной машины со включенными маячками и пары дюжих ребят в форме. Шкаф спокойно пожал им руки в качестве приветствия, сверкнув на миг алыми корочками удостоверения. Девушка нерешительно выбралась из салона, и неосознанно держалась поближе к рослому мужчине.

– А теперь он пригласит ее выпить кофе, у них завяжется роман, и они будут жить долго и счастливо, – пробормотала я. – И будет у них что рассказать детям…

Горячий кофе обжег язык, сделав настроение еще на пару делений хуже. Омлет, выдерживая традиции неудачного утра, подгорел и отправился в мусорку. Злобно хрумкая свежим огурцом, я решила потратить оставшиеся у меня часы личного времени на отдых и мало-мальский уход за собой, чтобы восстановить душевное равновесие.

Ванна, щедро наполненная пеной, маска на лицо, и ненавязчивая музыка унесли меня прочь в мир ежедневно довольных собой девушек. Выбравшись наружу, я замоталась в мягкий халат, дав волосам сохнуть без фена. Лениво прошаркав тапки в виде забавных зайцев доставили расслабленное тело в объятия диванных подушек.

– Время для удовольствий, за которые стыдно, – щелкая пультом, я остановилась на разделе с мелодрамами.

Удобно устроившись, я приготовилась всласть порыдать на знакомой до последнего слова историей “Дневника памяти”, посвященной любви Ноя и Элли. Преданность, пронесенная ими сквозь годы, вопреки всем бедам и болезням, всегда заставляла мое сердце сбрасывать наросшую ледяную корку, и пропитывала надеждой. К моменту, когда на экране появились финальные титры, поверхность журнального столика успела пополниться приличным количеством скомканных бумажных платков. Шмыгнув носом, я начала прибираться. Зеркало в ванной продемонстрировало оглушительный крах уходовых процедур – опухшее от слез лицо.

Настойчиво запищал звонок. В поле зрения глазка стояла энергичная до безобразия Белла.

– Я слышу, как ты гневно пыхтишь, Ли-Ли, – пропела она. – Открывай уже.

Тяжело вздохнув, я дважды провернула ключ, и потянула ручку на себя, распахивая дверь. Первым в квартиру проник аромат дорогих духов, активно звучащих сандалом и розой. Следом показалась ладонь с идеальным маникюром классического алого цвета, которая подтолкнула створку, делая проход пошире. И лишь потом вплыла, иначе не скажешь, моя старшая сестра.

– Привет. Почему ты так рано, едва обед прошел?

Белла с неким недоумением осмотрела меня, задержавших на заплаканных глазах и покрасневшем кончике носа.

– И тебе привет. Я подумала, что тебе не помешает помощь с подготовкой и решила заехать пораньше, – нахмурилась она. – Что-то случилось?

– Нет. Просто грустное кино, – ответила я. – Проходи, не стой на пороге.

Замок щелкнул, на коврике осталась пара кремовых туфель на высоченном каблуке. Сестрица успела оказаться на кухне, изучая содержимое холодильника, и барабаня пальцами по белой дверце. Темные глаза пробежали по полочкам, блестя легким недовольством.

– Какой-то неширокий продуктовый портфель получается. Решила сбросить несколько килограмм? – бросила она. – Или проблемы с финансами?

– Ни то, ни другое, – опустилась я на стул.

– Так, все понятно.

Белла вытащила из клатча новенький смартфон, быстро исследуя какое-то приложение. Пару минут спустя, она опустила его на стол экраном вниз, и бросила на меня очередной недоуменный взгляд.

– Иногда мне кажется, что ты специально саботируешь все наши совместные начинания. Что было в прошлый раз? Неожиданно начавшийся грипп? Конференция в Москве? Я, право, не помню.

– Вообще-то я действительно ездила на конференцию по урбанистике, – оскорбленно отозвалась я. – И обвинять меня в том, что я специально заболела, это уже чересчур.

– Я бы хотела видеться чаще, – протянула сестра.

– Думаю, это невозможно, учитывая твою занятость. Но мы же всегда на связи, верно?

– Я не понимаю, почему ты отдаляешься, – тихо произнесла Белла. – Просто хочу напомнить, что я с тобой рядом, и всегда готова помочь.

Мои губы непроизвольно сжались в черту. Белла, конечно же, заметила, мое напряжение и завела ни к чему не обязывающий разговор, живописуя подробности будущей вечеринки. Понемногу я отвлеклась, слушая мелодичный голос сестры. Вдруг раздался стук в дверь, и она вспорхнув, бросилась открывать.

– Это еще кто?

– Доставка. Не могу позволить тебе умереть от голода, – ответила она.

Пока я возмущенно приоткрыла рот, чтобы поспорить, Белла приняла пакеты у курьера. Застывший паренек смотрел на нее округлившимися глазами, и это было неудивительно. Нечасто встречаешь в жизни человека, чье лицо регулярно мелькает в рекламе на центральных каналах и красуется на баннерах. Но даже без этого она никогда не оставалась незаметной. Еще в свои шестнадцать от восторженных ухажеров ей едва ли не приходилось отбиваться, признания в любви ровным слоем покрывали не только родной двор, но и все подъездные пути, а полученные валентинки не помещались в карманы школьной сумки. Случай свел её с агентом из модельного агентства, и с той поры он ежедневно поминал Изабеллу Романовскую в самых горячих молитвах. Её комиссионные обеспечили мужчине безбедную жизнь на Кипре.

Дежурно улыбнувшись, Белла захлопнула дверь.

– К сожалению, нормально приготовить я не успею. Учитывая, что надо еще и привести тебя в порядок, – обратилась она ко мне.

От её пронизывающего взгляда хотелось превратиться в кокон внутри злополучного махрового халата. На фоне безупречной одежды сестры – как и всегда – я выглядела крайне невыразительно. На кухонном столе, как по волшебству, выстроились коробочки с роллами. В маленьких креманках – где она их вообще раскопала? – поблескивал соевый соус, васаби и маринованный имбирь. Содержимое остальных пакетов заполняло собой нутро довольно урчащего холодильника, который обычно не страдал перегрузом.

– Ешь давай, – кивнула на наборы Белла. – Увлеченная натура, сама не вспомнишь уже, когда ты последний раз ела по-человечески.

– Я нормально питаюсь! – пробурчала я.

Сестра со скепсисом посмотрела на то, как филадельфия исчезает со стола, и я исправилась.

– Утром сожгла омлет, а снова готовить не хотелось. Все равно ближайшие дни меня не будет дома.

– Неожиданное признание для такой затворницы, – хмыкнула Белла. – Планируешь уйти в загул?

Я закатила глаза, вызвав у нее короткий смешок.

– Мама поставила ультиматум, так что завтра отойду от этой твоей гулянки, и еду к ним.

– Папа забыл про их годовщину и запланировал рыбалку, – понизив голос произнесла Белла, ловко обмакнув в соусе “калифорнию”.

– Ого, я думала, там снова какая-то мелочь. Как папа мог так прогадать? У него же все даты записаны.

– Кажется, во время прошлого эпизода, мама сожгла его блокнот, – проговорила Белла.

– Дурдом.

Роллы неожиданно быстро исчезли. Сыто отвалившись на спинку стула, я буквально ощутила, как желание идти куда-либо иссякает.

– Но-но, не спать! – ворвался в уши голос Беллы. – Так, бегом в душ. У нас всего три часа.

– В смысле три? Ты же говорила, нам к семи вечера? – встрепенулась я.

– К семи будем там, значит, выехать надо в шесть, а в пять тридцать ты должна быть готова. Бегом, контрастный душ. И не вздумай жульничать, иначе я буду тебя там держать.

Смирившись, я последовала указаниям сестры. Белла вертелась точно юла, направляя мои движения, подсовывала маски и патчи, вытащив пакетик с гелеобразным веществом из холодильника, размяла его и поместила на прикрытые глаза. Стоит признаться, ее толковая забота была приятна. Я превращалась в воск, из которого успешная модель лепила что-то более интересное и ухоженное.

Мы успели. К семнадцати тридцати Белла отступила от меня, довольно оглядев результат своих усилий.

– У тебя есть годные платья, надеюсь? – спросила она, открыв шкаф. – Или нет. Боже, Лия, ну хоть одно-то должно быть? Хоть какое-то. Хоть черное, чтобы прийти на похороны к сестре, которая рискует умереть от вида этого гардероба прямо сейчас.

– Не наговаривай. Судя по моему выжатому состоянию, ты успела обратиться в вампира, а лишний деревянный кол у меня не завалялся, знаешь ли.

Белла весело усмехнулась, вытаскивая из дальнего угла закрытый чехол. Довольно встряхнув его, она приоткрыла молнию.

– Хорошо, что ты такая сентиментальная барахольщица, крошка Ли-Ли. У тебя есть отличное платье, о котором ты успела позабыть. Помнишь, я привезла эту прекрасную вещицу от Valentino после своей первой недели моды в Париже?

– Помню, – соврала я.

– Хорошая попытка. Так, мне кажется, оно и сейчас прекрасно сядет на тебя.

Черное платье обволокло меня. Нижний слой из плотного материала прикрывал от груди и до середины бедра, а вот верхний слой был насквозь воздушным: черный шифон едва держался на плечах, формируя декольте глубокой лодочкой, собирался на плотно подшитые складки на талии, а затем спускаясь до земли. Край этих широких полупрозрачных лент цеплялся за все подряд, пока я не обула ступни в серебристые босоножки – тоже подарок Беллы.

– Вот, другое дело, – довольно заключила она, выправив завитые в крупные локоны пряди. – Машина подъедет через пять минут, так что пока можешь подкрасить губы. Я сейчас.

Платье ощущалось странно, я поймала себя на том, что все время пытаюсь поправить его. При поворотах и ходьбе шифоновые ленты распахивались, приоткрывая вид на ноги. Все это вместе казалось мне слишком откровенным и вызывающим, так что от идеи красить губы любезно подброшенным сестрой тюбиком алой помады я отказалась. Белла появилась через минуту, сменив свободное оверсайз платье, в котором появилась сегодня, на высокохудожественный материал из мира высокой моды, ей удивительным образом подходил этот золотистый оттенок. Вырезы возле ребер показывали загорелую кожу.

– Все, идем, нас уже ждут, – бросила она, подхватывая край своего шлейфа.

Возле подъезда гудел мотор внедорожника, светловолосый щуплый водитель скучающе барабанил пальцами по рулю. Бабушки, принявшие вечернюю смену на лавочке, недовольно шептались. Нас они проводили неприязненными взглядами.

– Ишь ты, а это что за фифы завелись? – крикнула Марковна, их негласный предводитель, дергая за концы повязанного платка. – Не уж бордель открыли в нашем подъезде, а?

– Здравствуйте, Августина Марковна, – помахала я рукой.

Нацепив на кончик носа очки, та осмотрела меня пристальным взглядом.

– Ах, это ты, девонька, – куда ласковее продолжила она. – Не признала, богатой будешь. Куда это так надухманились?

Белла схватила меня за локоть, утягивая внутрь машины.

– На благотворительное мероприятие. Хорошего вечера, дамы, – сообщила она. – Будем надеяться, что притон в вашем подъезде не откроется.

Оставив старушкам новый повод для обсуждения, они выехали из двора. Светлое небо еще и не начало окрашиваться багрянцем заката, пока машина на высокой скорости преодолевала километр за километром.

– А где будет вечеринка?

– Вот это ты вовремя спохватилась, – Белла рассмеялась. – Есть отличное место на Глинке, что-то вроде загородного отеля. Мероприятие с размахом, так что будь готова к толпе.

– Надеюсь, туда можно вызвать такси, – пробормотала я себе под нос.

– И напомню, что эта вечеринка полезна не только мне. Не забывай, что связи решают многое. Намного легче найти финансирование на очередную твою дизайнерскую задумку, когда ты лично знакома с теми, кто в состоянии спонсировать это. Или подписать разрешение на изменение исторического облика, например.

Я лишь вздохнула, признавая ее правоту. Если природа и выделяла на детей равное количество деловой хватки, то с нами вышла ошибочка, и моя порция перешла сестре. В окне мимо нас проплыли огоньки Южного моста, монолиты многоэтажных жилых домов стали перемежаться историческими зданиями, парками и церквушками. Центральная часть города была наводнена людьми: стоило дневной жаре пойти на убыль, как город оживал. Белла молчала, так же уставившись в окно: из-за частых разъездов она каждый раз вглядывалась в родной город, следя за изменениями. Вдалеке переливалась гладь Волги, а наш водитель спокойно мурчал что-то под нос, ловко руля к выезду из города параллельно течению реки.

Глинка, о которой упомянула Белла, а точнее Красная Глинка, была километрах в двадцати от основной части города, совсем рядом, но я впервые ехала туда целенаправленно. Небольшой микрорайон считался самой северной частью миллионника, растянувшись вдоль берега. Рядом располагались крутые склоны и горнолыжный курорт, который в это время года по понятным причинам был практически пуст: даже на дальних трассах было ничтожно мало снега.

Вскоре машина свернула налево, замерев возле шлагбаума. Охранник в строгом черном костюме проверил номера и пропуск водителя, после чего чуть расслабился, нажимая кнопку на пульте. Бело-красная преграда взлетела вверх, пропуская их на внутреннюю территорию, прячущуюся за густыми декоративными кустарниками. Красивое трехэтажное здание под террактовой черепичной крышей стояло в глубине парка, начинавшегося сразу после просторной парковки.

– Спасибо, Олег, – хлопнула водителя по плечу Белла. – Сможешь нас забрать около полуночи?

– Само собой, Беллс, – отозвался он, посмотрев на нее через зеркало заднего вида. – Жаль, что в этот раз ты не опаздывала. Люблю, когда ты переодеваешься в салоне.

– Фу, извращенец, – девушка преувеличенно скривилась, пригрозив ему кулаком. – Однажды, так и знай, пожалуюсь на тебя Ларке.

– Воу, стоп, красотка! Запрещенный прием! – капитулировал он. – Таки я верный муж, я на тебя смотрю, как на скульптуру в музее – чисто экстатический интерес.

– Эстетический, балбес, – не выдержав, рассмеялась Белла. – Ну все, я напишу, если что-то изменится.

Олег хихикнул и сделал вид, что отдает честь, резко двинув руку ото лба. Белла распахнула дверь, выпорхнув наружу, и выжидающе воззрилась на меня. Набрав побольше воздуха в легкие, точно перед прыжком в воду, я последовала за ней в мир, который был близок и привычен ей, но совершенно чужд мне.

Глава 3

Дорожки, присыпанные мелкой галькой извивались между безупречно подстриженных газонов. Каблуки безбожно застревали между камешками, и прежде чем мы вышли на площадку возле здания отеля, я несколько раз успела пожалеть, что не надела любимые кеды.

Ко входу в здание вела изогнутая дугой лестница, с обеих сторон которой поднимались начавшие прибывать гости. Присмотревшись к их нарядам, я немного успокоилась: казалось, выбор Беллы вполне вписывается в дресс-код. Мы прошли по ковровой дорожке, выходя во внутренний дворик. Над фуршетными столиками возвышались белые шатры, проходы были украшены вазонами со свежесрезанными розами. Между шикарно разряженных гостей то и дело мелькали вспышки, щелкали затворы фотокамер. Украшенный баннер фотозоны призывал спасти исчезающие виды животных Поволжья.

– Мы точно сюда должны были попасть? – зашептала я. – Спасение животных? Дело хорошее, но мы-то каким боком можем помочь?

– Привлечь внимание общественности и толстосумов к важным вещам, – серьезно ответила Белла. – На таких вечерах вместе с основной повесткой может решаться еще множество других вопросов.

– Мне кажется, ты зря меня сюда вытащила. Я выгляжу здесь как белая ворона.

– Не волнуйся, – подбодрила сестра. – Ты чудесно выглядишь. Тут никто не кусается, поверь. Просто будь собой, пообщайся с людьми, расскажи о своей работе, какую пользу она может принести.

– Думаешь, я найду тут инвестора? – задумчиво проговорила я. – Помнится, ты иначе преподносила это мероприятие. Медиа и горячие мужчины, м?

– Не думала, что ты обратила на это внимание. Но, уверяю, одно не отменяет другое, – заговорщически подмигнула она. – Осмотрись. Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем. Если вдруг потеряешься, позвони, телефон при мне.

Белла двигалась между многочисленных гостей ловко как рыбка, буксируя меня. Я ловила взгляды, которые были направлены на нее: уважительные, впечатлённые, заинтересованные. Моей персоне по большей части перепадало любопытство, от которого неуютно свербело между лопаток. Перед нами возникла пара средних лет, приветливо помахавшая сестре.

– Добрый вечер! – тут же раздался голос Беллы. – Я хотела познакомить вас со своей сестрой, Амалией. Дорогая, это мои друзья из продюсерского центра: Борис и Ирина. Как раз сейчас у них идет подготовка к новому масштабному проекту, в котором могла бы пригодиться твоя консультация.

Моложавый мужчина с абсолютно седой шевелюрой отсалютовал мне бокалом с шампанским, приобнимая свою спутницу. Она была на добрую голову ниже, но это не мешало ей смотреть сверху вниз, излучая особенную уверенность в своих силах. Белла сжала мою ладонь, и исчезла где-то в толпе, оставив наедине с новыми знакомыми.

– Так значит вы сестра Изабеллы? Она много рассказывала о вас, Амалия. Очень хвалила ваши работы, – Ирина посмотрела на меня сквозь пузырьки шампанского. – Расскажите подробнее, пожалуйста, над чем сейчас трудитесь?

– Весной я начала подготовку для особенного проекта, который может изменить подход к планированию городской среды. Кроме того, я бы хотела активно использовать вторсырье, это сделает решение не только выгодным и удобным, но и экологичным.

– Амбициозно, – Ирина посмотрела на нее с чуть большим интересом. – Кажется, Белла была права, и мы сможем помочь друг другу. Вам это интересно?

Не веря своим ушам, я ограничилась кивком. Некоторое время мы провели обсуждая общие ожидания, и вполне довольные, обменялись телефонами. Ладонь от волнения подрагивала, оставалось надеяться, что мои собеседники не заметили этого в прощальном рукопожатии. Я отошла в сторону, оперевшись на ближайший столик, и залпом опустошила бокал с игристым вином. А за ним и второй. Позади раздался тихий смешок.

– Ого, рок-звезда, придержи коней, – проговорил приятный мужской голос. – Вечер едва начался, а с таким темпом ты рискуешь совсем скоро сойти с дистанции.

– Это вы мне? – взяв третий бокал, я обернулась.

Для нахалов у меня есть рабочая заготовка, которую хохочущая Белла еще в школе окрестила “госпожа Злодеус Злей”: холодное, безэмоциональное лицо, сжатые губы, и презрительно изогнутая бровь. Тип, который по всей видимости был автором претензии, с явным интересом наблюдал за моей мимической активностью. Он был на диво хорош, а дорогущий костюм сидел на нем несколько небрежно, выдавая с головой, что подобные увеселения для него не в новинку. Темно-русые пряди, художественно растрепавшись, подчеркивали гармоничные черты лица.

– Тебе, – подтвердил он спокойно. – Минуточку. Мы не виделись раньше?

Выдержав короткую паузу, я бесстрастно пригубила новую порцию игристого, вызвав у него усмешку. Он и вправду казался немного знакомым.

– Думаю, – я сделала паузу. – Да, точно. Это не ваше дело. Хорошего вечера.

Распущенные пряди хлестнули по щеке, не поспевая за моим резким разворотом. Волнение по капле уходило, сменяясь легким теплом, разбегающимся по телу. Легкое опьянение быстро пробиралось в голову, наполняя обманчивой уверенностью. Осознав правоту незнакомца, я поставила тонкостенный бокал на стол, и потянулась к тарелки с изящными канапе.

– Верное решение, – нахал облокотился на столик. – Мне кажется, мы не представлены друг другу? Стой. Я вспомнил, это же была ты? Мы столкнулись в магазине. В прямом смысле.

– Предлагаю сохранить статус-кво, – нежная закуска исчезла еще с одной шпажки.

Я с удивлением поняла, что он прав. Это был тот самый любитель пения в толпе, правда теперь он создавал совсем иное впечатление: вместо веселого простака передо мной стоял тот, кто уверенно смотрит в свое будущее.

– Почему же? – удивленно уточнил он. – Я так обидел вас своим замечанием?

– Вовсе нет. Просто не вижу причин продолжать общение.

– Звучит не слишком справедливо. Разве можно лишать человека шанса из-за нескольких неудачных слов? Или ты не простила мне попытку похищения напитка?

Его ярко-голубые глаза горели живым интересом, который вопреки всему, мне льстил. Я не привыкла к подобному вниманию, обычно это лишь настораживало и нервировало.

– Ладно, – я услышала собственный голос.

– Я Ник, – просияв улыбкой преставился он. – Никита, если точнее, но предпочитаю более краткую форму.

– Лия, – кивнула я, пожав протянутую ладонь.

Обсуждения каких-то незначительных тем вроде погоды и оформления мероприятия сплелись в единую нить разговора, в меру легкого и не доставляющего ни капли напряжения. На открытой сцене в это время заканчивали настройку инструментов, музыканты из недавно обретшей популярность группы с улыбками поднимались по ступенькам, успев раздать несколько автографов особенно экзальтированным гостьям. В динамиках раздался первый аккорд.

– Прогуляемся? Тут становится немного шумно, – предложил Ник.

“Почему бы и нет”, – согласились два бокала шампанского. Парень галантно предложил мне свой локоть, неторопливо уводя меня вдаль по аккуратной тропинке. Басы становились все тише.

– Расскажи, чем ты занимаешься?

– Дизайном. А ты?

– Удивительно, но я тоже люблю изящные искусства, а еще больше – приспосабливать их к жизни. Пока, правда, не могу назвать себя специалистом, – на лице парня появилась немного смущенная улыбка.

– Мне всегда казалось, что главное в любом творческом деле – внутренний огонь, желание что-то изменить. А опыт и академическое знание лишь ограняют, улучшают то, что было заложено в человеке.

Он выглядел немного растерянным и вместе с тем радостным.

– Спасибо. Возможно, это кажется смешным, но мне важно было услышать мнение кого-то, кто может понять меня, погружен в ту же сферу. Мне очень повезло придраться к нужному человеку.

– Брось, – в свою очередь смутилась я. – Так себе откровение получилось…

Приглушенная мелодия приобрела лирические нотки, и Ник, лукаво взглянув на меня, заложил одну руку за спину, чуть поклонившись.

– Потанцуем?

Изобразив подобие книксена, я вложила свои пальцы в приглашающе распахнутую ладонь. Парень смело обнял мою талию, притягивая чуть ближе, и повел в медленном танце.

– Не знала, что будут играть каверы. Напоминает Possibilities, – сказала я.

– А они и не играют, – Ник чуть улыбнулся. – Похоже, группа уже закончила, и переключились на диджея. Нравится?

Мы медленно покачивались, Ник вел меня в танце, словно рисуя узорчатый круг из наших следов. И тут случилось то, чего я опасалась с момента, когда надела платье. Одна из длинных лент подола коварно пробралась под подошву босоножки, и стянула мои лодыжки в неожиданной хватке. Я пошатнулась, и к своему ужасу, начала заваливаться назад.

– Осторожно!

Казалось, будто мы были на паркете, и он изящно подхватил меня под лопатки, наклоняя к земле. Если бы я сама не чувствовала, как падаю, я бы непременно восхитилась его реакцией. Аромат терпкого парфюма обволок меня, сплетаясь со свежими нотами моих духов.

– Да, нравится, – невпопад ответила я. – Спасибо.

Голубые глаза блеснули, и парень мягко склонился к моему лицу, замирая в нескольких сантиметрах. Мои щеки загорелись от неожиданной близости. “Будь что будет”, – подсказали два бокала игристого, и я двинулась ему навстречу. Наши губы едва не соприкоснулись, томительное ожидание следующего шага сладостью разливалось под кожей, кончик моего языка на миг коснулся нижней губы. Ник успел заметить это движение, и с тихим ругательством поцеловал меня.

Глава 4

На моих плечах покоились теплые ладони Ника, пока мы, уютно обнявшись, смотрели на звездное небо. Я могла только догадываться, о чем его мысли, в то время, как в моей груди трепетало что-то сложное и наполненное духом романтических фильмов, не иначе. В полночь мой телефон ожил, настойчиво требуя ответа. На экране было несколько пропущенных.

– Куда тебя унесло? Все в порядке? – с ноткой осторожности спросила сестра.

– Да, все отлично, – невольно улыбнулась я.

– Встретимся на парковке?

– Уже лечу.

Сбросив звонок, я обернулась к своему недавнему знакомому. Волосы Ника теперь растрепались по-настоящему, а место легкой самоуверенности уступил интерес. И это делалоа его куда более симпатичным.

– Карета обращается в тыкву? Фея крестная напомнила, что пора бежать? – уточнил он, погладив мою ладонь кончиками пальцев.

– Будем считать так, – кивнула я.

– Оставишь мне свою туфельку?

Я рассмеялась и протянула ему смартфон.

– Не разбей, эти штуки хуже, чем хрустальные.

Ник быстро вбил несколько цифр, из кармана его пиджака заиграла Behind Blue Eyes. Проверив отобразившийся номер, он кивнул и вернул мне трубку.

– Что ж, мне не придется познать страдания несчастного принца, который заставил половину королевства перемерять стекляшку. Искать девушку в городе-миллионнике…

Ник покачал головой, и медленно отпустил мою ладонь. Как мне показалось, с некоторым сожалением.

– Я позвоню тебе завтра? Не против?

– Если буду против, то добавлю тебя в “черный список”, – усмехнулась я. – За это можешь не переживать.

Парень отзеркалил усмешку, и нежно коснулся губами моей щеки, тут же отступая.

– До встречи, Золушка.

Он улыбался. Я сделала пару шагов назад, помахав на прощание, и быстрым шагом отправилась к парковке. Белла уже ждала напротив знакомого внедорожника, пристукивая ногой, но стоило ей заметить меня, как она облегченно выдохнула.

– Ли-Ли, какого черта? – упрекнула она. – Начало вечера тебе вполне удалось, Ирина отозвалась о тебе прекрасно и радовалась, что вы пришли к договоренности. А куда ты потом пропала? Неужели пряталась? Или?..

Во взгляде сестры зажглось подозрение, прищурившись она осмотрела меня с ног до головы. Я прикусила губу, чувствуя, что готова расплыться в совершенно дурацкой улыбке. В груди тонкими крылышками трепетало что-то давно забытое, что, как мне казалось, я потеряла в пучине дней.

– Ты что, – Белла понизила голос до шепота, подхватив меня за предплечье. – Восприняла всерьез слова про горячих красавчиков? А ну-ка рассказывай!

От допроса с пристрастием меня спасло только чудо – коротко посигналив, Олег высунулся в окно.

– Красавицы, я все понимаю, – приложив руку к груди в районе сердца. – Но если я задержусь хоть на минуту от обещанного, Лара оторвет мои фаберже. А как вы, вероятно, догадываетесь, они мне дороги как память. Поедем, пожалуйста!

Мы прыснули, и запрыгнули в салон автомобиля. Олег шумно вещал о том, что именно его возлюбленная супруга способна сотворить с провинившимся мужем. Давя педаль газа, он заставлял черный автомобиль лететь стрелой. Огоньки уличный фонарей едва не сливались в сплошную сияющую рыжим цветом полосу. Ночное небо затягивали тучи, сквозь которые изредка пробивалось лунное свечение.

Я склонила голову, упираясь лбом в холодное стекло, и, похоже ненадолго отключилась, придя в себя от того, что Белла аккуратно потрепала меня по плечу.

– Приехали, – сообщила она, и повернувшись к водительскому сидению добавила. – Я на минутку и поедем.

Отразившийся в зеркале взгляд Олега демонстировал сомнение. Покинув салон, я поежилась от неожиданно прохладного ночного воздуха. Позади громко стукнули каблуки Беллы, последовавшей за мной.

Сестра приоткрыла было рот, но я успела потереть глаза кулаком. Этот детский жест был моим последним секретным оружием, которое всегда с ней срабатывало, обезоруживало и развеивало злость. К моему ликованию, получилось.

– Иди отсыпайся, – Белла накинула мне на плечи невесть откуда взявшийся кардиган. – Но не надейся, что избежишь разговора, предупреждаю. Мне нужны все детали.

Коротко приобняв мои плечи, она рывком развернула меня, подталкивая к подъездной двери. Играя роль усталой до изнеможния младшей, я неровно побрела вперед, помахав вслед успевшей стартовать машине. Олег гнал так, точно за ним неслись черти. Кольнуло волнение, и я быстро разблокировала телефон.

“Напиши, когда доедешь”, – сообщение упорхнуло, чтобы через несколько секунд вернуться с коротким “ОК”. Писк домофона показался еще более мерзким чем обычно, в подъезде же было практически тихо. Из-за хлипкой двери новоселов со второго этажа доносилось бормотание телевизора, сверху, где-то на восьмом, скреблась кошка, требуя впустить ее домой.

Моя обитель расположилась на третьем, скрытая за стандартной обитой железным листом дверью с золотистым номером одиннадцать. Стараясь поменьше звенеть ключами, я наконец смогла открыть замок и войти. В одинокой жизни есть моменты, которые сложно определить как позитивные или негативные. За последние годы я обзавелась некоторыми привычками, доведенными до автоматизма. Например, в каком бы состоянии я не была, я всегда проверю, закрыта ли входная дверь. То, что я дергаю ручку точно повторяющееся число раз, оставим вне этого обсуждения.

Зажженные бра наполнили коридор неярким светом. Сбросив кардиган и босоножки, я упала на мягкий пуф, неторопливо вращая ступнями, пока усталость не начала немного отступать, и лишь потом вновь поднялась. Аккуратно выпутавшись из дорогущего платья, я повесила его на плечики, и, захватив чистое полотенце, поспешила принять душ. Тугие струи смывали с меня сонливость и последние капли легкого опьянения, приятный аромат и мягкость пены нежили. Наконец, укутанная с ног до головы, я упала поперек широкого матраса. Телефон возмущенно пискнул. Белла: “Я дома. Ложись спать. Завтра заеду”. В конце сообщения стояло эмоджи с задумчивым выражением. Что ж, яснее некуда – бульдозер Белла слишком заинтересовалась моим отсутствием среди толпы.

Телефон вновь пискнул. Сообщение от незнакомого номера.

“Сладких снов, Золушка”.

Я невольно улыбнулась, вводя в карточку контакта “Ник”, и закрыла глаза.

***

Утром моя забывчивость сыграла со мной недобрую шутку. Привычные будильники один за другим врывались в сон, заставляя меня морщиться, на ощупь тыкая в экран. Упрямая техника словно издевалась, перенося звонок, а не отрубая его, чтобы через десять минут заставить меня стонать от очередной трели.

Осознав тщетность дальнейших попыток, я поднялась с кровати. В голове немного шумело. Борясь с зевотой и пропуская сквозь пальцы спутанные прядки, наощупь нашла тапки, шаркающим шагом направившись на кухню. Аромат свежего кофе, сваренного в турке, и пара макарунс с лимонным кремом изрядно улучшили мое настроение.

На дисплее горело непрочитанное сообщение от Беллы: “Буду через полчаса”. Но ответить я так и не успела, в дверь забарабанили с такой силой, точно собирались снести ее с петель. Если бы не раздавшийся следом голос возлюбленной сестрицы, я бы немало испугалась.

– Ли-Ли, открыва-а–а-а-й!

– Ты чего орешь, соседей перебудишь! – шикнула я на нее, приоткрыв дверь.

Белла пихнула мне в руки подставку с двумя стаканами кофе. На кончике ее носа были водружены солнезащитные очки, а сама она выглядела как всегда, возмутительно бодрой и ухоженной. Светлое платье-футляр, затянутое пояском-цепью, подчеркивало ее худощавую фигуру.

– Поверь, я никого не разбужу. Если ты не заметила, давно наступило время, в которое приличные люди находятся в полном сознании, и, чаще всего, вне дома.

Овеяв пространство ароматом нежных духов с цитрусами, она сбросила легкие балетки, проходя в комнату, где уселась по центру дивана. Я нервно одернула пижамные шорты, чувствуя ее выжидающий взгляд.

– Рассказывай, – поднажала сестра.

– О чем?

– Не строй из себя дурочку. Что вчера случилось на банкете? – на миг замявшись, она все же добавила. – Тебя никто не обидел?

– Нет, ты что, – замотала я головой. – Вечер был хорошим.

– Тогда становится интереснее, – Белла взяла стаканчик, делая большой глоток. – Не томи.

Сделав глубокий вдох, я отвела глаза.

– Так вышло, что я кое с кем познакомилась на вечеринке. Точнее, мы один раз виделись и до нее, а тут нормально представились. И большую часть вечера проговорили…

– И только? – приподняла брови Белла.

– Ну, не только. Мы танцевали, а потом как-то само собой вышло, что поцеловались, – мои щеки загорелись.

– И?..

– Что и? Всё, – буркнула я, утыкаясь в свою порцию кофе.

– Боже мой, сестричка, ты хоть в обморок не упала? Как ты дошла до такого распутства?

Искусно изобразив на лице ужас, Белла принялась обмахиваться ладонью.

– Однажды я тебя придушу за твои шуточки, и меня оправдают, – мрачно оповестила я. – Да, вот такой я синий чулок, простите.

– Прости, перегнула, – повинилась она, легонько боднув меня плечом и убрав пустой стакан. – Я рада. Хорошо, если этот таинственный мистер сможет внести дополнительную радость в твою жизнь.

– Спасибо, – прошептала я. – Знаешь, это впервые после… У меня не было никого за эти два года. И я боюсь, что снова что-то случится.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как глаза заволакивают слезы. Белла обняла меня, тихо поглаживая по спине, пока я в очередной раз возвращалась мыслями к событиям, оставившим в моем сердце дыру. Она не говорила ни слова, лишь терпеливо слушала мои бессвязные всхлипы, что вызвало во мне горячую благодарность. Пусть все случилось уже довольно давно, но горечь до сих пор иногда накатывала на меня.

Вскоре я успокоилась и отстранилась от Беллы, которая напоследок погладила меня по волосам.

– Не хочешь поговорить об этом? – мягко спросила она.

Я резко помотала головой, некрасиво шмыгнув носом, и сбежала умываться. Вернувшись в гостиную, я застала непривычно задумчивую Беллу. Впрочем, она сразу вернула на лицо легкую улыбку.

– Кто-то пишет в мессенджере. Я не смотрела.

Разблокированный экран осветило сообщение в рамке.

“Доброе утро! Надеюсь, фея-крестная не ругалась, что ты вернулась чуть позже полуночи?”

“Доброе! По крайней мере, не заставила перебирать смесь гороха и чечевицы, что уже неплохо”.

“Какие планы на день? Даже, скорее, на вечер?”

– Это он? – Белла выглянула из-за моего плеча. – Симпатичный.

– Ты забыла, что читать чужие переписки неприлично? – возмутилась я.

– Пока здесь нет ничего, за что можно было бы покраснеть, так что не считается, – Белла ткнула в фотографию, увеличив ее. – Да, и правда ничего, глазки красивые. Чем занимается?

– Он тоже в сфере дизайна, правда, как я поняла, только начинает карьеру. Сама понимаешь, мы не так много успели обсудить…

Кажется, в щеки вновь бросилась краска. Как непривычно.

– Ого, еще и интересы сошлись, отлично! – казалось, Белла вот-вот начнет потирать руки от довольства. – Это неплохо, очень неплохо. И что, уже договорились о свидании?

Я пожала плечами.

– Его вопрос явно предполагает какое-то предложение, не тормози. Кто из нас умная, а кто красивая, м?

– Обе позиции за мамой, – рассмеялась я нашей старой шутке. – Но сегодня я лучше откажусь. Все же завтра начало года, хочется быть спокойной.

– Тебе виднее, конечно. Но если этот молодой человек тебе по душе, не отталкивай его сразу.

Я кивнула, соглашаясь, и быстро напечатала сообщение.

“Сегодня, к сожалению, занята. А вот завтра вечером можно что-то придумать”.

“Ловлю на слове. И надеюсь вновь увидеться”.

– Судя по твоей улыбке, все неплохо, – подытожила сестра.

– Более чем.

Глава 5

“Доброе утро! Желаю тебе отличного дня. И с нетерпением жду ответа про планы на вечер”

Если бы не это сообщение, я бы, вне всякого сомнения, была в куда более худшем настроении. Ответив Нику забавным стикером, я пообещала написать, как только освобожусь с работы. За окном шумел проснувшийся город, который явно позабыл о том, что календарное лето подошло к концу.

– Ну здравствуй, осень, я так скучала, – мрачно произнесла я, глядя в зеркало.

Ясный, солнечный день вступал в свои права, пока я спокойно приводила себя в порядок, собираясь. В висках пульсировала боль, несмотря на выпитые таблетки, и яркий свет становился дополнительным раздражающим фактором. С трудом затолкав в себя завтрак, я прилегла на диван, поставив таймер на пять минут. Сегодня начнется третий год моего преподавательского стажа, и первый год без совмещения работы и учебы.

Собрание кафедры дизайна состоялось в последний понедельник августа, и формально считалось началом ежедневных визитов в вуз. Но, к счастью, Андрей Филиппович, заведующий кафедрой, отличался легким нравом, и, едва побеседовав, выгнал нас на дополнительные дни отдыха перед началом каждодневной просветительской деятельности. К излишней бюрократии он относился негативно, а вот свою команду очень ценил. Внешне он чем-то походил на веселого моржа, что добавляло ему баллов невольной приязни со стороны подчиненных.

Еще недавно я была по другую сторону баррикад, заканчивая свое образование в одном из ведущих университетов России. Родители не бедствовали, предлагая мне рассмотреть варианты в других городах, но мой выбор был тверд. Факультет архитектуры и дизайна обзавелся верной поклонницей в моем лице с тех пор, как София Федосеевна рассказала мне историю о моем прадеде. Апполинарий Антонович, как оказалось, был в числе лучших архитекторов страны, и без его идей Самара не была бы так прекрасна.

С самого первого занятия, слушая вводную лекцию по композиции, я оказалась покорена выбранной специальностью. К концу учебы в моей зачетной книжке были сплошь “отлично”, я ввязывалась во всевозможные проекты, конкурсы и представления, выделяясь не только среди одногруппников, но и всех студентов нашего факультета. Я жадно глотала новые знания, читала все учебники и статьи, с головой ныряла на экспертные форумы. Старания окупились, и едва я защитила диплом бакалавра и перешла в магистратуру, меня пригласили работать в моей alma mater. Я преподавала уже второй год, что в моем возрасте было крайней редкостью.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что не знала, хочу ли пробовать. Но когда решение действительно способно изменить судьбу, самым страшным казалось упустить свой шанс. Не заметить его. Не попробовать, испугаться риска. А к тому, что действительно находит отражение в душе, так относится казалось преступлением. Я ничего не теряла, согласившись. Разве что у меня стало критически мало времени. Половина моего бодрствования была занята или преподаванием, или подготовкой к занятиям, а после я вновь занимала место с другой стороны преподавательского стола, слушая более опытных профессионалов.

Противная пульсация стала менее интенсивной, и я открыла глаза.

– Надо же, обычно нужно больше времени, – пробормотала я, взяв со столика телефон.

В следующий миг я расширенными глазами смотрела на часы, понимая, что до начала пары осталось всего пятнадцать минут. Изо рта вырвалось несколько слов, за которые я бы точно получила укоризненный взгляд мамы-учительницы русского языка и литературы. Быстро схватив рюкзак, я на ходу щелкала в приложении вызова такси.

– Прекрасно, в первый же день, – бормотала я. – Значит, и год пройдет через пень-колоду. Да ищи ты уже быстрее!

Захлопнув дверь, бросилась по ступенькам вниз, радуясь, что такси оказалось буквально в соседнем дворе. Ныряя в бело-желтую машину, я не глядя поздоровалась с водителем, и принялась копаться в рюкзаке. Зеркальце показало именно то, что я ожидала: из-за короткого волосы пришли в беспорядок. Я наскоро пригладила пряди расческой, и уставилась на выстроенный маршрут. Шесть минут до точки Б – могу и успеть, хотя это удивительно – расстояние было неблизким.

Корпус моего любимого факультета раскинулся недалеко от набережной Волги. Светлое здание с высокой центральной частью и симметричными “рукавами” было выполнено в форме буквы Г. Мне всегда казалось, что оно как будто обнимает квартал, в котором стоит уже более семидесяти лет.

Скомканно попрощавшись с водителем, едва мы добрались до парковки, я стрелой взлетела по ступеням. Мимо то и дело мелькали лица знакомых и студентов, у которых я успела принять экзамены. В остальное время года университет куда менее многолюден, но вот начало сентября стабильно остается самым шумным периодом. Позже кто-то начнет прогуливать, кого-то отчислят, кого-то отчислят за прогулы, да мало ли причин, чтобы не оказаться на лекции? Я прихватила ключ от аудитории на посту охраны, оставив вместо подписи закорючку, и попыталась выбраться сквозь плотную толпу.

Для всех студентов, кроме первого курса, первое сентября уже было учебным днем. Расписание вывешивали и на сайте вуза, и по-старинке, под стеклом на доске в холле главного корпуса. Стайки взволнованных вчерашних абитуриентов бросались туда, с жадностью рассматривая каждую строку. Их оживленная болтовня и душевный подъем бросались в глаза, контрастируя с остальными студентами, и любому мало-мальски наблюдательному человеку хватило бы нескольких секунд, чтобы определить кто есть кто.

Я поднялась на второй этаж, стараясь принять максимально профессиональный и спокойный вид. Встреченные коллеги как один щеголяли затаившейся в глазах грустью по прошедшему отпуску. Дверь на кафедру распахнулась, явив Андрея Филипповича собственной полной персоной.

– А, Амалия! Доброго дня. Я как раз вас искал! – воодушевленно проговорил он.

– Здравствуйте. Что-то случилось?

Наставник запыхтел, отчего его усы смешно встопорщились. Это было явным симптомом того, что он собирается говорить о чем-то не слишком приятном.

– Я знаю, что вы ответственный человек. Но понимаете, время идет. Конкурс завершается в этом семестре, и к этому моменту вы должны успеть все трижды проверить… Мы договаривались посмотреть план и черновые варианты проекта уже в августе, но в итоге отложили.

Неловкость и стыд за сорванные планы затопили меня с головой.

– Конечно, Андрей Филиппович, я понимаю, почему вы переживаете. Но уверяю, что все пройдет хорошо, я подготовлю все в ближайшие дни.

Мужчина просиял, и по-отечески похлопал меня по предплечью.

– Не сомневаюсь, Амалия. Буду ждать от вас новостей по этому поводу. Хорошего дня.

– Взаимно! И с началом нового учебного года вас.

Получив от меня подтверждающий кивок, он развалистой походочкой направился к своему личному кабинету. За время нашей короткой беседы в коридорах стало куда тише, и я чертыхнулась про себя: значит, вот-вот задребежит противный звонок, сигнализируя о начале пары. Плюнув на то, как буду выглядеть, рванула вверх по лестнице – меня и будущих подопечных разделяли два этажа. Перед дверью скопилось порядка пяти десятков человек из трех групп. Позвякивая ключами посильнее, я заполучила в толпе проход, и, наконец, распахнула замок.

Студентам этого потока повезло, нам достался настоящий лекционный амфитеатр. Понемногу поток становился гуще, средние ряды мест уже были заполнены, наводняя пространство гулом негромких приветствий и вопросов. Второкурсники – хоть между нами было всего-то пять лет разницы –в большинстве своем казались мне сущими детьми, которым учеба нужна не слишком сильно. Многие из них оказались здесь, чтобы получить отсрочку, другие – по выбору своих родителей, третьи сделали выбор случайно. Свою миссию я видела не в том, чтобы топить лентяев на экзаменах, и не читать скучные лекции в воздух. Я надеялась своими словами найти или пробудить тех, четвертых в списке, кто искал знаний, кому откликалась профессия.

У меня была подготовлена длинная цветистая речь, которой я открывала курс. Уже дважды она прошла идеально, и мне казалось, что нет ни единой причины для срыва. Я была уверена, что все пройдет идеально.

Пока мой взгляд не встретился с ошарашенными голубыми глазами Ника, который сидел в первом ряду.

Глава 6

– Добро пожаловать на курс “Композиция в дизайне среды”, – удалось выдавить пересохшими губами. – Меня зовут Амалия Алексеевна Романовская, я буду вести у вас лекции. На зимней сессии мы встретимся на защите проекта и на экзамене.

Студенты тихо переговаривались, раскрывая свои тетради и щелкая ручками. Пытаясь вернуть хоть каплю контроля над зашедшимся пульсом, я развернулась к огромной доске, аккуратно выведя мелом свое имя. Не помогло. Добавила строки “лекции”, “проект”, “экзамен”. Подчеркнула. Медленно отряхнула пальцы от белых крошек.

“Ну что ты устроила, подумаешь. Всего-то поцеловались. Ничего такого”, – уговаривала я себя. Повернувшись к замершей аудитории, я поняла, что моя прекрасная речь исчезла где-то в глубинах памяти, и я не могу вспомнить ничего дальше первых слов. Борясь с подкатывающим к горлу ужасом, я раскрыла план занятия, перекладывая страницы на столе. “Он мой студент, боже, мне конец”, – засветилось в голове. Мне хотелось встряхнуться, чтобы лишние мысли свалились с насиженных мест, и подольше не давали о себе знать.

– Итак, полный курс идет в течение двух семестров. Первая часть призвана подготовить вас к более сложным техникам и расчетам, поэтому призываю вас быть внимательными. Кроме того, без хорошего понимания этого материала, вы можете встретить затруднения и на более старших курсах.

Мои деревянные слова встретила череда унылых вздохов, что меня нисколько не удивило. “Давай, дальше будет легче”, – понукала я себя.

– Для студентов, кто продемонстрирует наилучшие успехи в течение семестра, есть возможность получить экзамен “автоматом”. Так что старайтесь, и снимите с себя часть сессионного стресса. Условия для получения такого подарочка очень просты: помимо хорошей посещаемости, вы должны будете успешно сдать все промежуточные контроли, и, конечно, защитить свою курсовую работу как минимум на оценку “хорошо”.

Среди рядов послышались уже более радостные возгласы, что, опять же, не было откровением. Плох тот студент, который не попытается получить “автомат”. Сама эта возможность повышает интерес к учебе. Вот такой забавный парадокс: ради будущей халявы человек готов неслабо потрудиться в течение четырех месяцев.

Усилием воли я старалась держать взгляд где-то в центре рядов. Знакомая тема, вводная, без обилия сложных терминов. Изредка сверяясь со своими распечатками, где яркими точками разделялись ключевые тезисы, я продолжала свой рассказ. Чем больше я погружалась в любимую материю, тем легче мне становилось двигаться дальше.

Дребезжащий звук разнесся из-за двери, ворвавшись в середину фразы. Я замерла, глядя на студентов, которые сидели едва не открыв рты. В груди шевельнулось что-то похожее на гордость: несмотря на внутренний раздрай, получилось что-то затронуть в них, пробудить интерес.

– Что ж, время нашей лекции подошло к концу, – я развела руки, отражая, как сама опечалена этим фактом. – Увидимся на следующей неделе. И передайте отсутствующим, что посещаемость я начну проверять. До свидания.

Нарастающей волной поднялся шум, пока молодые люди собирали свои учебные принадлежности. Мои пальцы слегка дрожал, но я удерживала на лице вежливую улыбку, отвечая на прощание проходивших мимо, и упаковывала собственные заметки в рюкзак. Схватив ключи, я держала их наготове, мигрируя в сторону двери. Дождавшись, пока последний из студентов покинул аудиторию, я выскользнула, запирая замок, и быстрым шагом рванула вниз.

– Лия? – вопрос догнал мою спину на лестничном пролете, точно метко пущенная стрела.

Я обернулась, зная, кого увижу. Ник в джинсах и зеленом поло выглядел обычным парнем, ни грамма налета усталой зажиточности. Он спустился ниже по ступенькам, но я сделала шаг назад, и он остановился.

– Вот это встреча, правда? – в улыбке виделась легкая нервозность.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как глупое сердце разгоняется от воспоминаний о нашей единственной встрече.

– Амалия Алексеевна, – негромко подчеркнула я. – Не стоит забывать о субординации.

Ник недовольно блеснул глазами, нахмурившись.

– Я понимаю, что ситуация неоднозначная, но… Разве что-то изменилось с утра?

Каменная маска прилипла к лицу, и это было единственным, что меня сейчас радовало.

– Сущая мелочь. Я узнала, что ты один из моих студентов. А значит стоит забыть о том недоразумении. И тебя я прошу сделать то же самое.

Ник сделал еще шаг ко мне. Он выглядел растерянным.

– Это всего лишь условность. Ты и я – мы не изменились за несколько часов, что прошли от утренней переписки. Почему ты так поступаешь со мной?

– Это не условность, а реальность. о которой я узнала с опозданием, – тихо ответила я. – Будет лучше просто оставить это в прошлом. Пожалуйста.

Приближающиеся шаги тех, кто спускал с верхних этажей, вот-вот должны были прервать наш диалог. Ник вытянул шею, выглядывая, и перевел взгляд на меня, словно перед ним стоял непростой выбор.

– Нам нужно поговорить. В спокойной обстановке. Пожалуйста.

“Это ни к чему хорошему не приведет”, – подумалось мне. Но я не знала, есть ли здесь правильный вариант, и как вообще взять всю эту ситуацию под контроль. Но продолжать стоять здесь друг напротив друга – так себе альтернатива.

– Хорошо. Я напишу.

Я развернулась, фактически сбегая. Весь остаток дня прошел непримечательно – и для других групп вспомнить вдохновляющую речь мне худо-бедно удалось. После четвертой пары я ощущала себя выжатым лимоном, успев за летний отдых отвыкнуть от такого количества людей вокруг и непрекращающегося общения с ними.

“Но не сегодня”, – трусливая мысль мелькнула где-то на задворках сознания, пока я брела по улицам. Растерянность не покидала меня – я впервые оказалась в подобном положении. Мои, мягко говоря, немногочисленные романы всегда были, что называется, уместны: первая робкая любовь к однокласснику, с которым мы даже не успели поцеловаться в щечку, а затем на первом курсе случился Саша, с которым я встречалась без малого четыре года.

Он был по-настоящему красив: высокий, почти два метра ростом, баскетболист, с кудрявыми черными волосами и прозрачно-зелеными глазами. Мы познакомились на студенческой вечеринке, Саша был студентом архитектурного. Кажется, мне завидовали все девчонки, до того красиво и трепетно он ухаживал. Я думала, у нас впереди целая жизнь, что мне повезло найти идеальную пару. Вот только все сложилось иначе, и мне немалых сил стоило прийти в себя.

И вот теперь – Ник. Едва вспыхнувший огонек надежды получил целое ведро воды. Я не знаю, чем прогневила вселенную, но похоже, это был неслабый проступок.

Глава 7

Суббота началась с того, что моя любимая единственная драгоценная – цитируя ее – старшая сестра вломилась в мою квартиру в семь утра. Подняв маску для сна на лоб, я в полуживом состоянии добралась до двери.

– Белла, за что? – простонала я.

Она примирительно протянула мне большой картонный стакан кофе.

– Твой любимый, латте с карамельным сиропом.

– Не подлизывайся, – буркнула я. – Даже любимый кофе не служит извинением за недосып в свободную субботу. Это преступление против человечества.

– Просыпайся, соня, всю жизнь проспишь! – не согласилась она, гремя посудой на моей кухне. – А если мы не приедем к обеду, то матушка обидится еще и на нас.

– Обед, если ты забыла, это около двенадцати часов. А сейчас семь, повторяю, семь!

Белла высунулась из кухни со сковородкой наперевес.

– Ну надо же успеть тебя покормить, одеть, отвезти…

– Мне не пять лет, чтобы ты так носилась, – разозлилась я окончательно. – Мне не нравится, что ты подчиняешь мою жизнь своему расписанию.

Судя по спокойному мурчанию из-за стены, мой последний выпад никто не услышал. “Ну вот как на нее злиться”, – обреченно вздохнула я, чувствуя, как огонь злости притушился, словно кто-то перекрыл подачу топлива. Аппетитный аромат свежей выпечки достиг меня, окончательно примиряя с очередным пришествием Беллы.

– Ты с чем будешь блинчики? – крикнула она.

– Выбери на свой вкус, – ответила я, шаркая в ванную.

Изрядно взбодришись после умывания, я поправила сбившуюся пижаму, и вернулась на кухню. Сестрица крутилась там юлой, облаченная в передник. “Не знала, что у меня есть такой”, – с сомнением подумала я. Белла ловко переворачивала золотистые кружки на двух сковородках поочередно, укладывая готовые в стопку на широкое плоское блюдо.

– Горшочек, не вари, – ужаснулась я. – Если мы все это съедим, то сегодня отсюда никуда не выйдем.

– Брось, позавтракаем, а остальные быстренько нафаршируем, и в холодильник, – пожала она плечами. – Ты можешь сердиться, но ты в последнее время очень похудела. И судя по тому, что я знаю о тебе, ты физически забываешь себе готовить. А оставить труд своей старшей сестры тебе не позволит совесть, так что на пару дней я буду спокойна.

Я с кислой миной уселась за стол, зная, что она права.

Через три часа, когда мы успели поболтать ни о чем, позавтракать, сделать несколько начинок для блинов, раскритиковать гардероб друг друга, Белла доверила мне заказать такси. Наш родной дом притулился в центральном районе города, а обе наши личные квартиры – на другом берегу реки Самары. Общественный транспорт ходил достаточно часто, но также часто бывал переполнен: из-за строительства новых жилищных комплексов поток людей вырос кратно, и сеть попросту не успела под него подстроиться.

Такси мчало нас, позволяя полюбоваться городом, залитым яркими желтоватыми лучами. Отраженные от воды, покрытой легкой рябью, они наполняли сентябрьский воздух дополнительным теплом. Я приоткрыла окно, но едва нагнетаемый встречным движением ветерок не приносил никакого облегчения.

Машина остановилась с торца от знакомого дома, где прошло все наше детство. Белла на миг задумалась, и потянула меня в пекарню.

– С пустыми руками нехорошо, не подумали, – бросила она.

“Иначе не миновать нам осуждения мамы”, – добавила я про себя, согласно кивая. Выбрав набор эклеров и горячо любимые булочки с изюмом для отца, мы вышли наружу. Девятиэтажка уже успела немного потерять лоск новизны, которую мы застали. Особенно это бросалось в глаза на контрасте с подступившими к ней совсем близко двумя новостройками и цветастой детской площадкой.

– Да, вот такую бы нам в детстве, – точно прочитала мои мысли сестра. – Смотри, там целый корабль, подвесные лестницы, канаты, турники, горки – чего душа пожелает.

– Зато тот одинокий неказистый турник был наш, – вздохнула я. – Он превращался и в ворота, и в сетку, и в гору – стоило лишь дать волю фантазии.

– Если ты забыла, он чаще всего был инструментом для выбивания ковров, – рассмеялась она. – С которого нас нещадно гоняли соседки.

– Не без этого, – согласилась я. – Я к тому, что эта площадка красива, осознаю. Но ни для меня, ни для тебя, в ней нет ценности. У нас нет с ней эмоциональной связи, и поэтому она заранее проиграет тому дурацкому куску кривовато сваренного металла.

– Это же работает с людьми, – добавила Белла, посерьезнев. – Красивая обложка – это лишь малая часть, на самом деле ничтожно малая, когда речь идет о настоящих отношениях. Кому как не мне это знать.

Она замолчала, гипнотизируя крашенные детали взглядом. Казалось, будь в ее руках что-то тяжелое, и она бы разнесла все здесь в мелкие кусочки, яростно крича. Стена между нами в этот момент стала почти вещественной, и это неожиданно глубоко ранило меня. Мы могли проводить вместе много времени, ходить друг к другу домой, но узы сестринства, настоящего, сакрального доверия, были разрушены давным давно. Открыть друг другу душу и говорить обо всем, что болит и ранит, мы не могли.

Я прикоснулась к ладони Беллы, и она вздрогнула, точно приходя в себя. На прекрасном лице, которое мечтали заполучить себе все бренды косметики, возникла вежливая улыбка. Пальцы сжали в ответ, и не размыкая рук, мы пошли к подъезду.

Квартира родителей, классическая трешка пост-советской планировки, с крошечной кухней и почти одинаковыми комнатами, располагалась на втором этаже. Заливистая трель звонка раскатилась после легкого нажатия кнопки и никак не хотела затихать. Легкие шаги быстро приблизились, распахивая дверь настежь. Мама, облаченная в легкое летнее платье, не успела разменять и пятидесяти, и выглядела куда моложе, сохранив тонкую фигуру и копну волос, которую никак не брала седина.

– Девочки мои! – мать приложила к уголкам глаз платочек. – Ну наконец-то! Входите, входите скорее!

Я шагнула вперед, невольно ловя себя на мысли о том, как похожа закрывающаяся дверь на ловушку.

– Ой, что это вы купили, дорогие? – успела разглядеть мама. – Не стоило, что же вы тратитесь.

Было видно, что она очень довольна этим фактом, как свидетельством своего правильно выстроенного воспитания. Мы с Беллой переглянулись, и промолчали, пока она суетливо уносила сладости на кухню, предлагала нам тапочки и проверяла, хорошо ли лежат ее волосы.

– Алексей, дочери пришли! – с холодцой в голосе позвала она. – Проходите на кухню, дорогие, как раз обед подоспел. Только не забудьте помыть руки.

– Перед едой мойте руки, перед и зад, помним, мам, – закатила глаза сестра.

Мама нахмурилась, мгновенно превращаясь из родившей нас женщины в педагога русского языка и литературы, Эллу Вениаминовну Романовскую, в девичестве носившую фамилию Белль.

– Белла, что за недостойные просторечия. Тебе давно пора вычеркнуть подобные шуточки из своего лексикона! Разве ты не представляешь, как сильно речь влияет на восприятие твоего образа и тебя как личности? С таким отношением ты легко можешь лишиться выгодного контракта! – строго проговорила она. – Бери пример с Лиечки, у нее никогда не услышишь подобных грубостей.

Мне немедленно захотелось вычудить что-то неприятное и некультурное, например, шумно высморкаться в белую накрахмаленную скатерть.

– Значит, перед и зад можно не мыть, мам? – невинным тоном уточнила я, ретируясь в ванную.

Белла намыливала руки, беспрестанно хихикая, и тайком показала мне большой палец. Мама, застывшая от подобного демарша, обиженно поджала губы. К моему счастью, из комнаты появился отец, и она переключилась на больший конфликт.

– Алексей, – отрывисто произнесла она. – Вы почтили нас своим присутствием. Какая радость. Надеюсь, наш обед не помешает вашим планам.

– Не извольте сомневаться, сударыня. Взрослый мужчина вполне в состоянии сам определять, как ему распоряжаться своим временем.

От отца мы унаследовали рост выше среднего, а старшей достался и его оттенок глаз, мои были куда светлее. Его военная выправка бросалась в глаза даже в обычной домашней рубашке и джинсах. Последние несколько лет стали для него тяжелыми и болезненными, и он принял решение попрощаться с любимой профессией, осев дома. До того как сердце стало шалить, он служил в гражданской авиации.

В свое время он переживал из-за того, по каким путям отправились обе его дочери, считая наш выбор слишком спорным и ненадежным. Но стоит отдать ему должное, он не препятствовал. Мама часто упрекала его в излишней мягкости, что именно из-за его потакания мы оказались в своеобразной зоне турбулентности, из которой мало кто выбирается успешно. Она ждала, что мы пойдем по более известным ей тропам. Мне кажется, она до сих пор ждала этого.

– Действительно, с чего бы я ждала, что за тридцать лет брака со мной начнут считаться, – поджав губу произнесла мама. – Какая ерунда, право! Рассчитывать, что на нашу годовщину ты выберешь какое-то иное развлечение!

– Не надо было жечь мою записную книжку! Когда я планировал отдых, я не мог свериться с записями!

– Надо было помнить значимые даты наизусть!

– Я еду на неделю на рыбалку, с компанией друзей, – начал терять терпение отец. – Ты ненавидишь рыбалку. Зачем мне тебя мучить и заставлять ехать с нами? Объясни мне, что такого жуткого в том, что у меня есть интересы и планы, которые ты не разделяешь? Особенно с учетом, что они на тебя не влияют!

– Ведь ты сам решаешь, что может на меня влиять, а что не может! – бросила мама, входя в кухню.

Отец прорычал себе под нос: “Господи, да что же не так с этой безумной женщиной?”

Дождавшись, пока театр военных действий сместится за накрытый стол, мы с сестрой заняли свободные места друг напротив друга. Мама водрузила в самый центр большую фарфоровую супницу, распахивая крышку жестом фокусника. Вырвавшийся изнутри ароматный пар призывал поскорее познакомиться с блюдом. Она прекрасно готовила и знала об этом, именно ее талант к кулинарии и достался Белле. Там где они на глазок, создавали шедевр мне не помогали ни четкие действия, ни уроки, ни взвешивание с точностью до десятых долей грамма. Я умудрялась превращать самые лучшие продукты в несъедобные головешки или какое-то месиво легко и непринужденно. Какое-то время я боролась с этим, особенно в очередной раз угостившись маминым сырным супом с гренками, но теперь сдалась.

Поверхность пышущего жаром шедевра – того самого сырного – немного поблескивала. Мама разложила равные порции всем присутствующим, вручив тарелки сначала нам с сестрой, и лишь после отцу. Мы с Беллой переглянулись – дурной знак. При традиционных выяснениях отношений этот порядок не нарушался, а значит обострение приобрело куда большую глубину. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к еде под внимательным взглядом матери. Разговоры во время приемов пищи у нас были под запретом, лишь к моменту подачи десерта считалось уместным завести легкую беседу.

Несмотря на гуляющую по улицам жару, горячая пища на ура исчезала из посуды, отчего лицо создательницы шедевра смягчилось. Но не успели мы перевести дух, на столе оказалось второе – запеченная курица с овощами – и отказаться от нее мы тоже не смогли. Хотя под конец я откинулась на спинку стула, едва не застонав от чувства перенасыщения. Тарелки исчезли в недрах посудомойки, а их место на белой скатерти заняли чайные пары и красиво выложенные на тарелки десерты, предусмотрительно захваченные нами. В телефоне завибрировал телефон, я тихонько вытащила его под скатертью, читая сообщение сестры.

“Будем пробовать их мирить? Кажется, они в этот раз перегибают”

Сдвинув телефон подальше, незаметно набрала ответ.

“Надо пробовать. Общий враг?”

Сестра недобро усмехнулась.

“Общие враги”.

– Мама, папа, я хотела вам сообщить, что приняла решение не покидать университет, и посвятить свою жизнь творчеству и развитию своей экспертности, – глубоко вздохнув произнесла я.

Ложки родителей синхронно зазвенели, упав в чашки. Расширенными глазами они смотрели на меня.

– Дочка, я понимаю, что у тебя есть большая цель, ты много лет стараешься стать лучшей, – проговорил отец. – Но ты уверена, что ради этого стоит отказаться от всей остальной жизни, не заводить семью?

Белла резко поставила свою чашку, заставив блюдце жалобно дзынькнуть.

– Понимаю тебя, сестра, – твердо заявила она. – И могу сказать, что целиком разделяю и одобряю твою позицию. И раз уж мы вскрываем карты, то могу заявить то же самое: я планирую посвятить свою жизнь профессии.

На лицах родителей отразилось одинаковое выражение растерянности.

– Но, дорогая моя, век модельной работы недолог, – выдавила мама. – Тебе уже исполнилось двадцать пять, и стоило бы подумать о вариантах…Заняться чем-то более полезным.

Взгляд сестры стал по-настоящему колючим, и я поежилась. Мама наступила на ее больную мозоль, и от души.

– Значит, я недостаточно амбициозную цель ставлю, в отличие от Лии? Или работаю меньше? Не стараюсь стать лучшей? – опасно спокойным голосом проговорила она. – Спасибо, обесценивание от вас особенно греет мое сердце.

Она поднялась из-за стола, быстро выходя в коридор. К моменту, когда я выскочила следом, она успела обуться и взять сумку. Выпорхнув, мама смотрела на нее, явно не находя правильных слов. Отец положил ей ладонь на плечо, и я поняла, что план уже с блеском сработал. Вот только принес неожиданный эффект.

– Белла, ты неправильно поняла слова мамы, – осторожно произнес папа. – Мы просто беспокоимся о том, что будет, когда ты завершишь работать на показах и фотосессиях. Пойдем, доедим, обсудим спокойно…

– Благодарю, но я не желаю слушать ваше мнение о том, на что я трачу жизнь, как вы считаете, – глаза сестры сверкнули. – Я уже сыта по горло.

Хлопнув дверью, она покинула квартиру.

Глава 8

Замершие мама и папа демонстрировали на диво похожие выражения лиц, растерянные от озвученных слов.

– Извините, я пойду догоню ее, – сказала я, быстро заползая в кеды., полупустой рюкзак повис на плече.

Быстро махнув рукой родителям, я выскользнула наружу. Возле подъезда Беллы не было, и я замерла, думая, куда она может пойти. Между новых домов виднелась неухоженная полоса старого парка, который, кажется, был тут целую вечность. Я рванула вперед, петляя между припаркованным как попало машинами. Когда-то давно, мы проводили здесь много времени, это было секретное место, хоть и расположенное у всех на виду. Бухающее сердце чуть успокоилось, когда я нырнула под сень изогнутых деревьев. Под одним из них когда-то давно наш отец прикрепил самодельные качели из простой дощечки.

Белла сидела на этой самой качели, устремив взгляд вниз, глубоко погруженная в свои мысли. Услышав шаги, она ощутимо напряглась, точно готовясь бежать или бороться. Но стоило опознать меня, как хватка ее пальцев стала куда менее крепкой.

– А, это ты, – ровно сказала она. – Ну как там, успокоились?

Я кивнула и уселась на поваленный ствол дерева напротив сестры.

– Да, теперь они вместе будут строить планы как вернуть нас на путь истинный. И помириться с тобой.

– Ну и славно.

Она замолчала, слабо раскачиваясь, так, что ноги не отрывались от земли. От всей ее позы веяло какой-то глубинной тоской, которая откликалась и во мне самой. Но я не знала причин. Так же, как и она не знала всего обо мне. И от этого удушающее чувство становилось лишь сильнее.

– Мне кажется, что не все из того, что ты сказала, было игрой, – негромко сказала я. – Хочешь поговорить об этом?

Белла покачала головой. Подняв взгляд, она мягко мне улыбнулась, словно была старше не на два года, а на целую жизнь, но ей приятно такое беспокойство.

– Может, лучше расскажешь, почему ты стала вздрагивать от телефонного звонка? Хотя два дня назад сияла от каждого дурацкого сообщения? – проницательно спросила она.

Теперь был мой через избегать ответов на неудобные вопросы. Но в тот миг мне показалось, что если я не сделаю шаг вперед, то мы навсегда застынем в этих границах. Поковыряв носком обуви сухую землю, я все же взглянула на сестру в ответ.

– Помнишь того симпатичного парня, с благотворительного вечера?

– Конечно, нет, у меня склероз на все, что случилось в течение двух суток, – сыронизировала она. – Значит, дело с ним связано?

– Ага. В общем, оказалось, что он мой студент. Я преподаю у него в этом семестре.

– И?

– Так нельзя, – покачала я головой. – У нас жесткий этический кодекс, и никаких отношений между сотрудником университета и обучающимся быть просто не может.

Белла с интересом склонила голову к плечу.

– А что он думает по этому поводу? Ты уже с ним говорила?

– Нет, струсила, – повинилась я. – Я напишу ему, но честно, не вижу смысла. Все равно в этой ситуации нет вариантов.

– Поговори обязательно. И пойми, этика – это, конечно, важно. Но если у вас так быстро возникли какие-то теплые чувства, то варианты очень даже могут быть. Ты же не всегда будешь его преподавательницей, м?

– Поверить не могу, что ты стала оптимисткой.

– Поверить не могу, что ты остаешься пессимисткой, сестра!

Мы невольно рассмеялись, как будто на миг вернулась прежняя, позабытая легкость. Озорство подтолкнуло меня броситься вперед, отталкивая самодельную качель. Я раскачивала Беллу, она взлетала все выше и выше и заливалась хохотом. Веревка слева вдруг протестующе скрипнула, наполовину обрываясь, но сестра лишь соскользнула с ненадежной конструкции.

– Мда. Видимо, пора на диету, – цокнула она языком.

– Да брось, этой штуке сто лет в обед. А ты в прекрасной форме.

Белла неопределенно дернула плечом.

– Все равно скоро новый контракт и поездки, придется. Так что будем считать это ярким знаком судьбы.

Поправив свою одежду, мы вышли на тротуар, медленно бредя вдоль живущих своей жизнью дворов.

– Когда ты уезжаешь? – спросила я.

– В понедельник, – с некоторым сожалением откликнулась она. – Но я буду на связи, так что держи меня в курсе, поняла? И про родителей – хотя практически уверена, что там уже мир и покой. Но особенно – про этого своего паренька и ваши отношения.

– Белла, несуществующие отношения, – я выразительно подняла палец вверх.

– Не зарекайся, ох не зарекайся. Даже если вас не ждет ваше долго и счастливо, ты можешь провести время приятно и весело.

Я возмутилась и несильно двинула ей локтем под ребра. Сестрица разразилась новой порцией веселья, и, изловчившись, выхватила мой смартфон из переднего кармана джинсов.

– Ты чего? – удивилась я.

Она помахала телефоном перед моим лицом, явно захваченная новой идеей.

– А знаешь что? Напиши ему прямо сейчас! – возвестила сестра. – Пока ты будешь рефлексировать, взвешивать и немного трусить, бедолага успеет закончить универ.

– Да ты издеваешься, – простонала я. – Ладно. Давай сюда, все равно ты не отстанешь.

Довольная сестра протянула обратно мой смартфон в ярко-синем чехле. Бросив на нее предупреждающий взгляд, я открыла в мессенджере переписку с Ником. Белла повисла на плече, наблюдая, как я набираю новое сообщение.

“Давай встретимся и поговорим завтра вечером.”

Две галочки статуса тут же окрасились в бледно-голубой, отчего сестра издала какой-то странный звук, наполненный торжеством с оттенком “я-же-говорила”.

– Смотри-ка, сидел и ждал сообщения! Ну прелесть.

– Или слегка маньяк с гиперфиксацией, – добавила я. – Тоже логичный вариант.

– Ли-Ли, ты ужасна. Природа отсыпала тебе мрачности и паранойи на троих.

Белла потрепала меня по волосам, отчего я протестующе воскликнула. Звук сообщения заставил прекратить возню.

“Хорошо. Как насчет кино?”

– А он не промах, пытается превратить неприятный разговор в свидание, – усмехнулась подглядывающая Белла.

“Думаю, это будет неудобно для беседы. Лучше встретимся у кофейни напротив музея имени Алабина, знаешь такой, на Красноармейской?”

“Да, в 18:00 тебе удобно?”

Я подтвердила, и поскорее спрятала телефон от любопытствующей сестры.

– Теперь ты обязана пойти, и чтоб никаких отговорок! – заключила она. – И я хочу знать все подробности!

Подавив желание закатить глаза, я ограничилась вздохом. Если бы во мне была хоть капля этой безотчетной уверенности. Но увы, внутри лишь крепло ощущение, что завтрашний вечер закончится для меня очередным просмотром слезливой мелодрамы в компании с ведерком мороженого.

Глава 9

Белла, готовящаяся к поездке, сегодня не планировала почтить меня своим визитом, так что я успела выспаться. Но все равно, с самого утра плохое настроение было моим спутником, что даже для меня становилось чересчур. Чаще я была безэмоциональной, сосредоточенной, что тоже выглядело не самым здоровым симптомом, но хотя бы не мешало в основной деятельности.

Именно этой концентрации, сосредоточенности мне и не хватало сейчас. Я честно попыталась заняться чертежом по собственному проекту, но в голове царила звенящая пустота. Ощутив, как нарастает раздражение, я захлопнула крышку ноутбука. Из квартиры новых соседей доносился шум гулянки, начавшейся еще вечером. Единственная причина, почему я не вызвала полицию – они держались в рамках приличия, никаких драк, музыка была громкой, но не настолько, чтобы я в спальне подпрыгивала от басов. Судя по продолжению банкета, это решение приняли и остальные подъездные “старички”.

– Не можешь занять голову – займи хотя бы руки, – пробормотала я вслух, осматривая жилище.

Обо мне никогда нельзя было сказать, что я идеальная хозяйка. Но ситуация сейчас уже была на грани: я не могла вспомнить, когда последний раз вытирала пыль с книжных полок. Закрутив волосы в тугой узел и навьючив сверху косынку я принялась за дело. Через несколько часов силы меня покинули, зато в доме были чистые полы, никакой пыли и все вещи, самовольно покинувшие шкаф, были водворены на свои места. Стало уютнее.

Решив, что на сегодня мой запал весь вышел, я вытащила из сушилки высокий стеклянный стакан. На треть наполнив его льдом, щедро плеснула сок, и упала на диван, медленно потягивая напиток. Из раскрытых окон доносились обычные звуки города: фырчание машин, сливающиеся в неразборчивый гул разговоры пешеходов, пронзительная сигнализация светофоров. До назначенной встречи оставалось всего ничего.

“Надеюсь, ты уже готова к выходу, а не ищешь причину сбежать?” – пиликнуло сообщение от сестры. “Сейчас буду выходить”, – ответила я, направляясь к шкафу. “Надень что-нибудь симпатичное, не будь букой”, – добавила Белла. “Отстань, Беллс! А то точно не пойду!” – раздраженно ответила я. Мой наряд на сегодня явно должен был говорить: “Мне нужен комфорт, а не сложности”. Ничего, что могло бы навести на мысль о свидании.

Остановившись на синих джинсах (что может быть обыденнее?) и свободной серой футболке без принта, я переоделась. Время действительно поджимало, так что без лишних раздумий и в кедах на босу ногу я выдвинулась на остановку. Автобус, пыхтя темным дымом, остановился и распахнул двери точно по расписанию. Представив, как бы скривилась Белла, я схватилась за ярко-желтый поручень и поднялась внутрь. В салоне было свободно, в приоткрытый люк изредка врывался горячий воздух. Решив, что это лучше, чем медленное поджаривание на разогретом сидении, я осталась стоять. За окном проносились виды на город и на устье: Самара впадала в Волгу, незаметные человеческому глазу потоки оставались верны своим маршрутам уже сотни лет. Одноименный – Самарский – мост не отличался помпезностью, но именно с него открывался один из самых интересных видов на город.

Без пяти минут шесть я вышла напротив музея, и в очередной раз подавила желание сбежать от выяснения отношений куда глаза глядят. Заправив волосы за уши, я потопталась на месте, но все же отправилась к кофейне. Вывеска была оформлена в приятных натуральных тонах и от души подсвечена даже до наступления темного времени суток.

– Привет! Хорошо, что ты пришла! – раздался мужской голос откуда-то сбоку.

Ник уже ждал, чуть в стороне от входа в заведение. И как бы я не отпиралась, было невозможно не заметить, как он хорош собой. Очевидно, что и для него это не было секретом, и он умел подчеркнуть достоинства с помощью одежды. Футболка облегала хорошо проработанные мышцы, джинсы обнажали крошечную полосу кожи, и, можно было не сомневаться, как они смотрятся сзади. Надеюсь, что мои разглядывания остались незамеченными.

– Добрый вечер, – отозвалась я.

– Предлагаю взять по кофе и посидеть, хорошо?

Я кивнула. Быстро заказав себе по напитку – карамельный латте и американо – мы вышли на улицу. Неторопливым шагом направились в маленький сквер, попивая кофе и не сговариваясь хранили молчание. Вдоль затененных дорожек были расставлены лавочки с изогнутыми спинками, на одну из них я и приземлилась.

– Это не очень простой разговор, поэтому я буду благодарна, если ты выслушаешь меня не перебивая, – вздохнув, начала я.

Ник сел рядом, повернув корпус в мою сторону, и отсалютовал мне своим стаканчиком. Словно этого было недостаточно, он сделал вид, что закрывает свой рот на ключ.

– Будем считать, что это было да, – подытожила я. – Так вот. Как тебе должно быть известно, в нашем университете действуют определенные правила поведения, которым подчиняются как студенты, так и преподаватели. И одно из них прямо запрещает любые виды отношений, кроме рабочих, между тем, кто учится, и тем, кто учит. Когда мы познакомились, ни ты, ни я понятия не имели о том, что нас уже связывают определенные нормы. Так случилось, что мы их преступили. Но теперь, когда карты вскрыты, нужно поступить правильно. Я прошу тебя никому не рассказывать о том, что между нами было. А лучше – забыть. Теперь ничего иного, кроме общения между преподавателем и студентом.

Ник терпеливо слушал, между его бровей залегла тонкая морщинка. С вопросом указав на свой рот, он дождался моего кивка.

– Это все звучит логично, до одури логично, – протянул он. – А как же ты сама? Тоже все забудешь?

– Конечно. Сказать честно, даже хорошо, что мы встретились поздно и не успели натворить еще больше глупостей.

Парень хмыкнул, делая большой глоток кофе.

– А мне жаль, что мы встретились поздно, – сказал он. – И мы еще не вскрыли все карты. Моя правда такова: ты по-настоящему мне понравилась, и я хотел бы пообщаться с тобой побольше, пригласить на свидание. Я понимаю причины, о которых ты говоришь, но не могу их принять.

Я почувствовала, что от его слов в груди появилось что-то болезненное, с каждым биением сердца оно становилось неприятнее. Откровенность Ника вызвала какую-то иррациональную обиду, точно это было сказано назло, чтобы задеть меня сильнее.

– Моя жизнь – это моя профессия, а нарушение этического кодекса лишит меня всего: проектов, преподавания, уважения коллег, – ответила я. – Поэтому я останусь при своем мнении.

– Что ж, мне очень жаль, – проговорил он. – Мне показалось, что и у тебя тогда что-то откликнулось ко мне…

Прозвучавшая горечь кольнула меня. Я знала, что он прав, я не была равнодушна к нему. Но между нами пролегала пропасть. Простой симпатии явно было недостаточно, чтобы с головой броситься вниз. Слишком мало, чтобы рискнуть.

– Ты хороший и интересный человек, но на этом все. Надеюсь, что мы сможем спокойно общаться, – с деланным равнодушием протянула я.

Ник скривился, как будто я его ударила. Вскочив со скамьи, он смял стакан и бросил его в урну.

– Мне кажется, что ты и та девушка, с которой я общался, просто делите одно тело. Либо ты хорошая лгунья, либо я вовсе не умею разбираться в людях.

Он смотрел на мое лицо, пытаясь обнаружить за заледеневшей маской какую-то подсказку. Но тщетно. И пусть внутри кипело сожаление, подначивая меня сорваться вперед, плюнуть на все, и вновь хоть на миг почувствовать себя нужной, я держалась. Ник тяжело выдохнул, и распрямив спину, отвел глаза.

– Я понял вас, Амалия Алексеевна. Можете не волноваться, я не из тех, кто треплет языком налево и направо, – отрывисто произнес он. – И дважды повторять мне не нужно.

Сделав паузу, он едва заметно качнул головой.

– Раз такое решение принято, мне остается только с уважением отнестись к нему. Но я хочу, чтобы ты тоже кое-что знала и запомнила, – он склонился ко мне. – Я не верю, что услышал всю правду, Лия.

Вкрадчивые слова запустили череду мурашек по моей спине, и я с огромным трудом удержала все то же выражение равнодушия. В глазах Ника появилось неясное выражение. Потянувшись, он взял мою ладонь и поднял вверх. Не отводя взгляд, он прикоснулся к тыльной стороне губами, и отпустил руку.

– Хочу напомнить лишь о том, что я не всегда буду студентом, – произнес он тихо. – Подумай об этом, Лия.

– Я уже сказала все, что думаю по этому поводу.

Голос предательски дрогнул, и Ник явно это заметил. Однако он не стал давить и отступил. Я прочистила горло и поднялась со скамьи, поправив одежду.

– Мне пора, – сказала я. – Спасибо.

– Подвезти? – ровно осведомился он. – Я припарковался в соседнем квартале.

Я покачала головой.

– Нет, я на такси. Еще есть дела, – фальшиво улыбнулась я. – Пока.

Повернувшись к нему спиной, я быстрым шагом двинулась на выход из парка. Вытащив смартфон из кармана, включила камеру и направила ее назад, увидев, как Ник провожает меня взглядом. “Так правильно. Перестань. У вас четыре года разницы, а для девятнадцатилетнего парня это в любом случае слишком много”, – убеждала я себя. Вскоре дорожка сделала мягкий поворот, и я потеряла его из зоны видимости.

Разблокировав занявшийся чернотой экран, я вызвала такси, указав пунктом назначения соседний дом. Я села в стремительно примчавшийся автомобиль, помятый водитель скривился, увидев конечный адрес.

– В заречный за такие деньги? Что за бред? – недовольно поприветствовал он меня. – По-вашему что, это нормально? Да это на одно обслуживание автомобиля уйдет, а мне в карман ни копейки не достанется.

– И вам здравствуйте, – устало ответила я. – Цены ставлю не я, а ваше приложение. На него и накидывайтесь с претензиями.

Мужик забурчал себе под нос, выруливая на улицу.

– Нет, ну ты мне скажи, разве это не вы, пассажиры, все ноете, что цены слишком высокие? Вот их эти чертовы коммерсанты и понижают! А на то, как мне и другим водителям выкручиваться, им плевать!

– Послушайте, – раздраженно прервала его я. – А вы сколько за смену зарабатываете?

– Ну это, по-разному, – чуть притих мужик. – Тысяч пять бывает, если брать по семь часов. Но обычно больше, я много работаю.

– То есть тысяч сорок минимум в месяц выходит? А знаете, сколько получают педагоги, медработники и другие бюджетники?

– Так сами ж выбрали идти туда, где хреново платят, – сказал он.

– Вы считаете, их работа менее важна? Менее ценна, чем ваша?

– Да нет, конечно. Но их же никто не заставлял идти туда, где платят так…

– Так и вас, наверное, не под дулом пистолета посадили крутить баранку?

Он обиженно засопел, но замолчал, что меня обрадовало. Уставившись в окно, я смотрела, как первые приметы заката превращают синее небо в покрывало оранжевых тонов. Вскоре я была в ставшем родным за последние годы районе, машина притормозила возле магазина. Я попрощалась с водителем, оплачивая заказ картой, но тот проигнорировал меня и стартовал, едва я прикрыла дверь за собой.

– И вам до свидания, – бросила я вслед.

Нестерпимо хотелось прихватить бутылочку красного и мороженое, и целый вечер предаваться меланхолии. Я знала, что поступаю правильно, но все внутри переворачивалось, протестуя моим доводам. Глупое сердечко, вспомнившее первые нежные чувства, беспокоилось и толкало меня на глупости.

– Просто взбесившиеся гормоны, успокойся.

Преодолев позывы к безделью, я поднялась домой. Быстро написала Белле о том, какое решение принято, в ответ та тут же перезвонила.

– Ну вот зачем, поясни мне? – с недовольством уточнила она. – Для чего такая резкость, если у вас были какие-то взаимные искорки?

– Если ты не поняла меня в прошлый раз, то не вижу смысла повторять объяснение, – ответила я.

– Не обязательно было так отшивать его, все равно. Вы могли поддерживать общение, что плохого в этом?

Жестяная банка с чаем грохнула об стол с такой силой, что я едва сама не вздрогнула.

– Потому что, Белла! Мне было нелегко добиться того, чтобы меня воспринимали как профессионала! У меня проект на носу, да и научная работа, мне надо писать статьи, публиковаться в серьезных изданиях, и при этому преподавать! Есть ли у меня время на эти чувственные глупости? Полтора часа в неделю – поплакать над мелодрамой, потом порадоваться, что не страдаю от эмоциональных качелей – и с меня хватит.

Часть моих слов явно звучала скомканно, вырвавшись из-за тех самых качелей, на которые я по своей глупости успела запрыгнуть. Благо, раскачалась сама – и сама смогла слезть. Надеюсь. На том конце провода подозрительно тихо.

– Давай позволим времени решить, что будет дальше. Я просто боюсь за тебя, сестренка. Что ты сосредоточена на всем, кроме эмоциональной связи. Я не хочу, чтобы ты определялась только своим делом и была несчастна…

Она запнулась. “Также, как я” повисло между нами, ясное без всяких уточнений. Я кашлянула, успев пожалеть о своей горячности.

– Во сколько у тебя вылет? Можно тебя проводить?

Я практически видела, как сестра отрицательно дергает подбородком.

– Не стоит, я в 4 утра буду в аэропорте, – мягко отказалась она. – Лучше отдохни нормально. Я приеду в декабре, в этот раз контракт достаточно мягкий.

– Буду скучать по тебе.

– Я тоже.

Глава 10

Моя мама часто говорила, что все великие дела делаются в ночь перед Рождеством. Конечно, это была фигура речи, напоминающая о простом человеческом стремлении отложить что-то трудное на последний момент. В этот воскресный вечер я ощутила именно это, и всерьез обеспокоилась. Плюнув на то, подходит ли мое настроение для создания чего-то экстраординарного, я села за ноутбук.

– Главное, сочетать функциональность, уместность и материал, – прошептала я себе под нос. – И отбросить мое стремление щегольнуть формой. Иначе точно пролечу мимо дедлайна.

Белый лист понемногу стал заполняться: план работы, введение, пустая рамка под спецификацию, первый раздел основной части… Время от времени я поднималась, делая новую порцию чая, и вновь падала за рабочий стол, набирая все новые строки, начав разметку эскиза будущей конструкции на большом формате. Я не заметила момент, когда небо за окном начало светлеть.

“Я на посадке, до связи!” – написала сестра, и я отправила ей стикер с котиком и сердечками. Кажется, в воздухе и в других странах она провела уже больше половины своей жизни, и поначалу возникавшая тревога уже давно стала терпимым чувством где-то на фоне.

Звякнул будильник, который я на ощупь выключила. Отложив телефон, я потянулась, а потом обалдело перепроверила время. Вокруг ноутбука все было в беспорядке, в нескольких чашках было не меньше половины остывшего чая. Несколько справочников превратились в закладки друг для друга, занимая оставшееся свободное место.

– Вот уж увлеклась, так увлеклась, – пробурчала я под нос.

В зеркале отражалось существо, которое я последний раз видела во время написания дипломной работы – словом не так давно. Покрасневшие и припухшие веки, нездорово горящие глаза, растрепавшиеся волосы. Приговорив себя к контрастному душу, на работу я выбралась выглядя куда более близкой к нормальности.

Университет встретил меня приветливым, знакомым гомоном, к которому за эти годы я успела пристраститься. Сейчас, в беззаботном начале семестра, он звучал весело и легко, и лишь к зиме начинал становиться, подобно сезону, более холодным, а иногда наполненным какой-то тоской по ушедшему.

Я любила наше чудаковатое расписание, которое выстраивалось циклами по две недели. Понедельник в этом семестре для меня был достаточно легким днем, что на четной, что на нечетной части. Всего две лекции – да еще на аудиторию по одной группе – ничего сложного. Все эти новенькие студенты были для меня подобны чистому листу, я не имела на их счет ни предубеждений, ни сформировавшегося мнения, мы увиделись впервые и это было прекрасно.

Стоило второй паре подойти к концу, как я рванула обратно в свою берлогу. Невесть откуда взявшиеся силы рвались на выход, заставляя меня продолжать и продолжать работу. Я боялась, что если остановлюсь хоть ненадолго, то тут же впаду вновь в то странное непродуктивное оцепенение, в котором пребывала в последние месяцы.

Сомневаясь в гладкости выполненной вручную работы, я вытащила графический планшет. Эскиз стремительно обрастал чертами, которые я добавляла скупыми движениями раз за разом.

– Ну, могло быть и хуже, – наконец пробормотала я, отложив в сторону стилус.

Устало размяв спину, я собиралась посидеть несколько минут на диване, но просто выключилась. Пробуждение спустя несколько часов было не радостным – от неудобной позы тело затекло, побаливала спина. Ругаясь с организмом на все лады, я переползла на кровать, где и встретила рассвет нового дня.

Болезненные ощущения смешивались с легким чувством удовлетворения от того, что я наконец-то сдвинула свой проект с мертвой точки. Приведя себя в порядок – я не могла себе сегодня льстить, потому как выглядела я откровенно неважно – я собрала файлы на флэшку, забрасывая ее и блокнот со своими заметками в рюкзак. Быстро сверив расписание, нашла свободное окошко в графике заведующего кафедрой, Андрея Филипповича, и успела порадоваться, что не придется мариновать готовые решения несколько дней – сегодня у нас обоих были “окна” после второй пары. Я забросила просьбу выделить мне время в рабочий чат, получив согласие.

Критически осмотрев свой бледный вид, замазала синяки под глазами консилером . Справлялся он не полностью, но это было хоть что-то. Привычно одевшись в стиле кэжуал, я затянула неуложенные волосы в высокий хвост и успела проворонить подходящий автобус. Едва не опоздав на первую пару, я торопливо пронеслась мимо студентов, располагаясь за высоко поднятым рабочим столом. “Прекрасно. Потоковая лекция”, – вздохнула я, пытаясь незаметно пригладить прическу.

– Старосты, отмечайте отсутствующих в журналах, в конце занятия – мне на подпись. Я пройдусь по спискам сама, так что не стоит забывать кого-либо, не поленюсь проверить, – сказала я, когда шум в аудитории стал стихать после звонка.

Три листа – один на группу – были у меня и в прошлый раз, но я всегда начинала строго следить за явякой лишь после того, как озвучила условия сотрудничества. Громко называя фамилию и имя я отслеживала поднятые руки.

– Соловьев, Никита.

– Здесь, – знакомый голос едва не заставил меня вздрогнуть, оставляя напротив его фамилии жирную точку.

Ник вновь сидел в первом ряду, как обычно делают самые прилежные студенты. Он поднял руку и смотрел прямо на меня. В горле точно пересохло, и мне пришлось кашлянуть, прежде чем продолжить свое монотонное занятие.

“Ты специалист. Ты преподаватель. Соберись”, – ругала я себя. Сделав пару глубоких вдохов, я поправила свои заметки с тезисами, и повернулась к доске, записывая тему занятия.

– Первый раздел, который мы рассмотрим в этом курсе называется “Дизайн как форма проектного сознания”. Рекомендую записывать не все мои слова, а учиться составлять конспект сжато и тезисно, это существенно улучшит качество запоминания информации.

– Рисунки тоже можно? – спросила скромная белокурая девушка, сидевшая через человека от Ника.

– Что угодно, главное, чтобы вам было понятно, – кивнула я. – Итак, на современном этапе развития проектирования, к которому относится и архитектура, и дизайн, успела четко обозначиться интересная особенность. Она носит достаточно узкий характер, и порой бывает не сразу понятна и заметна даже специалистам. Речь идет о необходимости интеграции целей и методов у разных ветвей мастерства…

Речь встала на привычные рельсы, унося меня в дебри рассуждений о причинах и последствиях.

– Дело в том, что на самом деле, задумайтесь, человеку служит не только каждое отдельное решение каждого дизайнера или наследие какой-либо мысли, а вся их совокупность, которая объединяется. Она влияет на нас вне зависимости от того, как глубоки наши знания о дизайне. Вы наверняка обращали внимание, что некоторые объекты современных решений для города при всей своей свежести и классных материалах могут оставаться полупустыми. Другие, куда менее броские, напротив привлекают множество горожан. Так в чем же секрет?

– В расположении в городе! Все зависит от района! – выкрикнул рослый темноволосый парень с третьего ряда, выстрелив рукой в воздух.

– Конечно, многое зависит от места, – согласилась я. – Уместности площадки и объекта, потребности населения…

– Просто в центре люди забалованы всякими аттракционами и арт-объектами, а на окраинах куда менее придирчивы, вот и ходят даже в самые отстойные… – вдохновенно продолжил он.

Соседка по парте, рыжеватая девчонка с веселым лицом, двинула локтем ему в бок, и парень ойкнув, недоуменно обернулся к ней. Та приложила палец к губам и кивнула на меня.

– Если не ошибаюсь, товарищ Золотарев? – уточнила я, хмыкнув. – В целом, ваша позиция понятна и может даже подкрепляться определенной статистикой. Но я говорю немного о другом.

Парень непонимающе нахмурился. По аудитории поползли шепотки обсуждений. С первой парты немигающе смотрел Ник, на которого я случайно все же бросила взгляд, о чем уже успела пожалеть.

– Я говорю вам о том, что подсознание, восприятие сочетаний и геометрических конструкций может быть неосознанным. Но нельзя его отторгать и недооценивать. Каждое ваше решение должно учитывать не только материалы и тенденции, не только место и район, но и куда более сложные материи. Например, влияние света, соответствие законам симметрии, потенциал создания зрительных иллюзий – и, конечно, взаимное влияние с тем, что уже физически находится рядом. Не забывайте не только о том, что вы делаете, но и о том, для кого вы это делаете.

Прозвеневший звонок положил конец моим изречениям. Студенты принялись собирать свои вещи, к моему столу устремилась великолепная троица старост: рыженькая Новикова, та самая, которая толкнула Золотарева, блондинка из группы Ника, Стелла Самойлова, и худощавый паренек из третьей группы – Игорь Хорошавин. Они в чем-то были похожи, точно не радовались навешанным на них обязанностям, но тем не менее исправно их выполняли. Пробежавшись по спискам и отметкам, я прописала тему и оставила свою подпись на противоположной стороне страницы.

– Всего доброго, – дежурно улыбнулась я, отдавая им укрытые плотной обложкой журналы.

Позвякивая ключами, я вышла из аудитории, закрывая дверь, и отправилась на кафедру: меня ждала куда более содержательная беседа относительно моих собственных наработок. По крайней мере, я на это надеялась.

– Спасибо за лекцию, Амалия Алексеевна. Было интересно.

Я едва удержалась от чертыхания, и повернулась. Ник, стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, обтянутой светлой футболкой, виднеющейся под наполовину расстегнутой рубашкой.

– Благодарю. На этой неделе у вашей группы практика, рекомендую не пропускать ее. Будем формировать задание на проектирование, – надеюсь, мой голос звучит ровно.

Он внимательно смерил меня взглядом и кивнул.

– Я передам. Хорошего вам дня, – сказал он.

– Взаимно, – кивнула я в ответ.

Отвернувшись, я ускорила шаги. Хорошо, что он меня услышал и соблюдает субординацию. Ведь хорошо же?

Глава 11

На кафедре было малолюдно. Пара старших преподавательниц, которые трудятся в вузе уже лет пятнадцать, попивали чай с печеньем, обмениваясь свежими сплетнями. Секретарь кафедры, милейшая хрупкая Анечка Потапова, студентка магистратуры, возилась с бумагами первокурсников. Мы с ней были в своем роде подругами, периодически общаясь по темам, не связанным с работой: сказывалась и маленькая разница в возрасте, и музыкальные предпочтения. Пару лет мы столкнулись на концерте Князя, и потом с удивлением узнали друг друга в университете.

Выбиралась я куда-либо крайне редко, а обзаводилась новыми друзьями – и того реже, так что самозарождение нашего общения считаю счастливой случайностью. И хоть мы не стали близкими подругами, я очень ценю Аню. Андрей Филиппович, как я уже говорила, не слишком любит бюрократию, и лишь ее усилиями наш коллектив не тонет в ворохе бумаг, отчетов и планов. Девушка успевает отслеживать все, и уже второй год работает на посту, неизменно получая похвалу руководителей.

– Привет, – тепло улыбнулась я. – Наш у себя?

Аня ответила мне такой же улыбкой, поправляя выбившуюся из косы рыжую прядку.

– Привет. Да, у него окно. Ты же вроде занимала время на консультацию? – спохватилась он, бросая взгляд на расписание.

– Да, – ответила я. – Но сама знаешь, мало ли что.

– Он в дурном настроении, – тише оповестила меня подруга. – Его декан отчитал за то, что на кафедре никого не было накануне 1 сентября. Оказывается, ходил с проверкй.

Я задумчиво оглянулась на запертую дверь. Не лучший момент, конечно, но еще хуже будет отменять встречу.

– Попробую, – решила я.

Аня покачала головой, но не стала меня разубеждать, и вернулась к своим бумагам.

Кабинет заведущего примыкал к помещению кафедры, и имел два входа – из преподавательской и прямой, из коридора. Я тихо постучала во внутреннюю дверь.

– Андрей Филиппович? Можно? – негромко, но четко спросила я.

– Да, входите. Дверь оставьте приоткрытой, душно, хочу проветрить, – раздался ответ.

Я вошла внутрь, в классически обставленный наполовину безликий кабинет с длинным столом для совещаний. На стенах висело несколько любимых им фотографий и репродукций выдающихся архитектурных сооружений, все в разномастных рамках. Мой наставник действительно был не в духе: он сидел глубоко откинувшись в кресле и судя по висящему в воздухе дыму, успел выкурить немало сигарет. Я аккуратно приставила один из стульев так, чтобы держать створку двери приоткрытой, пока он с каким-то остервенением давил бычок в пепельнице. Тяжело отдуваясь, мужчина поднялся, распахнув створку окна.

Проникнувший ветер сразу облегчил попытки дышать, развеивая сигаретный дым. Андрей Филиппович грузно опустился в свое кресло, складывая руки перед собой.

– Ну что там у вас, Амалия? Рассказывайте. Проблемы с проектом?

– Напротив. Я принесла вам наброски и первые заметки по работе, как мы недавно договаривались, – спокойно пояснила я.

Лицо мужчины немного разгладилось, когда на стол перед ним опустилась флэшка и раскрытые листы, заполненные ровными рукописными строками.

– В папке “проект-декабрь”, посмотрите, пожалуйста, – уточнила я, пока он подключал носитель к разъему в мониторе.

– Угу, – буркнул он, щелкая на папку.

Поочередно открывая документы, он бегло изучал их, сверяясь с моими отметками в блокноте. Чертеж и вовсе удостоился нескольких скептических хмыканий. К концу просмотра наставник стал еще мрачнее, чем был до моего прихода, и это бросалось в глаза. Напряжение захлестнуло меня с головой, я нервно растирала кожу на тыльных сторонах ладоней и пальцах, пока мужчина молча убирал флэшку из компьютера, вновь погружаясь в изучение моих записей. Наконец, он захлопнул блокнот, отодвигая его от себя.

– Что ж, буду с вами откровенным. Это все не очень хорошо, – проронил он.

Мне показалось, точно я стремительно падаю куда-то вниз. Ни разу мои труды не получали сходу такой оценки, и это по-настоящему ударило меня. Замерев, я старалась сохранить спокойствие хотя бы внешне. Плеснув себе немного воды из графина, я опустилась на стул, и сделала пару глотков, чтобы промочить горло.

– Расскажите, что конкретно вам кажется плохим?

– Пойми меня правильно, – тяжело вздохнул наставник. – Технически, формально все на хорошем уровне. Как и всегда. Но и только. Зная ваши возможности, я ждал чего-то большего, а тут… Недурно, но и только. Даже с учетом использования интересных идей по материалам. Недотягивает. Вы можете лучше.

То, что я могла лучше – это я прекрасно знала. Но вот беда, внутренний стопор как раз-таки мне непрерывно мешал, словно понимая, что в этот момент времени я могу выдавить из себя что-то исключительно вторичное. Но слышать со стороны подтверждение собственным потаенным, закопанным где-то глубоко мыслям было все равно крайне и крайне неприятно. Должно быть, лицо я не удержала. Андрей Филиппович, выдавив улыбку, протянул полную руку, потрепав меня по ладони, и смущенно зашевелил усами.

– Не расстраивайтесь так, Амалия. Право, вы очень талантливы, но и вы не застрахованы от выгорания. Может быть возьмете перерыв в научной работе, в проектах, отдохнете?

– Нет, – выпалила я, внутри зашевелился мерзкий страх. – Только не отстраняйте меня. Это единственное, что наполняет смыслом мою жизнь.

– Но это же для вашего блага, – оправдываясь, проговорил мужчина. – Ненадолго разгрузите голову, наберетесь идей, вдохновения. И доделаете работу потом.

– Тогда я точно пролечу мимо этого конкурса. Нет, Андрей Филиппович, я не могу, – проговорила я.

Наставник откинулся в своем кресле, смотря как мне показалось, с легкой жалостью.

– Позвольте дать вам совет, Амалия?

Я ответила настороженным кивком.

– Не ограничивайте себя работой. Вы так сосредоточены на карьере и открытиях, что игнорируете все остальное, – негромко сказал он. – Уверяю вас, равновесие важно не только в расчетах механической устойчивости. В жизни не менее важно поймать баланс, иначе вы как канатоходец с гирей, неизбежно свалитесь по ту или иную сторону от снаряда. Наполните свою жизнь чем-нибудь еще, позвольте себе испытывать эмоции, и это вернется вам сторицей, улучшив и творчество, и самочувствие.

Натянуто улыбаясь, я мысленно ругала негодный консилер и плохое планирование времени. Видимо, мой вид был настолько жалок, что даже руководитель решился на душеспасительную беседу.

– Вы уж простите старика, Амалия, я не хотел вас обидеть. Но на своем веку я видел подобные случаи, и не хотел бы для вас такого финала, – заведующий кафедрой неловко отвел глаза.

– Спасибо, я знаю, что вы говорите от души. Но все же, не снимайте мою заявку с конкурса. Я справлюсь, обещаю.

Андрей Филиппович покачал головой, и махнул рукой, отпуская меня. Подхватив вещи, я шмыгнула наружу, пока он не успел передумать и заявить четкое “нет”. За дверью я едва не упала, столкнувшись с Аней и выронив ворох своих записей, выбившихся из крепления. Склонившись, чтобы поднять их, мы чудом избежали нового столкновения, невольно захихикав.

– Подслушиваешь? – шепнула я.

– Да как ты могла такое допустить? – округлив глаза произнесла она. – Я глубоко оскорблена твоими подозрениями.

Я приподняла одну бровь, выразив недоверие ее актерской игре, и она склонилась ко мне, заговорив еще тише.

– Тут какой-то странный курьер приходил, искал твой домашний адрес, мол цветы указали доставить на дом, но контакт только университетский дан.

– Это и правда очень странно, – согласилась я. – Надеюсь, ты не?..

Аня вытаращила на меня глаза, приложив ладонь к сердцу.

– Вот такого ты на самом деле мнения о своей подруге? Кошмар! Конечно, я не дала контакты. Хотя этот тип и был крайне настойчив. И знаешь, мне показалось, он не тот, за кого себя выдает.

– Почему это? – уточнила я.

– Ну не бывают такие красавчики курьерами! – всплеснула руками подруга, точно я не понимала очевидного.

Это не делало ситуацию яснее ни на мгновение, да и представление о внешнем виде не давало. При всех своих достоинствах, у Ани был явный бзик на любви и всем, что с ней связано. Она обожала саму идею любви, и дай ей волю, каждый день могла вздыхать и превозносить новый объект своих надежд на сказочную историю. Будь он даже доходягой-лаборантом с кафедры теоретической механики, или не блещущим интеллектом тренером в спортзале – стоило чему-то щелкнуть в очаровательной головке госпожи Потаповой, как она смотрела на этого типа внутренним зрением, упорно видя перед собой потрясающего принца. Правда, она так же быстро переключалась, стоило объекту ляпнуть что-то откровенно глупое или сексистское – срабатывал второй переключатель, и принц с позором изгонялся из поля зрения. Я же радовалась, что подруга обычно не успевала зайти слишком далеко в своих отношениях. Ей категорически не везло на мужчин, которые бы соответствовали двум главным требованиям: не считать Анечку глупой и вести себя адекватно, а не считать собственные половые признаки центром вселенной.

Словом, то, что Аня сочла курьера привлекательным, не говорило ровным счетом ничего. Но я решила рискнуть.

– Как он выглядел? Этот странный курьер?

– О, – глаза Ани затуманились, и я поняла, что дело плохо. – Такой статный, красивый, ну точно принц. И глаза такие, запоминающиеся, цвета свежей листвы. Он так посмотрел на меня, Лия, ты не представляешь!

– Уж это я точно не представляю, особенно если ты на него смотрела так же, – усмехнулась я. – Спасибо, что не дала ему контакты, вдруг он какой-нибудь маньяк.

Аня махнула на меня рукой, раздраженно вздыхая.

– Ты такая пессимистка, дорогая. Просто невыносимо. Ну да ладно, а что там по проекту? Все в порядке?

Я неопределенно повела плечами.

– Много нужно доделать, так что некогда расслабляться.

– Ты справишься, это точно, – Аня погладила мое предплечье. – Ты больше всех достойна получить эту премию и полное финансирование на возведение.

Чувствуя, что недостойна таких слов, я лишь коротко обняла подругу, вместо слов благодарности.

Глава 12

Возле подъезда вечером я вновь попала в поле зрения нашего дозора под бессменным предводительством Марковны. Сегодня меня узнали, и я от этого испытала смешанные чувства – неужели я всегда выгляжу столь неприглядно, что в дорогом платье и с укладкой они меня сочли другим человеком?

На долгую беседу меня не хватило, поэтому я скоренько поинтересовалась здоровьем, и, выслушав привычные жалобы бодрых старушек, вежливо простилась с ними и свинтила в подъезд.

“Приземлилась, сделала кучу дел, устала. Все завтра” – сообщила Белла. Я отложила телефон, сдержав любопытство – беспокоить ее ответом не хотелось. Уж если моя железная сестра устала, то это показатель. Я скоротала вечер в непривычном “ничего-не-делании”, отказавшись от любых занятий, которые могли бы загрузить голову. Втайне, где-то в глубине души теплилась надежда, что это позволит мне переключиться и выдать какой-то интересный результат, чтобы не подвести доверие наставника.

Конечно же, я ошиблась.

Ни через день, ни через три меня не озарило. В телефоне то и дело возникали сообщения от Беллы, тарахтящей о превратностях своего путешествия и новых знакомых, и поочередно – мамы и отца, которые осторожно налаживали мосты после нашего неприятного разговора. “Зато не цапаются”, – беспечно махала рукой сестра, стоило упомянуть о них, и в целом, я была с ней согласна.

Пятницу я встретила в еще более мрачном настроении, чем со мной случалось. Затянув волосы в низкий хвост, я набросила на плечи поверх футболки строгий жакет, наплевав на то, насколько он подходит к джинсам и неизменным кедам. Он отражал мое желание оградить себя ото всех, и этим мне уже нравился.

Кипящий университет в этот момент точно высасывал мои личные запасы энергии подобно голодному вампиру, лишая возможности вложить усилия в личные наработки. Это вызывало открытое раздражение, я безотчетно злилась на все вокруг, но не могла ничего изменить. Не желая выплескивать ни на кого свое дурное настроение, все минувшие дни я передвигалась короткими перебежками, избегая длительных разговоров и ограничиваясь лишь своими рабочими обязанностями. Смак ситуации придавал полностью забитое расписание.

Последняя, пятая пара, виднелась на горизонте не как спасение, а как финальная пытка. Я с тоской пялилась на взятый на вахте ключ, думая, а не сбежать ли мне отсюда. Строгий голосок совести напомнил, что студенты не виноваты, а задание на проект выдавать все равно придется – и лучше это сделать раньше. Мне оставалось лишь подняться на четвертый этаж, отсчитывая минуты до конца этого долгого дня.

Студенты нестройно поприветствовали меня, очевидно, у них с узнаванием проблем не возникало. Я молчаливо кивала, жестом пригласив их следовать за мной. Стандартное помещение прямоугольной формы, три ряда по пять парт в каждом. Жалюзи наполовину прикрыты, позволяя просачиваться поздним солнечным лучам, освещая портреты именитых ученых на стенах. Для меня до сих пор оставался загадкой выбор именно этих персон в корпусе факультета архитектуры и дизайна, но если никого не смущает взгляд мадам Кюри, то с чего бы и мне устраивать восстание? Благо она в отличие от непоседливых студентов, была прекрасным слушателем, неспособным прервать даже самого скучного оратора.

– Располагайтесь, только прошу особо не кучковаться на задних партах, не люблю разговаривать на повышенной громкости, – указала я.

Дождавшись, пока толпа юных дарований с некоей ленцой расположилась на местах, я вытащила из рюкзака папку. Внутри лежали несколько листов с распечатанными темами, и мой личный список группы, где я делала собственные отметки для будущих “автоматчиков”. Прямо передо мной, на первой парте по центру вновь оказался Ник и блондинка Стелла, староста группы.

– Итак, – начала я, перекрыв голосом начавшийся было галдеж. – В конце семестра, перед зачетной неделей, вы должны будете защитить курсовую работу по курсу композиции. Времени не так много, уж поверьте на слово.

– У нас еще одна курсовая, это вообще реально? – спросили с задних парт.

– Более чем, – кивнула я. – У моего выпуска каждый семестр, кроме самого первого и последнего, дипломного, было ровно по две курсовые работы.

– И много человек доучилось? – выкрикнул Золотарев.

По аудитории прокатились смешки.

– Примерно половина, – с улыбкой ответила я. – Только те, кто хотел учиться.

Веселье стихло. Самойлова подняла руку, немного детским, неуверенным жестом, я кивнула ей, разрешая вопрос.

– Скажите, а насколько задание сложное и объемное? Как много часов в среднем нужно на этот проект? – тихо спросила она.

– Хороший вопрос, благодарю. Согласно нашему учебному плану и моим прикидкам, около восьмидесяти часов должно вам с головой хватить на все этапы. Вернемся к нашим занятиям.

Я обошла стол, и встала, слегка опираясь на него и сложив руки на груди.

– Сегодня мы распределим задания на курсовую, и на каждом практическом занятии будем решать задачи по пройденному на лекциях. Эти задачи помогут вам и с расчетами внутри проекта, так что будьте внимательны. В оставшееся от практики время вы сможете задавать вопросы непосредственно по курсовой, либо показывать свои наработки, если встретится какая-либо трудность. Это понятно?

Решив, что согласный гул достаточен для подтверждения, я взяла в руки варианты заданий.

– Здесь, на этих листах, находятся базовые варианты работы, которые согласуются с нашими методическими указаниями. Проекты по ним, скажу откровенно, будет делать проще. Но есть и другой путь.

– Не делать работу и вылететь из вуза? – радостно уточнили сзади.

– Золотарев, опять вы? Кажется, армия вас заждалась. Правда, не уверена, открыли ли новый род войск для начинающих стендаперов, – ответила я.

Бугай смутился, и что-то пробормотал, пока его соседи закатились от смеха, поддевая его.

– Второй путь, по которому вы можете пойти – индивидуальный, только ваш проект. Либо полностью созданный вами, либо выбранный из тех, что у меня в руках. Здесь вводные, которые сильно отличаются от методички. Кое в каких расчетах вам будет существенно сложнее, – подчеркнула я.

– А в чем же плюсы? – подняв руку, задала вопрос темноволосая девушка со второй парты, кажется, ее зовут Ольга.

– Во-первых, это интересно, – с улыбкой ответила я. – Во-вторых, такую работу можно представить на конкурс. В третьих, вы сможете в дальнейшем использовать ее как базу для своего диплома, потому что она будет соответствовать требованиям уникальности.

На лицах многих появилось задумчивость, на что я и рассчитывала. Для меня, разумеется, тоже был бонус – я буду меньше сходить с ума от проверки идентичных ошибок, которые кочуют из года в год. Каждое поколение студентов наследует какую-то часть материалов от своих предшественников, и потом активно ее применяет. Самые отчаянные и ленивые даже не очень сверяются с написанным, лишь меняя фамилию на титульном листе. Вот только все меняется, и старые варианты ошибок и формулировок узнаются за версту.

– Поэтому я предлагаю вам хорошо подумать и взвесить ваше решение. Если определитесь до конца занятия – будет хорошо. Если нет – буду ждать ваше решение после следующей лекции. А теперь приступим к решению задач…

Я вернулась к доске, внося условия на ее поверхность. Время пролетело куда быстрее чем на лекции, понемногу аудитория начала включаться в решение. За пять минут до звонка я остановилась, отряхивая руки.

– Итак, поднимите руки, кто планирует взять стандартный вариант, я вас запишу, и выдам ваши варианты.

Примерно две трети рук присутствующих взлетели в воздух. Ожидаемо. Я поочередно уточняла фамилию и говорила вариант из таблицы в методичке, дублируя данные в своих записях.

– Все, кто уже получил задание, могут быть свободны. Остальные еще не определились? – я осмотрела студентов.

Вверх взлетела рука, сжатая в кулак.

– Я, – Ник твердо смотрел на меня.

– Кто-нибудь еще? Или вам нужно время, чтобы определиться? – кашлянув, обратилась я к остальным.

– Мы скажем после лекции, лучше подумать немного, – выступила за остальных староста.

– Хорошо. Я отмечу у себя. Можете идти, – кивнула я. – Значит, вы, товарищ Соловьев, самый смелый?

Ник усмехнулся, опустив руку, и наклонился над пустым столом.

– Я не боюсь трудностей, Амалия Алексеевна. И предпочитаю хорошую, долговременную стратегию, пусть даже поначалу нет никаких гарантий на успех.

У меня создалось ощущение, что он говорит отнюдь не о проекте, но формально все звучало достаточно невинно. Остальные его одногруппники один за другим покидали аудиторию, пока я жестом фокусника складывала свои бумаги с вариантами и протягивала ему целую колоду на выбор.

– Знаете, мне не нужно, – он отодвинул стопку от себя. – Я бы хотел сделать что-то особенное, максимально показать свой взгляд, раз есть такая возможность. Какие есть строгие ограничение в техническом задании?

– Назначение, в первую очередь. Вы должны спроектировать зону для комфортного отдыха. Еще расположение, найдите локацию внутри города, где бы проект было возможно воплотить. В остальном у вас полная свобода выбора, в отличие от ваших одногруппников, – я с деланным равнодушием стала складывать свои вещи в рюкзак.

Ник поднялся, подойдя к преподавательскому столу поближе, и оперевшись на него кулаками. Растрепавшиеся волосы красиво падали на его высокий лоб, и я была готова дать себе затрещину за одну только мысль об этом.

– Я могу обращаться к вам по поводу возникающий сложностей? – склонив голову вбок, спросил он.

– Разумеется. Как и любой из студентов, проекты которых я буду курировать, – произнесла я, дергая невовремя заевшую молнию на рюкзаке, пока та не закрылась.

Парень кивнул, принимая это к сведению. Он распрямился, запустив руку себе в волосы, и с небольшим сомнением все же уточнил:

– А у вас последняя пара?

– Да, к счастью, – ответила я.

– Может быть, подвезти? Я на машине, – быстро уточнил Ник.

– Мне кажется, это не лучшая мысль. Но спасибо за предложение, – я кривовато улыбнулась.

Ник явно был недоволен моим ответом, но лишь кивнул, и взял свои вещи, выходя из кабинета. Я позволила себе облегченный вздох, и закрыла дверь, торопливо сбегая домой.

Глава 13

– Ты себе не представляешь, какой тут людный квартал. Кажется, замри на мгновенье, и толпа унесет тебя в какие-то неведомые дали, – жаловалась Белла по видеосвязи. – А ты как там? Надеюсь, хотя бы не голодаешь опять?

Я подняла на нее укоризненный взгляд и медленно вытащила венчик из глубокой чаши. Все вокруг было усыпано тонким слоем муки.

– Я с утра бьюсь над твоим рецептом, и сказала это в самом начале нашего звонка. Ты издеваешься? – уточнила я.

– Не без этого, – согласилась сестра.

– Приготовлю званый ужин к твоему приезду, и заставлю съесть все, – с угрозой предупредила я.

– Это слишком жестоко даже для тебя, Ли-Ли, – рассмеялась Белла. – А что там твой парень?

Венчик громко звякнул, вторя резко поставленной на стол чаше. Я вернула хлопающей густо накрашенными ресницами сестре раздраженный взгляд.

– Он не мой парень, сколько повторять? Я уже несколько раз объясняла тебе, что между нами ничего нет и быть не может.

– Ох не зарекайся, – весело сверкнула глазами Белла. – Я уверена, что этот интересный молодой человек просто так от тебя от отступится. Мне кажется, он сделал шажок назад лишь чтобы успокоить твою невовремя развившуюся жажду следовать нормам.

– А мне кажется, что это все надуманная история, которой давно пора бы остаться в прошлом, а не превращаться в объект регулярного обсуждения. Лучше расскажи мне еще что-нибудь про Милан.

Белла вздохнула, но согласно перевела тему, рассказывая о своей жизни в Италии. Контракт предусматривал огромное количество съемок для рекламных кампаний, и она проводила большую часть времени в различных павильонах и студиях. Судя по гримасам, которые сопровождали ее монологи в этой части, она с кем-то из персонала успела здорово поцапаться.

– И ты представляешь, этот кретин, недоволен тем, как я позировала! – негодующе проговорила Белла.

– Какой такой кретин? – уточнила я, вновь принимаясь помешивать тесто.

– Да Виктор же! Звезда фотографии, – Белла явно была возмущена. – Я же тебе рассказывала о нем.

– Я уж подумала, там появился кто-то новый, кто умудрился тебя так вывести. Ты уверена, что вам стоит вместе работать, если между вами стоит такое взаимное недовольство?

На красивом лице Беллы возникло незнакомое выражение, которое я восприняла как смирение. Поморщившись, она почесала кончик носа. Я проверила тесто еще раз и аккуратно налила три маленькие порции на сковородку, смазанную оливковым маслом.

– Увы, контракты таковы, что переиграть не получится. Я уже попыталась. Проще доработать, чем разбираться со штрафами.

– Сочувствую, – пожалела ее я. – Надеюсь, что вне площадки он тебя не достает?

Белла пробурчала что-то неразборчивое. Видимо, парень действительно успел ей серьезно покапать на мозги, раз она так злится. И, подозреваю, в чем-то он был прав, иначе бы она вывернулась наизнанку, но нашла способ избежать неприятного человека.

– Лучше расскажи мне, что вы решили с продюсерским центром? Ирина уже звонила тебе?

Настал мой черед морщиться. Ирина, с которой мы познакомились с легкой руки сестры, действительно созвонилась со мной на прошлой неделе, напоминая, что заинтересована в моей работе. Но вот беда, мой проект был по-прежнему сыроват, и я не могла позволить себе презентовать его в подобном виде. Я отвлеклась, переворачивая оладьи, покрывшиеся с одной стороны аппетитной золотистой корочкой.

– Если все пройдет успешно, они готовы помочь с реализацией и спонсорскими отчислениями. На фоне этого снимут несколько передач на стыке дизайна и экологии, – ответила я. – Но…

– Что за “но”? Это же отличная возможность! Неужели ты передумала? – удивилась Белла.

– Нет. конечно, не передумала. Дело в самом проекте. Я…пока не могу его презентовать.

– Новый приступ перфекционизма? – протянула она. – Слушай, я в твоей сфере смыслю немного, но знаю, что ты талантище, и у тебе все обязательно получится.

Она замерла, и я подумала, что связь прервалась, но взгляд Беллы был направлен куда-то за мое плечо.

– …кроме готовки. Выключай плиту, Ли-Ли, ты снова сожгла несчастные оладьи.

Я с удивлением развернулась, наблюдая как над сковородкой с золотистыми кружками теста поднимается черный дымок.

– Я поняла, это проклятие, – тяжело вздохнула я. – Ладно, пойду отскребать невинно убиенное тесто от тефлона. Созвонимся потом.

Белла махнула мне рукой и отключилась. Через десяток минут, кое-как отчистив пострадавшую посуду, я села на стул, гипнотизируя взглядом тесто. В конце концов, победило решение попытаться еще раз – не отвлекаясь на звонки. Собственная способность превращать кухню в сплошную катастрофу весьма расстраивала меня, хотелось хотя бы иногда получать что-то съедобное. И проигрывать битву с кастрюлями было банально стыдно.

Я вновь перечитала рецепт. Насухо вытерла поверхность сковороды, затем смазав ее тонким слоем масла с помощью кисти с силиконовыми щетинками. Быстро разогрев ее на плите, я зачерпнула полужидкое тесто и порционно, ровно по сорок миллилитров, вылила его внутрь. Три гладких, ровных кружка внушали надежду, что в этот раз все может пройти удачно. Подождав, пока на верхней части оладушка тесто стало уплотняться, я поддела кружок снизу, переворачивая его второй стороной. Цвет вышел золотистый, и я замерла настороже, отметив по часам еще ровно шестьдесят секунд. Стоило им истечь, как я сняла готовые оладьи, лопаткой перекладывая на широкую тарелку.

– Выглядит неплохо, – с неким сомнением осмотрела их я. – Ну-ка. попробуем…

Не подумав о температуре, я схватилась за горячий край, и с шипеньем отдернула руку, дуя на пальцы. Одновременно я ударилась локтем о что-то холодное, раздался жуткий грохот. Миска с остатками теста свалилась вниз, переворачиваясь и украшая пол и весь мой бок брызгами. Оладушек, покачнувшись на краю блюда, шлепнулся в центр лужи.

– Просто чудесно, – я всплеснула руками, и оперлась о стол.

Но мне повезло, и моя ладонь оказалась на блюде, которое тут же превратилось в катапульту, выстреливая оставшимися двумя плодами моих трудов. Сама посудина звякнула, приземляясь на пол, и раскололась практически ровно пополам. Я смотрела, как оладушки наперегонки сползают все ниже по плотному тюлю, а потом прикрыла глаза.

– Отлично. Просто отлично, – пробормотала я.

Задребезжал дверной звонок. Сбросив испачканные тапки и капая на пол несостоявшимися оладьями, я пошлепала вперед. В глазке виднелась мужская фигура, целиком облаченная в черное, надвинутая на глаза кепка мешала рассмотреть лицо. Незнакомец перекачивался с носка на пятку, прислушиваясь.

Мне показалось, что это выглядит слишком уж странно и подозрительно, никто из моих близких обычно не приходил без предупреждения. Исключением была сестра, но уж на нее этот тип точно не походил. “Да ну его, не буду открывать”, – подумала я, не отзываясь. Мужчина, пряча лицо, вновь позвонил, и едва ли не прижался к двери, прислушиваясь. Я нашарила на стене трубку стационарного телефона, морально готовая звонить в полицию.

Незнакомец постоял еще с минуту, и что-то пробормотав, стал спускаться на второй этаж. Убедившись, что он отошел, я оставила трубку в покое и прокралась к кухонному окну. Тип в черном вышел из подъезда, быстрым шагом проносясь мимо дежурного отряда бабушек.

Я предпочла думать, что это случайность.

Глава 14

К концу сентября все мои студенты обзавелись своими заданиями, несколькими лекциями и практиками, а также куда менее радужным настроением. Я же выглядела их предводителем, все так же волнуясь по поводу слабых улучшений в собственной работе: я тратила все свободное время, но прогресс меня не устраивал.

Пятница нечетной недели хоть и была полностью забита занятиями, но предваряла абсолютно свободную субботу. Именно это ощущение поддерживало во мне силы, когда я бросала взгляд на часы. Пятая пара и новая встреча с Ником. Он вел себя безупречно, согласно нашему договору, но я все равно иногда ловила его взгляд. Быть может, что мне это и чудилось, быть может, я обманывала саму себя, но казалось, что в его глазах есть что-то спрятанное глубоко внутри.

Я поджала губы, недовольная тем, что не могу контролировать собственные мысли. Давно стоило бы выбросить из головы все произошедшее. Отпустив предыдущую группу пораньше, я поднялась в аудиторию еще до перерыва между занятиями. С четвертого этажа открывался хороший вид на город, и я остановилась возле окна, любуясь. Вскоре в приоткрытую дверь аудитории начали тянуться первые студенты, скомканно здороваясь.

– Все на месте или кого-то ждем? – спросила я.

Точно отвечая на мой вопрос в аудиторию влетели еще двое, парень и девушка, раскрасневшиеся. Если бы не припухшие губы, я бы предположила, что они бежали. Между студентами, явно не менее наблюдательными, полетели смешки и шепотки. Фигуристая Оксана, стала едва ли не багровой от смущения, поняв, что причина опоздания разом очевидна для всех. Парень же, крепкий, но с не самой ровной осанкой, решительно взял девушку за руку и потянул её вслед за собой. Они уселись вместе на одну из дальних парт, и я почувствовала, что на мои губы сама по себе прокралась улыбка.

– Успокаиваемся, – призвала я к порядку. – Итак, сегодня мы займемся применением понятий “ритм” и “метр”. Кто-нибудь запомнил, что я рассказывала про них на лекции?

Несколько поднявшихся рук. Неплохо.

– Могло быть и хуже. Что ж, напомню. Любое строение, форма, дизайнерское решение – это некое единство множество факторов. Именно с помощью различных композиционных средств достигается эффект, который мы хотим увидеть на выходе. Метр и ритм – две грани таких средств. Именно они обуславливают единство композиции, метр предполагает точное повторение элементов, а ритм – повторения с изменениями.

– А что лучше? – робко уточнила Ольга.

– Ни одно из них не лучше другого, – ответила я, вызвав смешки среди студентов. – На самом деле применяются и тот, и другой подход. Все зависит от целей. Главное, применять это с умом, четко понимать как они работают. Например, избыток метрических приемов может утяжелять восприятие конструкции, делать ее более “монотонной”. Сейчас мы с вами будем вспоминать курс геометрии и математики, и займемся прикладными вещами.

Легкий стон недовольства от необходимости напрягаться пронесся над группой. Ник и Стелла, вновь занявшие первую парту, казались идеальными студентами на фоне остальных: сосредоточенные, готовые разбираться в чем-то новом, они следили за условиями и рисунками, что я быстро наносила на доску, и безостановочно писали. Правда, казалось, Стелла то и дело касается колена своего соседа, но, собственно, какая мне разница, правда?

К концу занятия я была достаточно довольна тем фактом, что успела проговорить им почти весь материал, который хотелось осветить. За пятнадцать минут до конца пары я оставила решение последней задачи на доске, и села за стол.

– Если у кого-либо есть вопросы по проекту, вы можете подойти с ними сейчас. Многие начали делать, кстати?

Бурчание красноречиво свидетельствовало о том, что студенты по-прежнему остаются в своем большинстве существами не слишком организованными. Староста, Самойлова, ковырялась в сумке, торопливо ища какие-то листы, и стоило её поиску увенчаться успехом, подлетела ко мне. На столешницу шлепнулась объемистая тетрадь, в которой на канцелярские скрепки были пришпилены разные распечатки.

Стелла торопливо и немного сбивчиво начала рассказывать мне о процессе работы над проектом, касаясь всех аспектов своих размышлений. Каждая строчка была расписана с крайним вниманием, никаких пропусков ходов. Типовой проект был тем и хорош, что не преподносил особых сюрпризов: на первом этапе все у девушки складывалось более чем хорошо, и вопросы скорее были вызваны ее волнением и неуверенностью в себе.

– Все в порядке, – подбадривающе улыбнулась я ей. – Продолжайте работать по методичке, пока что все этапы корректны. Конечно, требуется проверить вычисления, но порядок цифр сходится, что уже хорошо.

– Ой, спасибо! Вы меня очень успокоили, Амалия Алексеевна! – захлопала она в ладоши. – Как думаете, а у меня получится сдать все пораньше?

Я пожала плечами.

– Все зависит от того, как много энергии вы уделите проекту. Все возможно.

Рассыпавшись в благодарностях, Стелла собрала свои записи и покинула аудиторию. Обладатели индивидуальных проектов под шумок тоже успели слинять – все, кроме одного.

– У вас тоже вопрос, Соловьёв? – спросила я.

Сжатая ручка жалобно скрипнула. Ник, сосредоточенный на разборе своих вычислений, кажется не сразу понял, что я обратилась к нему. Подняв голову, он задумчиво посмотрел на меня, и лишь спустя несколько мгновений поднялся со своего места.

– Да, у меня есть вопросы, – сказал он. – Вот, посмотрите расчеты, пожалуйста. У меня возникает расхождение при проверке, кажется, какая-то путаница в коэффициентах…

На безупречно белых листах были распечатки, над которыми явно успели немало потрудиться. В местах, где у парня возникли сложности были внесены правки зеленой пастой. Несколько параграфов пояснений были взяты в квадратные скобки и перечеркнуты крест-накрест, а на полях теснились откорректированные формулировки. Я с интересом сравнила их и убедилась, что изменения были внесены аккуратно, расставляя максимально верные акценты.

Ник уселся на парту, и точно затаился. Страница за страницей, мелькавшие передо мной, лишь заставляли меня удивляться зрелости его размышлений. Наконец я перевернула последний лист, и откинулась на стуле.

– Все так плохо? – немного нервно спросил парень.

– Напротив, – я внимательно посмотрела на него. – Хорошо.

Уголки его губ дернулись в попытке поползти вверх в улыбке, но он сдержался. Пребывая в задумчивости, я пощелкала ручкой – дурная привычка, никак не могу изжить.

– Ваша работа не похожа на то, что я ожидала увидеть у второкурсника, – подбирая слова, медленно проговорила я. – В ней видится куда более глубокое понимание предмета, до которого в лучшем случае доходят перед дипломом. А большинство, скажем честно, застывает в колее, которую до них проторили другие. И это очень необычно…

Голубые глаза Ника точно заледенели. Сжатые на крае парты пальцы впились в нее еще сильнее, заставив костяшки побелеть.

– Если вы намекаете, что я списал, то нет, это не так, – холодно произнес он. – Я могу поклястся или пройти любую экспертизу, если потребуется доказать это. От первого слова до последней черточки здесь все сделано моими руками.

– Я не хотела обидеть или даже намекнуть на обман, – покачала я головой. – Правда. Лишь рассказываю о том, что успела увидеть.

Ник явственно расслабился, хотя в его глазах по-прежнему плескалось недоверие.

– Я говорю о том, что у тебя явная склонность к выбранному делу, – продолжила я. – Ты без обучения видишь больше других, и это потрясающе. Теперь мне понятно, почему ты сразу взялся за индивидуальный проект – наверняка на универсальном тебе было бы безмерно скучно.

– Не могу разделить эту уверенность, у меня были и другие мотивы, – с микроскопической усмешкой ответил Ник.

– Какие же?

Усмешка стала чуть шире. Последние льдинки пропали из взгляда.

– Например, хотелось выразить что-то самостоятельно. Или проверить свои силы. Или рискнуть. Или доказать, что я чего-то стою, – его голос стал чуть ниже, подчеркивая каждую фразу.

Я почувствовала, что мое лицо горит. Несмотря на невинность ситуации, между нами висело напряжение, и мое тело решило устроить диверсию в самый подходящий момент. Схватив ручку, я подтянула листы поближе к себе, и приняв задумчивый вид, стала их вновь перечитывать. Ник свободнее откинулся на парте, следя за моими движениями, отчего румянец упрямился и оставался на щеках. Пришлось прочистить горло, в котором отчего-то стали застревать слова.

– Насчет замечаний, – выдавила я. – Проверь расчеты вот на этих страницах, я обвела их красным. Кажется, тут есть проблема с асимметрией, но будет ясно, когда сделаешь чертеж в масштабе…

При желании, найти замечания можно где угодно. Поверьте. Даже с моим небольшим стажем преподавания, я усвоила эту простую истину. Так что сейчас, роясь в великолепной наработке Ника, я с ходу находила мелкие недочеты. Парень, видя, что количество красных пометок стремительно растет, слегка помрачнел, и моя совесть взяла верх.

– На самом деле это очень небольшие замечания, но если их исправить, твой проект засияет еще ярче. Я не пытаюсь завалить тебя.

– А может быть, зря? – уточнил он.

– Что зря?

– Не пытаетесь завалить.

– Ох уж этот подростковый юмор, – я закатила глаза. – На первый раз прощаю.

Ник поднял ладони, признав поражение. Взглянув на часы, он удивленно ойкнул. Я посмотрела на телефон и едва не повторила этот звук: уже почти семь.

– Ничего себе, я и не заметила, как быстро время пролетело, – пробормотала я.

– Извините, мне очень неудобно, что я вас так задержал. Позволите подвезти вас до дома? – повинился Ник.

Представив путь в холодном и дребезжащем автобусе, я невольно поежилась. “В конце концов, в этом нет ничего, что можно толковать превратно. Просто вежливость,” – мелькнула мысль.

– Если это удобно, – с сомнением протянула я. – Спасибо, это было бы очень мило.

Парень торопливо кивнул. Собрав свои вещи, мы спустились вниз.

– Я пока заводиться, – сказал Ник, ускоряя шаг. – Подъеду ко крыльцу, не убегайте.

Я сдала ключи, коряво расписываясь в журнале. Вахтер походя забрал все разом, и вновь уставился в переносной телевизор, где в разгаре был футбольный матч. Решив не отвлекать пенсионера, я ушла не прощаясь. Мимолетно заметив себя в зеркале, ужаснулась выбившимся прядкам и кругам под глазами.

– М-да, пора брать с собой на работу косметичку, – пробормотала я отражению.

Глава 15

Снаружи наступивший вечер успел унести последние остатки тепла. Поднявшийся порыв ветра казалось мечтал породниться со своими зимними собратьями, заставив меня покрыться мурашками. Вытащив из рюкзака дежурный шарф, я замоталась им, частично спрятав голову и шею. В конце этого маневра возле ступенек остановилась белая машина, кажется, Audi, и слава всему сущему, не посигналила.

Ник выбрался наружу, ежась от ветра, и по-джентельменски распахнул дверь. Наплевав на то, как выглядит мое стремительное движение, я рванула внутрь, в тепло. Вернувшись на место водителя, товарищ Соловьев явно развеселился от моего вида, и старался не смеяться открыто. Я же, радуясь теплу, решила милостиво не обращать на это внимание.

Вел машину он уверенно и довольно быстро, но тем не менее, следуя правилам. Казалось, что быть за рулем для него уже устоявшаяся привычка, которая еще и приносит немалое удовольствие. Парень словно снял с себя изрядную долю напряжения, его плечи расправились. Салон автомобиля блистал чистотой, ничего лишнего – или личного.

– Я, конечно, с удовольствием бы поездил по ночному городу, но кажется, кто-то сильно устал, – протянул он через несколько минут.

Почувствовав себя донельзя глупо, я едва сдержалась от фейспалма.

– Голова плохо варит, извини. Я в Куйбышевском районе живу, знаешь улицу академика Тихомирова?

– Ага, – с легким удивлением в голосе произнес он. – Даже очень хорошо. Я там неподалеку сам живу.

– О, – только и смогла произнести я.

Впрочем, если вспомнить нашу самую первую встречу в магазине – о которой тоже стоило бы забыть – то удивляться нечему. Бывают, конечно, разные случаи, но ради нескольких вкусняшек или напитков точно не поедут далеко от дома.

Ник ловко свернул на мост, озаренный первыми огоньками. Уличный свет оранжевыми бликами красил кожу, и в этой необычной светотени профиль парня казался таким интересным, что захватывало дух. Я отвела взгляд, мысленно упрекая себя за то, что пялилась.

– Скоро приедем. Какой дом нужен? – спросил Ник.

– Вон тот здоровенный комплекс, стоит буквой П, – указала я.

Понятливо кивнув, парень повернул. Махина дома со стороны казалась слишком громоздкой и даже угрожающей, как назло часть фонарей во дворе не горела. Непонятная тревога закопошилась внутри, меня невольно нервировали такие ситуации, казалось, во тьме что-то затаилось и мечтает тебе навредить.

– Спасибо большое, ты…вы меня очень выручили, – благодарно улыбнулась я.

– Нет, вам спасибо, что потратили на мою работу так много времени. Это самое меньшее, что я мог сегодня сделать в ответ, – ответил парень.

– Можно высадить меня тут, на парковке? У подъездов неудобно разворачиваться будет, под вечер обычно все забито.

Ник нахмурился.

– Давайте лучше до подъезда, тут как-то темновато.

– Хорошо, – тревога немного утихла. – Тогда третий, считая отсюда.

Автомобиль мягко двинулся вперед, распугивая осеннюю темень яркими лучами фар. В пустом дворе не было слышно ни одного постороннего звука – вся жизнь успела перетечь внутрь кирпичных стен многоэтажки. Ник приглушил мотор.

Я отстегнула ремень безопасности.

– Еще раз спасибо.

– Еще раз не за что.

Я протянула ладонь, пожимая его руку, и тут же выскочила на улицу. Ник помахал, и завел двигатель, пока я искала по карманам ключи от домофона. Audi успела немного отъехать, а я – разозлиться на себя за очередную привычку отделять магнитную плашку от общей связки.

– Прямо сегодня и прицеплю, – буркнула я, наконец обнаружив яркий пластик с кругляшом.

Замок неприятно резко запищал, разблокируясь, и я дернула дверь на себя. Но та не поддалась. Над моей головой оказалась чья-то рука, прижимающая створку обратно. Горло пересохло, но я упрямо дернула ручку сильнее. На миг сдвинувшуюся дверь снова толкнули обратно.

– Отпустите, мне надо зайти, – проговорила я.

– Только после того, как мы поговорим, крошка, – ответил голос с хрипотцой.

Ком встал поперек горла, стоило мне его услышать. Этот баритон я могла бы узнать в любом состоянии, ведь с его обладателем я общалась очень долго. Повернувшись, я подняла глаза, уже зная, что увижу своего бывшего парня.

Он был одет в темную одежду, скрывающую крепкое спортивное тело. Прозрачно-зеленые глаза смотрели на меня сверху вниз, из-под козырька кепки на лоб падали кудрявые темные прядки. Как бы я не хотела сказать обратное, он по-прежнему был очень красив.

– Что тебе надо? – выдавила я, с трудом сглотнув. – Если ты забыл, мы расстались.

– Я скучал, – выдохнул он, склоняясь ко мне ближе, точно надеясь на поцелуй.

– Не могу сказать того же, – увернулась я. – Повторяю: что тебе надо?

Саша уперся второй рукой о стену, преграждая мне путь.

– Не будь злюкой, крошка, тебе это не идет. Знаешь, я ведь правда скучал, – проникновенно заявил он, ловя мой взгляд. – Уже нашла мне замену, негодница?

Я фыркнула, отталкивая его руку, и сделав пару шагов в сторону.

– Это абсолютно не твое дело, каким бы ни был ответ. За два года многое может случиться. Я по тебе не скучала, и не рада встрече. Все, хватит этого фарса, отойди в сторону, мне нужно пройти.

– Ауч, ты ранишь меня в самое сердце, – он прижал правую руку к груди.

– Не знала, что у тебя оно есть, – бросила я.

– Лилс, ну послушай. Я знаю, что виноват перед тобой. Но я правда соскучился, крошка, – ответил он. – Я понял, что мне никто, кроме тебя, не нужен. Давай попробуем начать все сначала.

Видит вселенная, я ждала этих слов. Вот только очень давно.

– Я не хочу. Ни начинать сначала, ни видеть тебя. Уйди, Саш, – твердо проговорила я. – Иди к своей жене, счастливой вас совместной жизни.

Парень запрокинул голову, легко рассмеявшись.

– Так вот в чем дело, ты меня ревнуешь? Не стоит, поверь. Я уже развелся, и свободен как ветер, крошка. Вернулся смиренно просить о втором шансе. Пустишь несчастного влюбленного на порог?

– Я. Не. Хочу. Тебя. Видеть.

Саша, не теряя веселости, резко притянул меня к себе. И уперлась ладонями в его каменную грудь, пытаясь вырваться, но его ладони точно клещи фиксировали меня.

– Крошка, я начинаю сердиться. Ты не должна быть такой грубой со мной. Неужели ты не слышишь, о чем я говорю? Мы можем быть вместе.

– Пусти, – прошипела я, стукнув кулаками.

– Вот уж нет, попалась, – вновь рассмеялся Саша.

– Ты глухой или тупой? Девушка сказала тебе убрать твои грязные руки, – за моей спиной прозвучал резкий мужской голос.

Улыбочка Саши сползла с лица как мыльная пена под потоком воды. Я обернулась. Сзади, с показным равнодушием сложив руки на груди стоял Ник, вот только в его глазах блестела незамутненная ярость.

– А ты еще кто такой? Иди отсюда, у нас личная беседа.

– Девушка сказала тебе отпустить ее. Советую так и поступить, – сказал Ник.

– А не то что? – прищурился Саша. – Иди своей дорогой, друг, тут тебе нечего ловить.

– Так ты все-таки тупой, – резюмировал Ник. – Убери свои руки. Дальше на твой выбор: или я врежу тебе сам, или вызову полицию. Скорее всего я выберу вариант два-в-одном.

Бывший грубо оттолкнул меня за свою спину, в угол у подъезда, и бросился вперед, стремительно сокращая расстояние. Его удар пришелся в воздух, мгновением ранее Ник чуть сдвинул корпус, уклоняясь. Саша недовольно замахнулся снова, и вновь попал в воздух. Точно издеваясь над ним, Ник даже не вытащил руки из карманов, и лишь скупо двигался, пропуская посыпавшиеся удары с выражением легкой скуки.

Саша тяжело дышал, разъярившись еще сильнее, и замолотил, пытаясь зацепить противника. Ник наконец встал в бойцовскую стойку, приподняв сжатые кулаки так, что они прикрывали подбородок. Ноги чуть согнутые в коленях позволяли ему пружинисто двигаться, пока мой бывший пытался его безуспешно достать. Уловив удобный момент, Ник резко выбросил вперед руку, тут же попав в челюсть. Саша едва не пошатнулся, и тут же получил еще один удар в нос.

Раздался неприятный хруст, и противник прикрыл ладонью лицо. Со стоном он убрал её, осмотрев потеки крови, оставшиеся на пальцах. Ник опустил кулаки.

– Придурок, ты мне нос сломал! – взвыл Саша.

– Первое предупреждение. Еще раз увижу, что ты достаешь Лию, сломаю тебе руку, – бросил Ник. – А теперь вали.

Злобно посмотрев на меня и Ника, вставшего передо мной, вновь сложив руки на груди, Саша пробурчал что-то неразборчивое и все же предпочел ретироваться. Когда он удалился на пару десятков метров, Ник чуть расслабился.

– Ты в порядке? – тихо спросил он. – Этот бугай не успел тебя обидеть?

Я покачала головой.

– Спасибо, ты меня снова спас. Не знаю, как отблагодарить…

– Напоишь чаем? Я немного замерз, – смущенно улыбнулся он.

– Пойдем, – спустя миг раздумий пригласила я. – Уж чего-чего, а чая у меня в избытке.

Это, конечно же, уже было не совсем правильно. Но и оставаться одной, ожидая, что Саша попытается вломиться в квартиру, я не могла. Я впервые видела его таким. От пережитого меня слегка потряхивало, и я не сразу попала ключом в замок.

– Входи, – пригласила я Ника.

Парень озирался по сторонам, изучая мое убежище, отчего стало немного дискомфотно. Словно я впустила его не в квартиру, а показала ему часть самой себя.

– Где можно помыть руки? – осведомился он.

– Прямо по коридору, дверь будет слева, – указала я. – А кухня вот тут, не заблудишься, надеюсь?

Приподняв угол рта в улыбке, парень отправился смывать последствия недолгой схватки. Я же быстро ополоснула ладони под краном на кухне, и открыла шкафчик со стратегическими запасами чая. На полках теснилась целая коллекция разнообразных вкусов. Покосившись на дверь ванной, за которой все еще слышался шум воды, я все же выбрала один из самых любимых, но при этом и универсальных вариантов – черный со смородиной. Вода в электрическом чайнике забурлила, когда Ник уселся за стол.

Ополоснув заварочный чайник, я добавила в него горстку сухих листьев.

– Надеюсь, тебе понравится, – добавила я, заливая их горячей водой.

– После этого ужасного ветра мне понравится что угодно, лишь бы согревало.

Я выставила пару прозрачных объемистых чашек на стол, с чувством легкой вины посмотрев на красивый сервиз, который еще ни разу не использовался по назначению. Благоухающий, темно-янтарный напиток красиво заполнил стекло. Центр стола заняло блюдо с печеньем и пирожными, и я пододвинула кружку поближе к гостю.

– Отличный аромат. Чем-то напоминает лето, дачу, – прикрыв глаза, парень втянул носом воздух. – Да, правда. Это как запах из детства.

Мы помолчали, согреваясь.

– Я хотел узнать, что это был за тип, – тихо спросил Ник. – Ты его знаешь, верно?

Помедлив, я кивнула.

– Да. Знаю. Это мой бывший.

– И часто он позволяет себе такое?

– Мы расстались два года назад, – поморщилась я. – И сегодня он впервые притащился сюда. Если бы не ты…

Горло точно сдавила плотная хватка, и я не смогла договорить. Ник протянул руку, касаясь моей ладони самыми кончиками пальцев. Меня точно ударило током от этого простого касания, но оно было абсолютно лишено агрессии. Даже приятно.

– Не стоит благодарности. Я рад, что все обошлось. Надеюсь лишь, что достаточно его напугал, – на последних словах Ник чуть нахмурился. – Или… я помешал, не так все понял?

– Нет. Он возник как черт из табакерки спустя два года – что тут прерывать?

– Это очень странно, – Ник изучающе смотрел на меня. – Я не знаю, что между вами произошло, но из того, что я увидел и понял, он был крайне настойчив. Такие люди просто так не отступаются.

Он потер чуть ссаженные костяшки и отпил чай.

– Думаешь, он вернется снова? – тихо спросила я, чувствуя, как холодные мурашки спускаются по позвоночнику.

– Не исключено, – отозвался Ник. – Может, стоит обратиться в полицию? Он угрожал тебе?

– Формально нет. Он всегда был таким, вижу цель – не вижу препятствий. Но я надеялась, что все в прошлом…

– Ты его бросила?

На моем лице невольно возникла кривая усмешка.

– Нет. Наоборот. У него появилась другая цель.

– Извини, – пробормотал Ник. – Я понимаю, что это личное, и если не хочешь обсуждать, то не нужно.

– Знаешь, я это никогда не обсуждала, может, уже и пора, – задумчиво ответила я. – Но не сегодня.

Ник кивнул, и непринужденно захрустел печеньем. Он кивнул на стену кухни, которую плотно оккупировали листы, прикрепленные к обоям на кнопки.

– Симпатичная квартира, кстати. А вот эти наброски, – перевел Ник тему. – Это все твои?

– Ага, – кивнула я. – Правда, самой новой около года.

– Кризис вдохновения?

– Пожалуй, – согласилась я. – Хотя оно сейчас бы совсем не помешало.

– А что тебя раньше вдохновляло? – он с интересом чуть склонил голову вбок, присматриваясь к линиям эскизов.

– Разное, правда, не могу даже выделить что-то одно, – я пожала плечами. – Музыка, природа, люди в городе – все разом вносило свой вклад.

Согревая ладони о теплые бока кружки, я смотрела, как взгляд Ника скользит между моими работами, с интересом отмечая детали.

– А что насчет тебя? Что помогает тебе? – спросила я.

– Как ни странно, могу практически повторить твой ответ, – смущенно запустив пальцы в волосы, ответил Ник. – Обычно я рисую под музыку, не могу в тишине. И мне обязательно нужно заложить внутрь какую-либо эмоцию, постараться придать ей форму. Иначе лист превращается в смятый шар и отправляется в мусорное ведро.

– В учебном проекте тоже?

– Конечно, как иначе.

Вдруг его телефон, выложенный на стол, разразился громкой мелодией. Ник бросил на меня извиняющийся взгляд, и снял трубку.

– Да, слушаю, – ответил он. – Что-то срочное?

С той стороны раздался напряженный и достаточно громкий голос, от которого Ник явно был не в восторге.

– Я понял. Хорошо, – выслушав собеседника, Ник положил трубку.

Казалось, что его что-то мучает. Между бровей пролегла морщинка.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Просто семейные вопросы, отец потребовал моего присутствия на мероприятии, – вздохнул он. – Извини, пожалуйста, но я обещал ему. Надо бежать.

– Конечно, я понимаю.

Несмотря на то, что это было правдой, в груди появилось неприятное ощущение, недовольство с привкусом легкой грусти. Ник быстро собрался, но стоя в дверях почему-то замялся.

– Если этот тип снова заявится, позвони мне, я сразу приеду, – выпалил он, глядя мне в глаза. – Не стоит пытаться решить все проблемы самостоятельно. Договорились?

– Хорошо, – удивленно отозвалась я.

Недовольство отступило, сменившись чем-то теплым, согревающим.

– Обещаешь? – строго уточнил он.

– Да.

Ник просиял.

– Ну что ж, пока? Еще раз спасибо. Ты меня спас сегодня, – кашлянув добавила я, протянув ладонь для рукопожатия.

Ник взял мою руку, и с лукавой усмешкой склонился к ней. Повернув ладонь, он прикоснулся к ней губами в церемонном поцелуе.

– Спасибо за чай.

Он вышел за дверь оставив меня одну в абсолютно растрепанных чувствах, которые я хотела бы не ощущать, и уж тем более не анализировать.

Глава 16

Той ночью я плохо спала. Казалось, в дверь кто-то ломится, мне слышалось щелкание ручки, скрежет по железным листам. Несколько раз прокравшись к глазку и проверив, я все же легла. С трудом удалось погрузиться в сон, но и там высокая мужская фигура преследовала меня, не отступая ни на шаг, загоняла в угол. Я вскочила с неистово бьющимся сердцем, кожу покрыл холодный пот.

Быстро приняв душ, я смыла с себя последние следы кошмара, и сменила сбившиеся простыни. Было всего шесть утра, но никакого желания вновь увидеть продолжение сна у меня не было. Заварив свежий чай, я уселась на кухне, пытаясь прогнать неприятные ощущения горячим напитком.

– Вот и минусы жить в одиночку, случись что, и ты остаешься наедине со своими страхами, реальными и надуманными, – пробормотала я.

С силой растрев ладонями лицо, я переползла за рабочий стол в гостиной. Ноутбук тихо зашумел, загружаясь. Сделав еще одну чашку горячего чая, я погрузилась в свою работу. Эскиз, который зиял проблемами, отражаясь в моей голове дюжинами красноватых точек, точно отметки с целями квеста в онлайн-игре.

Я принялась за работу, стилус так и летал над графическим планшетом, вычищая огрехи, меняя углы наклона линий. Где-то в подъезде едва слышно играла музыка. Через пару часов спина запросила пощады, устав от статичности. Я откинулась на стуле, обозревая результат.

– Неидеально, но лучше. Определенно лучше.

Удовлетворение от прогресса изрядно улучшило настроение, вернув веру в то, что я не совсем безнадежна. Я даже покосилась на кухню, думая, не попытаться ли снова сварганить что-нибудь, но вспомнила последний эпизод и все-таки решила не рисковать. Суббота обещала стать лучшим днем этой недели.

Около девяти утра, когда я успела помедитировать в приложении с доставкой продуктов, в домофон позвонили. “Неужели родители решили наведаться?” – удивилась я, беря трубку.

– Кто?

– Курьер, откройте, пожалуйста, – произнес незнакомый женский голос.

Я зажала домофонную кнопку и с легким удивлением стала вспоминать, когда и что я успела заказать. А может, человек просто перепутал квартиру, и это вовсе не ко мне. Но через пару минут в мою дверь постучали, снаружи стояла девушка в красной куртке и кепке такого же оттенка, на которых виднелись какие-то золотистые значки.

– Здравствуйте, – я открыла дверь. – Я ничего не заказывала, наверное, у вас какая-то ошибка.

– Доброе утро! – белозубо улыбнулась девушка, мельком взглянув в свой планшет. – Амалия?

– Верно.

– Тогда все правильно, я к вам. Сомневаюсь, что ваше имя могли перепутать, такое редкое. Вот, пожалуйста, это подарок для вас.

Она вытащила из-за спины потрясающий букет белых цветов, перетянутый атласной лентой, и протянула его мне.

– Это для вас, – еще шире улыбнулась она. – Возьмите, пожалуйста.

С какой-то странной, непривычной робостью, я приняла неожиданно тяжелый подарок. Зеленые стебли овеяли ладонь легкой прохладой.

– Но… от кого это? – спросила я.

– Не могу сказать, – девушка склонилась ко мне, с видом заговощицы. – Но точно знаю, что внутри была записка, флорист проболтался. И если позволите, советую присмотреться к этому отправителю, кем бы он ни был.

– Это еще почему? – мои брови приподнялись от удивления.

– Потому что выбор явно не случайный. Белая гардения – очень красивый символ, он как бы говорит: “Когда ты проходишь мимо, мое сердце замирает”.

– Любовное послание? Мне кажется, порой цветы это просто цветы, – ответила я.

Девушка посмотрела с легкой укоризной.

– Зря вы так. Доверьтесь моему опыту, я уже научилась отличать, когда за приятным символом стоит что-то большее, и вот это, – она указала на белоснежные лепестки. – Явно куда большее.

С легкой печалью она посмотрела на отданный букет. Из внутреннего кармана куртки донесся дребезжащий сигнал звонка, и курьер, ойкнув посмотрела на часы.

– Извините, мне пора бежать. До свидания, – бросила она, торопливо спускаясь по лестнице.

– Всего доброго, и спасибо еще раз!

Навалившись спиной на запертую дверь, я пыталась унять волнение, захватившее меня. Казалось бы, какая мелочь, несколько срезанных стеблей – но они были загадкой, сюрпризом который никак не вписывался в обычный ритм жизни. Гладкие, нежные лепестки точно незримые нежные поцелуи ласкали мои пальцы. Нащупав квадрат картона, поджатый лентой, я вытащила его наружу.

Плотная поверхность сложенной пополам миниатюрной открытки была покрыта рисунком с тиснением. Внутри красовались тонкие черты, складывающиеся в надпись. Почерк показался смутно знакомым.

“Я восхищен тобой. Ты проникла в мое сердце, и оно тоскует каждую минуту, проведенную вдали. Смиренно верю, что в твоей душе есть ответная искра”.

Заколотившееся сердце явно осознало, кто автор этих строк, хоть мысли и пытались твердить обратное. Само касание белоснежных лепестков казалось бледной тенью от обжегшего мою ладонь поцелуя, который позволил себе Ник.

В том, что это не Саша, я была уверена на все сто. За те четыре года, что мы встречались, он стабильно дарил мне одинокие, как он их называл, стильные, бордовые розы. Все иное парень с презрительным смешком делил на две категории: “показуха” и “колхоз”. Наверняка гардении попали бы в первую. Я же считала, что это, как и многое другое, недостойные мелочи. Что отношения надо беречь, максимально подстраиваться под своего партнера. Вот только когда я поняла, что этим занимаюсь только я, а Саша живет в соответствии со всеми своими хотелками, тогда и разразился наш первый скандал. А вскоре все сошло на нет.

Я постаралась отбросить неприятные воспоминания. Нежный аромат цветов пробрался в легкие, свежий, мягкий, точно дыхание весны. На губах сама собой появилась улыбка. Вытащив из шкафа прозрачную вазу, я быстро наполнила ее водой, аккуратно поставив букет. Лента опустилась на стол, обернув сосуд в кольцо. Освобожденные стебли мягко рассыпались внутри, крупные бутоны задышали и расправились во всем своем великолепии.

Телефонная трель вырвала меня из приятного созерцания.

– Белла, – я улыбнулась, увидев лицо сестры. – Рада слышать. Как у тебя дела?

Темные глаза прищурились в ответ с легким подозрением.

– Ли-Ли, привет. У тебя сегодня хорошее настроение? Непривычно. Но здорово.

– Можно и так сказать, – кивнула я. – Хотя, честно говоря, вчера вечер не задался.

– Не поверишь, у меня тоже, – вздохнула Белла. – Этот мистер Виктор, черти бы его взяли, да подавились, вымотал мне все нервы. Я думала, что придушу его, клянусь тебе. Но в итоге, кажется, поймали несколько блестящих кадров.

– Значит, он не так и плох? – усмехнулась я.

Сестра скучающе вздохнула, но было в этом что-то ненастоящее, наигранное.

– Он тебе нравится? – с неожиданным озарением выпалила я.

– Вот еще, что за бред, – возмутилась Белла. – Он заносчивый и самовлюбленный болван, уверенный в том, что всегда прав. И мне абсолютно на него плевать!

– Очень бурная реакция на того, кто тебе безразличен. Верю, – с серьезным видом я качнула головой, но не выдержала и прыснула.

– Ты невозможна, – Белла надула губы. – Расскажи лучше, что там у тебя случилось?

Улыбка сползла с моего лица, губы поджались.

– Визит бывшего случился, – ответила я.

– Тот баскетболист, Саша? – удивилась Белла. – И зачем он приперся?

– Полная тупость, если честно. Подкараулил меня у подъезда, начал рассказывать, как скучал, что хочет вернуться.

– Надеюсь, ты ему отказала, – пробормотала Белла. – Я помню, в каком состоянии ты была после вашего расставания.

– Конечно, я вообще не хочу его видеть. Вот только он как и раньше слышит только то, что хочет, зажал меня в углу возле подъезда…

– Кошмар! Он ударил тебя?

Я покачала головой, чувствуя, как уголки губ ползут вверх.

– Нет. Меня, можно сказать, спасли. Так что я вернулась домой целой и невредимой. Разве что немного испуганной.

– Хорошо, – выдохнула сестра. – Тогда я удивлена тому, как быстро ты отошла. Не пойми неправильно, но подобные встречи всегда тянут за собой какую-то странную череду проблем. А твой спаситель, кто он?

– Ник, – просто ответила я.

– Ах, Ник, – протянула Белла. – Так вы с ним?..

– Что ты, нет. Просто засиделись с его проектом, и он предложил меня подвезти. Просто чудо, что он в темноте увидел, да еще и вернулся. Представляешь, он вмазал Саше так, что, кажется, сломал ему нос.

– Удачно вышло, даже очень. Какого там роста твой герой, что он так ловко осадил бывшего шкафа? И что, ты даже никак не отблагодарила юношу? Поцелуй в щеку, или что вы там предпочитаете?

– Белла, из нас двоих невыносима именно ты, – покачала я головой. – Мы просто посидели и попили чай.

– Это не объясняет то, что ты сияешь! Что ты недоговариваешь? – возмутилась сестра.

– Ну правда, ничего такого. Как мы и договаривались. Только рабочие отношения.

– Ли-Ли.

– Да серьезно. Просто поцеловал руку на прощание. А утром мне принесли такой красивый букет, вот и настроение поднялось.

– А ну-ка показывай, – потребовала Белла.

Закатив глаза, я нажала на дисплей, поменяв камеру.

– Гардении что ли? Да у нас месье романтик завелся, – удовлетворенно проговорила Белла. – Кажется, после того мужлана-спортсмена, судьба прислала тебе человека интересного. А что, даже никакой записочки не было?

– Нет, – соврала я.

– Даже малюсенькой какой-то строчки? Вот уж не верю, – прищурилась сестра. – Врушка ты, сестренка!

Я показала язык.

– Хорошего вечера, привет Виктору! – я на пару секунд насладилась возмущением на лице Беллы и отключилась.

Раскрытый прямоугольник невольно притягивала к себе. Поддавшись порыву, я вновь перечитала летящие строки. Точно наяву мне виделось, как Ник склоняется над чистым листом. На его лице легкая задумчивость, глаза прищурены, кончик ручки едва заметно касается губ, постукивая. Молодой мужчина раз за разом выводит послание, подбирает самые точные, красивые слова. Черный стержень безжалостно вычеркивает то, что получилось хуже. Сколько он вложил в эти фразы?

Кажется, что я совершила огромную ошибку, переоценивая свою независимость. Из-под ледяной корки, плотно скрывшей мое сердце, вовсю доносилось гулкое, торжествующее биение чувств. И я не могла понять, чего я сейчас боюсь больше: того, что мое решительное “нет” развеется как дым, или того, что едва начавшее оттаивать после нанесенной раны сердце вновь укутается непробиваемой стеной.

Глава 17

Как бы то ни было, решение не давалось мне. Букет гардений пропитал своим ароматом каждый уголок моей квартирки. Несколько раз я ловила себя на открытой переписке с Ником, но не могла найти подходящих слов. Я даже не была уверена, стоит ли что-то писать.

Убрав несчастный смартфон подальше, я загрузила свою голову работой над конкурсной документацией. Процесс продвигался достаточно бодро, что после долгого периода апатии казалось в равной мере приятным и странным. Сделав перерыв, я в буквальном смысле слова застряла у окна, ловя последние теплые лучи дня. По субботам Самара превращала своих обитателей в две противоположности практически в равных долях. И если затворники вроде меня наслаждались отдыхом дома, то любители пошуметь высыпали на улицы, расправляяясь с накопленным стрессом на прогулках и мероприятиях.

Отряд бабушек был на своем посту, разглагольствуя о чем-то своем, несмотря на похолодание. Марковна точно ястреб следила, не только за происходящим в доме, но и чтобы состояние подружек-соратниц не ухудшалось дальше привычных жалоб, потому на холодной лавке можно было увидеть туристическую пенку. Внизу же, в корзинке, рядком стояло три термоса. Что-то мне подсказывало, что раскрасневшаяся Марковна хотя бы в один из них добавила что-то погорячее чая. Сквозь приоткрытое окно все чаще доносились шуточки и по-девчачьи манерное хихиканье.

Вдруг за окном внизу я заметила мужскую фигуру, темнеющую чуть в стороне от подъезда. Толком рассмотреть черты с такого расстояния не удавалось, но мне тут же стало тревожно. Казалось, что незнакомец смотрит прямо в мои окна, пытаясь не привлекать внимания. С трудом сглотнув чай, который стал отдавать горечью, я сделал шажок в сторону, скрывшись за плотной гардиной.

Едва я совершила этот маневр, наблюдатель двинулся вперед. Он явно избегал внимания, выбирая тропы между кустарниками, где его было видно намного хуже. Мое беспокойное сердечко заколотилось в уверенности, что это не совпадение. Нижняя часть лица была прикрыта медицинской маской, но по росту и фигуре я вполне могла допустить, что это Саша.

– Да уж, для полного счастья мне не хватало только слежки от бывшего, – пробормотала я.

Тем временем, мужчина вновь застыл соляным столпом, открыто подняв голову в направлении моих окон. Через пару минут, он пошел к подъезду.

– Это кого это принесло? Ты к кому, мил человек? – раскрасневшаяся Марковна встала перед мужчиной, грозно смерив его взглядом.

– Меня ждут, бабушка, пропустите, – резко ответил мужчина.

Пальцы дрогнули: я узнала голос, это точно был Саша. Но еще я знала, что никому не стоит называть заградительный отряд бабушками – даже собственные внуки чаще величали их по имени-отчеству.

– Куда идешь, ну-ка, ну-ка? Какая квартира? Сейчас проверим, – Марковна сердито уперла руки в бока.

– Да пропустите вы, что встали? – зло сказал Саша. – Будто я должен перед вами отчитываться!

– А я вижу, что ты чужой, а ну как замыслил недоброе? – она стала говорить громче. – Клавдия, звони-ка участковому. Скажи, у нас тут какой-то тип подозрительный ломится в дом.

Одетая в теплую кофту и бархатистый тюрбан, Клавдия Ильинична скупо кивнула, вытаскивая из глубокого кармана кнопочный телефон. Мужчина выругался, оттесняя плечом преградившую ему путь Марковну, и ворвался в приоткрытую дверь подъезда, зафиксированную парой кирпичей. Едва не упавшая бабушка заголосила на весь двор.

– Убивают, люди добрые! Милицию вызывайте!

Саша зло дернул дверь, сдвинул кирпичи, и захлопнул ее за собой. Ильинична четко отчитывалась в трубку, добавляя подробностей, а в подъезде загремели шаги. Я бросилась к глазку, надеясь, что все же обозналась. Но увы, тяжело дышащий Саша сорвал маску с лица, стоя напротив моей квартиры, и нетерпеливо надавил на звонок. Его привлекательное лицо было искажено гримасой злости, которую завершал распухший после перелома нос.

– Крошка, открой! – заискивающе позвал он. – Я знаю, что ты дома.

Мои пальцы впились в гладкую поверхность телефона. Сделав глубокий вдох, я разблокировала экран и вбила номер 112.

– Лилс, ты не можешь мне отказать хотя бы в беседе. Я так волновался о тебе, моя красотка, я очень хочу наладить наши отношения.

– Нет никаких отношений. Уходи, Саш, – крикнула я в ответ. – Я вызову полицию.

Он с размаха ударил кулаком по двери, заставив створку гулко застонать. Я вздрогнула, отступив подальше.

– Детка, мне наплевать, что там и с кем было у тебя, пока мы были не рядом. Я не сержусь, – продолжил он. – Просто открой. Мы все решим. Ты же знаешь, что никто и никогда тебя так не полюбит, как любил я.

– Ты никогда меня не любил, – ответила я, чувствуя, как на глазах вскипели слезы. – Ты пользовался мной, я была лишь удобной игрушкой, тешившей твое эго. А стоило мне начать требовать иного отношения, как ты нашел себе новую.

– Крошка, Лилс, не плачь, – нежно проговорил он. – Я совершил огромную ошибку, за которую уже достаточно получил наказания. Я вернулся, я хочу быть с тобой. Все будет иначе, мы будем счастливы.

– Напомнить тебе последнее наше свидание? – мой голос дрожал, я едва себя контролировала. – Ты пришел ко мне, рассказывая, как любишь, клялся, что мечтаешь меня видеть своей навсегда, подарил колечко… И на следующий день, едва выполз из моей постели, рванул в ЗАГС. Потому что у тебя была свадьба. А твоя прелестная невеста едва смогла найти подходящее платье – у нее был огромный живот, едва ли не восьмой месяц.

По моим щекам струились слезы.

– А самое смешное, что дурочка Лилс бы могла и дальше быть запасным аэродромом, который ничего не знает, если бы одна из моих подружек не оказалась одновременно и подружкой твоей беременной невесты. Она познакомилась с женихом на свадьбе и с удивлением признала в нем парня, с которым я встречалась вот уже четыре гребаных года. Красивое платье, кстати, было у твоей Маши.

За дверью молчали.

– Я толком не помню, что я говорила тебе в трубку, когда получила фото с тобой в роли счастливого жениха. Но я точно не желала больше никогда тебя видеть. Это не изменилось. Я помню, что ты писал мне в ответ, пока я не заблокировала твой номер. “Успокойся, крошка. Что тебя так вывело? Я по-прежнему тебя люблю, ты будешь получать не меньше моего внимания, это ничего не изменит”. Ублюдок.

Саша заколотил в двери со всей силы.

– Но это правда! Что ты вбила себе в голову? Мы могли быть счастливы, если бы не твои идиотские принципы! – заорал он. – Ты сама все испортила! Жена должна быть спокойной, а не психичкой, которой все не нравится! Так что я получила бы заслуженное, и точка. Я был добр, не бросил тебя, пожалел!… Открой, сука! Что ты строишь из себя! Открой, пока я не разозлился по-настоящему!

Я все же нажала на зеленую кнопку вызова, соединяясь с электронным оператором.

– Служба спасения. Какая служба вам нужна?

– Полиция.

– Перевожу на оператора. – спустя щелчок, приятный женский голос уточнил. – Здравствуйте. Что у вас произошло?

– Ко мне в квартиру ломится мой бывший, он в практически неадекватном состоянии, – шмыгнула я носом. – Он угрожает мне. Пришлите, пожалуйста, полицию.

– Диктуйте адрес. Я отправлю наряд, в течение пяти-семи минут будут у вас.

Я быстро озвучила свои данные, и повесила трубку. За дверью бесновался и орал Саша, от его ударов несчастную преграду трясло. Мне казалось, что я трясусь с той же силой, молясь, чтобы замок выдержал еще несколько минут. Секунды текли невероятно медленно. Наконец раздался вой сирены, грохнула подъездная дверь, на лестнице торопливо зашумели шаги.

– Полиция! Отошел от двери! Ну-ка поднял руки, живо! – резкий голос прозвучал для меня музыкой.

– Вот ты как? – крикнул Саша. – Ты охренела?!

– Не дури, парень! Поднял руки, отошел от двери!

Я прильнула к глазку, наблюдая. Бросив полный злобы взгляд на дверь, Саша сделал шаг назад, медленно поднимая руки. Двое крепких ребят в полицейской форме поднялись на площадку, и к ним он развернулся, нацепив на лицо усмешку.

– Простите, господа полицейские, – практически спокойным голосом проговорил он. – Любовная ссора, только и всего. Девушка у меня немного такая, впечатлительная, любит драму. Вот и вызвала вас.

Полицейские обменялись выразительными взглядами.

– А дверка, я так понимаю, у вас давно просится под замену, соседи буйные? – ласково уточнил один из них. – Разберемся.

Он негромко ударил костяшками по двери.

– Девушка, вы вызывали полицию? – позвал он. – Откройте.

Руки дрожали, я не сразу смогла повернуть их в замке. В приоткрывшуюся щелку просунулась кожаная папка, а следом за ней заглянул и старший лейтенант. распахнув алые корочки удостоверения.

– Здравствуйте, – шепнула я. – Можно я не буду выходить?

– Можно. Сейчас вы мне расскажете, что случилось, – выглянув обратно, он обменялся жестами с напарником.

Тот замер, настороженно следя за Сашей, и демонстративно опустил руку на кобуру. Старший лейтенант кивнул и зашел в квартиру, притворив дверь.

– Не плачьте, пожалуйста, расскажите по порядку, что произошло, – вытащив из папки пустой лист, он щелкнул ручкой.

Мой голос слышался немного невнятным, но я старалась в деталях рассказать как все произошло. Полицейский записывал, быстро скользя по строчкам.

– Значит, вас с этим парнем, Филимоновым, вы сожительствуете? – уточнил он.

– Нет. Мы встречались больше двух лет назад, потом он женился на другой. И вот со вчера успокоиться не может, вечером подкараулил меня у подъезда, сегодня вот вломиться пытается.

– Понятно, – он черкнул, дописал что-то в протоколе и поставил точку. – Вот, пожалуйста, прочитайте и подпишите.

Я пробежалась по записям, не сдержав всхлип, от которого стало немного стыдно.

– Извините, – пробормотала я, шмыгнув носом. – А что с ним будет?

– Суд решит, – пожал он плечами, с некоей жалостью глядя на меня. – Но судя по вашим словам, тут особо нечего квалифицировать. Сто тридцать девятая – попытка проникновения, да порчу имущества добавим. Не буду врать, но в таких случаях чаще всего обходится штрафом или обязательными работами.

– А если он снова придет, только подготовится лучше? Если он подкараулит меня? Изнасилует, убьет? – упавшим голосом спросила я.

Полицейский устало поправил фуражку.

– Девушка, за потенциальные несовершенные преступления его ни один суд в мире не может задержать. Я понимаю ваши опасения, но у нас нет оснований. Простите. Будьте осторожнее, не забывайте о самообороне, и звоните, если снова будет вас беспокоить любым образом.

Я поджала губы. Хотелось кричать от несправедливости, но разумом я понимала, что он прав. Что он может, рядовой сотрудник? Как ему уберечь меня от опасности, которая только теоретически может произойти? Да и зачем?

Надавив на ручку куда сильнее, чем требовалось, я подписала свои показания. Протянув лист и папку обратно старшему лейтенанту.

– Спасибо, что быстро приехали. От меня еще что-нибудь требуется?

– Нет, этого достаточно. Если будут какие-то изменения, вам сообщат. И вот, – он протянул мне отпечатанный на простом листе номер телефона. – Запишите себе, я ваш участковый, можно напрямую обращаться.

– Да, запишу. Еще раз спасибо, – я замялась, но все же спросила. – Скажите, а вы его ведь заберете сейчас?

Участковый оценивающе взглянул на мое лицо, и покосился на часы.

– Увезем, для уточнения обстоятельств. Но вы же понимаете, что законных оснований удерживать его долго у нас нет. Будьте аккуратны, – с намеком протянул он. – Всего доброго.

Я открыла ему дверь, выпуская наружу. Напарник с видимым облегчением отвел руку от оружия.

– Проедем, гражданин, – участковый кивнул Саше. – Давайте своим ходом вниз, или предпочитаете наручники?

– Сам, – покладисто ответил парень.

Повернув голову ко мне, замершей у приоткрытой двери, он растянул губы в улыбке, от которой по моей спине пробежала волна холода.

– До встречи, Лилс. Я уверен, что мы все наладим, крошка.

Я резко захлопнула дверь, отрезав себя от внешнего мира. Через минуту моего бывшего возлюбленного посадили в УАЗик, увозя в отделение полиции. Уже в ту минуту я поняла, что мое сопротивление и неприязнь разбудили в нем что-то темное и отвратительное. И уж точно он не простит мне ни разбитого носа, ни задержания. А во что именно выльется следующая наша встреча, представлять было попросту страшно.

Я нащупала кнопку включения на телефоне, разблокировав экран, и набрала первый попавшийся номер.

– Хай, – раздалось в ответ. – Не ожидала твоего звонка. Что-то случилось?

Что ж, подруга это один из лучших вариантов.

– Ань, как насчет выбраться куда-нибудь сегодня вечером? – голос предательски дрогнул.

– Конечно, – удивилась подруга. – Заезжай ко мне через час. Как раз намечается отличный концерт, и потом можно сходить еще в пару мест…

За что я люблю Анечку, так за непревзойденный оптимизм и легкость на подъем. И то, и другое было вовсе несвойственно мне, но именно эти черт могли помочь мне хоть ненадолго забыться.

Глава 18

Спустя час я звонила в дверь Аниной квартиры, расположенной практически в самом центре города. Буквально в паре минут находился вход на станцию метро Советская и большой, наполненный зеленью, парк Дружбы. Трель птичьим чириканьем пронеслась, затихая, и сменившись торопливыми шагами.

Подруга приветливо распахнула двери, засияв теплой улыбкой, и посторонилась, приглашая меня войти.

– Рада тебя видеть, хотя, признаюсь, удивлена! – сказала она. – Я думала, что работа и проект занимают все твое время. Как хорошо, что я ошиблась. Ну проходи же, что ты застыла на пороге!

Я стянула кеды, неаккуратно наступая на пятки, и прошла за Аней на кухню. Она гремела стаканами, деловито разливая сок, и выставляя угощение на стол.

– Хорошо, что ты согласилась. Мне очень надо развеяться, – слабо улыбнулась я. – Так куда ты предлагаешь пойти?

– О, ты не поверишь, как нам везет, дорогая моя! – Аня воодушевленно всплеснула руками. – Музыкальный фестиваль, что-то вроде конкурса. Будут местные команды, и много приезжих, разные жанры, так что не заскучаем.

– Звучит здорово, когда начало?

– Через час, кажется.

Аня смерила меня придирчивым взглядом.

– Ты собираешься идти в этом?

Я с недоумением осмотрела себя: ничего необычного, джинсы, белая футболка, сверху плотная рубашка в шотландскую клетку. Верхнюю одежду заменила кожаная куртка, которую в безветренную погоду я носила незастегнутой, а головным убором я пока что пренебрегала. Забранные в высокий хвост волосы точно были чистыми, так что к пониманию, что именно выводит Аню, я не приблизилась.

– Ну да, а что такого? Удобно же, – пожала я плечами.

– Женщина, это ужасно. Не может быть у такого талантливого дизайнера такой дурной вкус к одежде, – прижав ладонь к груди, трагическим тоном оповестила подруга. – Как же хорошо, что у тебя есть я!

– Безусловно, ты – подарок небес, – усмехнулась я. – Но шмотки – дело десятое, мне не слишком важно следование модным тенденциям. Главное, чтобы было функционально и удобно.

В глазах Ани застыло выражение священного ужаса.

– И с этим человеком я дружу! Функциональная ты наша, – горестно вздохнула она. – Давай хоть накрасишься поярче? А то буду выглядеть рядом с тобой как белая ворона.

– Тащи косметичку, – повторила я ее вздох.

Через двадцать минут я обзавелась фирменными смоки-айз в исполнении подруги.

– Что-то ты сегодня совсем бледная, будто не выспалась, – посетовала она. – Румяна и консилер добавишь?

– Ага.

Я закончила макияж, пока рыжеволосый вихрь в лице моей подруги витал по однокомнатной квартире, создавая невероятный кавардак повсюду, где ступала ее нога. Наконец она втиснула свое худощавое тело в кожаные брюки и укороченный топ без рукавов, рыжие волосы рассыпались по плечам, на которых виднелись бледные веснушки.

– Ты в курсе, что уже октябрь наступает? – скептически подняв бровь, спросила я. – Или цистит обходит стороной красоток?

– Фу, блин, – скривилась она. – Лия, ты порой хуже моей мамы.

– Замерзнешь и придется раньше валить домой, – добавила я аргумент.

Аня недовольно набросила на плечи какую-то полупрозрачную кофту и ткнула пальцем в голубой плащ, спокойно ждущий своего часа на вешалке у входа.

– Довольна?

– Если честно, не совсем, но это уже лучше, – улыбнулась я.

Подруга проворчала под нос что-то недовольное, но, по всей видимости, смирилась. Накрасив губы темно-бордовой помадой, что смотрелось как-то слишком для ее внешности, она пристально изучила свое отражение и удовлетворенно кивнула.

– Можем выдвигаться!

– Далеко идти? – поинтересовалась я.

– Нет, – Аня помотала головой. – Очередной знак, что повезло – в парк Дружбы, там возвели временную сцену под это дело.

Мы вышли на улицу. Теплый вечер мягко укрывал город предчувствием сумерек. То и дело мне приходилось замедлять шаг, дожидаясь Аню: она предпочла удобной обуви головокружительные шпильки. Выглядело это, несомненно, эффектно, но создавало небольшое неудобство. Из парка доносились оживленные голоса, шумели короткие композиции разогревающихся музыкантов. Вдоль главных тропинок сияли огоньками протянувшиеся гирлянды. Казалось, будто этот свет излучают сотни и тысячи светлячков, заключенных в стеклянные банки.

В центральной части парка действительно обнаружился помост, укрытый от непогоды тентом. На нем как потревоженные муравьи носились люди, подключая аппаратуру, проверяя свет, передвигая стойки с микрофонами. Софит выхватил на переднем крае сцены симпатичного мужчину, который держал в руках планшет, и заразительно улыбался.

– Дорогие друзья, мы начинаем через несколько минут, – известил он. – Прошу вас, подходите ближе и наслаждайтесь шоу!

Несколько десятков людей свободно бродили по открытой площадке перед сценой. Чуть поодаль завлекательно сияли огнями палатки со всяческими снеками и напитками.

– Возьмем что-нибудь погорячее? – спросила Аня.

– Мой максимум горячительного сегодня – безалкогольный глинтвейн, – ответила я. – Пойдем, пока очереди нет.

На мое счастье, выбор напитков был весьма внушительным, и искомый глинтвейн в нем нашелся легко. Подруга предпочла легкое пиво, тут же открывая и делая большой глоток.

– Тяжелая неделя? – уточнила я. – Ты особо не увлекайся, женский алкоголизм коварен.

– Лия, – простонала Аня. – Не пытайся шутить, когда ты в дурном настроении, пожалуйста, это ужас какой-то. И пара бутылок алкоголя раз-два в месяц еще явно не сигналят о том, что у меня проблемы. Просто хочу сегодня расслабиться, не будь занудой, дорогая моя.

Я пожала плечами, отпивая свой напиток. Во рту мягко разлилось тепло красного чай, смешанного с соком, приятно отозвались пряности: бадьян, корица и гвоздика. На сцену в это время поднялась группа, ведущий рванул вперед, объявляя их. Полилась драйвовая музыка, и я приободрилась, пока не услышала текст. Первые же строчки заставили нас с подругой удивленно переглянуться – до того банальными и невыразительными они были, но хуже всего – абсолютно женоненавистническими. Песня казалась нытьем печального подростка, которого бросила девушка, и он после этого обиделся на весь мир.

– Я уверена, что будет лучше, – протянула Аня, словно извиняясь.

Жидкие аплодисменты по завершению выступления свидетельствовали, что мы были не одиноки в своем мнении. Фронтмен гневно засопел, и бросив гитару сбежал со сцены первым: как я и думала, он явно едва вышел из подросткового возраста, но вот беда, лишь физически. Следующая команда уже занимала место на сцене, а мы стояли чуть в стороне от плотной толпы.

Эта песня была не в пример лучше, напоминая лучших представителей поп-рока, и мы с удовольствием начали покачиваться в ее ритме. Слова и тут не были слишком глубокими, но легко запоминались, и второй припев мы уже подпевали. Одаренные аплодисментами, ребята воодушевленно исполнили еще один трек, и лишь потом откланялись.

Третья команда с девушкой-солисткой вышла к уже добродушно настроенной публике. Они исполняли рок-балладу, и парочки, пришедшие на концерт, принялись неторопливо покачиваться в медленном танце. Меня новой волной захлестнула грусть, я залпом допила глинтвейн, и смяв стаканчик, отошла к урнам. Стоило мне прицелиться, как что-то толкнуло меня в плечо. Смятый картон выскользнул на полпути, и я со вздохом склонилась, чтобы поднять его.

– Извините, – пробормотал мужской голос. – Я сейчас сам подниму.

Наши пальцы встретились на злополучном стакане, и я отдернула руку. Но стоило мне поднять голову, как время вокруг застыло. На корточках напротив сидел хорошо знакомый мне человек, с которым я в который раз сталкивалась случайно в городе-миллионнике. Глаза Ника округлились от удивления.

– Лия? – прочитала я по его губам.

– Привет, – шепнула я.

Робкая улыбка озарила его лицо. Он поднял стаканчик, ловким броском отправив его в мусор. Неброская одежда, чуть растрепавшиеся русые прядки – он выглядел так, точно оказался здесь случайно, выйдя на вечернюю прогулку. Знакомая мне кожанка была единственным акцентом, который казался уместен при оглушающем звучании рок-музыки.

– Не ожидал встретить тебя, но приятно удивлен, – сказал он.

– Взаимно, – вырвалось у меня.

Я поджала губы, пока не успела наговорить ничего лишнего. Рука парня взлетела, растрепав прическу.

– Ты, э-м-м, одна пришла? – уточнил Ник.

– С подругой, – я кинула в сторону.

Аня, кажется, неплохо проводила время. Стоило мне отойти, как возле нее возник какой-то высокий тип с серьгой в крыле носа. И сейчас хрупкая подруга, судя по всему, вновь поймавшая стрелу Амура, кружилась с ним в медленном танце. Её глаза сияли, кавалер с растрепанной гривой волос о чем-то ей негромко рассказывал, а она хихикала.

– Судя по всему, первую проверку он уже прошел, и ей интересно с ним говорить, – озвучила я свои мысли.

– Они что, только познакомились? – брови Ника приняли форму дуги. – Быстро, однако.

– Аня не даст себя в обиду, если ты об этом, – хмыкнула я. – Поверь. При кажущейся легкомысленности она на редкость здраво подходит к своей безопасности. Стоит этому типу перейти черту, как он огребет по полной – она прекрасно владеет тхэквандо.

Парень недоверчиво хмыкнул, оценив взглядом тонкую фигурки рыжей девушки.

– Еще у нее есть каблуки и перцовый баллончик, – справедливости ради добавила я.

Дискредитируя мою уверенность в ее разумности, подруга прижалась к патлатому еще ближе и втянула его в глубокий поцелуй. Неприлично глубокий для демонстрации в толпе, если быть честной.

– Кажется, она очень занята, – дипломатично протянул Ник. – Может быть, прогуляемся? Музыку слышно далеко, а тут становится как-то слишком жарко.

Я с сомнением посмотрела на Аню, и быстро черкнула ей сообщение. Та оторвалась от своего кавалера, вытаскивая телефон, нашла меня взглядом, клацая ноготками по экрану. “Я в порядке, если что звони. Надеюсь, этот красавчик, что не сводит в тебя глаз, не даст тебе заскучать!” Бросив на подругу полный укоризны взгляд, я оставила сообщение без ответа.

– Пойдем, – бросила я Нику.

Он галантно предложил мне согнутую в локте руку, и мы медленно побрели по одной из дорожек, разрезавшей пространство парка.

– Как там твои срочные дела? Все прошло хорошо? – спросила я.

– Как оказалось, ничего такого, что нельзя было сделать и без меня, – Ник слегка поморщился, точно тема была ему не слишком приятна. – Мой отец… У него большой бизнес, которым он руководит, полагаясь на строгую дисциплину. Но для семьи у него правила не менее суровы.

Ник замолчал, точно подбирая слова. Я тихо шла рядом, не мешая.

– И мама, и мой старший брат, и сестра, мы все обладаем в определенными обязанностями. Для отца очень важен имидж, то, что скажут о семье и о нем лично, поэтому мы порой должны отыгрывать свои роли на значимых для него событиях и встречах.

– Какие роли?

– Идеальной семьи, – усмехнулся Ник с грустинкой. – Старший – безукоризненный наследник, получающий степень по управлению в столичном вузе. Дочь – красавица и умница, но будем честны, ее потенциальное замужество – вот что интересует отца больше всего. И я, так себе наследник. Но мне повезло. Свободы у меня куда больше, особенно на меня не рассчитывают. Особенно после моего демарша с выбором дизайна вместо экономики.

– Сочувствую. Наверное, это очень тяжело, когда за тебя все решают, – я чуть сжала его предплечье.

– Прости за этот экскурс, – криво улыбнулся он. – Так вот, вчера было одно из таких мероприятий, на которое нужен даже запасной наследник. Отец пригласил в дом своих деловых партнеров, так что весь мой вечер был наполнен скучными и достойными разговорами, в которых я ни черта лысого не смыслю.

Я невольно хихикнула, представив благородно скучающего Ника за светской беседой. Плечи парня немного расслабились.

– Я хотел извиниться, что так сбежал из-за этой семейной истории. Надеюсь, что твой вечер прошел лучше?

– Вечер был спокойным, – ответила я.

– Но?

– Что но?

– Кажется, что ты что-то недоговариваешь, – проницательно сказал Ник.

Я замялась, не зная, стоит ли вываливать на него мои проблемы. Но казалось, что он действительно переживает.

– Днем пришлось вызвать полицию, – тихо ответила я, отводя взгляд.

– Что?..

Ник встал как вкопанный, его взгляд метался, осматривая меня, точно он искал какие-то следы беды. На душе отчего-то стало тепло, как будто я вновь сделала глоток душистого глинтвейна.

– Снова этот мудак? Что он сделал? Ты не пострадала? – резко спросил Ник.

– Да, снова он, ломился в двери. Я в порядке, правда.

– И почему ты мне не позвонила? Ты же обещала.

– Растерялась, наверное, – я дернула плечом. – Не знаю, правда. Точно перенервничала, и вот решила немного развеяться. Аня предложила сюда пойти.

– Рука судьбы, не иначе, – Ник едва заметно улыбнулся, но тут же посерьезнел. – Лия, послушай, я говорил абсолютно серьезно. Если что-то случится, если нужна помощь, если ты просто соскучишься – позвони мне, и я приеду.

Парень пристально смотрел в мои глаза, точно гипнотизируя. Мимолетно огладив покоящуюся на его предплечье ладонь, он поднял ее вверх, и не разрывая зрительный контакт запечатлел поцелуй. Словно огненная вспышка отозвалась изнутри, и я едва прикрыла глаза от этого невинного касания, в котором было таилось обещание и мольба.

Медленно, не вполне желая разрывать эту невидимую связь, я потянула ладонь. Ник отступил и разжал пальцы. Скрыв свои эмоции за усмешкой он вновь предложил мне свой локоть, дурашливо изобразив поклон. С концертной площадки донесся какой-то вопль: очередной фронтмен не справился с соло на высоких нотах.

– Как тебе эта какофония?

– Честно говоря, не очень. Хотя и были неплохие песни, – призналась я.

– Поддерживаю. Ты не замерзла? – уточнил он. – Может, зайдем в кафе?

– Нет, сегодня на удивление тепло.

В городе уже начинали загораться фонари, а мы негромко переговаривались и брели по улицам. Мне было на удивление приятно рядом с ним, новые темы находились сами по себе, никаких неловких пауз. Ник удивительно красиво смеялся, так искренне, что на моих губах невольно возникала ответная улыбка. Осенняя хмарь расступалась перед нами, редкие прохожие казались дружелюбными, а первые звезды сияли необычайно ясно. Я не замечала, как летело время, но мы уже оказались на набережной сблизи Софийского собора, миновав пешком едва ли не половину центральных районов.

– Люблю это место, – произнес Ник негромко. – С самого детства. Всегда мечтал забраться на самый верх.

Он кивнул на стелу в форме ладьи, устремленную в к водам Волги. Монументальный бетонный парус возносился на добрых пару десятков метров, и был слишком гладким, чтобы даже самый ловкий и отважный мальчишка мог забраться на него, так что мне оставалось лишь посочувствовать Нику.

– А мне больше нравится сама панорама, – ответила я, проходя вперед. – Пусть снизу она явно проигрывает тому виду, что можно было бы рассмотреть с паруса. Но это все равно очень красиво.

Терраса, огороженная белоснежными перилами, со стороны смотрелась как воплощенный в камне корабельный борт, поверху укрытый щитами. Под ним застыли во времени такие же белые гребни волн, вечно качающих на себе один из самых узнаваемых символов родного города. Я подошла к самому носу, замирая от той гармонии, которая простиралась впереди.

Ник подошел сзади, я ощущала как теплое дыхание касается моей кожи. Он положил свою ладонь поверх моих пальцев, переплетая их, и замер. Я чуть сжала ладонь в ответ, и услышала облегченный вдох: он явно боялся, что я оттолкну его. Не выдержав, я рассмеялась.

– Смешно ей, значит, – ворчливо пробормотал он.

Крепкая ладонь легла на мой живот, притягивая меня вплотную к его телу. Он обнимал меня, а от моего глупого сердца откалывались все новые осколки льда. Хотелось смеяться и плакать, ощущая как трепетно он придерживает меня, точно я могу сию минуту упасть вниз и разбиться вдребезги. Он не знал, что так оно и есть на самом деле. Бурлящие чувства просились на выход, я широко развела руки, точно хотела взлететь.

– Как там было в “Титанике”? Ты мне доверяешь? Закрой глаза, – тихо попросил Ник, разгадав мой замысел.

– Я уже и так лечу, Ник, – прошептала я.

Моя голова легла на крепкое мужское плечо. Я повернулась, встретив его взгляд, наполненный целой гаммой эмоций. Ник склонился и нежно поцеловал мои губы, приоткрывшиеся ему навстречу.

Мы были окружены звездами, они пологом укрывали нас и отражались в воде. Но вся вселенная замерла, пока наши души наощупь находили друг друга в этом бесконечном сиянии.

Глава 19

– Ты дрожишь, – прошептал Ник, притягивая меня в свои объятия.

Я уткнулась носом в его шею, вдыхая аромат духов с отчетливой древесной ноткой.

– Дрожу, – согласилась я. – Но мне хорошо.

Ник фыркнул от смеха, и прижал меня покрепче. Его сердце сильно колотилось, и я с удовольствием слушала его ритм. Легко было представить, что оно отбивает тайное послание только для одного адресата, вновь и вновь рассказывая о том, что скрывается от глаз.

– Мне тоже очень хорошо, – признался он. – Но я не хочу, чтобы ты заболела. Давай я отвезу тебя домой?

Я вздрогнула вновь, вот только уже совсем не от холода.

– Не хочу.

– Боишься, что этот тип снова придет? – спросил Ник.

Не поднимая головы, я кивнула, вжимаясь в его грудь. Парень чуть отодвинулся, и приподнял мою голову, нежно придерживая подбородок.

– Эй, послушай, – мягко сказал он. – Я не дам тебя в обиду. Если он снова заявится, я спущу его с лестницы. И буду делать так всякий раз, пока до этого недоумка не дойдет, что тебя нельзя трогать. Веришь?

– Хочу верить, – ответила я.

– Я знаю, что это может прозвучать немного неправильно, но может быть, поживешь у меня? Пока не станет спокойнее, хотя бы.

– Я думала, ты живешь вместе с семьей, – удивилась я.

Ник улыбнулся.

– Уже нет. Влез в ипотеку. Так что перед тобой гордый раб банка, который отдает практически весь заработок с фриланса, лишь бы не жить под крылом любящих родственников в режиме двадцать четыре на семь.

– Это звучит здорово. Но знаешь, это кажется немного стремительно.

– Могу отвезти тебя к родителям. Или к подругам. Где бы ты хотела побыть?

Я тяжело вздохнула, отстраняясь.

– На самом деле, спокойнее, чем в собственном доме, мне нигде и никогда не было. Но я попросту боюсь, что теперь я и там могу оказаться в опасности. С другой стороны, нельзя же вечно теперь жить в страхе?

– Нельзя. Страх убивает нас, съедает заживо. Поедем, – он ласково коснулся губами кончика моего носа. – Я провожу тебя, и прослежу, чтобы все было хорошо.

– Ладно, – проворчала я.

Ник вызвал такси, быстро указав в приложении мой адрес. Желтая машина, мигнув, построила маршрут к набережной, ломаной линией пролегающий между клонящихся в сон кварталов. Через пару минут мы загрузились на заднее сидение и помчались по отливающим оранжевым светом ночному городу. Теплая ладонь Ника приютила мои пальцы, легонько поглаживая их, пока километр за километром оставались позади.

Знакомое переплетение дорог послушно вело нас вперед, на другой берег. В моих мыслях витала легкая дымка, и лишь касания Ника поддерживали связь с реальностью. Водитель остановился напротив моего подъезда, и торопливо отбыл на следующий заказ.

– Кажется, никого лишнего, – Ник огляделся. – Давай я доведу тебя до квартиры?

– Давай, – в кои-то веки мне повезло быстро найти ключ.

В очередной раз дав себе обещание привести связку в порядок, я открыла дверь, заходя внутрь. Ник мягко придержал меня за плечо, и пошел первым, цепко осматривая плохо освещенные лестничные пролеты и углы площадок на предмет посторонних. Его профиль казался резким, резным, напряженная фигура была готова тут же ответить на любую угрозу. Напротив моей квартиры он был особенно насторожен, поднявшись еще на один пролет выше, и прислушавшись.

– Кажется, все спокойно, – наконец сказал он. – Никаких неадекватных бывших.

Замок звонко щелкнул, втягивая цилиндры обратно в свои недра. Я смотрела в приоткрывшуюся темень квартиры, ощущая не спокойствие, которого жаждала, а удушающий страх. Он сковал мои ноги в невидимой хватке, лишил возможности двигаться.

– Лия, – негромко позвал меня Ник. – Ты в порядке?

Я с трудом повернула к нему голову, и отрицательно дернула подбородком. Он протянул руку, вновь обхватив мои пальцы, точно по волшебству отгоняя сгустившиеся в душе тучи.

– Это твой дом. Твоя крепость, помнишь?

– Сестра предпочитает называть это место моей берлогой, – нервно усмехнулась я.

– Тоже неплохо, – улыбнулся он уголками губ. – Я зайду с тобой, просто чтобы убедиться, что в твоей берлоге тишина и ни один зомби или призрак не сидит в дальнем углу шкафа. Или сама?

– Нет, пойдем, – я куда крепче необходимого сжала его ладонь.

Темноту коридора развеял желтоватый электрический свет. Борясь с тревогой, я зажгла все светильники в доме. Ник точно тень следовал за мной, безмолвно наблюдая и не отговаривая. Наконец, я смогла выдохнуть: все вещи были на своих местах, вероятность, что кто-нибудь был здесь в мое отсутствие из ничтожно малой превратилась в крайне невозможную.

– Спасибо, – обратилась я к Нику. – Я понимаю, что это выглядит не слишком нормально…

– После того стресса, что ты пережила, это более чем нормальная реакция, – покачал головой парень. – Тут не за что ни извиняться, ни благодарить.

Я опустила голову, тронутая его пониманием.

– Тебе бы поспать, чтобы набраться сил и избавиться от лишних нервов, – мягко посоветовал Ник. – Постарайся, пожалуйста, ладно?

Он отступил к двери, отпуская мою руку. Он что, хочет уйти? Не хочет навязываться? Бежит? Истеричка, боящаяся войти в квартиру, его не интересует? Я не могла понять, что значит этот шаг. Пространство вновь стало давить на меня, угрожающе нагнетая мысли.

– Не уходи, – попросила я. – Можешь побыть тут, пока я не засну?

Щеки разгорелись от стыда: подобные слова из уст взрослой девушки казались одной сплошной глупостью. И трусостью. Но Ник не рассмеялся, а с полной серьезностью кивнул мне в ответ, и снял свою кожанку, оккупируя ближайшую вешалку.

– Конечно. Ложись.

Я сбежала в ванную, быстро смыв боевой раскрас, и переоделась в привычную пижаму. Через несколько минут Ник, успевший погасить лишние светильники, предупредительно стукнул костяшками по косяку. Испытав мимолетное сомнение, я вытащила из шкафа запасную подушку с мягким пледом, и распахнула дверь.

– Вот, – протянула я ему вещи. – Располагайся, как тебе удобно.

Голубые глаза сверкнули, отражая вездесущие звезды, и пробежали по мне с головы до ног. Я мысленно ругнулась, одергивая пижамные шортики, вдруг показавшиеся слишком короткими и вызывающими. Ник взял предложенные постельные принадлежности, и деловито принялся устраивать подушку на софе прямо в спальне. Опасаясь натворить еще больших глупостей, я нырнула под одеяло на своей кровати.

Отвернувшись, парень спокойно разоблачался, казалось, не испытывая ни капли стеснения. Его рубашка повисла на спинке софы, когда я дала себе честное слово, что не буду пялится. Пальцы Ника зацепили нижний край футболки, стаскивая ее через голову, и мое обещание сгинуло. Под гладкой, тронутой медовым загаром кожей двигались мускулы, полностью захватив мое внимание.

Брякнула пряжка расстегиваемого ремня, зажужжала молния. Большие пальцы парня проникли за пояс джинсов, потянув жесткую ткань вниз. Сдавшись, я смотрела на красивые ямочки на пояснице и подтянутые ягодицы, которые прекрасно подчеркивали классические боксеры.

– Добрых снов, Лия, – через плечо проговорил Ник.

Мне почудилась улыбка в его голосе, и я с подозрением посмотрела вперед. Тут же до меня дошло, что красавчик отлично видел, как я за ним наблюдаю через зеркало на туалетном столике. Клянусь, я была на грани самовозгорания, до того красными стали мои щеки. Со стоном я спрятала лицо в подушку.

– Добрых снов, – невнятно буркнула я.

Едва слышно скрипнули пружины, стоило парню сесть на софу. Стараясь двигаться незаметно, я повернулась на бок, присматриваясь к нему из-под опущенных ресниц. Ник взбил подушку, и повалился на нее с размаху, оставив плед лежать в ногах. Ночник обрасывал на тело молодого мужчины тонкие блики, делая мускулы более рельефными. Невольно представив, как бы они ощущались под моими пальцами, я ощутила разливающееся томление.

Точно издеваясь надо мной, Ник повозился, располагаясь удобнее, и забросил согнутую в локте руку за голову. Тень от возмутительно длинных ресниц затрепетала, глаза закрылись. С трудом заставив себя последовать его примеру, я смежила веки, практически провалившись в сон: то ли от усталости, то ли от ранее пережитого напряжения. Где-то на грани ощущений чудилось что кто-то гладил меня по волосам и шептал приятные слова. Сон ли это был или явь? Но мне хотелось, чтобы это было правдой.

– Отдыхай, я буду рядом. Я не дам тебя в обиду…

Глава 20

Позднее утро ворвалось в мою жизнь настойчивыми солнечными лучами, один из которых бессовестно лез в лицо. Раздраженно застонав, я укрылась одеялом с головой, и задремала. Вновь я проснулась уже от духоты, и застонав, перекатилась на другую сторону кровати.

Солнечному свету было на это абсолютно плевать, и он вновь полез мне под веки. Смирившись с неизбежностью, я поднялась: даже если плотно закрыть шторы, я все равно не смогу уснуть, раз приняла вертикальное положение. Наощупь найдя тапочки, я втиснула в них ступни. Растрепанные за ночь волосы хотя бы не слишком сильно спутались, что радовало, и я ограничилась парой движений массажной расчески.

Дверь в комнату почему-то была прикрыта, и я с непривычки врезалась в нее.

– Не помню, чтобы закрывала тебя, вражина, – проворчала я, потирая пальцы на левой ноге.

Выйдя в коридор, я услышала непривычные для моего дома звуки: шипело масло, тихо постукивала лопатка, что-то тихо бренчало. Мужской голос тихо мурлыкал песню. “Ник”, – дошло до меня. Выходит, он остался до самого утра, а сейчас обживается на моей кухне. Прокравшись поближе, я тихонько выглянула из-за угла.

– Я сопьюсь с тобой, собьюсь с пути-дороги, я споюсь с тобой как ангелы и боги…² – удалось мне разобрать, пока я откровенно пялилась на полуодетого парня, хозяйничающего за плитой.

В ушах парня были наушники, он был полностью поглощен музыкой и готовкой. Не успевшие высохнуть после душа прядки немного завились. Ник дирижировал себе лопаткой, ловко переворачивая аккуратные блинчики, все как один полупрозрачные и золотистые. Целая стопка их уже лежала на плоской тарелке, источая дивный аромат.

Я уселась за стол, наблюдая за его танцующими движениями. Что-то трепетало в душе, разгоняло кровь от одного лишь этого вида. Ножка стула резко скрипнула, стоило мне откинуться на спинку. Ник вынул наушник, резко разворачиваясь, но напряжение тут же оставило его лицо, сменившись симпатичной улыбкой. Ямочки на щеках отчетливо проявились, делая его еще более привлекательным.

– Привет. Как спалось?

– Мне кажется, я телепортировалась из одного дня в другой, – улыбнулась я в ответ. – Никаких кошмаров.

– Это уже неплохо, – он кивнул своим мыслям. – Позавтракаешь? Уверяю, это лучшие блинчики как минимум в этом районе города!

– Хвастун. Давай сюда тарелку, я голодна как стая волков.

Ник ловко, точно успел узнать кухню лучше меня, вытащил пару тарелок, выставляя их на обеденный стол. Тут же оказались небольшие пиалы с джемом, сметаной и сгущенкой. Я подцепила кружевной кругляш, складывая конвертом, и перетащила на свою тарелку. Парень уселся напротив.

– Не знала, что у меня есть сметана, – сказала я. – Хотя, я в целом удивлена, что ты нашел из чего приготовить завтрак.

– Ты не любишь готовить? – поинтересовался Ник, выкладывая себе порцию.

– Как говорит моя сестра, мы с кухней не совместимы. Каждая попытка может закончиться членовредительством.

– Ого. Звучит серьезно, – Ник усмехнулся. – А я вот иногда люблю что-то наколдовать.

Тесто растаяло во рту, и я едва удержалась от восторженного мычания.

– Ох, ты не соврал, это правда очень вкусно, – наконец смогла я проговорить.

– Рад, что тебе нравится.

– Стой, у тебя тут что-то.

Точно во сне, я протянула руку к лицу замершего парня, стирая следы джема на нижней губе. Его взгляд ощутимо потяжелел, приобретая цвета предгрозового неба. Наши глаза соединились. Медленно отодвинув руку, я приблизила испачканный малиной палец к собственному рту. На языке разлилась сладость.

В глазах Ника вспыхнул огонь. Он сорвался с места, приблизившись ко мне так близко, что наше сбившееся дыхание смешалось. Опираясь одной рукой на столешницу, он напоминал готового ко прыжку хищника. Левая рука сжала мою талию, прижимая меня вплотную к его пыщущему жаром телу. Губы разделяли считанные сантиметры. Волна возбуждения пробежала по моему телу, соски четко выделились под тканью, набухнув.

– Если это была не провокация, лучше останови меня сейчас, – срывающимся голосом попросил он.

– Лучше поцелуй меня, – ответила я, забрасывая руку на его плечо.

Не сдержав легкий стон, Ник прижался к моим губам. Нежные, теплые губы ласкали, получая ответ. С каждой секундой поцелуй становился все более горячим, нетерпеливым. Я захлебывалась в страсти, которая вырывалась наружу, соединяя два тела. Ладони парня пробрались под футболку, посылая сотни мурашек от каждого практически невинного поглаживания обнаженной кожи.

Захлестнувший нас поток страсти точно марево отгораживал нас ото всего остального мира. Я не помнила, как и когда мы успели переместиться, но теперь я была сверху, оседлав его колени. Ладони Ника успели изучить каждый сантиметр моей спины и обхватили талию. Большие пальцы едва касаясь очертили круг на животе, от которого меня бросило в дрожь. Откинув голову, я не смогла держать стон. Обжигающие поцелуи цепочкой пробежали по моей шее.

– Если ты хочешь остановиться, – напряженно выдохнул Ник. – Это последний шанс.

“А ведь он прав. Если мы не остановимся, то это шаг в пропасть, у нас обоих будут проблемы”, – мелькнуло в голове. Не будь этой дурацкой ситуации, все было бы иначе. Мое тело подрагивало от возбуждения, сквозь джинсы Ника выделялась эрекция. Но он держался, даже в этот миг выше ставя мой выбор. Я была уверена, что стоит мне сказать “нет”, и он отступит.

И это было уже чем-то куда большим, чем секс. Куда более значимым. Тем, что отзывалось в теле, в мыслях, в чувствах.

– Гори оно все, – прошептала я ему в губы.

Впившись поцелуем, я прижалась к нему изо всех сил, напряженные соски потирались о его грудь при каждом движении. Одежда стала мешать, с трудом разорвав объятия, я потянула футболку наверх. Ткань затрещала от резкого рывка, но мне было плевать. Отбросив её, я вновь приникла к нему, с наслаждением потираясь о гладкую кожу без каких-либо преград. Ощущения обострились до самого предела.

Я обвила ногами торс Ника, он приподнялся, правой рукой поддерживая меня за спину. Левой же он резко повел по столу, освобождая поверхность. Забренчали тарелки и приборы, что-то разбилось, но это было где-то там, в другом мире и времени. Усадив меня на стеклянную гладкость, он огладил обвившие его ноги, расцепляя их. Стало холодно, и я на миг ощутила страх, как будто он решил уйти прямо сейчас. Распахнув глаза я увидела его взгляд, пробегающий по наполовину обнаженному телу.

Томительно нежно он обхватил обе груди, чуть сжимая их. Пальцы, играя, обвели вокруг сосков, заставляя их стать еще тверже. Чуть надавив на плечи, он безмолвно попросил меня лечь. Стекло холодило кожу, но возбуждение становилось лишь сильнее. Ник провел ладонью от моего подрободка вдоль всего тела, отчего спину выгнуло крутой дугой. Он остановился на резинке пижамных шортиков, дразня запустил туда лишь кончики пальцев, и лишь гладил тонкую полосу кожи, пока я не начала нетерпеливо вертеться. Наконец он схватился за край, и потянул вниз и их, и трусы, оставляя меня абсолютно голой.

Легкий привкус стыда осел на моем языке, от того, какой раскрытой я предстала перед ним. Но даже это чувство не приглушало желание. Приподнявшись, я обхватила его ногами, притягивая поближе. Непослушные пальцы успешно расправились с ремнем и пуговице, я расстегнула молнию, и потянула его джинсы и боксеры. Вырвавшийся из плена ткани член упруго качнулся. Ник издал странный звук, похожий на шипение, когда моя ладонь обхватила ствол, медленно оглаживая его от самого основания. На головке появлась блестящая капля смазки, которую я подхватила пальцем. Глядя в глаза парня, я медленно слизала её, ощутив на языке едва заметную горчинку.

Он склонился вперед, заставляя меня вновь прижаться спиной к столешнице. Ладони требовательно касались каждого изгиба. Губы оставляли незримые метки, пока не обхватили сосок. Пальцы его левой руки ласкали вторую грудь, сжимая напряженный комочек плоти. Каждое из этих движений эхом отзывалось у меня в промежности. Он втягивал соски, посасывая и чередуя их, напряженный член скользил по моему бедру, пачкая его прозрачной смазкой.

Правая рука его поползла вниз, исследуя лобок. Бережно раздвинув складки, его пальцы обвели по кругу пульсирующий клитор, отчего я дернула бедрами навстречу. Довольно усмехнувшись, парень продолжил мягкие движения, пока я не застонала, не в силах сдерживаться. Его пальцы нырнули вниз, в теплую глубину влагалища, двигаясь то вперед, то назад. Губы вновь приникли к соску. Мне казалось, что я схожу с ума от этого, но пальцы исчезли.

Зашуршала разрываемая фольга, Ник раскатал по всей длине члена презерватив. Он прижался ко мне с чувственным поцелуем, покачивая бедрами так, что головка члена дразняще оглаживала, но не проникала внутрь. Я сдвинулась ему навстречу, раздвигая ноги еще шире. Ник прикусил губу и сдался, твердой рукой направив член. Пульсирующая плоть скользила внутри. Запрокинув голову, парень стал мягко покачивать бедрами. Я потеряла счет времени, мучительно медленный ритм заставлял меня желать его еще сильнее. Двигая бедрами навстречу каждому его движению, я не могла сдерживать стоны удовольствия. Обхватив соски, я стала перекатывать и чуть сжимать их, Ник распахнул глаза, жадно следя за каждым моим жестом, и в какой-то миг сорвался, переходя на более жесткий ритм. Его бедра резко ударялись по моим, горячий член наполнял меня до самого предела. Ладони гладили повсюду, а он продолжал двигаться.

Напряженный узел внутри стянулся до предела, и развалился на части, когда он в очередной раз коснулся клитора. Оргазм накрыл меня с головой. Ник, чувствуя пульсацию вокруг члена, выдержал еще несколько движений, прежде чем я ощутила, как он кончил. Прижавшись ко мне, он беспорядочно целовал мои щеки, губы, даже прикрытые веки. Вытащив член, он стянул с него презерватив, завязал латекс в узел и выбросил. Вернувшись ко мне, он прижался щекой к моему животу.

Приятная истома еще не успела оставить мое тело. Я лениво поглаживала пряди его волос, пока наши сердца не восстановили спокойный ритм.

– Ты невероятная, – негромко произнес он. – И пока мы не успели понять друг друга неправильно, уточню: дело совсем не в сексе. С тобой так хорошо.

– Мне с тобой тоже, – так же тихо ответила я.

Ник поднял голову, вглядываясь в мои глаза, точно оценивая, насколько я серьезно говорю. Я приподнялась, взъерошив ему волосы. Ладонь проехала по стеклу, лишенная опоры, и лишь тогда я заметила ворох белоснежных лепестков. Один из них я и раздавила своим неуклюжим движением. Я с сожалением повертела в руках лепестки, понимая, что ваза и останки букета найдутся где-то на полу.

– Что такое? Ты расстроилась? – Ник прикоснулся к моей щеке.

– Жаль цветы, – я показала лепестки, в изобилии осыпавшиеся кругом.

Парень покачал головой, тепло усмехаясь, и обнял меня, поглаживая по спине.

– Восхищенный тобой еще не раз признается тебе в своих чувствах, поверь, – сказал он. – Эти цветы прожили свою короткую жизнь не зря, я верю. Не печалься, пожалуйста.

Искра веселья вдруг появилась на его лице, и он подхватил меня на руки.

– А пока что нам пора в душ, смотри, как ты измазалась вареньем, – цокнул он языком.

Искренне расхохотавшись, я обхватила его шею руками.

Глава 21

Утро понедельника давно не было таким приятным. Я проснулась без будильника, прижатая к обнаженному телу дремлющего Ника. Даже во сне он обнимал меня, как будто боялся отпустить.

Воспоминание о прошедшем дне отозвались истомой внизу живота: дорвавшись друг до друга, мы опробовали еще несколько местечек в квартире на их пригодность для актов наслаждения. Ощущение полноценности, завершенности наполняло меня в каждый момент этого безумного воскресения. Ник был внимательным партнером, которого волновало, чтобы мы оба испытали удовольствие.

Когда наша жажда и потребность в близости сменялась нежными моментами взаимного узнавания, казалось, что это было не менее важным и чувственным, чем сам секс. Он открывал мне себя, как и я ему.

Усталые и разомлевшие, мы валялись сначала на диване, а потом и в постели, болтая обо всем на свете. Ник, как и я, любил комиксы Марвел, и мы успели поспорить о том, какая экранизация Человека-Паука оказалась наиболее удачной. Спойлер: классика и Тоби Макгуайр победили. Я умудрилась упомянуть, что он душка, вызвав в Нике шутливую ревность, и очередное доказательство его страсти.

Смеясь, мы вместе убрали оставленный на кухне бардак. Ник извинялся за разбитое, но мне было искренне на это плевать. А сейчас я просто смотрела на него, расслабленно спящего на соседней подушке, думая, как круто может измениться жизнь за короткий срок. Он смешно морщился, пробуждаясь, и я отследила пальцем быстро исчезнувшую складку на его лбу.

– Привет, – хрипловато проговорил Ник, открыв глаза.

– Привет, – улыбнулась ему я.

– Иди ко мне.

Он притянул меня поближе, утыкаясь носом в мои волосы. Его тепло окутывало все мое тело, ласково нежа.

– Я боялся, что это сон, – пробормотал он. – Что стоит мне разжать руки, и ты исчезнешь.

– Но я здесь, и это не сон. Разве что мы оба спим, – ответила я.

– Если это так, то я не хочу просыпаться, – буркнул он, сжимая меня еще крепче.

Сердце заколотилось, наполненное радостью от искренности, сквозящей в его словах. Уютно повозившись в объятиях, мы задремали. Идиллию разрушил писк будильника, лихорадочно заходящегося спустя равные интервалы времени. Едва не застонав от недовольства, я потянулась отключить сигнал.

– Ник, уже семь тридцать, – ошарашенно произнесла я. – Тебе ко скольки?

– К первой, – буркнул парень из-под одеяла.

– И мне.

Через пару секунд сон его сон сняло как рукой. Мы обменялись несколько растерянными взглядами, осознавая, что безбожно опаздываем в универ.

– Быстрый душ, – резко сев на кровати предложил Ник, потянувшись за своим телефоном. – Я закажу такси с подачей минут через десять, как думаешь, успеем?

– Попробуем, – пожала я плечами, и скрылась в ванной.

Машине все же пришлось нас подождать, но уже сидя внутри, мы были скорее веселыми, чем обеспокоенными. Ник переплел наши пальцы, светло улыбаясь мне.

– Остановите в соседнем дворе, пожалуйста, – попросила я.

Улыбка Ника померкла, словно кто-то внутри вывернул регулятор на минимум.

– Не обижайся, пожалуйста, – я с беспокойством взглянула на него. – Но лучше не афишировать то, что мы приехали вместе.

– Я понимаю, – Ник кивнул, отводя взгляд.

Выйдя на улицу, я коснулась его руки, привлекая внимание.

– Ник, – я прикусила губу, подбирая слова. – Ты же знаешь, почему я прошу об этом? Я словно на распутье. Я не должна была допустить то, что между нами случилось, но…Я не смогла. И если это вскроется сейчас, пока мы преподаватель и студент…

Я расстроенно покачала головой. Ник шумно вздохнул, и ласково приподнял мой подбородок.

– Эй. Я знаю, что ты дорожишь своей репутацией. Честно, я не в восторге от того, что нужно хранить тайну. Но это важно для тебя, и поэтому так будет.

Волна горячей признательности затопила меня.

– Но пока мы еще не оказались в тисках блюстителей условностей и этических норм, я надеюсь, что ты будешь со мной просто Лией. Хорошо?

Я кивнула, и легонько поцеловала его в губы.

– Спасибо, – шепнула я.

– И не надейся, что я отстану просто так, милая, – с шутливой угрозой добавил он, возвращая мне поцелуй. – Кажется, мы опаздываем?..

Ойкнув, я посмотрела на часы, и понеслась вперед, слыша за спиной торопливые шаги Ника, который то и дело фыркал от смеха. Я исподтишка пригрозила ему кулаком, и ускорилась.

Занятия прошли точно в полусне. Кажется, я была чересчур эмоциональной и то и дело блистала меткими сравнениями. Безвольно ждущие моего внимания листы с тезисами грустно почивали на столе, пока я активно общалась с аудиторией, обсуждая их собственное видение композиционных традиций. После мы перешли на новинки, ассоциации с известнейшими работами наших современников, и когда наконец раздался звонок, группы не слишком охотно стали собираться на выход. Ник, проходя мимо, обдал меня жарким взглядом, от которого внизу живота появилось предвкушение.

К сожалению, или к счастью, но наши графики отличались. Я уехала домой в одиночестве, преисполненная хорошим настроением и желанием творить. В соответствии с собственной традицией, я щедро заварила себе свежий купаж чая, и уселась за рабочий стол. Взгляд то и дело находил телефон, который, как ни странно молчал. Через пару часов, когда я успела доработать один из видов на новых эскизах, отсутствие уведомлений начало меня нервировать.

Я знала, чьего звонка жду. Червячок сомнения, который все же успел от меня отступить, вгрызся в мысли с новой силой, доказывая, что я совершила большую ошибку, доверившись Нику. Раздраженно отложив стилус, я поняла, что должна переключиться на что-нибудь еще, иначе накручу себя до невозможности здраво реагировать на что угодно.

Домофон ожил, и я спешно сняла трубку. Женский голос сообщил, что это курьер, погрузив меня в ощущение легкого разочарования. Приоткрыв дверь, я замерла, слушая шаги. Уже знакомая мне девушка в фирменной красной жилетке дружелюбно сверкнула улыбкой. В её руках покоился воздушный и объемный букет, точно облако, подкрашенное рассветными лучами.

– Здравствуйте! – пропыхтела она. – Я вам даже немного завидую, признаюсь. Вот эта красота для вас.

Хрупкие лепестки собирались в аккуратные соцветия, по нескольку на каждой веточке. Всевозможные нежные оттенки соединились в удивительной гармонии.

– И что же, по вашему, теперь сообщает мне отправитель? – улыбнулась я, с трудом перехватив букет.

– Не верите, что подбирает со смыслом? – понимающе протянула девушка. – А зря. Он выбрал левкои, иначе их называют маттиола. А значит, в ваших отношениях что-то изменилось. Он говорит о нежных чувствах, которые переполняют его сердце. “Меня томят желания. Сжалься надо мной и моей любовью”.

Девушка вздохнула, бросив на цветы взгляд с легкой грустинкой.

– Спасибо. Даже если все же он не задумывал подобного, это приятный жест, – улыбнулась я.

Распрощавшись, я закрыла замки и водрузила букет в вазу. “К такому можно и привыкнуть”, – подумалось мне. Бутоны практически не пахли, но и без этого были прекрасны, и я любовалась их изящной формой. Это сравнение натолкнуло меня на новую мысль в проекте, и я вернулась за стол. Новая порция вдохновения поглотила мое сознание, и я вернулась в реальность к моменту, когда за окнами уже становилось темно. Что-то изменилось и в моем доме.

Я прислушалась к ощущениям, и меня осенило: запах! Непривычный аромат, медовый, чувственный, распространялся из кухни. Маттиолы, предвещая ночь, вдруг стали источать этот особенный дух, окончательно очаровывая меня.

Звонок Беллы, раздавшийся вдруг, я приняла с широкой улыбкой.

– Привет, разве у тебя там не глубокая ночь? – спросила я.

Сестра махнула рукой, разворачивая камеру, чтобы можно было рассмотреть вид из окна.

– У меня ненормированный график, Ли-Ли, – усмехнулась она.

– Не ненормированный, а ненормальный.

– У кого-то игривое настроение? Какая прелесть. Ну как там ваши дела? Родители капитулировали, проект принес миллионы, и ты выходишь замуж как только я вернусь на родину?

Я запрокинула голову, рассмеявшись.

– Родители не ссорятся, не наседают на требовании обязательных норм общения, и вообще становятся душками. Проект еще не готов, как и замуж. А у тебя?

– Скорее бы уже закончить, – Белла вздохнула с такой тоской, что я поразилась. – Хочется уехать.

– Что случилось? Ты же обожаешь азиатские контракты.

– Считай, что твоя старшая сестренка умеет не только работать прекрасной моделью, но еще и отменно находить конфликты. Ничего смертельного, не бойся, – она кривовато улыбнулась мне. – Просто настроение такое.

Сделав волнообразный жест, который при желании можно было истолковать как угодно, она перевела тему.

– Так что там с поклонниками? Замуж отменили, пока ты выбираешь? – подвигав бровями, уточнила она.

Я почувствовала, как краска заливает мои щеки, и быстро переключила камеру, направив ее на свежий букет.

– Ого, круто он подошел к делу. А гардении куда дела? Неужели так быстро завяли? – впечатлилась Белла.

– Скажем так, их было не спасти, – неловко кашлянула я, вспомнив, как накануне я лежала обнаженной среди белоснежных лепестков.

– Я жажду всех подробностей! – Белла широко распахнула глаза. – У вас что-то уже было? Что это за парень? Симпатичный?

– Белла, – застонала я. – Ограничимся тем, что да, в моей жизни появился таинственный он. И да, очень симпатичный.

Сестра издала ликующий вопль, воздев сжатые кулаки к потолку.

– Ура! Обещай нас познакомить, когда я вернусь. Надеюсь, к тому времени тебя отпустит стеснение.

– Хорошо, – я прижала ладони к горящим щекам. – Все, удачи тебе в твоих делах. Пусть все закончится хорошо.

Тепло попрощавшись, я сжала смартфон в руках. От Ника по-прежнему не было ни единого знака. Решив, что лучше утихомирить сомнения, я открыла нашу переписку.

“Спасибо за подарок!”

Две синие галочки. Вот ведь засранец, сидел и ждал от меня первого шага.

“Это скромная демонстрация того, какие чувства ты всколыхнула в моем сердце”

“Обещаю быть с ними бережнее, чем с гардениями”

“О нет. Обещаю, что этот букет повторит судьбу предыдущего, ведь касаться твоей кожи – высшая честь, которой может удостоиться живое существо”

“Звучит немного пафосно, но интригующе”

“Тебе достаточно открыть дверь, чтобы мы проверили это”

Глава 22

Во рту пересохло. Мельком взглянув на себя в зеркале, я пригладила волосы и поправила легкое домашнее платье. С удивлением заметила, что мои глаза блестят. По-настоящему, непритворно в них виднелась радость.

Ник действительно стоял прямо за дверью, сжимая в руке бутылку красного вина. На сгибе локтя болталась увесистая сумка с продуктами.

– Спасаешь меня от голодной смерти? – кивнула я на нее.

– В том числе, – улыбнулся он. – Еще не ужинала?

– Нет.

– Тогда пойдем приготовим, – Ник протиснулся внутрь, обдавая меня ароматом своего парфюма, который я теперь могла бы узнать где угодно.

Закрыв за ним дверь, я утащила вино, приглашающе кивнув на распахнутую дверь в кухню.

– Я думаю, ты ошибся с глаголом, – сказала я. – Потому что я тебе говорила, что готовить у меня не выходит просто-напросто никогда.

– А мы попробуем вместе, – подмигнул мне парень. – Знаешь, я уверен, что шансы очень даже неплохи.

– Что ж, я тебя предупредила.

Поставив продукты на стол, Ник спокойнейшим образом принялся разбирать и раскладывать их по шкафам и полкам холодильника, точно это было привычным его занятием.

– И что же из этого великолепия мы сегодня сожжем? – выгнув бровь, уточнила я. – Курицу или рыбу?

– Самолетное меню не в приоритете, – усмехнулся Ник. – Давай возьмем телятину?

– Поверь, мне все равно, что я уничтожу своей супер-антисилой.

– Мыть руки и на позицию, милая! – скомандовал Ник, устремляясь к раковине.

Покачав головой, я решила поддаться его энергичному начинанию. Спустя несколько минут, мы стояли возле кухонного стола, Ник удовлетворенно хмыкал, оценив остроту заточки ножей. Я подала ему самую внушительную из имеющихся досок, наблюдая, как он вытаскивает кусок мяса из упаковки. Сполоснув его водой, парень промокнул лишнюю влагу бумажным полотенцем.

– Займешься соусом? – примеряясь ножом, быстро спросил он.

– Попробую. Что мне делать?

– Возьми бруснику, проверь, достаточно ли ягоды чистые. Надо будет их промыть, а потом отправить греться в глубокой сковородке или сотейнике. Только не забудь добавить немного сливочного масла.

Шаг за шагом, я выполняла указания Ника, пока нож в его руках ловко летал, подготавливая филе, срезая лишние пленки, деля его на ровные пласты. Ягоды в сотейнике тем временем становились еще более яркими, кожица лопалась, пуская густой сок.

– Отлично, теперь добавь немного сахара и воды, и еще половину ложки молотого имбиря, – кивнул Ник. – Время от времени помешивай, чтобы не подгорело. Огонь поставь самый маленький.

Взяв еще одну сковородку, он забросил внутрь кусочек масло, и включил конфорку. Присыпанные смесью перца и соли кусочки мяса отправились на поверхность, начиная аппетитно шипеть. Ник ополоснул руки, вновь присматриваясь к моей работе.

– Вышло как нужно, – кивнул он. – Теперь пора убирать с огня. Я сомневался, есть ли у тебя сито, так что возьми из сумки, пожалуйста. Надо взять глубокую тарелку, и через сито протереть наш соус, и все, он будет готов.

Ягоды лопались одна за другой, раскрываясь, тяжелые бордовые капли падали в тарелку. “Кажется, я не испортила его”, – с легким удивлением я продолжала протирать готовую ароматную смесь. Ник обнял меня сздаи, прижавшись подбородком ко плечу.

– Умница. Я знал, что все получится. Добавим к ужину еще и салат? Зелень в холодильнике, надо ее крупно порвать руками, помидоры черри можно бросить целиком, как и мини-моцареллу.

– Кажется, с этим я тоже справлюсь, – улыбнулась я, щекой прижавшись к легкой щетине.

– Я и не сомневаюсь. Для заправки нужно оливковое масло и немного соли, – Ник чмокнул меня в щеку, и отступил. – А я проверю мясо.

Вскоре на очищенном от следов готовки столе красовался плод наших совместных усилий. Пыщущая жаром вырезка, политая соусом, по соседству с простым, но вкусным салатом. Звякнули бокалы, Ник выставил их напротив каждой тарелки, и занялся бутылкой вина.

– Сухое, из винограда Каберне Совиньон, – ответил он на мой вопросительный взгляд. – Надеюсь, тебе понравится.

Подавив желание приодеться понаряднее, я уселась за стол. Рубиновая жидкость наполнила бокалы, и Ник сел напротив. Приподняв вино, он отсалютовал мне.

– За тебя, милая. За то, чтобы ты всегда верила в себя.

Чувствуя искреннее смущение, я позволила нашим бокалам соприкоснуться с легким дзынь.

– За тебя, – ответила я. – За поддержку, которая лишила мое маленькое проклятие силы.

Ник подмигнул мне.

– Думаю, оно попробует рецидивировать, так что обещаю, что будем продолжать борьбу. А пока, приятного аппетита.

С удовольствием приступив к еде, я оказалась поражена: быстрая готовка, простые продукты превратились в невероятно вкусный ужин. Который даже я оказалась бессильна испортить. Нежное мясо таяло на языке, подчеркнутое кислинкой соуса, перетекающей в сладость. Даже не заметив, я съела все, едва удерживаясь от желания промокнуть тарелку хлебом.

– Где ты научился так готовить? Это просто потрясающе.

Смущенно рассмеявшись, Ник запустил ладонь в волосы, а после склонился над столом. С видом, что готовится рассказать мне ужасную тайну, он придвинулся чуть ближе.

– Я люблю смотреть кулинарные шоу, – трагически признался он.

Прыснув, я легонько ударила его кулаком в плечо.

– Какой ужас, почему ты не сказал раньше? Это же все меняет. Как я могу встречаться с человеком с таким постыдным хобби?

– Пощады! Каюсь! – Ник поднял руки, капитулируя.

Веселье в его глазах сменилось чем-то таким трогательным, отчего у меня едва не навернулись слезы. Легкий флёр сомнений окутывал нас обоих. Наше непрочное, ненаписанное соглашение давало поводы для раздумий.

Я коснулась его щеки самыми кончиками пальцев, мимолетно огладив подушечками нижнюю губу.

– Кажется, стоит это проговорить, – помедлив, все же начала я. – Ты мне нравишься. Очень нравишься, Ник. И будь наши обстоятельства хоть немного иными, я бы не просила таиться.

– А мне ты не нравишься. Я влюблен, – негромко ответил Ник.

Лишенное ледяного панциря сердце заколотилось как безумное. Он взял мою руку, призывая подняться, и прижался к моим губам. Я откинулась на стену, забрасывая обе руки на его шею. Томные касания постепенно сменились яркой страстью, наполняя нас обоих вожделением. Парень прижал меня к стене, приподнимая край платья и лаская бедра.

– Я схожу от тебя с ума, – прошептал он. – Ты так сильно нужна мне…

– Я с тобой, – ответила я.

Голос дрожал, вторя возбуждению, захватывающему контроль над моим телом.

Та ночь была заполнена стонами, звуками соединения тел и искренними, честными в своей обнаженности признаниями. Сдержав свое слово, Ник усыпал меня лепестками маттиолы. Это было чем-то особенным, вызывающим трепет. Когда мы становились единым целым, когда ритмичные движения сменялись сладкой истомой, я видела в глазах своего партнера отзвук бушевавших во мне чувств. Я заснула в его объятиях, веря, что у нас двоих есть будущее.

Глава 23

Время неумолимо мчалось вперед, его бешеный ритм становился невыносимым. Дела, работа, нежданно возникающие запросы на консультации – все превращалось в снежный ком, от которого становилось все труднее уклоняться. Если бы не поддержка Ника, если бы не ночи, проведенные в единении, я бы не выдержала этот неистовый, все нарастающий зов. На мягких лапках к нам подкрался ноябрь.

Порой мне казалось, что кто-то следит за мной, но я списывала это не случившийся испуг и разыгравшееся воображение. Мне всегда казалось, что мой бывший трусоват, быть может, полиция достаточно припугнула его, чтобы он вычеркнул меня из своих планов. Однако темные тени до сих пор вызывали у меня настороженность, и я старалась не выходить никуда в темное время суток.

Окрыленная, наполненная вдохновением, я по-новому оценила свой проект, внося существенные правки. Теперь концепция и образ стали одним целым, что не могло не радовать. Я чувствовала себя так хорошо, так безмерно счастливо, что это начинало меня пугать.

Мы проводили вместе с Ником едва ли не все свободное время, умудряясь не забрасывать свои дела окончательно. Парень действительно довольно много времени разрабатывал фриланс-проекты по самым разным заданиям, уделяя львиную часть времени графическому дизайну. Его учебные дела были в полном порядке: недюжинный ум и серьезный подход уже стали хорошо известны всем преподавателям. Часто его ставили в пример другим студентам.

В университете витало холодное время отошедшего веселья. Все чаще по коридорам бродили с учебниками в руках. Ник успешно писал свою курсовую – признаться, у него выходило по-настоящему здорово. Несмотря на сложность работы, он справлялся просто блестяще, и его не могли догнать даже обладатели достаточно легких стандартных вариантов.

Надо сказать, что Ник и без того выделялся. Его привлекательная внешность зачастую вызывала откровенные, призывные взгляды студенток. Одногруппницы не были исключением, самые настойчивые из них, судя по слухам и наблюдениям, пытались наладить тесный контакт вот уже второй год. Ник с вежливой улыбкой пресекал их усилия, чем лишь распалял интерес. Особенно усердствовала староста, Стелла, которая занимала место по соседству на каждом занятии. Ее худенькая фигура тянулась к парню, точно парус под порывом ветра. Она носила одежду с довольно откровенными деталями и часто обращалась за помощью. Ник спокойно отвечал на вопросы, и отодвигался подальше от прилипалы, которая недоуменно хлопала густо накрашенными синей тушью ресницами, и тщетно пыталась прижаться небольшой грудью к руке или спине парня. Меня поражало его терпение, и в какой-то момент я подумала, что подобные проявления внимания могут быть ему приятны.

В этот день Стелла была особенно настойчива, потираясь грудью о плечо Ника и сопровождая это томным хихиканьем. Её не смущало ни присутствие рядом одногруппников, ни то, что идет лекция. Понаблюдав за этим шоу, я все же попыталась быть сдержанной. Вместо того, чтобы акцентировать внимание на выходках девушки, я призвала к порядку всю группу. С видимой неохотой отцепившись от парня, Стелла надула губы, и принялась черкать в своей тетради, делая вид, что записывает тему.

Вечером я все же не выдержала: то ли усталость, то ли напряжение все же влияли на меня, выплескиваясь раздражением.

– Почему ты позволяешь им так вести себя? Тебе что, нравятся все эти ужимки, подстроенные встречи и касания? Может быть, на самом деле тебе нравится это?

Ник не на шутку огорчился и посмотрел на меня исподлобья..

– Жаль, что ты так подумала, – с холодом в голосе ответил он. – Тому, что я не убегаю от каждой из этих дамочек есть несколько причин. Во-первых, мне их немного жаль. Они убедили себя, что я какой-то рыцарь, даже, скорее, трофей, и меня можно завоевать. Из этого же вытекает вторая причина: стоит мне после избранной стратегии проявить резкость, как они решат, что дело начало двигаться, “он злится, ему не все равно”, и я боюсь представить их дальнейшие шаги. Ну и в-третьих, это задел на будущее. Лучше сохранить с ними добрые воспоминания друг о друге, чем ввязываться в конфликты на ровном месте.

– Прости, – пристыженно пробормотала я, и поцеловала его в уголок губ. – Я не должна была так говорить.

– Будем считать, что это была небольшая ревность, м? – чуть оттаял Ник.

– И это тоже, – вздохнула я.

Наше примирение вышло достаточно бурным, хотя ссора и была микроскопической. Утром я чувствовала себя грешницей от кулинарии, потому что ночью Ник превратил мое тело в какой-то изощренный десерт, слизывая сладкие капли джема и меда, пока я извивалась от страсти. А потом были пальцы и губы, которые окончательно лишили меня воли.

Ник уже исчез: его занятия начинались с первой пары, а мое расписание сегодня ограничивалось двумя практиками после обеда. Заботливо приготовленный завтрак дожидался под стеклянным куполом, появлению и первого, и второго я была обязана своему парню. Сегодня кроме работы у меня была запланирована важная встреча с представителями продюсерской компании.

Среди обилия одежды в стиле кэжуал было сложно найти что-то, хотя бы похожее на деловое. В ход пошел проверенный черный блейзер, который как мне казалось, делал меня куда более серьезной. Набросив плотное пальто, я замоталась шарфом, надеясь, что это убережет меня от осенней промозглости. Под ногами в изобилии была опавшая листва, которая еще недавно плотно укутывала стволы. Сейчас их кривые остовы тянулись ввысь, точно вознося мольбу природе. Сладковатая прелость, сырость и невысказанная печаль – вот чем пах ноябрь. Поправив привычным движением лямки рюкзака, я вспорхнула в открывшиеся двери автобуса, который двигался в центральную часть Самары.

Продюсерский центр оказался стильным и лаконичным зданием, фасад которого прекрасно соответствовал внутреннему интерьеру. Создавалось ощущение, что ко всем своим задачам руководители подходят с крайней ответственностью и серьезностью, не отвлекаясь на праздные мелочи. Ощущение от пребывания здесь было несколько смешанным: невольное уважение к четкости, и некая нервозность от холодности и безликости, которые наполняли каждый сантиметр помещений.

Секретарь, высокая девушка, которой вполне бы можно было пробоваться в модели, встретила меня в фойе напротив лифта. Папка в ее руках захлопнулась с тихим стуком, на алых губах появилась дежурная улыбка.

– Амалия Романовская? – приятным голосом уточнила она.

Я скованно кивнула.

– Прошу, вас ожидают.

Девушка развернулась, приглашая меня следовать за собой. Её идеально подкачанные ягодицы были обтянуты кожаной юбкой так, что не оставляли никакого простора для фантазии. Мой условный смарт-кэжуал тут же показался мне чужеродным, и я внутренне пожалела, что не внимала советам Беллы по обновлению и расширению гардероба.

Приоткрыв массивную дверь, секретарь отступила, пропустив меня вперед. Я оказалась в просторном кабинете, обставленном весьма аскетично. Дальняя стена представляла собой панорамные окна, напротив которых стоял крупный стол строгой формы. За ним сидела знакомая мне Алла, погруженная в изучение каких-то документов, и казалось, даже не заметившая нашего появления.

– Роза, подготовьте нам зеленый чай, и побыстрее, – бросила она, так и не подняв глаза от документов.

Секретарь испарилась из виду, я даже не заметила, как она прикрыла дверь.

– Садитесь, Амалия, мне нужно пару минут, – ровно продолжила Алла, обводя большой кусок текста и перечеркивая его крест накрест.

Я разместилась в кресле напротив продюсера, отмечая как затейливо и ненавязчиво она указывала на свое отношение к любым посетителям. Оба гостевых стула были расположены на добрых сантиметров двадцать ниже уровня рабочего места Аллы, и будь ты самого высокого роста, ты все равно был вынужден смотреть на нее снизу вверх. Психологически это явно добавляло веса любым словам женщины.

Тихо появившаяся Роза водрузила на край стола поднос с чайником, чашками и какими-то миниатюрными пирожными. Разлив бледный напиток, секретарь вытянулась в струнку, пока Алла не кивнула ей на дверь, дав понять, что иных поручений прямо сейчас не будет. Быстро процокав каблуками к выходу, секретарь оставила нас наедине.

– Итак, Амалия. Я рада вас видеть.

Алла спустила очки в оправе-невидимке практически на кончик носа, смотря на меня. Резковато сдвинув бумаги подальше, точно они больше не обладали ни каплей ценности, она забрала свою чашку, и немного откинулась на кресле.

– Взаимно, – я приподняла свою чашку, имитируя приветственный жест.

– Расскажите, что там с вашей задумкой? Какие обновления после нашей беседы произошли? – поинтересовалась Алла, вперив в меня внимательный взгляд.

– Можно сказать, что все готово. Наконец единая концепция для этого общественного пространства соединилась, и результатом я довольна. Остается доработать нюансы по документации и чертежам, а также предусмотреть потенциальные аналоги материалов.

Я старалась говорить спокойно, но радость от хорошо выполненной работы и гордость за то, что задуманное становится не просто рисунками и планами на бумаге. Мои усилия наконец-то станут чем-то вещественным, всего один шаг отделяет меня от нового этапа жизни, в котором все теоретические изыскания наконец начнут работать на практике и приносить пользу.

– Хорошо, – Алла кивнула. – Значит, все по плану? Могу я увидеть какие-то первые наброски?

– Конечно, я принесла эскизы. Сейчас буду работать над макетом, скоро смогу провести вам полноценную презентацию.

Я протянула Алле папку, и замерла. Длинные пальцы лениво листали рисунки, представляющую зону отдыха с самых разных ракурсов. По непроницаемому лицу женщины я не могла понять, нравится ли ей то, что она видит.

– Понятно. Спасибо, – она скупо улыбнулась, и вложила листы обратно, захлопнув папку. – Выглядит очень недурно. Я думаю, что ваш проект на самом деле может пользоваться успехом.

– Благодарю, – я забрала папку, испытав облегчение.

– Только, пожалуйста, Амалия, – строго добавила Алла. – Никаких срывов дедлайнов. И не публикуйте материалы по проекту до защиты на конкурсе. А после мы подхватим знамя. – Разумеется, – покладисто кивнула я. – Вы первая увидели разработку. Даже мой наставник еще не успел познакомиться с ней.

Алла удовлетворенно хлопнула ладонью по столу, чуть повернувшись на кресле.

– Отлично. Поймите, пожалуйста, мои требования не берутся из воздуха. К сожалению, данные такого рода сложны, и требуют от нас также немалых ресурсов. Поэтому я очень хочу, чтобы все прошло гладко. Программы по архитектуре и дизайну, финансирование проекта – польза и нам, и вам.

– Я не меньше вас заинтересована в том, чтобы все получилось, – я растянула губы в дружелюбной улыбке. – Для меня очень важно, чтобы это место появилось в реальности.

– Гордость творца, понимаю. Что ж, удачи.

Алла привстала, и протянула мне ладонь, активно тряхнув в рукопожатии. Мне оставалось надеяться, что мои пальцы не были слишком уж влажными, потому как нервное напряжение было давящим. Но как мне казась, мы расстались вполне довольными друг другом.

Глава 24

На парковке я получила приятный сюрприз: среди ковра огненно-оранжевых листьев застыла знакомая белая машина. Ник, облачившись в любимую кожанку, опирался на нее, следя за выходом, и приветливо помахал мне рукой.

– Как ты здесь оказался? У тебя же были дела? – недоуменно сказала я, подойдя поближе.

– И вот это вместо “привет, милый”, – усмехнулся он.

Притянув меня в объятия, он согрел наши губы невинным поцелуем. Я невольно прикрыла глаза, чувствуя трепет даже от этих касаний.

– И все же? – чуть отстранившись, я повторила свой вопрос. – Я рада видеть тебя, но…

– Но предпочла бы, чтобы я кис над чертежами? – он прижал меня к себе на миг, шепча в ухо. – Так я уже закончил. Вышло быстрее, чем я планировал, и едва заказчик высказал свое восхищение, я рванул встречать тебя.

– Хорошо, – шепнула я в ответ. – Я соскучилась.

Бледные щеки Ника покрылись румянцем.

– Я тоже соскучился, Золушка, – шепнул он мне в губы. – Поедем отсюда? Расскажешь мне, как прошла эта важная встреча.

Он по-джентльменски открыл мне пассажирскую дверь, и спустя минуту мы уже выехали, удаляясь от неприветливого здания. Ник внимательно слушал мои впечатления от визита, продолжая аккуратно вести машину.

– Мне кажется, что все прошло хорошо. Хотя по-человечески твоя Алла не вызывает у меня доверия, возможно, в рабочих отношениях все будет в порядке, – высказался он.

– Да, надеюсь, – я прикусила губу. – Все же это большой новый шаг.

– У тебя все получится, я уверен, – Ник на миг отвлекся от дороги, согрев меня улыбкой.

– Ты такой милый, что у меня не хватает слов, – улыбнулась я в ответ, несмотря на легкое смущение, и перевела тему. – Так значит, тот сложный логотип так быстро приняли?

– Быстро, если не учитывать, сколько раз мы согласовывали макет и сколько правок внесли, – буркнул Ник, устало вздыхая.

– Ты справился, и это главное.

Ник кивнул, заворачивая в наш квартал.

– Мне нужно восстановить нервы, так что предлагаю устроить марафон.

– Не думаю, что у меня достаточно сил на марафон, – усмехнулась я.

Ник расхохотался.

– Я говорил о фильмах, милая. А ты о чем подумала? – лукаво прищурив глаза спросил он.

Присоединившись к его смеху, я ощутила что мне уже становится легче. Напряжение, которое держало меня сжатым кулаком с самого утра, стало в разы слабее.

– Я уже приготовил попкорн, – Ник со смешком покачал головой. – Твоя мысль мне нравится не меньше, конечно, но как минимум стоит поужинать.

Завернув к соседнему дому, Ник припарковался.

– Ты еще ни разу не была у меня, представляешь? Пора бы это исправить.

– До сих пор не верится, что мы больше года были соседями и ни разу не виделись, – сказала я. – И ведь буквально, тут ходьбы меньше трех минут.

Теплая ладонь Ника нашла мою руку, переплетая пальцы. Глаза цвета весеннего неба смотрели с нежностью.

– Знаешь, милая, все происходит ровно тогда, когда нужно. Даже самое плохое. Мне кажется, вселенная щедро дает нам свои уроки, оборачивая их в разные оболочки, – сказал он. – Год назад я был целиком сосредоточен на том, чтобы удержаться на плаву. Я ушел из семьи, отстаивая свое право жить так, как я хочу. И знаешь, это было непросто.

Он вздохнул, отводя взгляд.

– Когда мы впервые встретились, я был измотан этой борьбой и давлением отца. Я едва не сдался, если уж быть честным. Но ты помогла мне понять, вспомнить, почему я выбрал свое дело. И за это я буду всегда тебе благодарен.

Приподняв руку, он поцеловал кончики моих пальцев. Мой желудок испортил момент, издав что-то напоминающее тихий китовый рев, отчего я едва смогла подавить желание побиться головой о приборную панель. Ник подавил смешок, видя, как мне неловко.

– Пойдем? – он кивнул в сторону дома, и я выдавила согласие.

Возле подъезда была тишина, и я с недоумением осмотрелась, ожидая что местная команда бабушек вот-вот выпрыгнет из-за кустов.

– Знаешь, это странно, никого, – пробормотала я, пока Ник возился с ключами.

– Ничего странного, это ваша Марковна просто уникум, – ответил он. – Каждый раз как будто рентгеном меня прожигает, серьезно. Хотя в последнее время получше, видимо, какой-то кредит благонадежности мне все же выдали.

– Очевидно, это так, – усмехнулась я.

Мы поднялись на второй этаж. Внутри подъезда было едва ли не стерильно чисто, и стояла такая тишина, точно все соседи вымерли.

– Прошу, – Ник распахнул дверь, приглашая меня войти.

Свет озарил помещение, и я с интересом принялась его изучать. Светлая двухкомнатная квартира была едва ли не двойником моей собственной, если смотреть только на планировку. Но как ни странно, казалась более обжитой и уютной. Ник явно не страдал от любви к избыточной приборке, либо делал ее спустя рукава.

В центре гостиной стоял монстроидального вида зеленый диван, который мог бы вместить человек пять. Напротив него, на удлиненном журнальном столике действительно стояла громоздкая чаша с попкорном. Ник разулся и пошел в ванную.

– Поможешь с готовкой? – спросил он сквозь шум воды.

– Ага, – я присоединилась к нему, намыливая руки. – Но ты сам знаешь, что большую часть придется делать тебе.

Ник ответил хитрой усмешкой.

– Вот уж нет. В холодильнике лежат стейки из семги, я замариновал их еще перед выходом. Так что жарить их придется тебе. А я займусь гарниром.

– Значит, будем ужинать угольками, – вздохнула я с сожалением. – Такую рыбу портить! Ты расточителен.

– Милая, все твое проклятие у тебя в голове, – не согласился Ник. – Пару раз не вышло, и ты сама себя убедила, что это не твое. А дальше все попытки были обречены на провал, ведь ты заранее не ждала ничего иного. Я знаю, что сегодня у нас на ужин будет вкуснейшая рыба, которую мы будем уничтожать в компании с бутылочкой белого вина. Отметим твои успешные переговоры.

Я почувствовала, что в глазах защипало. Едва не разрыдавшись от того, как меня трогает его вера и забота, я молча поцеловала выбритую щеку, и пошла на кухню.

Решительно закатав рукава, я вытащила из холодильника глубокую чашу, в которой отдыхали куски рыбы. Нежно-оранжевый тон мяса подчеркивали травы и завитки цедры лимона.

– Можем быть, лучше запечь? – с небольшим сомнением повернулась я к Нику.

– Можно и запечь, – покладисто кивнул он.

Пока я размышляла, его ладони обвили мою талию, но прежде, чем я успела возмутиться, что он отвлекает, я заметила фартук, который он спокойно повязывал на дурашливый бантик.

Точно единый слаженный организм, мы колдовали на кухне в уютном молчании. Уверенность Ника подкрепила мои силы, и я с удивлением поняла, что абсолютно не боюсь потенциального провала. Через половину часа я вытащила из нагретой духовки противень с рыбой, которая выглядела и пахла настолько аппетитно, что мой живот снова отозвался стоном.

– Супер, – Ник прижался ко мне со спины, бросив взгляд на стейки. – Давай накрывать на стол.

На тарелках очутилась поджаристая запеченная дольками картошка, в большой чаше – зеленый салат с томатами, и пока Ник разливал по соусницам тартар, я аккуратно перенесла рыбу. Разделавшись с фартуком, я отошла помыть руки, и по возвращению обнаружила, что парень успел выставить свечи и погасить электрический свет. Танцущие живые огоньки добавляли изрядную долю романтики. Белое вино золотилось в бокалах, набираясь цветами благодаря зажженному пламени.

– За тебя, милая. За то. чтобы все твои начинания были оценены по достоинству, – Ник взял бокал. – Я безмерно рад, что могу разделить с тобой эту радость.

Я отпила вино из своего бокала, благодарно посмотрев на парня.

– Ты стал мои вдохновением, Ник. За тебя.

Его улыбка была полна тепла и любви. Пусть мы и побаивались говорить о ней, но чувству было плевать на слова: точно пышный дикорастущий цветок, пробившийся сквозь трещину асфальта, она расцвела во всю силу. Я знала, что этот молодой мужчина прочно поселился в моем сердце. И надеялась, что для него это взаимно.

Глава 25

Проснувшись, я не сразу осознала, где нахожусь. Светлая комната, так похожая и не похожая на мою, была скрыта в тенях, слабое освещение шло лишь от ночника, стоящего на прикроватной тумбочке. За окнами было темно, похоже, еще была глубокая ночь. Моя кожа казалась разгоряченной, и лишь когда мужские пальцы вновь пробежались по изгибам, посылая волну мурашек, все стало на свои места.

– Проснулась? – прошептал Ник мне в ухо.

Кончик его языка едва касаясь провел по моей шее.

– Кажется, еще сплю, – простонала я тихо.

Его жаркие ладони куда смелее стали поглаживать мое тело, стаскивая прочь мешающее белье. Кажется, он едва удерживался от того, чтобы не разорвать ткань. Я повернулась, прижавшись к нему вплотную и целуя, наслаждаясь упругими мускулами под своими касаниями. Ник одобрительно простонал мне в рот, когда мои пальцы обернулись вокруг его эрекции, чувствительно водя вверх и вниз.

Отбросив одеяло, я нырнула вниз. Напряженная плоть возвышалась передо мной, слегка подрагивая. Мой язык принялся изучать каждую выступающую вену, пока пальцы продолжали двигаться в выбранном ритме. Слизав капельку смазки, выступившую на головке, я посмотрела прямо на Ника. Не отводя взгляд, я приоткрыла рот, впуская член внутрь. В глубине голубых глаз моего мужчины вспыхнула дикая, первобытная жажда.

Дразня его, я медленно обводила языком головку. Тяжелая и гладкая, она ощущалась настолько приятно, что между моих ног появилась пульсация. Старательно двигая ладонью, я стала чуть ускорять темп, опуская голову все ниже, впуская член все глубже. Ник тяжело дышал, впившись пальцами в простыни, и не отводил от меня жадного взгляда.

Наконец я поняла, что достигла предела: головка уперлась в горло, едва не заставив поперхнуться. Выпустив член, я снова прошлась по нему языком, и вновь насадилась на него, вызвав у Ника стон. Ладони перебрались вниз, сжав его упругие ягодицы, пока я раз за разом двигалась, делая ему минет. В какой-то миг он сорвался: ладонь опустилась на мою голову, направляя. Я застонала, не выпуская его плоть изо рта, он сжал мои пряди, и стал задавать темп самостоятельно. Мои пальцы нырнули вниз, массируя клитор, и вонзились во влагалище, которое было полно смазки.

Ник сжал губы и откинул голову, точно едва мог сдерживаться.

– Хочешь проглотить? – отрывисто спросил он.

Испытав еще одну волну возбуждения, я насадилась на его член еще сильнее. Он запульсировал и начал кончать. Сперма немного пахла морем, и ощущалась лишь легкой горчинкой. Я проглотила ее, чувствуя себя всемогущей: Ник был опустошен и покорен. Выпустив член изо рта, я слизала оставшиеся капли, и упала на свою подушку.

Мое возбуждение еще не получило выхода, и я опустила левую руку, принимаясь ласкать клитор. Правой рукой я дразнила соски, сжимая их, как вдруг меня грубо прервали. Приподнявшийся на локте Ник обхватил мою кисть.

– Мне нравится смотреть, как ты мастурбируешь. Но еще больше мне нравится самому доводить тебя до оргазма, – хрипло прошептал он.

– Боюсь, что сейчас мне придется справляться самой.

– У меня есть руки и язык. А еще молодость, – ухмыльнулся Ник. – И рядом с тобой я возбуждаюсь непозволительно быстро.

Он уселся между моих ног. Горячие пальцы принялись смело ласкать каждый открытый сантиметр обнаженного тела, и новая волна возбуждения накатила с такой силой, что я была готова умолять его.

– Пожалуйста, я хочу тебя внутри…

Ник с легким самодовольством ускорил темп пальцев, которые размеренно погружались вглубь моего тела, и вновь выскальзывали наружу, касаясь клитора. Злясь на эту медлительность, я дернула его в сторону, заставляя перекатиться по кровати. Теперь сверху была я, а он, распластанный внизу, выглядел не менее довольным. Поднявшийся член ясно показывал, что он готов продолжать обещанное.

Опершись ладонями на мускулистую грудь, я стала тереться о него. Ник следил за движениями, поглаживая мои бедра. Потребность соединиться с ним стала невыносимой, и я обхватила член, направляя его в себя. Вращая тазом, я впустила его, наслаждаясь тем, как отдается пульсация глубоко во мне. В этот миг мы были единым целым, и я желала, чтобы этот миг не кончался.

Приподнимаясь и снова опускаясь на член, я запрокинула голову. В моих мыслях не было ничего, не было всего остального мира. Был только он и я. Только гимн страсти.

Его руки сжимали мои ягодицы, делая проникновение более жестким и резким. Он помогал мне, страстно двигая бедрами навстречу при каждом толчке. Я выгнула спину, лаская себя ладонями. Пальцы обхватили соски с силой сжимая их, и я почувствовала, что кончаю. Влагалище плотно обхватило член, заставив Ника застонать от удовольствия. Волнообразная пульсация длилась и длилась, принося мне невероятное наслаждение.

Мы лежали рядом, восстанавливая сбившееся дыхание, лениво поглаживая покрытую легкими капельками пота кожу. Ник дразняще провел ладонью между моих ног, наблюдая, как я инстинктивно прижимаюсь. Его член заинтересованно дернулся, несмотря на недавний оргазм.

– Знаешь, мне порой бывает страшно, что ты уйдешь, – вырвалось у него. – Что ты решишь, что я не подхожу тебе. Что ты встретишь кого-нибудь другого.

– Я думала, что ты более чем уверен в себе, – беззлобно поддела я. – Но если быть откровенной, я сама испытываю похожий страх. Ты стал мне так дорог.

– Это взаимно, моя прекрасная Золушка.

Ник прижался ко мне, лаская губы своими поцелуями. Слова нежности срывались взаимными обещаниями, отпечатываясь в самом сердце. Мои веки налились усталостью, и я задремала в его объятиях.

Через пару часов нас разбудили сигналы будильников. Привычные дела не исчезали, как бы этого порой не хотелось.

Придерживаясь правил приличия, мы появлялись в университете раздельно. Сегодня я строила свой путь через кондитерскую, планируя легкий подкуп для своих коллег. Прекрасное настроение, причина которого уже сидела на первой лекции, требовательно просилось наружу, мечтая облагодетельствовать всякого встречного.

Каждая новая лекция и практика, если я проводила её у группы Ника, превращалась для меня в своеобразное шоу, на котором я держалась еще лучше, чем в обычных условиях.

Выкроив свободное время, я направилась на кафедру. Добродушная атмосфера, царившая там, скорее всего подпитывалась чаем и сладостями, но в ноябре, когда все сущее начинало погружаться в уныние, не работали даже привычные методы. Но я внесла свою лепту, выставив в чайном уголке свежую упаковку пирожных. Моя подруга встретила меня приветливо, но следы усталости на её лице были видны невооруженным глазом.

– Здравствуй, – кивнула она. – Филиппович тебя ждет.

– Спасибо.

Я заговорщически протянула Ане коробочку ее любимой клубники в шоколаде. Лакомство, которое не позволишь себе на каждый день с зарплаты секретаря, явно немного улучшило ей настроение.

– У тебя что-то случилось? – осторожно уточнила я.

– Очередной мудак.

Аня отмахнулась, точно это ничего не стоило, но я чувствовала в этом фальшь.

– Твой рокер чудит? Хочешь, устроим ему показательную пытку? Кажется, в кино идет прорва сентиментальных романтических фильмов…

Невольно фыркнув от смеха, Аня помотала головой.

– Думаю, с этим тоже все покончено. Но скажу честно, Рома был неплох, и я думала, что он отличается от большинства придурков, которые мне встречались.

– Если захочешь обсудить это, я рядом, – я легонько сжала ее предплечье в жесте поддержки.

Аня поморщилась, точно съела что-то кислое, и отвела взгляд.

– Наверное ты права. Давай посидим вечером? – предложила она.

– Конечно. У тебя?

– Да, я сегодня освобожусь около шести. Заезжай сразу, как сможешь.

Я кивнула. Заметив, что пара чаевничающих дам внимательно прислушиваются к нам, Аня округлила глаза, и подбородком указала мне на дверь в кабинет заведующего.

Пару раз ударив костяшками, я услышала добродушное: “Входите!” В кабинете было прохладно, в распахнутые окна врывался свежий осенний ветер. Андрей Филиппович пребывал в одном из лучших вариантов настроения, напевая себе под нос какую-то залихватскую песню на народный мотив. Галстук в веселую многоцветную клетку смотрелся немного странно, но забавно в сочетании с классическим темно-синим костюмом.

– А, Амалия! Прекрасно, прекрасно! – он улыбнулся, отчего его усы встопорщились. – Ну рассказывайте, что вас привело ко мне?

– Проект, конечно, – усмехнулась я и протянула флэшку.

Папка с эскизами легла на стол прямо перед наставником, пока тот возился с подключением. Файлы, просмотренные мельком, явно не расстроили его, по крайней мере, он не прекратил музицировать. Распахнув папку, он развернулся в кресле и стал рассматривать на каждое изображение на свету. Я присела на стул, с легким напряжением ожидая его вердикта. Хотя мне самой и нравилась работа, но мнение того, кто научил меня всем основам, по-прежнему имело значение.

– Что же, – он медлительно повернулся обратно ко столу, складывая листы один на другой и помещая их обратно в папку. – Я должен сказать, что это очень хорошо. Правда, блестяще. Поздравляю, Амалия!

Просияв, я забрала документы, и прижала их к себе как величайшее сокровище.

– Я в вас не ошибся, думаю, что конкурс у вас в кармане. Это дизайнерское решение одновременно и свежее, и гармоничное, и функциональное. Словом, это то что нужно. И лишь полный глупец станет утверждать обратное.

– Спасибо за ваши слова, я действительно волнуюсь из-за этой идеи. В том числе потому что могу подвести и вас лично, и университет, который выбрал меня.

– Это абсолютно заслуженный выбор. Не стоит сомневаться в своих силах, Амалия, вы просто молодчина. Теперь я спокоен, а вам остается только проработать макет и саму презентацию. Ну и защититься в декабре, разумеется.

– Конечно. При наличии идеи это уже самый легкий этап, – по-прежнему улыбаясь ответила я.

– Тогда удачи, – Андрей Филиппович довольно откинулся на кресле. – Если вам будет нужна какая-то помощь или консультация, не забывайте о старике, мне только в радость смотреть за тем, как ваш профессионализм и талант растет.

Я поблагодарила, тронутая его участием. Тепло распрощавшись с начавшим дымить завкафом, я вышла из кабинета и подмигнула Ане, бросившей на меня вопросительный взгляд. Поняв, что все благополучно, подруга показала мне большой палец, и постучала согнутым пальцем по часам, напоминая о нашей договоренности.

– Приеду, – я беззвучно двигала губами.

Вокруг чайного столика плотно сидели преподаватели обоих полов, степенно общаясь и угощаясь. Как и ожидалось, на сладкое они слетались, точно чувствуя его возникновение в пределах кафедры, что выглядело забавно. Я дружелюбно поприветствовала коллег: моя отчужденность и затворничество порой вынуждали идти на подобные хитрости. Точно я была здесь, в компании, все меня видели и слышали. Но в то же время я не успевала сойти с ума от досужих обсуждений наших самых мягкосердечных дам, которые уже который год бросали на меня сочувствущие взгляды, и за глаза называли старой девой.

По понятным причинам, подружиться с ними мне с ними хотелось не слишком сильно. Мы были очень разными. Если для тех самых болтушек вся наша работа была скорее приятным хобби, дополнением к насыщенной жизни, то для меня это буквально была ее основа. Темы о материнстве и замужестве, которые они регулярно обсуждали, не откликались во мне. Я существовала в немного иной картине мира.

Открыто ссориться я тоже не желала: это бы лишь ухудшило нашу ситуацию. Поэтому я выбрала этот вариант, дружелюбно-нейтральный, и время от времени напоминала о своем существовании. Моей ближайшей подругой была Аня, и она прекрасно понимала причины подобного спектакля. Мы обе были своего рода белыми воронами.

Тайком махнув подруге рукой, я по-английски покинула развеселившееся собрание. Длинные коридоры были практически пусты, время подходило к перерыву между парами. Я вышла на лестницу, задумчиво вглядываясь в экран смартфона: Белла в последнее время стала реже обычного выходить на связь, я беспокоилась, что она недоговаривает о каких-то сложностях. Пусть в эту осень уровень нашей взаимной откровенности немного вырос, но я бы хотела, чтобы на этом дело не закончилось. Из размышлений меня вырвали тихие голоса. Замерев на месте, я прислушалась.

– … твоя помощь бы не помешала, я буду крайне благодарна, – томный женский голос струился точно мед.

– К сожалению, я загружен работой и собственными проектами, у меня физически не хватит времени, – вежливо ответил Ник.

Я осторожно выглянула между перилами. На этаж ниже, на широком подоконнике сидел Ник, сжимая планшет и черкая там стилусом. Привычные джинсы в комплекте с тонким джемпером были чуть свободны, делая его вид немного расслабленным. В опасной близости, едва ли не прижимаясь щекой, стояла довольно откровенно одетая блондинка. Я узнала в ней старосту группы, Стеллу. Коротенькое желтое платье обтягивало ее тело точно перчатка и заканчивалось в верхней части бедер.

– Ник, не будь букой, – капризно протянула она. – Я умею быть очень послушной ученицей. Я очень внимательна, быстро учусь. Ты поучишь настоящее удовольствие от наших занятий.

Язык девушки скользнул к его мочке уха, заставив парня дернуться. Стелла обвила его шею руками, что-то шепча. Меня наполнила гадливость, точно меня касается какая-то грязь. Желание поскорее избавиться от нее, не видеть этого, стало сильнее, чем болезненное любопытство. Не слушая, что Ник ответил ей, я вихрем пронеслась мимо, стараясь даже не смотреть в их сторону.

Единственное, что меня радовало, так это то, что верхнюю одежду я стала оставлять на кафедре, и теперь могла сразу выбежать из здания. Критически нужен был свежий воздух. Ревность перекрыла мне способность дышать. Запрокинув голову к серому небу, я молила, чтобы мое сердце вновь не оказалось разбито.

Глава 26

Я гуляла по городу около часа, прежде чем направилась в сторону квартиры Ани. Окружавший безрадостный пейзаж вторил мыслям, которые навязчиво лезли в мою голову. Стрелки наручных часов приблизились к отметке шесть. Зайдя в магазин по соседству, я задумчиво застыла перед полками.

– Расстроенная подруга – две штуки. Время для мартини, – пробормотала я себе под нос.

Мимоходом выбрав пару кусков сыра, орехи и шоколад, я выложила свои покупки на движущуюся ленту. Продавец, одарив меня печальным взглядом, отсканировала штрихкоды.

– Тяжелый день? – понимающе протянула она.

– Любовные драмы, – я дернула плечом.

– Это из худшего. Сочувствую, – она наклонилась ко мне, заговорщически прошептав. – Если что, могу вам отложить еще бутылочку, вдруг обезболивающего будет мало?

– Спасибо, постараемся не переборщить, – я прижала карточку к терминалу, дождавшись звукового сигнала.

Сочувствующий вздох кассира громко разнесся позади, и я краем глаза заметила, как она убирает еще одну зеленоватую бутылку куда-то вниз, под кассу. Поразившись непредсказуемости формы, которую может принимать женская поддержка, я неторопливым шагом пошла к дому подруги, придерживая пакет с покупками.

Домофонная дверь распахнулась, пропуская меня внутрь. Анька маячила на пороге, сама не своя от волнения.

– Ну наконец-то, – она схватила меня за руки, затаскивая внутрь. – Ты чего так долго? Я испугалась, что что-то случилось.

– С чего ты вообще так подумала? – прикрыв дверь за собой, произнесла я.

– Да ты себя бы видела, когда из универа вылетела. Даже меня не увидела, вся белая как мел, – Аня взволнованно осматривала мое лицо. – А потом я дозвониться не могла, только гудки, трубку ты не берешь.

Легкое чувство стыда подобралось, заставив отвести взгляд.

– Извини, я не проверяла мобильник. Звук отключен еще с начала рабочего дня, – проговорила я.

– Входи уже скорее, – Аня обреченно вздохнула, кивнув мне на кухню.

Мы быстро накрыли на стол, храня молчание. В нашей традиции было само собой разумеющееся свойство, мы не поднимали тяжелых вопросов с наскока. И если ситуация была достойна отметки “мартини или что-то покрепче”, как сегодня, то это негласное правило действовало особенно эффективно. За несколько минут, пока мысли вертелись, но не высказывались, ты успевала понять, что именно ты ощущала.

Тонконогие мартинки наполнились прозрачным напитком, пропитывая воздух кисловатым ароматом апельсинов. Аня мелахолично вытащила банку оливок без косточки, и стала насаживать их на зубочистки.

– За аутентичность, – буркнула она, бросая в каждый бокал по одной из получившихся шпажек.

С сомнением посмотрев на полученную композицию, она подняла бокал и не чокаясь, выпила.

– И за хороший вкус, – скривив губы, добавила она.

Я отпила, выжидающе посмотрев на подругу.

– Рассказывай, что там твой рокер?

Аня раздраженно потерла лоб. Романтический флёр, который сопровождал ее в начале отношений, явно был разрушен. Оставалось разобраться в причинах.

– Вообще все было неплохо, – начала она. – Почти месяц прошел без всяких проблем или неприятных закидонов. Но накануне он выдал такой номер, что я не знаю, как поступить.

– Насколько все ужасно по шкале от “слегка накосячил” до “предатель рода человеческого”? – склонив голову к плечу, поинтересовалась я.

Пожав плечами, подруга отвела взгляд.

– Не знаю.

Мои брови удивленно приподнялись.

– Интересно. А что насчет его отношения к тебе? Какой он сам, как человек?

Аня глубоко вздохнула, её взгляд намертво прилип к полу.

– Он уважает меня, ценит мое мнение. С ним интересно, знаешь, я с ним так смеюсь, от души, – уголки губ девушки приподнялись. – Хоть он и выглядит нелюдимым неформалом, он очень классный. Я даже думала, что он тот самый…

Зачатки улыбки погасли, Аня прервалась. Точно отгоняя неприятную мысль, она тряхнула головой, рыжие прядки пружинисто подпрыгнули. Я добавила напиток в наши бокалы.

– Тогда я совершенно не понимаю, в чем дело, Ань. Раз он так хорош, что же случилось? – спросила я. – Ведь сделай он что-то действительно ужасное, ты бы не стала подчеркивать его положительные качества.

– Он… – голос Ани сорвался, и она пригубила напиток прежде чем закончить. – Он сделал мне предложение.

Я поперхнулась, и осторожно убрала бокал.

– И это плохо? – осторожно уточнила я.

– Это слишком рано. Он все испортил!

Подруга уронила голову, застонав в сомкнутые ладони. Целая гамма чувств, показавшаяся на ее лице, убедила меня, что она действительно находится в растерянности, и не понимает, куда ей двигаться, какое решение принять.

– Ань, но если все хорошо, и он тебе во всем нравится, то почему ты так реагируешь? Сказала бы ему, как есть, что это слишком рано, и ты не готова, – я смотрела на подругу, которая страдающе отводила глаза. – Если он ценит тебя, как ты сказала, он непременно поймет. Что ты вообще ему сказала?

– Сказала “нет” и убежала, – шепотом ответила она. – И не отвечаю ему. Я так испугалась. Все так быстро происходит.

– Хотя бы не наговорила ему всяких гадостей, это уже неплохо. Но он тебе нравится, и ты не планировала расставаться?

Аня всхлипнула. По симпатичному лицу заструились слезы.

– Лил, я такая дура… Что же я наделала. Он не простит меня.

Через минуту она рыдала, ткань моей блузки практически мгновенно обзавелась пятном, куда одна за другой падали горькие слезы. Приобняв расстроенную подругу, я поглаживала ее по спине, не мешая выплескивать избыток эмоций. Через какое-то время она чуть успокоилась и отстранилась, шмыгнув носом.

– Ань, напиши ему, – я чуть сжала ее ладони. – Прямо сейчас напиши, не тяни. А лучше позвони. Поговорите по-честному. Раз уж ты нашла мужчину, который стал тебе дорог, так не теряй его по такой глупой надуманной причине.

Собственные слова заставили меня замереть. Почему-то в отношении других я смогла быть более понимающей, чем в собственных.

Аня вытащила свой телефон, гипнотизируя заблокированный экран. Наконец, она решилась, и открыв пестрящую сообщениями переписку, принялась печатать. Её сообщения, одно за другим, летели через город, находя своего адресата. Видимо, парень действительно волновался, сразу начав писать что-то в ответ, отчего подруга бессознательно заулыбалась. Я усмехнулась, наблюдая, как остаток слез иссякает, так и не пролившись, втайне радуясь за то, что у подруги дела явно пошли на лад.

Мой телефон показал на экране разблокировки пару дюжин пропущенных звонков, среди которых больше половины были от Ника. Прикусив губу, я открыла мессенджер, в котором прибыло немало сообщений от него, прочитав последние:

“Лия, что случилось? Ты бежала так, словно все черти ада гнались за тобой.”

“Я волнуюсь, пожалуйста, возьми трубку!”

“Милая, я правда переживаю о тебе, что происходит? Пожалуйста, ответь”

Покосившись на уже успокоившуюся Аню, я решилась.

“Я у подруги, все в порядке. Не волнуйся”

Прочитанное сообщение тут же сменилось оповещением, что парень печатает ответ. Не став дожидаться, я добавила еще одно.

“Нам нужно поговорить”

“Пришли адрес, я заеду. Даже если не хочешь говорить сегодня, я просто не хочу, чтобы ты добиралась домой в одиночестве”

В груди стало тепло от этой заботы, и сомнения в том, что я реагировала на увиденную в университете картинку, усилились. Я быстро набрала адрес. Аня отложила телефон.

– Прости, я даже не спросила, что случилось у тебя, сразу загрузила тебя своими проблемами, – смущенно проговорила она.

– Брось, все в порядке. Благодаря тебе, я сама себе дала неплохой совет – поговорить о том, что довело меня до такого волнения с непосредственным участником событий.

– Хорошо. Кстати, я хотела тебя спросить, ты еще общаешься с тем красавчиком, с которым ты была на концерте? – Аня прищурилась.

– А какая, собственно, разница?

– Мне кажется, что я видела его в нашем универе. А это уже совсем другая история. Поэтому будь осторожна. Комиссия по этике – крайне малоприятное дело, – с намеком протянула подруга.

“Она все поняла, и уверена в своих словах”, – мелькнула у меня мысль. Медленно кивнув, я приняла ее предупреждение. Кто-то, а она меня не выдаст.

Через десять минут Ник написал, что приехал. Распрощавшись с Аней, которая вернулась к привычному оптимистичному настроению, я вышла на улицу. Он стоял, опираясь спиной на машину. Под расстегнутой кожанкой виднелся тонкий джемпер, скрещенные на груди руки словно были призваны сдержать его от резких движений и слов. Русые волосы он по привычке зачесал назад, открывая лицо, на котором явно читалась обеспокоенность. Молча распахнув передо мной дверь, он вернулся на водительское сидение, выезжая из полупустого двора.

Ночные огни цепочками обрамляющие дороги светились привычным блекло-оранжевым светом. Ник крепко вцепился в руль, видимо, ожидая неприятной беседы.

– Я видела тебя сегодня, на лестнице, вместе со Стеллой, – решив не тянуть, сказала я.

Ник неприязненно скривился, но вместе с тем он словно выдохнул, точно я сказала что-то малозначительное.

– Она перешла черту, и я ее оттолкнул, – произнес он. – Тебе показалось, что я был слишком резким, грубым? Поэтому ты расстроилась?

– Я застала момент, когда она пыталась тебя вылизать и повисла на шее, так что у меня сложилась несколько другая картина, – в свою очередь поморщилась я.

Удивленно посмотрев на меня, Ник едва на отпустил руль. Спохватившись, он тут же переключился на дорогу.

– Так ты подумала, что я с ней кручу? – уточнил он. – Милая, это полный бред. У меня никогда и ничего не было с одногруппницами. Я же говорил тебе, что хочу поддерживать с ними дружеские отношения, не более.

– А что бы ты подумал, если бы застал меня в подобной ситуации? – раздраженно ответила я. – Мне стало неприятно, естественно.

– Я бы как минимум тебя выслушал, – сухо произнес он.

От этих простых слов мое раздражение дополнилось капелькой стыда.

– Так значит, это было не свидание? – все же спросила я.

– Боже, Лия, конечно, нет!

Он быстро вел машину, ловко обгоняя менее торопливых водителей.

– Я подумал, что из-за толчка, который получила Стелла, ты решила, что я способен ударить девушку. Что я напугал тебя, – негромко произнес он, не сводя глаз с дороги.

– Нет, – я покачала головой. – Я верю, что ты не станешь махать кулаками, пока ситуация не вынудит. Даже с моим бывшим ты сначала пытался говорить, а он был не в адеквате.

Мне показалось, что Ник с облегчением вздохнул.

– Так ты убежала, потому что …ревновала? – спросил он.

Я возблагодарила темноту, скрывшую то, как краска бросилась мне в щеки. Потому что откровенно говоря, он был абсолютно прав. Урчащее чудовище в моей груди и обида явно свидетельствовали о том, что я окончательно покатилась по наклонной.

– Разве что немного, – кашлянув, ответила я.

– Знаешь, мне одновременно льстит это, и вызывает волнение, – признался парень задумчиво. – Потому что это говорит и о том, что ты неравнодушна ко мне, и о том, что между нами еще нет полного доверия.

– Я знаю, – сглотнув горчащий ком, я уставилась в окно. – Прости.

Ник припарковал машину и заглушил двигатель. Мы успели оказаться в моем дворе. Мягко коснувшись ладонью моей щеки, Ник погладил ее кончиками пальцев.

– Лия. Тебе не за что извиняться, – негромко произнес он. – Я знаю, что у тебя были непростые отношения. Это накладывает свой след, увы. Мы вместе не так долго, чтобы преодолеть это. Но я хочу, чтобы мы могли друг другу доверять. Очень хочу. И я буду делать все, чтобы не разочаровать тебя, не разрушить то хрупкое взаимопонимание, которое мы успели построить. Знай, что ты очень дорога мне.

Я кивнула, прикусив нижнюю губу.

– Я стараюсь, правда. Спасибо, что понимаешь мои причины и сомнения. Просто мне порой бывает страшно, что все может повториться.

– Никогда, – твердо ответил Ник. – Милая моя Золушка, я безумно влюблен в тебя. И мне не нужен никто другой.

Чуть склонившись, Ник нежно поцеловал меня в губы. И если какие-то сомнения в тот миг еще и оставались в моей голове, они улетучились, пока мое сердце таяло от нежности.

Глава 27

Дивная осень этого года была похожа на капризную даму, то безостановочно хныча дождями, то ненадолго взрываясь порывами тепла, то чередуя свои состояния безо всякого предупреждения. Чаще всего мы проводили время в наших квартирках, по существу живя на два дома, или в прогулках по городу. А теперь, в самом начале календарной зимы, пока погода еще не стала слишком холодной, и вовсе практически окуклились, выползая из помещений лишь в случае необходимости.

Учебный проект Ника был блистателен, о чем я не уставала напоминать, что при его группе, что наедине. Он же был к себе довольно строг, и видел в работе массу недостатков. Я пыталась уговорить его на участие в конкурсе студенческих работ, но парень активно сопротивлялся, считая, что пролетит.

Макет моей конкурсной работы рос на глазах. Вечерами я проводила над ним, проверяя все детали в соответствии с чертежами. Ник старался не мешать, порой молчаливо наблюдая за процессом или целовал меня в макушку, и располагался рядом, занимаясь собственными делами.

Удивительно, но мне все еще удавалось скрывать наши отношения ото всех. После инцидента с излишней активностью Стеллы, мы долго беседовали, и все же не изменили решение. Открыто говорить об отношениях мы будем только после того, как я перестану вести занятия в группе Ника. Формально этого будет достаточно, чтобы избежать критики и пересудов, и даже комиссия по этике может быть куда более лояльна. Необходимость тайны порой становилась крайне давящей, изматывающей, но время, которое мы все же проводили тет-а-тет, стоило всех сложностей.

Как бы то ни было, весь остальной мир не стоял на месте, и кроме нас самих были еще и люди, с которыми мы связаны. Я была практически уверена, что отношения Ника и его семьи испытывают кризис, но он с показным легкомыслием отмахивался, что это вариант нормы. Решив, что настойчивостью я в ему не помогу, а когда он захочет совета, то спросит, я приняла это.

Этим вечером, когда я вновь занималась доработками, Ник был в соседней комнате. Уже добрый десяток минут он говорил о чем-то по телефону, прикрыв дверь. Но даже так до меня долетали отдельные фрагменты диалога, тон которого был весьма и весьма повышенным, и становился лишь более шумным с каждой минутой.

– Нет. Этого не будет, и думать забудь, – резко ответил Ник.

На эмоциях он начинал мерить шагами пространство – и сейчас он явно был крайне далек от спокойствия. Распахнув двери, он принялся раздраженно перемещаться по большей площади, но, похоже, помогало слабо.

В трубке раздался низкий властный голос Святослава Соловьева – его отца. Скривившись, парень выслушал его, не прекращая двигаться, точно он был загнан в угол и судорожно искал выход.

– А теперь ты послушай. Я тебе не ручная зверушка. Твое желание останется твоим желанием. Ко мне это не имеет никакого отношения, – опасным голосом, который вибрировал от гнева, добавил Ник.

Его отец едва ли не зарычал в трубку и парень прервал звонок. Он сжимал прямоугольник смартфона с такой силой, что тот жалобно скрипнул. Застывший взгляд был устремлен в пространство, пока Ник что-то напряженно обдумывал.

Я присела перед ним и погладила сведенные пальцы, с легкой тревогой наблюдая за выражением лица. Точно очнувшись от липкого неприятного сна, Ник слабо улыбнулся мне. Расслабленная ладонь выпустила телефон с некоторым усилием: мне казалось, что он с куда большим удовольствием отбросил бы вестника как ядовитую змею.

– Ты как? – спросила я.

– Не волнуйся, все в порядке, – Ник дернул уголками губ. – Всего лишь очередная попытка отца утвердить меня на удобном ему месте.

– Я могу помочь? Хоть как-то?

Парень покачал головой, пряча от меня взгляд.

Ничего хорошего такая реакция не показывала, но, возможно, ему нужно время. Всем нам порой требуется время.

Обняв его, я круговым движениями гладила напряженную спину, пока он не стал дышать спокойнее.

– Я в порядке, правда, – он мягко отстранился, улыбнувшись.

Однако эти слова были далеки от правды. И каждый день становились все менее искренними. Неприятные разговоры с патриархом семейства стали ежевечерними, оставляя Ника вымотанным и печальным. Но он все так же гнул свою линию и не поддавался.

Я ощущала за него тягостную смесь волнения, тревоги и гордости. Все же мне удалось его убедить участвовать во Всероссийском конкурсе, и теперь Ник со всем усердием готовил макет. Нашего совместного времени стало немного меньше, остальной мир мчался вперед в каждодневной бешеной гонке, а мы бежали вслед, изо всех сил, мечтая хотя бы не потерять ранние достижения.

На фоне тихо играли песни из моего плейлиста, которые

Мы остались абсолютно одни. Ник подошел ко мне, устало опираясь на стол.

– Я не знаю, что делать с отцом, – поделился он. —

Я легонько приобняла его за плечи, наблюдая за тем как напряжение окутывает его. Ник схватил мое запястье, и я тут же оказалась перед ним. Голубые глаза казались непривычно тусклыми. Правая рука обхватила мою шею, поглаживая ее, и поднялась вверх, массируя кожу головы, пропуская пряди между пальцами. Точно в забытьи, он прижался к моим губам, горячо целуя. Правая ладонь обняла талию, и я оказалась прижата к нему так близко, что между нами не осталось даже воздуха. Отдаваясь этим горячим движениям, я забыла о том, где мы находимся.

Неясный стук напомнил о реальности. Я отстранилась, оглядываясь, но дверь была закрыта.

– Похоже, показалось, – пробормотала я.

– Может, в соседней аудитории захлопнули так, от души, – согласился Ник.

Растерев руками лицо, он сделал шаг назад. Необходимость контролировать себя с каждым днем давила все сильнее. Радовало лишь то, что семестр скоро закончится. Впервые за все время, как я оказалась в стенах ставшего родным факультета, я жаждала ослабить нашу связь. Теперь она казалась не родственной пуповиной, а строгим ошейником.

Я грустно улыбнулась. Кажется, Ник вполне разделял мои мысли, казалось, что наши лица зеркально повторяют мимику друг друга.

– Мне пора, еще одна лекция, – он с легким раздражением забросил за спину свой рюкзак.

– В добрый путь, товарищ Соловьев, – усмехнулась я.

– Увидимся дома, – шепнул он, мимолетно коснувшись моей ладони и вышел из аудитории.

Я потерпела сокрушительное поражение, пытаясь прогнать улыбку. Мой рабочий день уже подошел к концу, и я с удовольствием вышла на воздух. Настроение не могла испортить даже противная слякоть под ногами. Жизнерадостные горожане блистали какой-то энергией, торопясь по делам, поскальзываясь, получая брызги от неосторожно наезжающих на лужи машин. Сонная тягучесть ноября сменилась искрами декабря – и это чувствовалось даже без снега.

Глава 28

Белла, поглощенная своей работой, стала звонить реже, однако я не сразу это заметила. У старшей сестры явно что-то ладилось хуже, чем обычно, но она упрямо молчала, нацепив на лицо привычную маску.

– Привет, Ли-Ли, – привычно бодрым голосом начала она. – У меня хорошие новости: с контрактом все в порядке, я приеду к Новому году.

– Ура, я не умру от голода! – я подняла руки, точно только что выиграла главный приз.

– Меня совершенно не ценит даже младшая сестра, как же я дошла до такой жизни. Приготовь к моему приезду порцию яда, младшенькая, чтобы я не мучилась.

– Боюсь, с ядами у меня не получится, но я могу просто приготовить тебе обед.

Белла звонко рассмеялась.

– О нет, лучше яд. У меня хотя бы останется мизерный шанс на выживание. Твоя готовка работает в ста процентах случаев, и не щадит никого.

“Вот тебе сюрприз будет, когда я действительно приготовлю ужин, и он будет вкусным”, – предвкушающе подумала я. Удивить Беллу, которая исколесила весь мир, было не так-то просто, но что-то подсказывало мне грядущий успех.

– Маме я уже сообщила, – Белла вернулась к обычной манере речи. – Она, кстати, на тебя жалуется. Съездила бы к ним, пока там перемирие.

– Кажется, наши усилия в этот раз продержались почти четыре месяца. Своеобразный рекорд, – согласилась я. – Боюсь, что вскоре они могут вернуться в прежнюю колею. Но что делать – нам их не изменить.

– Главное они счастливы, – сестра пожала плечами.

– Главное, чтобы не дошло до беды с их страстью к устраиванию сцен. Я опасаюсь, что они могут переборщить.

Белла недоверчиво хмыкнула.

– Да брось, скорее уж ты вляпаешься в какие-то криминальные истории, чем наши голубки хоть пальцем друг друга тронут. Все их широкие жесты не стоили им ни одной царапины.

– Да уж, – я была вынуждена согласиться. – А как там твои амурные драмы? Разбила сердце Виктору?

По ту сторону экрана отчетливо скрежетнули зубами.

– Вот пристала же! Этот напыщенный бабуин всего лишь коллега, притом я такого и врагу не пожелаю. Тебе всюду видится романтика? Переобщалась со своей вечно влюбленной подружкой?

Белла старалась меня уколоть, но я с необычайной ясностью поняла, что этот самый Виктор очень даже не просто коллега. За последние годы модельной карьеры никто не вызывал у нее такого раздражения, которое она выдавала мне каждый раз, едва речь заходила о нем. Но что-то у них еще явно было не так. И сколько бы сестра не отрицала, что-то в её душе этот неизвестный зацепил.

Но любой человек имеет право на тайны и личное пространство. Даже если раньше вы ютились в одной на двоих комнатке, вы не вправе требовать распахнуть душу для досмотра. Тем более, могла ли я просить ее об откровенности, когда мой собственный секрет жег мне горло, просясь наружу?

– Не злись, а то появятся морщины, – я решила не обострять тему, .и улыбнулась. – Значит, если выживешь после моего ужина, с тебя праздничный стол?

– Посмотрим, – хмыкнула Белла. – В том числе на твое поведение, мелочь.

Распрощавшись на этой мирной ноте, мы прервали разговор. Темнота, сгущавшаяся за окнами, провоцировала воспоминания о недавних страхах. Внизу, в полутьме, между успевшими потерять всю листву кустарниками, я заметила мужчину, который наблюдал, недвижимо застыв на одном месте. Казалось, что он не отводит глаз от моего окна. Я поежилась, и отступила вглубь комнаты, задергивая шторы поплотнее. Раздражение и страх смешались практически в равных пропорциях, но раздавшийся стук в дверь резко перетянул чашу весов в пользу второго чувства.

Тихо подойдя поближе, я заглянула в глазок, и с облегчением вздохнула, открывая замок.

– Забыл ключи, или потерял, прости. Давай сменим замок, во избежание? – виновато улыбнувшись, порог переступил Ник.

– Бывает, не переживай, – я быстро поцеловала его в щеку. – Отличный повод заменить и дверь – все равно после инцидента давно было пора этим заняться. Эти вмятины меня нервируют.

– Хорошо, – кивнул он.

Он выглядел немного печальным и задумчивым, хотя и старался держать на лице улыбку. Обняв меня, он долго не размыкал рук, уткнувшись носом в мои волосы. Наши ароматы и дыхание смешивались воедино, словно мы превращались во что-то большее, чем мы двое в отдельности.

– Что-то случилось? – все же вырвалось у меня. – Кажется, что ты очень расстроен.

– Ничего такого, – Ник прижал меня чуть крепче. – Просто очередная ссора с отцом. Я справлюсь, а ты не волнуйся об этом.

– Вы так часто ссоритесь последнее время. Что-то изменилось?

Парень отстранился, взяв меня за руку, и потянул за собой на кухню.

– Папеньке ударило в голову, что надо попытаться наставить меня на путь истинный. Чтобы я начал вплотную заниматься семейным бизнесом, бросил университет, сменил специальность. Просто человеческое вмешательство в мое будущее.

Ник вытащил из холодильника замаринованные с утра стейки индейки.

– Меня успокаивает готовка, что сейчас крайне к месту.

– Займусь салатом, – вызвалась я.

В четыре руки мы уже практически привычно справились с ужином, даже не обмениваясь ни словом. Ник, которого происходящее в семье не оставляло равнодушным, как бы он ни говорил обратно. Но я прекрасно понимала его желание справляться со всем самостоятельно, а не просить помощи. В этом была и сила, и слабость, но такой путь каждый проходит сам, постигая свои грани в полном объеме. Пусть Ник и был удивительно цельной личностью, в каких-то вещах ему не хватало опыта. Как, впрочем, и мне, но я ощущала себя как минимум на шажок впереди.

Индейка удалась, какой-то хитрый цитрусовый маринад превратил ее в произведение искусства. Мы неторопливо ужинали, наслаждаясь обществом друг друга.

– Я думал, что он уже смирился, – проговорил Ник. – Ведь Игорь и так делает все, как нужно, готовясь принимать правление, когда отец решит отойти от дел.

– И что же он теперь хочет, чтобы ты сделал?

– Чтобы перевелся на экономический или управление. Чтобы вел светскую жизнь, общался с нужными людьми и обрастал связями. Чтобы был на подхвате у старшего брата, – скучающим голосом проговорил Ник. – Каждый разговор он талдычит мне о наследии, о статусе, об ответственности перед семьей.

– Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Если я могу чем-нибудь помочь, скажи мне.

Я протянула руку, позволив нашим пальцами переплестись.

– Ты и так помогаешь. Твоя поддержка придает мне сил бороться. Быть тем, кем я хочу быть.

Он прикоснулся губами к моему запястью, запуская по моему позвоночнику легкую дрожь.

– Я не устану благодарить судьбу, что столкнула нас, в прямом и переносном смысле, – губы Ника изогнулись в улыбке. – Это настоящее счастье, когда ты рядом.

Мой пульс участился, и я поняла, что окончательно и бесповоротно пропала.

Глава 29

К середине декабря погода наконец-то порадовала нас первым снегом. Колкая белая крупа усеивала все вокруг, подмораживала лужи и грязь, делая город восхитительно чистым. Предновогодняя лихорадка точно дожидалась этого знака, тут же забирая власть над всеми умами и сердцами. Прилавки, витрины, рекламные щиты, окна домов, арки и ворота, даже чахлые деревья перед офисными зданиями – все укутывала праздничная атрибутика. Бесконечные километры гирлянд обвивали все мало-мальски подходящие опоры.

Сегодня Ник умчался первым, а я позволила себе еще немного ленивой неги, проспав еще как минимум час. Накануне вечером мы ждали мастеров для замены входной двери. Вышло все куда дольше ожидаемого, и после короткой уборки, мы просто выключились. Так что моему милому рыцарю сегодня не позавидуешь: уж если я не выспалась, так он и подавно.

Приведя себя в порядок, я затянула волосы в низкий хвост. Привычно нырнула в джинсы, добавила тонкий джемпер и строгий блейзер. С сожалением покосившись на кеды, пришлось делать выбор в пользу увесистых зимних ботинок, а вместо куртки набросить на плечи плотное пальто. Спустя каких-то двадцать минут сборов, я вошла в корпус родного факультета.

Университет бурлил. Конец семестра чем-то напоминал финал сезона комедийного сериала.Ужаснувшись тому, как нежданно подкралась сессия, студенты мельтешили тут и там, гоняясь за последним шансом заработать себе автомат – или хотя бы закрыть долги по практикам. Финальные лекции больше становились похожи на жаркие дебаты, и мне это нравилось.

Группа дизайна, в которой учился Ник, в этом семестре была на ведении курсового проекта единственной. Меня такое положение дел более чем устраивало: объемная работа требовала много труда не только от них, но и приносила мне множество часов проверки. Несколько счастливчиков, среди которых был и Ник, уже были готовы, и мы принять защиту у них чуть раньше зачетной недели, чтобы разгрузить расписание.

Открыв двери в аудиторию, я рассеянно здоровалась со входящими. Даже на фоне состояния легкой истерики, которое постепенно овладевало остальными молодыми людьми в этих стенах, одногруппники Ника казались какими-то чересчур возбужденными. Шепотки беззастенчиво доносились со всех сторон, и я нахмурилась.

– Успокаивайтесь, начнем, – чуть громче обычного произнесла я.

Юные влюбленные на задней парте сдвинули стулья так близко, что едва не обнимались. Но и они над чем-то тихо хихикали. Бросив быстрый взгляд на Ника, который увлеченно просматривал свою работу как всегда за первой партой, я не прояснила ситуацию.

– Потише, – вновь призвала я к порядку. – Как вы помните, несколько ваших товарищей уже завершили работу над проектом. Чтобы не оставлять все на последний момент. мы совместно решили, что проведем защиту пораньше. Господа, кто готов выступить, поднимите руки.

В воздух взвились три ладони, одна из которых принадлежала Нику. Решив оставить его работу на сладкое, я обратила внимание на двоих других: староста группы, Стелла, и тихая полноватая Жанна, которая поразила меня своей работоспособностью. Она боялась причинить хоть какие-то неудобства окружающим, и грызла проект практически не задавая вопросы. В группе я заметила к ней несколько пренебрежительное отношение: девушке плохо удавалось налаживать контакты. Даже сейчас, пока вся группа была близка к анархии, она лишь изредка потерянно осматривалась, словно ей не посвятили в какую-то общую шутку.

– Жанна Андреева, пожалуйста, – я улыбнулась ей, стараясь вложить в жест свою поддержку. – Начнете?

Девушка вздрогнула и ссутулилась, но все же несмело кивнула. Взяв папку со своей работой и тубус с чертежами, она вышла вперед. Я кивнула ей на доску, и протянула несколько магнитов. Жанна вытащила чертежи и эскизы и распрямляя их, принялась развешивать, прижимая уголки цветными кружками магнитов. Ей хватило пары минут, чтобы все закончить, и глубоко вздохнуть прежде чем начать свое повествование.

Голос дрожал и немного сбивался, но она явно старалась и подготавливалась к презентации. Выслушав ее рассказ, я задала несколько достаточно стандартных вопросов, на которые Жанна с легкостью дала ответы.

– Спасибо, я вижу, вы очень старались, – я кивнула нервничающей девушке. – Работа выполнена раньше, никаких серьезных замечаний, и судя по вашим ответам, вы прекрасно ориентируетесь в материале. Я ставлю вам “отлично”. Когда будет готова ведомость, просто подойдете с зачеткой. Складывайте чертежи, они должны быть в папке вместе с основной частью работы.

Сделав отметку в своем импровизированном журнале, я увидела, как неверяще на лице Жанны проявляется радость. Сбивчиво поблагодарив меня, она неловкими руками принялась складывать чертежи, чтобы превратить их в привычный формат А4. В группе к ее успеху почти все относлись равнодушно, что меня невольно расстроило.

– Стелла Самойлова? Кажется, вы тоже готовы? – уточнила я.

Отбросив на спину блондинистые пряди, девушка с ленцой кивнула. Поднявшись со своего стула, она поправила свое коротенькое платье, обтянувшее ее тонким слоем, под краем подола сквозь ткань просвечивала тонкая кружевная полоса чулок. “И как не боится простыть”, – с внутренним ворчанием подумалось мне. Одежда Стеллы не давала простора фантазии, но, кажется, ее все устраивало. Бросив горячий взгляд на сосредоточенного Ника, она все же вышла вперед.

Её расчеты я также проверяла неоднократно, но в отличие от въедливой Жанны, она была куда более невнимательной. Покачивая бедрами, Стелла устроила целое представление со своими чертежами. А когда она начала рассказывать, я поняла, что как минимум часть работы была сделана кем-то другим. Девушка неплохо избегала неудобных вопросов, акцентируя внимание на тех моментах, в которых чувствовала себя сильнее.

Защищайся она в зачетную неделю, не видать бы ей отличной отметки. Но она сделала стратегическ верный ход, пойдя в первых рядах. Скрепя сердце, я поставила ей высший балл. Девушка улыбнулась мне, и чт-то в её выражении лица мелькнуло неприятное.

– Соловьев? – я отвела взгляд от старосты. – Вы готовы?

– Разумеется, – Ник твердо кивнул.

Я знала его работы от и до. И то, как блестяще он с ней справился.

– Это единственная работа по индивидуальному заданию в этом году, – пояснила я, когда парень начал демонстрировать свои чертежи. – И могу вам сказать заранее, что это очень сильный уровень, и работа Никиты Соловьева уже вышла в финал всероссийского конкурса студенческих работ. Только за этот факт вы уже заслужили “отлично”, и я уже готова его поставить. Но я все же предлагаю вам защититься перед своими одногруппникам, это полезный опыт.

Мне показалось, что щеки Ника немного покраснели, что было для него нетипично.

– Спасибо, – пробормотал он и прочистив горло, начал повествование. – Основная идея, которая пришла мне в голову, заключалась в создании универсального пространства, в котором с комфортом может располагаться семья. Сочетание типов отдыха, активности, и потенциального места расположения привели к следующим выводам…

Речь Ника стала увереннее, и лилась ровно. Он деловито показывал детали эскиза, объясняя их назначение, говорил о принципах композиции своей площадки, обосновывая каждое принятое решение. Разделенный на секторы монолит был наполнен воздухом, точно ряд облаков примостились на земле вот-вот готовые взмыть вверх. Это выглядело красиво, стильно и необычно. Слушая его, я невольно испытала легкое касание гордости за то, что ему удалось сделать. Пусть моя помощь была минимальна, но причастность к такому интересному решению согревала.

– Благодарю за презентацию, – я кивнула ему, стараясь не пропустить во взгляд что-то лишнее в эту минуту. – У вас получилась отличная работа, вы большой молодец. Разумеется, “отлично”.

Тонко улыбнувшись, Ник ловкими движениями стал сворачивать свои чертежи, и буквально через минуту передал мне в руки полный вариант проекта. Усевшись обратно на свое место, он позволил себе тихий облегченный вздох.

– Знали бы мы, как оцениваются индивидуальные проекты, тоже бы взяли такой, – с задней парты иронично протянул низкий голос. – Думаю, многие из нас были бы не против. Верно, парни?

Череда смешков наполнила аудиторию. Золотарев, откинувшись на стуле с видом собственного превосходства, смотрел прямо на меня. Неприятно предчувствие стянуло в узел мои внутренности. Я постаралась незаметно вздохнуть, вспоминая об уловке “госпожи Злодеус Злей”. Закрепившееся на лице непроницаемо-брезгливое выражение моя самамя простая и действенная защита.

– Вы имеете какие-то претензии к тому, что сложный проект товарища Соловьева получил заслуженную отметку? – ровно спросила я.

– Что вы, Амалия Алексеевна, – протянул Золотарев. – Я просто жалею об упущенных возможностях.

Со слабой надеждой, что все еще можно оборвать эти неприятные нападки, я постаралась перевести все в конструктивное русло, напомнив о том, что наши статусы весьма отличаются.

– Что ж, будет вам наука на будущее. Если бы вы были чуть смелее, и взяли какой-то нетиповой вариант, тоже могли бы принять участие в конкурсе и показать свои знания.

Золотарев гнусно усмехнулся. Его блеклые глаза обшаривали меня без всякого уважения, точно он видел во мне легкодоступную девицу, которая вешается на всех без разбора, а он размышляет, достаточно ли много выпил, чтобы развлечься с ней одну ночь. Или не пал так низко.

– А скажите пожалуйста, вас со всеми любителями индивидуальности связывают особенные отношения? Это влияет на оценку?

Мое сердце сбивчиво отозвалось на этот вопрос. Слишком уж этот вопрос был однозначен. Застывший взгляд на миг переместился на Ника, который хмуро и ошарашенно повернулся к одногруппнику.

– Я всегда ставлю оценку по существу работы, а не по какой-то надуманной причине, Золотарев, – сухо ответила я.

– Как жаль, значит, я тоже мог совместить приятное с полезным?

Парень поиграл бровями, ухмыляясь, отчего по группе пронеслась очередная волна шепотков. Все следили за выступлением этого детины и моими ответами с живым нездоровым любопытством. Противный ком стянулся еще сильнее.

– Я советую вам прекратить эти высказывания.

– О, не сердитесь, – он шутливо всплеснул руками. – Давайте я вас тоже натяну, и забудем эту ссору?

Мерзкие смешки тонули, едва сдерживаемые ладонями. Я впилась ладонями в стол, пытаясь удержаться в реальности.

– Обещаю, вам понравится, вы мне потом поставите отлично не только за этот семестр! – подогреваемый поддержкой группы, продолжал Золотарев. – Возможно, даже разрешу вам отсосать мне, если будете хорошо себя вести.

Ник вскочил со своего места, с яростью глядя на одногруппника.

– Закрой рот. Что ты несешь, – веско проговорил он. – Захлопни свою грязную пасть и извинись.

– О, дерево заговорило, – развеселился Золотарев. – Что, мальчику перепало, боишься потерять? Или только на эту дамочку встает?

Не понимаю, как, но я успела оказаться возле Ника, и схватить его предплечье, прежде чем он рванул вперед. Гнев подавил в нем здравые мысли, он сбивчиво дышал, готовый защитить меня. Защитить нас. Но было уже поздно. Окружающие знали, точно знали, что они докопались до нашего секрета, и мы лишь подтвердили это.

Моя маска пала. Потерянно посмотрев в глаза Нику, я боялась позорно разреветься прямо перед всей его группой. Они перестали сдерживаться, и обсуждали нас прямо в эту секунду, скабрезно шутя, и уже не скрывая предмет своего веселья. Впервые за время преподавания я ощутила такую беспомощность, неспособность повлиять на аудиторию. Действуя автоматически на последних крохах самоконтроля, я собрала свои вещи, прижимая в груди сданные проекты, и молча вышла в коридор. За моей спиной бушевало веселье, отдаваясь в моем сердце пульсирующей горечью. Ник все же сорвался, громко споря, но я не понимала, что он говорит. Добравшись до каферы точно в полусне, я сдала работы в руки Ани.

– Зарегистрируй, пожалуйста, – сдавленно попросила я.

– Конечно. Лия, что случилось? На тебе лица нет, – взволнованно спросила подруга. – Кстати, тебя искали из ректората. Ты поэтому так переживаешь?

Я покачала головой, чувствуя, если начну говорить, то разрыдаюсь прямо тут. Схватив верхнюю одежду, я торопливо покинула корпус, не зная, смогу ли набраться сил, чтобы вновь туда войти.

Глава 30

Зайдя домой, я закрыла дверь на оба новеньких замка, и сползла прямо по ней на пол. Сдерживаемая истерика выплеснулась наружу целым потоком слез, которые меня опустошали. Телефон вибрировал, кто-то пытался до меня дозвониться, но мне было плевать, стыд и боль поглотили меня. “Кто им рассказал? Зачем?” – меня терзали одни и те же мысли. И те ответы, что приходили на ум, были один хуже другого.

Но самым отвратительным и ужасным был тоненький голосок сомнений, не раскрыл ли карты сам Ник. Одна только мысль об этом корежила мое нутро. Если это окажется правдой, то это пережить будет куда сложнее.

Слезы, забрав с собой часть напряжения, наконец высохли. Ноги успели затечь от сидения в неудобной позе, и я была вынуждена держаться за стену, пока поднималась. Залпом выпитый стакан воды едва ли помог, всхлипы порой все же вырывалиь наружу, а внутренности так и сжимала ледяная рука. Телефон продолжал время от времени дергаться в конвульсиях звонков, и мне попросту было страшно проверять, что происходит.

Во входную дверь кто-то настойчиво застучал.

– Лия, открой, пожалуйста, – донесся чуть приглушенный голос Ника.

Вздохнув, я попыталась взять себя в руки и вытерла лицо. Щелчки замков отдавались неприятными ощущениями. Бледный и взволнованный парень ворвался внутрь, тут же стискивая меня в объятиях. Он крепко прижал меня к себе, захлопнув дверь локтем.

– Ты почему не отвечаешь? Я так испугался за тебя? – резковато произнес он. – Милая, ты плакала?

– Я в процессе, – буркнула я куда-то в его грудь.

– Зря ты меня остановила, надо было свернуть челюсть этому придурку, он очень активно напрашивался.

На его красивом лице заходили желваки.

– Я не знаю, откуда они узнали о нас, – пробормотал он. – Поверь, я не рассказывал ни одной живой душе.

Словно камень упал с моих плеч от этих слов. Это было самым важным в данную минуту.

– Я верю. Но, похоже, мы были неосторожны и попались кому-то на глаза.

Ник вздохнул. Его крепкие ладони поглаживали мою спину.

– У тебя будут проблемы? – тихо спросил он.

– Если дойдет до руководства, то скорее всего, – я пожала плечами. – Не могу сейчас об этом думать.

Он нежно поцеловал меня в лоб, вглядываясь в глаза.

– Наверное, это прозвучит немного эгоистично и неумно, но я рад, что все вскрылось. Теперь нам не придется скрываться. Я и раньше не хотел этого, но шел на такой шаг, потому что это было нужно для твоего спокойствия. Я был бы счастлив прокричать на весь свет, какой я счастливчик, как мне повезло быть рядом с такой чудесной девушкой как ты.

– Что ж, твое желание сбылось. Правда не так, как хотелось бы, – с легкой иронией выдавила я. – После подобного смысла скрываться у нас действительно больше нет. Злых сплетен даже от одной группы может разнестись столько, что узнает каждая дворовая собака.

В этот миг мне хотелось представить, что весь мир сжался до размеров моей квартиры. Что снаружи мое имя никто не треплет. Что те, кому я недавно читала лекции, не позволяют себе пошло шутить о моей личной жизни. Я знала, что все это неправда, но отрешиться от этого было приятно. Как будто рядом только человек, который безумно дорог моему сердцу, а все остальное не имеет значения.

Губы Ника оказались на моих прежде, чем я успела подумать об этом. Он был трепетен и нежен, точно боялся мне навредить. Я чувствовала, что случившееся коснулось его иначе, глубоко внутри он сдерживал гнев. Прорываясь наружу в микроскопических касаниях, чуть более резких, чем остальные, он подпитывал меня силой.

– Не сдерживайся, я не сломаюсь, – прошептала я ему в губы. – Я хочу забыться, хочу не думать ни о чем, кроме тебя.

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, – Ник усмехнулся.

Обрушившиеся на меня касания стали подобны огненному вихрю, заставляя выгибаться навстречу каждому. Я терялась в том, как ловкие пальцы касаются чувствительных местечек, как губы жадно исследуют открывающуюся кожу. Он стаскивал с меня вещь за вещью, то и дело трещала ткань, разорванный джемпер покоился у меня под ногами. Я выступила из сковывающих мои лодыжки джинсов, ногой отодвигая их куда-то в сторону.

Дальше все превратилось в какое-то безумие, которое поглотило меня без остатка. Страстные, жгучие прикосновения губ и рук, переплетение наших тел и звуки, вырывавшиеся из самых глубин естестества. Я вплавлялась в него, разгоревшееся между нам пламя соединяло нас в единое существо с двумя душами. Мысли вылетели прочь, остались одни лишь чувства.

Мы потеряли счет времени, наслаждаясь друг другом. Лишь в зыбких сумерках, когда наше заполошное дыхание восстанавливалось после очередного раунда, я обнаружила, что прижимаюсь щекой к его груди. Обвившие руки надежно удерживали меня, мимолетно поглаживая, а мои пальцы впились в него с такой силой, что могли бы оставить синяки. Расжать их оказалось не так просто.

– Засыпай, Золушка, – негромко сказал Ник. – Я буду рядом. А со всеми бедами разберемся завтра. Вместе.

Я заснула под звук его сердца, надеясь, что он прав, и грядущий день принесет с собой перемены в лучшую сторону.

***

Утром я проснулась без будильника. Вторая половина постели была смята и еще хранила на себе тепло Ника. Негромкий шум воды подсказал, что парень принимает душ. Темный экран телефона отразил мое лицо, которое выглядело настолько непрезентабельно, что я невольно вздрогнула, и направилась к туалетному столику. Усевшись на постели, я расчесала растрепанные волосы и стрела остатки косметики, с которыми умудрилась отключиться.

– Уже лучше, – пробормотала я отражению в зеркале.

Разблокировав телефон, я содрогнулась еще раз: не могу припомнить такое количество пропущенных звонков и сообщений за один вечер. И большая часть из них кроме Ника, что я могла понять, приходилась на телефоны заведующего кафедрой и ректорат университета. А это было уже плохо. Очень плохо.

– Доброе утро.

Вышедший из душа Ник на ходу вытирался полотенцем. Его светлая улыбка немного угасла, стоило ему увидеть выражение моего лица.

– Что случилось? – он присел на кровать, влажные волосы красиво обрамляли его лицо.

– Предвкушаю неприятности.

Я дернула плечами, точно это могло помочь хоть на миг отогнать от меня болезненное состояние. Последствия будут. С самого начала это было понятно, но все же надежда затмевала мой разум.

– Я с тобой, помнишь? Мы справимся.

Ник взял мою ладонь, нежно поглаживая ее пальцами. Я выдавила из себя улыбку, хотя на душе и скребли кошки.

– Эй, милая. Ничего не бойся, – Ник твердо посмотрел мне в глаза. – Ты не одна, мы есть друг у друга. Это самое важное.

– Знаю, – я вздохнула, стараясь вложить все свои чувства в обращенный к нему взгляд. – Ты не опаздываешь? Кажется, у тебя лекции со второй пары?

– Я думал сегодня прогулятьи вдвоем. . Мне кажется неправильным оставлять тебя одну в такой момент.

– О, у меня еще масса дел, судя по всему, – с сарказмом я кивнула на телефон в своей ладони. – Похоже, я тоже появлюсь в университете. Поезжай, а если что, я позвоню тебе. Договорились?

Ник ответил мне тяжелым взглядом, явно не в восторге от моей идеи, хотя она и была логичной и правильной.

– Послушай, мне приятно, что ты заботишься, но пока я не выяснила детали, это немного лишнее. У тебя и так полно дел, не стоит ухудшать явку перед экзаменами.

– Как будто там меня могут ждать проблемы, – усмехнулся Ник с каплей самодовольства. – Половина автоматов, ко второй я без подготовки могу идти и получить минимум “хорошо”.

– Хвастун.

Я погладила его щеку, с намеком посмотрев на часы. С некоторой неохотой, парень все же отправился по своим делам, я закрыла дверь, и какое-то время сидела собираясь с силами. Гипноз телефона ни к чему не привел. Сделав череду глубоких вдохов, я набрала Андрея Филипповича.

– Алло, Амалия? Наконец-то, – раздался его голос через пару гудков.

– Доброе утро! Извините, не видела ваши звонки вчера. Что-нибудь срочное? – ровно произнесла я.

– Да, но я бы предпочел поговорить с вами тет-а-тет. Вы можете подъехать на кафедру сегодня? Желательно поскорее.

– Конечно, буду минут через сорок.

Он повесил трубку не прощаясь, а я почувствовала, как терзавшее меня беспокойство вновь набирает силу. Торопливо выбрав из шкафа водолазку темно-бордового цвета и свободные брюки, я переоделась. Пальто, шапка, длинный шарф и грубые зимние ботинки – через пять минут я стояла возле подъезда, ожидая такси.

Крылья моего любимого корпуса в этот день казались мне не теплыми объятиями, а раскрытой пастью капкана. По глупости или по безрассудности, я шла в него добровольно. Колкие снежинки неслись мне в лицо и путались в волосах, пока я замерла, смотря на здание. Внутренний голос отговаривал меня от следующих шагов, но разумная часть спорила, что избегать не случившегося куда большая глупость.

Я зашла на кафедру, впервые за долгое время ощутив себя там не в своей тарелке. Даже привычные кумушки бросили на меня какой-то неодобрительный взгляд. Аня сидела на привычном месте за стойкой секретаря, и изучала какие-то документы, между ее бровями залегла тонкая морщинка. Едва я открыла рот, чтобы поздороваться, как дверь в кабинет заведующего распахнулась настежь. Стоящий на пороге Андрей Филиппович пристально смотрел на меня, и жестом пригласил войти.

“Приплыли”, – кисло подумала я. Он плотно прикрыл дверь, и шумно отдуваясь, уселся за свой стол. Улыбчивое круглое лицо словно осунулось, под глазами виднелись круги.

– Присаживайтесь, Амалия.

Голос веял непривычным холодком. Я разместилась на краешке стула, внимательно глядя в ответ.

– Вчера в ректорат поступила жалоба на вас. И не только в ректорат. Данные, хотя и были по словам истца конфиденциальными, распространились уже по всему университету. Вам, конечно, известно, о чем я веду речь?

Я медленно покачала головой.

– Я не получала каких-либо сведений, и с жалобами лично ко мне никто не подходил.

– Полюбуйся, – раздраженно продолжил заведующий. – По этому поводу тебя сегодня после двенадцати ждет встреча в ректорате, на которую ты обязана явиться.

Резким движением руки он швырнул на стол распечатанные фотографии. Я прекрасно узнала аудиторию, где читала лекции для всего потока. На фоне поднимающихся амфитеатром парт стояла парочка, прижавшаяся друг к другу так тесно, что было понятно: между ними отнюдь не дружеские отношения. Статный парень со светлыми волосами слился в глубоком поцелуе с темноволосой девушкой, которая уступала ему в росте едва ли на ладонь. Невольно проследив пальцем контуры Ника, я отложила прямоугольник с демонстрацией наших чувств.

– Действительно красиво, – вздохнула я. – Кто пожаловался?

– Этого мне не доложили. Так значит, это не монтаж? – он напряженно смотрел на меня, точно пытался подсказать мне правильный ответ. – Может быть, это фотошоп? Амалия, вы понимаете, что это серьезный проступок, который уже дошел до руководства?

“Соври, пусть все пройдет. Он дает тебе шанс избежать разбирательства. Соври, что это подделка, и все останется таким, как ты привыкла” – настойчивый внутренний голос талдычил одно и то же. Так просто было бы последовать его совету. Откреститься от того, что поймали на фото, и вести прежнюю жизнь.

Перед моими глазами возник образ Ника, который наверняка тоже сейчас может рассматривать наше первое совместное фото. Отказаться от него?

– Нет, – услышала я свой голос точно со стороны.

– Амалия? Что нет?

– Нет, не подделка. Это правда.

Андрей Филиппович изнеможденно откинулся на кресло.

– Соври, может, обойдешься взысканием, – наконец проговорил он. – Неужели интрижка стоит того, чтобы так рушить себе жизнь? Не могли подождать хотя бы до момента, когда он не будет твоим студентом?

В груди жег легкий стыд, точно я подвела своего наставника, но отказаться от Ника, когда все и так открылось, когда не удастся унять слухи.

– Если я так поступлю с тем, кто мне так дорог, я не смогу смотреть на себя в зеркало. Сделать вид, что это вымысел, что такое невозможно – это кажется мне предательством.

– Амалия, включи ты голову, тебя ждет комиссия! Ты понимаешь, что с тобой будет, если ты скажешь то же самое перед ними?

Моржовые усы Андрея Филипповича топорщились от сдерживаемого гнева, но видя мое выражение лица, он махнул рукой, точно смирившиссь.

– Я прошу тебя еще раз подумать, и сделать все, чтобы защитить себя. Знаешь, я думал уж кто-кто, а ты не склонна к таким мелодраматичным поступкам. Для чего эта глупость?

Я поднялась из-за стола, позволив легкую улыбку.

– Поверьте, мы старались держаться друг от друга подальше, и вот этот поцелуй, – я кивнула на фото. – Единственный раз, когда мы повели себя недостойно в этих стенах. Минутная слабость и поддержка. Я и понятия не имела, что нас мог кто-то увидеть. А насчет причин… Знаете, я долго стыдилась самой себя, считала, что все, что во мне есть хорошего – то связано с моей работой. Без нее я пустышка. А он оказался первым человеком за долгое время, кто смог отогреть мое сердце, увидеть во мне что-то большее, что-то ценное. Как я могу отказаться от него?

Не дожидаясь ответа, я вышла прочь с кафедры, сжимая в ладони одну из копий фотографии.

Глава 31

Между зданием, которое занимал факультет архитектуры и дизайна и главным корпусом университета было примерно минут пятнадцать ходьбы спокойным шагом. Едва приподнимая ноги, я шла навстречу неизбежному, потратив на знакомый маршрут едва ли не вдвое больше. Громадное строение все же возникло передо мной, как бы я не старалась замедлить время. Белые колонны обрамляющие фасад, раньше казались мне образцом уважительного отношения к традициям, отсылкам ко классической архитектуре.

Теперь это был ряд оскаленных белоснежных клыков, готовых меня растерзать. Я прекрасно понимала, что иду на жертву, о которой меня никто не просил. И вины Ника в этом не было. Сознательно приняв, что измена себе страшнее возможной ругани с комиссией, я медленным шагом двигалась к ректорату. Противный трусливый голосок не унимался, вещая обо всех моих страхах, призывая поступить малодушно.

Оставалось надеяться, что он не успеет подточить мою решимость.

Монументальная лестница между этажами была облицована имитацией мрамора, пронизывая все здание сверху донизу. Левое крыло на втором этаже занимала администрация университета. Золотистые таблички с громкими должностями и званиями мерцали на деревянных панелях стен, пока я шла в центр импровизированного холла. Референт, хорошенькая девушка, едва ли достигшая двадцати, облаченная в белую блузку и черную юбку, склонилась над столом, упершись локтями. Я с невольной усмешкой наблюдала, как она угодливо хихикает, одному из проректоров, который годился ей практически в дедушки. Мужчина пускал сальные шутки, сидя напротив нее, на месте для посетителей. Масленые глазенки, скрытые за толстыми линзами, жадно следили за выпяченной напоказ ложбинкой, не заметить которую в таком глубоком декольте мог разве что абсолютный слепец.

Услышав мои шаги, мужчина засуетился.

– Юленька, подготовьте, пожалуйста, документы, и ко мне на подпись, – проговорил он, недовольно взглянув в мою сторону. – И кофе, если вас не затруднит.

– Что вы, Матвей Валерьевич, сделаю обязательно! – девица с таким восторгом всплеснула руками, точно всю жизнь только и мечтала о таких поручениях.

Проректор исчез в своем кабинете, и улыбка на ее кукольном лице тут же увяла.

– Вы к кому? – не скрывая раздражение уточнила она.

– Мое имя Амалия Романовская, заведующий кафедрой передал, что мне назначена встреча.

– С кем? – подозрительно прищурилась Юленька.

– Без понятия, – широко улыбнулась я.

Ворча что-то неприятное, девушка сверила на компьютере расписание.

– Идите к проректору по общим вопросам. Игорь Самуилович ждет вас через две минуты.

Сказав это, она принялась возиться с кофе-машиной. Сервировав готовый кофе, она подхватила тонюсенькую пачку документов, и преобразившись от угодливой улыбки, постучалась в дверь с подписью “проректор по инновационному развитию”. Через минуту из-за закрытой двери донесся смех.

Найдя нужную табличку, я сверила часы и тихо постучалась.

– Войдите!

Резкий мужской голос был четким и хорошо поставленным. его обладатель сидел глубоко в своем кожаном кресле. Обстановка была предсказуемо- офисной, в старом стиле, с многочисленными элементами из дерева.

– Доброго дня. Мне сообщили о назначенной встрече…

– А, заходите, – перебил он меня. – Уже узнал.

Я уселась на кресло напротив его стола. Темноволосый, крупный мужчина с изрядным количеством проседи, был облачен в строгий костюм. Его резковатые черты лица словно никогда не трогала улыбка.

– Не будем тянуть время, его у меня критически мало, – добавил он, проследив взглядом за часами. – Итак, введу вас в курс дела. Вчера на вас лично поступила серьезная жалоба, подкрепленная вещественными доказательствами. Так что прямо сейчас вы идете со мной следом в ближайшую переговорную комнату, и попрошу вас не спорить.

Он поднялся, застегивая пиджак на верхнюю пуговицу в ряду, и быстрым шагом подошел ко дверям. Точно привязанная, я следовала за ним, пока двухметровый тип не остановился перед входом в следующее помоещение ровно на одну секунду. Распахнув проход, он оказался внури, даже не проверяя, пошла ли я за ним, априори уверенный, что иное невозможно.

– Коллеги, – услышала я и удивленно осмотрелась.

Прямоугольное помещни с длинным столом было заполнено людьми. Почти десяток мужчин и одна женщина, которых между собой роднили суровые выражения лиц. Одинокий стул на противоположной от собрания стороне стола явно был подготовлен для меня, а кресло по центру – для моего провожатого.

– Начнем, – проректор опустился на свое место. – Садитесь же.

Последнее было обращением ко мне. Жесткое сидение не позволяло расслабиться, как и скрестившиеся неодобрительные взгляды. В тот миг меня озарило, что приглашение было чистой формальностью: меня судили заранее, и позвали лишь на вынесение своего приговора. Что бы я не сказала, это не сможет изменить ситуацию.

– Заседание комиссии по вопросам этики от двадцать пятого декабря. Председательствует проректор по воспитательной работе, профессор Молчанов, глава комиссии, – неприятным голосом произнесла женщина.

Перед ней лежал лист, плотно заполненный убористым почерком, в котором было лишь несколько пробелов – по всей видимости, это был протокол. А пустые места предназначались для моих слов.

– Ответчиком является преподаватель кафедры дизайна, Амалия Алексеевна Романовская, – тем же скрипучим тоном продолжила женщина.

– Амалия Алексеевна, на вас лично поступила жалоба, к которой были прикреплены однозначно интерпретируемые доказательства в виде фотографий. По заявлению, вы вступили в недопустимые отношения со студентом нашего университета, Никитой Соловьёвым. Более того, вы были его непосредственным наставником в процессе обучения. Вам понятно, о чем и о ком идет речь?

– Да, понятно, – в горле было сухо, и я потянулась за стаканом с водой.

– Вот кадры, которые были приложены к заявлению.

Передо мной опустилась уже знакомая фотография, на которой мы Ником целовались в аудитории. Я с трудом отвела от нее взгляд.

– Это вы? – красный ноготь ткнул в мое изображение.

– Да, я.

Дама удовлетворенно кивнула и что-то дописала в свой лист.

– Университет категорически не приемлет подобных отношений в стенах. И вы, и ваш…коллега по случившейся ситуации несете за это ответственность.

А вот это уже что-то новое и подозрительное. Если к своим сотрудникам требования администрации были крайне жестки, то обучающихся чаще всего могли лишь пожурить формально. Ведь они приносили финансирование и гранты, каждый, особенно обладай он хоть проблеском таланта, был ценным ресурсом. Я думала, что мои прошлые достижения и потенциал смогут смягчить решение, но то, что они рассматривали наказание для Ника, меняло дело.

– И что грозит студенту? – негромко уточнила я.

– Отчисление, разумеется. Мы не должны потворствовать разврату и подобным действиям в стенах нашего заведения.

Они хотят его выгнать? Талантливого парня, которому осталось отучиться половину времени? Который сейчас участвует во всероссийском конкурсе? Более чем странно. Как будто у них неожиданно появилась более существенная мотивация, чем выгода для университета.

– Он ни в чем не виноват, – резко сказала я. – Вся ответственность лежит на мне. Я прошу не возлагать подобные меры на парня.

Игорь Самуилович вперил в меня немигающий взгляд.

– Вы настаиваете, что Соловьёв не несет ответственность за это вопиющее нарушение этических норм?

– Настаиваю. Я готов письменно подтвердить, что это нарушение произошло целиком и полностью по моей вине.

Видимо, я несколько нарушили их планы, поскольку члены комиссии обменялись тяжелыми взглядами.

– В течение недели комиссия сообщит вам о результатах проверки. Пока что вы отстранены от должности, – сообщила женщина, черкая в протоколе. – Можете идти.

– С удовольствием, – отозвалась я.

– Ах, да, – с мнимым сожалением вздохнула дама. – Об участии в конкурсе на грант вам придется забыть, думаю, это тоже очевидно. По крайней мере пока не удалится вопрос с вашим отстранением.

– Что? – я не верила своим ушам.

“Тебя уволили и лишили проекта, куда уж прямее?” – отгрызнулся внутренний голос и наконец-то заткнулся.

– Интеллектуальная собственность, выполненная вами в ходе работы, принадлежит университету. Вы же не оформили патент? Ну вот, уже и не нужно. Конечно, если комиссия не вернет вас к работе, – спохватившись, добавила она.

Я ощутила, как очередная стрела воткнулась в мое сердце, и не прощаясь, стремительно покинула переговорную. Мягкие ковровые покрытия пружинили под ногами, словно подталкивая меня к выходу. Пролетев почти весь коридор, я услышала негромкий оклик и остановилась.

– Эй, вы, Амалия, верно?

Позади стояла та самая референт Юленька. Девушка прикусила пухлую губу, точно ее одолевали сомнения, но все же подошла. Приблизившись ко мне на расстояние вытянутой руки, девушка тихо заговорила.

– Я хотела спросить, зачем вы выгораживаете этого студента?

– Подслушивала, – констатировала я.

Девушка ни капли не смутилась и кивнула.

– Потому что здесь что-то нечисто. Потому что я хочу хоть как-то уберечь его. Он мне дорог, вот и все.

– Ты зря. Я слышала, что кто-то весьма заинтересован в том, чтобы это разбирательство закончилось максимально быстро.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Я просто не понимаю, зачем ты добровольно помогаешь им выгнать себя?

– А почему ты поощряешь домогательства старикана, который пускает на тебя слюни?

Юленька гневно посмотрела на меня и сложила руки на груди.

– Не твое дело.

– Ты первая стала задавать личные вопросы, – пожала я плечами. – Я вот тоже не понимаю, почему ты заинтересована в этом. Почему служебные романы не попадают под такие разбирательства? Или между вами настоящая любовь? Или все же старичок нужен тебе для более прозаичных целей, как и ты ему?

– Потому что мы взрослые люди и не зависим друг от друга.

– Разумеется, секретарь-референт никаким образом не зависит от второго лица в университете, где работает, – покивала я головой в мнимом согласии.

Юленька фыркнула и направилась к своему столу, покачивая крутыми бедрами. Она невольно подтвердила подозрения, и на какой-то миг мне стало неудобно за свою резкость. Собственная боль вырвалась наружу неприятными вопросами, которые в любой другой момент времени я бы оценила дважды или трижды, прежде чем задать.

– … А жаль девчонку, дельная. Была бы умнее, легко бы открестилась. Как я поняла, основная просьба мецената касалась того, чтобы именно парень позабыл о возможности вернуться к нам, – донесся до меня голос той мадам из комиссии.

Кровь отхлынула от моего лица. Один за другим члены комиссии выходили, обмениваясь замечаниями, и если бы не любопытство – или замаскированная под него помощь? – Юли, я бы не получила подтверждение подозрениям. Бросив на нее быстрый взгляд я поняла – она ждала чего-то подобного. Помедлив, я кивнула ей в знак благодарности. Криво усмехнувшаяся девушка вернулась к своим обязанностям.

А я в очередной раз дала себе слово не судить по внешности и первому впечатлению ни о ком из людей.

Выйдя на свежий морозный воздух, я бродила по любимым центральным улочкам, любуясь предновогодним убранством. Лишь когда холод немного привел меня в чувство, я вызвала такси и вернулась домой. Пустая квартира навевела тоску – на кухонном столе теряли лепестки нежные бутоны розовых роз, которые Ник подарил мне в пятницу.

“Я дома. Жива и здорова” – быстро я написала ему в мессенджере.

Спустя несколько секунд он уже ответил.

“Дикие борцы за этику не растерзали тебя?”

“Физически нет. Меня отстранили от работы”

“Как? Серьезно?”

“На время вынесения решения комиссии. Обещают на этой неделе его огласить”

“Милая, я так зол на них. Держись. Я скоро приеду, мы все обсудим. Зря ты пошла туда одна, мне надо было настоять и поехать вместе”

“Приезжай, как сможешь. Я буду тебя ждать”

“Уже лечу, не волнуйся”

Я отложила телефон в сторону, и уселась на подоконник, вглядываясь вдаль. Снежное покрывало укутывало детскую площадку, забытые на парковке машины и превращало торчащие ветви деревьев в изысканные композиции. Марковна, предводительствующая над своим отрядом бабулек, твердо вела их по едва вытоптанной тропке. То и дело взмывающие вверх палки для скандинавской ходьбы в ее руках переставали казаться мирным спортивным снарядом, с такой самоотдачей она ими орудовала. Я невольно улыбнулась: хотелось бы мне сохранить способность так дружить, как эти энергичные дамы.

Возле подъезда припарковалась белая Audi, Ник выбрался наружу, уважительно раскланиваясь с нашим отрядом спортсменок. Они относились к нему максимально приветливо, правда оттаяли до такой степени лишь недавно. Из багажника он вытащил две сумки с продуктами, закрыл машину и спокойно направился в дом.

Я метнулась к двери, открывая замок, и ругая себя, что опять забыла отдать ему дубликат.

– Мне нужен криптонит, Марковна меня доконает скоро, – жалобно протянул Ник. – Этот рентген в ее глазах, ужасно.

– Брось, она к тебе уже как к родному относится, – невольно улыбнулась я.

– А мое несчастное тело помнит эти недавние пытки, – наигранно возмутился Ник. – Сейчас она, кажется, затаилась, но стоит потерять бдительность, и бесславная кончина мне гарантирована.

– Не нагнетай, бедолага.

Ник стряхнул начавшие таять снежинки с волос, занося пакеты на кухню.

– Милая, сначала ужин. На пустой желудок думается хуже, – он ласково поцеловал меня в щеку. – Я быстро, хорошо?

Сегодня мне была уготована роль наблюдателя, и я без зазрения совести наслаждалась картиной. Ловкие движения Ника меня немного гипнотизировали, и оказавшиеся на столе тарелки для меня возникли точно по волшебству. Паста с креветками была такой потрясающе вкусной, что и не верилось. И так же быстро он исчезла из тарелки: я не вспомнила о еде ни разу за этот безумный день.

– И все-таки мне на было ехать с тобой, милая. Я жалею, что ты была так одна, – губы Ника сжались в черту.

– Знаешь, наверное и хорошо, что тебя там не было. Кажется, кто-то главной мишенью этой жалобы вид отнюдь не меня.

– Поясни, я не понимаю, о чем ты.

Ник напряженно подбрался, наклоняясь над столом.

– Я подслушала часть обсуждений, которые были после того, как я вышла. Там упомянули мецената, который хотел, чтобы ты не мог вернуться в университет.

Я знала, что эти слова причинят боль. И в тот же миг мы оба понимали, кто физически стоит за завертевшимся процессом.

– Отец, – уронив голову на подставленные руки, Ник едва не заскрипел зубами, сдерживаясь. – Это точно он.

Пододвинувшись поближе, я положила голову на его плечо.

– Мне очень жаль, Ник.

– Глупости, это я должен просить прощения, – он покачал головой, и прижал меня к себе поближе. – Я не знал, что он может до такого дойти. Твой проблемы возникли исключительно из-за меня. Лучше было бы соглашаться на его условия..

– А теперь ты говоришь глупости. Ты борешься за свою независимость, нельзя сдаваться, когда удалось достичь так многого. Ты не ошибся с выбором профессии, у тебя настоящий талант. И если ты вздумаешь закапывать его в чахлую почвы неинтересного тебе менеджмента, проиграют все. А я, благодаря этим проблемам, наконец-то поняла, что для меня важно.

– И что же для тебя важно?

– Ты, хвастунишка. Как будто ты не знаешь.

– Никогда не бывает лишним убедиться, – пожал плечами Ник, ласково усмехнувшись.

В его глазах мерцали звезды, и я знала, что они отражаются в моей душе.

Глава 32

Утром выяснилось, что мой парень устроил демарш, отключив все будильники. В итоге проспали мы оба, и если мне в сложившихся обстоятельствах было на это плевать, то вот он прогулял две первые пары.

– Ты обалдел? А ну живо собирайся, у тебя материаловедение сегодня, – прошипела я ему спросонья. – Не смей давать козыри в руки тем, кто мечтает лишить тебя любимого дела!

– Но я не хочу оставлять тебя одну, – пробормотал Ник.

Его нос уткнулся во впадинку возле моей ключицы, и злиться на него стало куда сложнее. Запустив пальцы в густые русые волосы, я дала себе минуту, чтобы насладиться его близостью.

– Я ценю, что ты поддерживаешь меня, мой драгоценный. И хочу отвечать тебе тем же. Твоя мечта, твоя цель частично зависит от этого диплома, и если мне придется поднимать тебя с постели с помощью ведра ледяной воды, то будь уверен – я это сделаю.

– Жестокая и прекрасная женщина, – пробормотал Ник. – Меня поразили сонные чары, и лишь поцелуй любви снимет их.

Смешок вырвался из горла, но я выполнила требование. Мои губы соединились с ним в чувственном поцелуе, но едва сонный принц прекратил симулировать неспособность открыть глаза, как я отстранилась. Обреченно застонав, парень поднялся с постели.

– Не злись. Но я правда думаю, что отказываться двигаться дальше – очень глупо. Хочешь, устроим вечером марафон по “Мстителям”?

Я погладила его обнаженную спину, оставив быстрое касание губ на плече.

– Шантаж и подкуп за пять минут? Кто ты и куда дела мою девушку? – усмехнулся он.

– Я ее клон, который стал чуть-чуть решительнее. Ну так что насчет киновечера?

– С тобой – идеально. Только давай у меня?

– Почему это?

Ник подмигнул, и шмыгнул в ванную.

– Диагональ телика больше, так что чистая логика. Ключи не потеряла? – слегка неразборчиво спросил он, чистя зубы.

– Нет, точно были на связке. Тогда вечером встречу тебя там с огромным ведром попкорна, – чуть громче ответила я, чтобы он смог услышать мой голос в шуме воды.

Посвежевший Ник вернулся через несколько минут.

– Ловлю на слове.

Он коротко поцеловал меня, и с некоей неохотой все же принялся одеваться. Привычные джинсы и джемпер спрятали его тело, вызывая во мне чувство потери. Хоть я сама отправляла его, и это было логично и правильно, какое-то эгоистичное желание не отпускать его ни на минуту свербело у меня внутри.

Набрав пенную ванну, я забралась в нее, выбрасывая из головы все накопившиеся неприятные мысли. Пока пузыри не полопались, а вода не стала совсем холодной, мое тело отказывалось покидать спокойное местечко. Маска и пахнущий кокосом баттер для тела добавили еще несколько очков на шкалу спокойствия.

Высушив волосы, я переоделась, и поняла, что совершенно не знаю, чем себя занять. Попадающиеся на глаза эскизы, учебные пособия, дипломы вызывали в душе неприятное чувство пустоты. Фрагменты моей жизни, заключенные в бумагу. Я не хотела думать о них, но не могла – они были повсюду. Подчиняясь порыву, я набросила на плечи пальто, и вышла из квартиры.

Открыв дверь в жилище Ника, я с легким сомнением, но все же вошла. Я впервые была здесь одна, без него. Но здесь мои легкие хотя бы набирали в себя воздух безо всяких капризов. Поглядев на часы, и трезво оценив свое нежелание выходить на улицу, я принялась набирать в корзину приложения продукты на вечер. Кроме обещанного попкорна и газировки к нему, я набрала уйму ненужных, но милых мелочей и сладостей, и со спокойной душой стала ждать доставку, заваривая зеленый чай.

Не успела я вдоволь помедитировать над кружкой, как в дверь позвонили. “Как быстро”, – приятно удивилась я, и вместе с чаем отправилась открывать дверь.

“Ничего себе у них курьеры”, – нервно звякнуло в голове. Стоявший напротив мужчина выглядел крайне внушительно. Высокий, дорого одетый, уложенные в строгую прическу светлые волосы едва уловимо блистали сединой. Я решила было, что он ошибся, но тут взглянула в его глаза. Ярко-голубые, знакомые до последней крапинки, точно как у Ника. Вот только смотрели они на меня с невиданным раньше презрением.

– Так-так, любопытно, – протянул он, медленно стягивая перчатки из тонкой кожи. – Я ожидал увидеть здесь хозяина квартиры.

– Здравствуйте, – я неловко переступила на пороге. – А его сейчас нет, но скоро приедет. Вы пройдете?

Какими бы ни были отношения между ними, он его отец. Быть может, он понял, что перегнул палку и хочет поговорить с Ником. Хотя от него веяло холодом, я не чувствовала за собой права выгнать его из квартиры его же сына.

– Это вряд ли. И вам, девушка, тоже не стоит тут находиться, – в его голосе не было ни намека на шутку.

– Это еще почему? – прищурившись, спросила я.

– Потому что хватит портить жизнь моему сыну, – с угрозой произнес он. – Я так и знал, что в этой идиотской истории с творческим образованием замешана баба. Да ладно бы ты хоть из себя что-то представляла, я бы понял, ошибки молодости. Сколько тебе? Решила присосаться к богатому наследничку?

Он смотрел на меня с открытым презрением как будто я была мерзким насекомым, которого он вот-вот раздавит.

Онемев от взаимного отвращения, я сделала то, на что в здравом уме явно была неспособна и плеснула в лицо этого отвратительного властного сноба весь остаток чая. Мы стояли друг напротив друга, отделенные лишь порогом, точно время застыло. Ни один из нас не мог и представить, что такое возможно, но с лиац известного бизнесмена Святослава Соловьёва веселыми каплями стремился вниз чай, пачкая воротник белоснежной рубашки.

– Вы отвратительный человек, и судите остальных по кривым лекалам. Я люблю Ника, – смогла я произнести на остатках безрассудной смелости.

И захлопнула дверь прямо перед его носом, едва не прихватив в качестве добычи пальцы. Чуть сглаженная препятствием ругань ворвалась в мои уши набатом. Соловьёв-самый-старший утер лицо платком с вензелями, зло бросил взгляд на дверь, и все же пошел вниз.

Когда в дверь вновь позвонили спустя еще несколько минут, я едва не подпрыгнула, а от моего безумного взгляда курьер отшатнулся и торопливо умчался вниз. Я сортировала продукты, все еще не полностью отпустив это нервное напряжение, когда в замке повернулся ключ.

– Да никаких нервов не хватит, черт подери, – пробормотала я.

Тело окутал знакомый аромат, когда Ник нежно обхватил меня со спины. От легкого поцелуя в шею кожа покрылась мурашками.

– Я соскучился, – шепнул он.

– Тебя не было часа три, – я развернулась в объятиях.

– Но я правда соскучился, – широко улыбнулся он.

Я хотела было привычно спросить, как университет, но слова застряли в горле. И хорошо. Какое-то время буду представлять, что его на самом деле нет. Но Ник и сам был расстроен.

– Едва не подрался, – заметив вопрос в моем взгляде, сказал он. – Там сейчас не самая приятная обстановка. Знаешь, я не знаю, правда не знаю, как мне дальше общаться и учиться бок о бок с этими…

Не найдя слов, он покачал головой.

– Похоже, история с фото их забавляет, – губы Ника сжались. – Я не понимаю, почему они ведут себя точно животные. Они так радуются тому, что беда случилась у кого-то другого. Выдумывают разные грязные подробности, смакуют их.

– Знаешь, я все равно рада, что ты не подрался, – сглотнув горечь, сказала я. – Один против толпы – это ужасно. Прости, мне стоило подумать об этом и не настаивать, чтобы ты шел на занятия.

Он расцепил объятия, нежно погладив меня по щеке. Краем глаза я заметила, что что-то не так, и притянула его ладонь поближе, поворачивая на свет. Покрасневшие, но не сбитые костяшки заставили меня вопросительно изогнуть бровь.

– Если человек сразу падает на задницу с испуганными глазами, какая же это драка, – усмехнулся Ник, отнимая руку. – Зато остальные пришли в себя и стали потише.

– Ты и так на волоске от исключения.

– Плевать.

Мои пальцы жили своей собственной жизнью, поглаживая твердые мышцы его груди.

– Приходил твой отец, недавно.

Ник напрягся.

– И что ему было надо?

– Чтобы меня тут не было, – я попыталась равнодушно пожать плечами. – Кажется, он думает, что ты из-за меня выбрал специальность.

– Старик совсем плох, если не в состоянии замечать мелочи и сопоставлять факты. Я с детства обнаружил эту склонность, вот только не перерос, как он надеялся. Ты не испугалась его?

Я нервно хихикнула.

– Немного. Когда он начал хамить, я вылила на него чай.

– Ты… что? – переспросил Ник.

– Он стал говорить гадости, а у меня в руках была кружка, оно как-то само по себе получилось, – из груди вырвался нервный смешок. – Как думаешь, сильно это может обидеть?

Ник откинул головы и от души расхохотался.

– Думаю, он такого никогда ни от кого не получал. Скорее всего, он в ярости, – едва не всхлипывая пробормотал парень. – Представляю, как он был шокирован.

Я фыркнула, пытаясь подавить в себе смех, но Ник уже практически успокоился. Весело сверкнув глазами, он подхватил ведра с попкорном, и кивнул в сторону гостиной.

– Киновечер в силе? Отвлечемся ото всех козлов.

Я кивнула, и стала помогать ему переносить снеки на журнальный столик. Громоздкий диван был достаточно удобен, чтобы мы могли смотреть кино лежа, что и собирался делать Ник. Завалившись на спинку, он быстро щелкал пультом, пока не добрался до нужного фильма. Я разлила по стаканам газировку, и, прихватив горсть попкорна, уселась рядом.

– Одиночки пропустим, сразу финал первой фазы? Хорошо.

– Сегодня только титульные “Мстители”, подряд все фильмы за вечер мы точно не вывезем, – Ник мысленно прикинул что-то и добавил. – Да и за ночь тоже. Как-нибудь на выходных, если захочешь такой эксперимент.

– Ш-ш, смотри, уже Локи и Читаури, – пихнула я его локтем.

Вот только когда на базе начался переполох, а асгардский бог размахивал направо и налево своим скипетром, у меня оглушительно громко зазвонил телефон. Ругаясь, я сняла трубку.

– Да?

– Амалия Алексеевна? – приятный женский голос вежливо обратился ко мне. – Я звоню вам из продюсерского центра, найдется минутка для разговора?

– Да, конечно, – я поднялась, и отошла в коридор, махнув Нику, чтобы не ставил фильм на паузу.

– Спасибо. Мы рассмотрели вашу кандидатуру и предложенные вами наметки сценариев, но к сожалению, вынуждены прервать наше сотрудничество.

– Прервать? Но… – мне перестало хвататть воздуха. – Проект на стыке проектирования и экологии, да и передачи, мы с Аллой проговоривали множество нюансов…

– Я понимаю, что это нелегко слышать, но у вас нет прав на то, что вы планировали использовать в наших передачах, нам сообщили о том, что вы лишены должности и прав на разработки в качестве сотрудника университета. Кроме того, этот ваш скандал с несовершеннолетним… – в трубке явно с неодобрением помолчали. – В нашем деле репутация невероятно важна. И сексуальные скандалы явно не то, с чем мы готовы работать. Всего доброго.

Я смотрела в погасший экран телефона, не веря, что это все происходит со мной. На экране взрывались портал и тайная база, а моя жизнь все больше становилась похожа на осколки, летящие во все стороны.

Глава 33

До конца этого года оставалась всего пара дней, и я трудом держалась. Кажется, после моей выходки с чаем уважаемый бизнесмен все же что-то изменил в общении с сыном. По крайней мере теперь Ник не пытался раздробить свой телефон после каждого диалога. Я боялась сглазить, но это могло быть добрым знаком. Пусть сделанного не воротить, но этот человек – отец моего возлюбленного. Да и сомневаюсь, что справелдливо винить одного лишь его в том, что произошло: уж как минимум в том, что это не он ползал под дверью аудитории и караулил нас, было очевидно.

– Какие планы на вечер?

Я чертыхнулась, и открыла воду, сунув туда обожженный об противень палец.

– Нельзя же так подкрадываться, – возмутилась я.

– Прости, – повинился Ник. – Сильно обожглась?

– Жить буду, возможно. А насчет планов – сегодня прилетает Белла, так что будет небольшой семейный ужин.

Лицо Ника скривилось, и он хлопнул себя по лбу.

– Точно. Совсем забыл, прости. Так значит, уговорить тебя на другую вечеринку у меня нет ни единого шанса?

Я с легким сожалением вздохнула.

– Прости. В любой другой вечер, но только не сегодня. Я давным-давно обещала, что встречу ее сразу по возващению. А что за сборище ты хотел посетить?

– Что-то вроде иммерсивной выставки, плавно переходящей в вечеринку. Ну просто, развеяться, почерпнуть идей, пообщаться со знакомыми и найти новые контакты. Ну и спонсоры, конечно. Отец посоветовал, там будет кто-то из международных фирм.

Ник пожал плечами, и я поняла, что несмотря на искренний интерес, он не пойдет туда без меня.

– Отец все же немного смирился? – со смешком уточнила я.

– Могу процитировать: “Раз уж мой сын занялся этой ерундой, так изволь быть в ней лучшим”.

Пальцы парня изобразили в воздухе кавычки, но было видно, что он не против начавшегося медленного потепления отношений с отцом.

– Тебе стоит пойти, – выдала я.

– С тобой и познакомиться, наконец, со всей семьей Романовских?

Мне показалось, что эта перспектива его немного пугает, но какого парня не бросает в дрожь от перспективы знакомства с родителями?

– Да нет же, на эту выставку. Мне стоит хотя бы немного подготовить своих к тому, что я больше не одинока, и закрыть хотя бы часть неловких вопросов. Но если хочешь, конечно, скоро к ним сходим.

Ник кивнул, стараясь не слишком радостно улыбаться.

– Похоже, я все-таки немного трус, – пробормотал он. – Я просто не хочу запороть первое впечатление. Для тебя ведь важно, что они подумают о нас? А тут как-то неожиданно…

На душе стало тепло.

– Тогда иди на свою выставку, а я поеду к семье. Встречаемся здесь около полуночи, и занимаемся страстным сексом, пока не выбьемся из сил. Согласен?

– Можем сразу приступить к последней части плана? – рассмеялся Ник, поигрывая бровями.

– Обожаю, – я быстро чмокнула его в губы. – Но план есть план.

Скорчив недовольную физиономию, Ник печально вздохнул. Если бы не смешинки в его глазах, я бы подумала, что на голову бедолаги пали все тяготы этого мира.

Около семнадцати часов мы одновременно покинули мою квартиру. Я стряхнула невидимые пылинки с плеча Ника, в очередной раз восхищаясь тем, как прекрасно сидит на нем костюм, особенно если рубашка расстегнута на пару пуговиц. Я в своем повседневном образе казалась неприметной мышкой на фоне лоснящегося ухоженного кота.

Бабушки, несмотря на холод, почти все время заседали на облюбованной любимой лавочке. Я подозревала, что Марковна завела какое-то дежурство, обеспечивая оставшуюся на прохладе подругу термосом и перекусом.

– Доброго вечера, Клавдия Ильинична, – в один голос поздоровались мы.

Чуть склонив голову в приветствии, Ильинична продолжила что-то читать. Её меховая шапка опасно покачивалась, а вот глаза не двигались, словно она лишь делала вид, что книга ее интересует. Я на миг притянула Ника к себе, оставив жаркий поцелуй на его губах, словно обещание и напоминание. Водители из такси принялись сигналить, то ли приняв это за шоу, то ли лишившись остатков терпения так близко к суматошному праздничному сезону. Ник закатил глаза, жестом показав, что прекрасно понял намек.

– Жаль, что нам ехать в разные концы города, – шепнул он. – Скоро увидимся.

– Договорились.

Машины, заполучив нас обоих, выехали из двора, быстро исчезая из вида друг друга. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на привычные пейзажи. Какая-то смутная мысль, неясное беспокойство крутились в голове, не оформляясь до конца.

– Приехали, – буркнул водитель.

– Извините, задумалась, – встряхнулась я. – У меня по карте. До свидания.

Он стартовал с места так быстро, что едва не утащил меня за собой порывом воздуха. Я сдержала мстительный порыв занизить ему оценку – в конце концов, это могло быть случайностью. Прижимая к сердцу приготовленные утром имбирные пряники, я все же неуверенно взглянула на кондитерскую.

“Перестрахуюсь”, – решила я, и забежала по крылечку. Любимые папины булочки с изюмом и эклеры – и я стала чувствовать себя куда более уверенно, поднимаясь к квартире родителей.

– Лия, ну наконец-то!

Мама, затянутая в праздничное платье, приветливо качнула головой. Высоко забранные волосы выбивались возле лица строго выверенными прядками, легкий макияж скрывал возраст так хорошо, что посторонний человек никогда бы не догадался, что у нее две взрослые дочери. Быстро приобняв, она окинула меня изучающим взглядом, и лишь после пропустила в квартиру. В коридоре оказался папа – как всегда с идеальной осанкой, но одетый попроще, словно он не готовился в отличие от мамы тут же выйти в театр, если на то возникнет необходимость.

– Привет, дочь, – пророкотал он, распахнув руки для объятий.

Я нырнула туда, на миг поймав ощущение защищенности и уверенности, как было в прошлом.

– А где Белла? Она же должна была добраться? – спросила я.

Мои глаза тут же закрыли нежные ладони, а все вокруг затрепетало, отзываясь на аромат дорогих духов с активной нотой цитруса. Губы растянулись в улыбке, и я резко развернулась, прижимая к себе сестру.

– Я, конечно, тоже соскучилась, но если ты не перестанешь, то у тебя станет на одну сестру меньше, – отозвалась она слегка придушенным голосом.

Рассмеявшись, я отодвинулась, и поняла, что копирую взгляд мамы, изучая, все ли в порядке. Белла лучилась красотой и уверенностью, но в глубине ее глаз таилась какая-то маленькая толика печали. На мои вопросительно приподнятые брови она ответила слегка дернув уголками губ, и покосилась на родителей. “Не сейчас”, – перевела для себя я.

–– Раз вы все наконец-то собрались, идем ужинать!

Кухонный стол затянутый белоснежной скатертью, был сервирован по всем нормама этикета. Мама явно хотела создать праздник, расстарвшись на какое-то немыслимое количество блюд, затейливые сложносочиненные закуски.

– Мам, мы лопнем, – приподняв брови, констатировала Белла.

– Элла, правда, сегодня небольшой перебор получился, – согласно кивнул отец.

– Что-что, Алексей?..

Губы мамы превратились в тонкую алую линию, и прежде чем мы стали свидетелями новой драмы, я невоспитанно свистнула одну из шпажек, тут же засунув ее в рот, и изобразила восторженное мычание.

– Очень вкусно, мам, – отозвалась я, проглотив. – Если не съедим, можно я часть возьму с собой?

Взгляд мамы потеплел, и она кивнула. Белла усмехнулась, и мы наконец-то расселись, приступая к ужину. На горячее последовал луковый суп, который я не переваривала, но честно попробовала пару ложек. Салаты, закуски, запеченное мясо, соусы…

– Мам, ты превзошла себя, – сыто отвалившись на спинку студа произнесла Белла. – Я не могу больше, честное слово.

– Поддерживаю, – выдохнула я.

– Тогда давайте пить чай! – радостно оповестила мама. – Лия принесла сладкое. Кстати, а что за пряники? Я не видела таких в нашей кондитерской.

– Я сама испекла, – улыбнулась я.

Над столом повисла тишина. Мой антиталант к готовке был привычной темой для шуток – никто не понимал, как это работает, но со временем удивляться перестали.

– Ты что сделала? – мама округлила глаза.

Контейнер с пряниками в ее руке опасно накренился. Я подхватила его, и тарелку, которую она так и не поставила на стол. Пока семейство переваривало информацию, я успела быстро выложить свой кулинарный труд, пододвинув его в центр стола.

– Испекла, – повторила я. – Вот этими ручками.

– Проклятие пало! – торжествующе возопила Белла. – Где тот принц, что снял его поцелуем?

Я невольно усмехнулась и опустила взгляд.

– А вот это уже другая новость.

– Ничего себе! – Белла потерла руки.

Маму явно захлестнула череда вопросов, но под строгим взглядом папы она все-таки сдержалась. Практически сдержалась.

– А когда ты нас с ним познакомишь? – выпалила она. – Кто он, из какой семьи?

Я закатила глаза, рассмеявшись.

– Познакомлю, если вы не замучаете бедолагу вопросами. Предупреждая следующие – вместе мы недавно, поэтому надеюсь, что вы не переборщите с допросом, семейство.

– Я бы не была уверена, что это возможно, – шепнула мне Белла. – Поэтому могу только посочувствовать и пожелать сил.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ.

– Все, хватит внимания младшей, давайте я расскажу вам о контракте, – громче произнесла Белла и подмигнула мне.

Я благодарно кивнула в ответ. Мы расположились в гостиной, с удовольствием слушая забавные случаи из рабочей поездки Беллы. Она была отличной рассказчицей, время под аккомпанемент ее рассказов летело незаметно, и мы точно вживую видели места, людей и ситуации, о которых она вела речь. Чувства единения с семьей немного выцветшее с годами, в эти минуты ожило, набралось сил, окутало всех нас тем особенным теплом, которое счастливые дети ощущают совсем малышами. Когда между вами не стоит ни обид, ни упреков, лишь доброта и безусловная любовь. Я смотрела на красавицу-сестру, на наших папу и маму, которые смотрели друг на друга с такой же нежностью, какую я помнила годами раньше, и горячий шар в груди набирал силу. Как же мне повезло, что они есть в моей жизни. А теперь еще и Ник.

В глазах защипало, и наружу едва не покатились слезы от избытка эмоций. Я прижалась к боку Беллы, обнимая ее, и почувствовала объятие в ответ. В этот миг мы словно вернулись в прошлое, и та незримая связь, что соединяла нас, словно блеснула в теплом электрическом свете, напоминая о себе.

К половине одиннадцатого Белла все же начала зевать. Сказывалась и усталость от нескольких месяцев интенсивного труда, и дальний перелет, и эмоциональное напряжение. Переглянувшись, мы засобирались расходиться по домам.

Отец по очереди обнял нас, оставляя поцелуй в центре лба.

– Па, ну как покойницу, – недовольно проговорила Белла.

– Как любимых дочек, – пригрозила пальцем мама, повторяя маневр.

Она отступила к отцу, в очередной раз поражая меня. Вдвоем они выглядели так цельно, что сравнение с двумя половинками, каким бы избитым оно не было, подходило.

– Хорошей дороги, дорогие. Напишите, как будете дома, мы с мамой волнуемся, – добавил папа.

– Конечно.

Помахав на прощание, мы вдвоем, нагруженные контейнерами с остатками сегодняшнего пиршества вышли на улицу. Хрусткий снег под ногами сопровождал каждый шаг, пока мы брели к парковке у торца здания.

– Мне кажется, ты рассказала отнюдь не все о своей поездке, – подхватив сестру под локоть, сказала я.

– А мне кажется, что не я одна, – протянула Белла. – Кажется, что моя младшая сестричка приберегла что-то интересное мне на десерт?

Мы рассмеялись, но Белла в очередной раз сорвалась на зевок.

– Я бы с удовольствием проболтала с тобой хоть всю ночь, но ты, похоже, отключишься в процессе. Давай завтра посидим, без суеты, хорошо? – тепло улыбнулась я ей.

– Хорошо-о, – снова зевнула сестра и покачала головой, посмеиваясь. – Вот, кстати, за нами.

Черный внедорожник моргнул нам фарами.

– О, знакомые все люди, – сверкая улыбкой, с водительского сидения повернулся Олег. – Чао, беллы!

– Олежа, вырубай режим павлина, – беззлобно усмехнулась сестра. – Или Лара забрала твои фаберже на полочку, и ты потерял чувство опасности?

Горестно вздохнув, Олег развернулся, и бросил укоризненный взгляд через зеркало.

– Твоя красота сравнима лишь с твоей жестокостью.

– Не дуйся. Помнишь адрес моей сестры? Забросишь нас по очереди?

– Какие вопросы, Беллс! Жаль, что вы не переодеваетесь, конечно, но я как-нибудь постараюсь пережить эту вселенскую несправедливость.

Мы прыснули.

– Какой же ты болтун, видимся второй раз, а я все еще под впечатлением, – покачала головой я.

– Понимаю, красотка, но прости, я занят. Никак не могу контролировать свою неотразимость, – гнусаво протянул Олег, выруливая на оживленный проспект.

– Боже мой, как тебя терпит Лара, – с показным упреком покачала головой Белла.

– С удовольствием!

В зеркале активно поиграли бровями, вызвав у нас очередную вспышку смеха. Мелькающие огни провожали нас всю дорогу, выхватывая отдельные черты, точно складывая из наших лиц паззл. Белла то и дело прикрывала глаза, погружаясь в короткий сон, и вновь пробуждаясь. Когда мы оказались в моем дворе, она встрепенулась, потирая усталые веки.

– До завтра, сестрица, – она клюнула меня в щеку.

– До завтра. Пока, Олег, спасибо, что довез!

– Всегда рад, красотка!

Послав мне воздушный поцелуй, и дождавшись, чтобы дверь закрылась, водитель стартовал с места. Белла махнула из окна, и исчезла во мраке надвигающейся ночи. Вбив сообщение родителям, я ненадолго замерла, вдыхая морозный воздух.

Квартира встретила меня прохладой, притом весьма ощутимой. Первая мелькнувшая мысль заставила броситься проверять батареи, но они были теплыми. Я недоуменно помотала головой – даже если бы их отключали на все то время, что я провела у родителей, квартира бы так не остыла. Однако мои недолгие поиски по квартире позволили обнаружить настежь распахнутое окно в гостиной. На подоконнике наполовину горкой лежал снег, на полу скопилась целая лужа талой воды. Обреченно вздохнув, я закрыла окно и принялась убираться. Короткое аудио от Беллы оповестило, что она успешно добралась домой, и уже падает спать.

К моменту когда я закончила, добродушное настроение успело потерять несколько пунктов. Собственная рассеянность неприятно удивила меня. Быстро приняв душ, я расположилась на диване, включив на фоне какое-то дурацкое шоу, в котором юные девчушки пылали страстями, но пренебрегали контрацепцией.

Телефон завибрировал. В мессенджере лежало сообщение с незнакомого номера, в котором было обращение по имени. Если бы не этот факт, я бы просто заблокировала отправителя, не глядя. Однако, по пустякам в такое позднее время обычно не пишут. Испытав мгновенное сомнение, я все же открыла чат.

“Амалия, не могу скрывать то, что происходит. Вы умная женщина, не мешайте нашему счастью”

Как только я прочитала его, неизвестный, горя огоньком онлайна, продолжил писать. Ниже, одна за другой падали фотографии. Фигуристая полуобнаженная девушка, с которой, кажется, вот-вот слетит и белье, была частично прикрыта простыней. Она страстно прижималась к парню, который лежал рядом. В отличие от нее, он не снял даже костюм, лишь его рубашка становилась все более и более расстегнутой с каждой фотографией. Глаза его были закрыты, а лицо безмятежно.

Мне было бы абсолютно плевать, кто и чем занимается в постели, если бы не одно “но”. Рядом с голой блондинкой лежал Ник.

Глава 34

В моей душе была пустота. Пугающее безразличие. Весь мир сузился до проклятого экрана смартфона. С недоумением, странным, избыточным вниманием, я смотрела присланные фото раз за разом. Я искала в них противоречия, следы фотошопа, хоть что-то.

“Ник не мог так поступить. Только не он. Нет” – пульсировало в моей голове. Я отказывалась верить в то, что сейчас видела. Верхние сообщения мигнули, удаленные отправителем, и я моментально сделала скриншот переписки. Фото так же исчезли в небытие. Зачем это было?

Прикусив губу, я набрала номер Ника. Гудки сливались, один за другим, ответа не было. Казалось, даже мое сердце сбилось с ритма, начав вторить пульсирующей боли, разливающейся в голове. Отбросив телефон в сторону, точно он был ядовитой тварью, которая только что меня ужалила, я тупо смотрела на него, потеряв счет времени.

“Снова второй вариант? Как же так?” – воспоминания о случившемся со мной два года назад накрыли волной. Тогда я тоже получила фото – счастливый красавец в стильном костюме, рядом с ним – нежная девушка с огромным животом, которое не могло скрыть ни одно свадебное платье. Четыре года я провела рядом с этим человеком, и большую часть времени он мне врал.

Как я могла так слепо довериться парню, которого знала меньше полугода? Обжегшись с Сашей, я должна была перестраховываться. Не открывать свое сердце. Не впускать в него никого. Дура.

Я почувствовала, что мои щеки стали сырыми от слез. Рыдания не рвались наружу, лишь что-то чудовищное, требующее возмездия за нанесенную обиду, пыталось забрать мои мысли, настроить меня на совсем другой лад. Не знаю, как долго я сидела так, в прострации глядя куда-то вперед. Я ждала, сама не зная чего. Хоть какого-то знака, сигнала, звонка. Хоть чего-то, что могло бы прояснить картинку.

За окном становилось все светлее, ночь сменялась днем, а я все не могла понять, как это со мной произошло. Почему я? Почему стоит мне довериться, как меня предают? Чем я настолько ужасный человек, что не стою хотя бы честного разговора, если отношения иссякли? Почему выбранные мной мужчины считают, что могут спать с другими и как ни в чем не бывало возвращаться ко мне?

То и дело меня снедал прерывистый сон, полный пугающих, неприятных образов. Открыв глаза, я вновь возвращалась мыслями к Нику. Набирая его номер каждый раз я не получала ответа, отбрасывая трубку. цикл за циклом, я повторяла это, но ни один из десятка моих звонков не получил ответа.

Горечь застряла в горле. Сухие, воспаленные глаза причиняли легкую боль, которая не могла сравниться с тем разрывающим чувством, что терзало ее незримыми когтями. Половина меня надеялась на то, что все разъяснится, но была задавлена волнением, что парнем что-то случилось, вторая же – горела заживо. Я потеряла чувство времени, погруженная в свои переживания и мысли. Стиснув себя руками, я пыталась вернуться в реальность.

Телефон молчал. Дурацкие шоу с забытого телевизора проходили мимо моего зрения назойливым шумом. Зимние сумерки сгущались за окном, а я не могла понять, что творится с моей жизнью. Выпав, наконец, из коматозного состояния, я бродила по квартире безо всякой цели, избегая смотреть на свое отражение. Начавшие увядать розовые розы, которым я недавно радовалась, читая в них выражение нежной любви, теперь стали символом обреченных отношений. Скукоженные лепестки стали терять свою свежесть, шип на стебле уколол палец до крови.

Этой малости хватило, чтобы меня захлестнула пылкая ярость. Схватив злополучный букет, я ломала останки цветов, сминала бутоны, усыпая пол жалкими ошметками. Опрокинутая ваза опустошалась, капли стекали со стола, превращаясь в лужу. Я тяжело дышала, краткий выплеск эмоций забрал остаток моих сил.

Ни одного входящего. С тоской посмотрев на беспорядок, я перешагнула его и быстро надела ботинки и пальто, выходя прочь из дома. Зимний воздух резанул усталые глаза, после разлившись успокаивающим холодом. Ноги принесли меня в магазин, где я по наитию обзавелась бутылкой красного вина. Продавщица подозрительно обшарила меня взглядом, но, к счастью, не стала спрашивать забытый паспорт.

Подволакивая ноги, я двинулась в обратный путь, надеясь, что алкоголь снимет хотя бы часть напряжения. Колкие снежинки густо посыпали с темного неба, кружась и танцуя в воздушных завихрениях. В окнах горел теплый свет, сопровождаемый игрой теней обитателей. Я плотнее запахнула пальто, прикрывая вино, и подошла к подъезду. ПОПРАВИТЬ ВРЕМЯ

Связка ключей зацепилась за подкладку кармана и упорно не вытаскивалась наружу. Я раздраженно дернула ее сильнее, услышав как рвется ткань. За спиной раздался другой, скрипучий, нервирующий звук ломающихся под тяжелой ногой снежинок. Я хотела было обернуться, но беспокойство забилось внутри, заставляя меня скорее тянуть связку наружу, пытаясь прижать магнит к домофонному замку.

Дыхание, наполненное резкими нотами дешевого виски, пронеслось над моим плечом.

– Привет, крошка. Давно не виделись.

Страх сковал тело, а вслед за ним и руки Саши, с силой развернувшие меня лицом к нему. Его угрожающе высокая фигура, одетая в темное, нависла надо мной. Едва втолкнув в легкие воздух, я попыталась пошевелить рукой, но он с силой стиснул предплечья, заставив меня морщиться от боли.

– Ну что, твой принц сбежал от тебя? – протянул мужчина, оглядев меня с головы до ног. – Снова никому не нужна? Какая жалость.

Недоброе предчувствие зажгло в голове сигнальный огонек. Слишком вовремя он тут появился, слишком удачно предположил, слишком четкая формулировка. Я прищурилась, чувствуя, как злость поднимается, вытесняя страх.

– Какая поразительная осведомленность. Значит, ты приложил к этому руку?

Саша усмехнулся.

– Ты всегда недооценивала меня, крошка. Ты упустила такое хорошее предложение, все могло бы быть иначе. Но ты повела себя как течная сука, бросившаяся на первого кобеля, который проходил мимо.

Я молча пыталась вырваться, но его пальцы сжимались лишь крепче.

– А плохие девочки должны быть наказаны. Раз они не заслужили хорошее отношение, то поступать с ними стоит по-плохому.

Он толкнул меня в угол, который скрывался под подъездным козырьком, с такой силой, что я ударилась затылком и на миг выпала из реальности. Бутылка выпала вниз, разбиваясь на сотню осколков и забрызгивая снег бордовыми брызгами. Этого времени ему хватило, чтобы заломить мне левую руку за спину, и уткнуть лицо в бетонную стену. Повернув голову я увидела, каким торжеством и недобрым огнем пылают его глаза, зеленые, демонические глаза, которые я когда-то давно считала невероятно красивыми. Теперь они пробуждали во мне ужас. Запах виски тошнотворно обволакивал меня, пока рука горела от боли. Вторая рука бывшего задирала на мне пальто резкими торопливыми движениями.

– Остановись! Прекрати это! Пусти меня! – закричала я.

– Нет уж, крошка, – хрипло рассмеялся он. – Можешь покричать, меня это заводит.

Дикий гнев вперемешку с отвращением и страхом расцвел в моей груди. Я билась, царапалась, лягалась как безумная, пытаясь кричать, надеясь, что меня хоть кто-нибудь услышит. Одно из движений пришлось Саше прямо между ног, и он застонал от боли, но так и не разжал хватку. Слишком слабо. Я попыталась повторить удар, но парень резко схватил меня за волосы, и ударил о стену.

– Будешь посмирнее, – просипел он. – Какая же ты стала дикая сучка. Не покорная, как раньше. Будет интереснее трахать тебя.

Кровь стекала со лба, попадая в глаза, из последних сил я кричала, уже не понимая, были ли это отдельные слова или просто вой. Саша попытался закрыть мне ладонью рот, но я смогла укусить его, наполнив свой рот привкусом соли. Мне удалось попасть то ли по внутренней стороне бедра, то ли опять по мошонке, и он разозлился еще сильнее.

– Ах ты тварь, – потряся ладонью, зашипел он. – Значит, будет по-плохому.

Сильные руки дернули меня на себя, я повалилась наземь. Ладонь и щеку закололо от впившихся в кожу осколков стекла. На живот и ребра стали размеренно обрушиваться удары: тяжелые ботинки выбили из меня дух. Тупая боль то здесь, то там, откликалась на каждый пинок.

– Это что ты творишь, сволочь! Полиция!

Словно в полусне я услышала женский голос. Последний раз пнув меня, Саша грязно выругался и рванул прочь. Его удаляющиеся шаги вернули мне немного сил, и я смогла приподняться.

– Лежи, девочка, не вставай, – грозно приказал голос. – Скорая едет, полиция тоже. Если внутреннее кровотечение, только хуже будет от любого движения. Потерпи немного.

Я смогла приоткрыть веки. Ко мне склонилось знакомое лицо, покрытое морщинами.

– Августина Марковна…Вы…Спасибо, – я закашлялась, так и не договорив.

Суровое выражение дрогнуло. Старушка уселась на снег, покряхтывая от напряжения, и невесомо погладила мои волосы.

– Ты потерпи, дочка, потерпи. Я как услышала, выбежала сразу, хорошо, что Ильинична за двором следила. Вот как чувствовали, что неспроста этот тип ошивается тут.

– Это…бывший…Саша Филимонов зовут…

– Молчи уж, без тебя догадались, – махнула рукой старушка. – Потому и дежурим, чтобы не натворил дел, а вон как вышло, все равно не уберегли.

– Из-за меня?..

– Из-за тебя, из-за всех. А кто их, уголовников, знает, а если б он еще кого обидеть решил? – ворчливо отозвалась Марковна. – Ты не говори много, кажется, этот ирод тебе ребра повредил. Снасильничать-то?..

Она недоговорила, и уставилась на меня.

– Не успел, я ударила…

Марковна кивнула, немного успокоившись.

– Молодец, девочка. А этого мы обязательно накажем, по закону, да по совести накажем. Ты не волнуйся.

Я чувствовала, что веки стали слишком тяжелыми точно превратились в свинец, и сами закрываются. Последним, что я услышала, был протяжный вой сирены.

Глава 35

Все вокруг было белым. Пахло резковатым средством для дезинфекции и лекарствами. Глаза жгло от яркого света, который лился, кажется, отовсюду. Едва приоткрыв веки, я тут же вновь зажмурилась. Боль пульсировала в каждой частичке моего тела.

Я попыталась пошевелиться, но рука безвольно упала на больничное одеяло. Рядом раздался неясный звук, а мою ладонь едва ощутимо погладили.

– Лия? Ты слышишь меня?

Взволнованный голос Ника звучал немного глухо и неровно, точно он сам был не вполне здоров. Хлопнула дверь, по полу протащили что-то мягко шелестящее.

– Молодой человек, ну что за трагические сцены. Она же не в коме. Придет в себя, все хорошо будет, успокойтесь, – низкий женский голос играл легкой насмешкой.

Сгиб локтя кольнуло, и я дернулась, делая новую попытку открыть глаза. Надо мной склонилась полная симпатичная женщина средних лет, одетая в медицинский костюм. Из-под низко надвинутой шапочки были видны самые кончики светлых прядок, пока она деловито закрепляла иглу с тоненьким хвостом капельницы. Заметив движение, она взглянула в мое лицо и расплылась в приветливой улыбке.

– А вот и проснулась наша ненаглядная. Ну что, дорогая моя, как себя чувствуем? – проворковала она, и протянула мне стаканчик с водой.

С трудом обхватив его плохо слушающейся ладонью, я попыталась отпить, но явно разлила куда больше, чем смогла отправить внутрь. С благодарностью посмотрев на медсестру, принявшую емкость, я опустила руку.

– Спасибо, – выдавила я.

– Сейчас доктор к тебе подойдет, все расскажет, не напрягайся сильно, – медсестра быстро черкнула отметку в карте, и вышла из палаты.

– Эй, привет, – несмело произнесли с другой стороны кровати.

Нежное поглаживание по-прежнему качалось моей руки, и я повернула голову. Ник выглядел непривычно растрепанным и растерянным. Его одежда была немного примята, как будто он спал прямо в ней. Под глазами залегли синюшные круги, губы подрагивая силились изогнуться в улыбке, но она была насквозь не настоящей, вымученной.

– Привет, – шепнула я.

– Я так рад, что ты пришла в себя.

– Только не говори, что я провела в коме двадцать лет, – постаралась усмехнуться я, и зашипела от разлившейся возле ребер боли.

Ник встревоженно вскочил, его стул отъехал назад, ужасающе скрежетнув ножками по плитке.

– Что такое? Я за врачом, – шаря взглядом по мне, он собирался выйти, но я сжала его ладонь, заставив замереть.

– Нормально. Все равно скоро придет. Сядь, пожалуйста. Давно я тут?

– Тебя привезли вчера ночью, меньше суток прошло, – отозвался Ник. – Ты забыла, что произошло?

Я медленно повела головой из стороны в сторону.

– Нет, я все помню. Хотя о многом предпочла бы забыть.

Мрачное выражение на лице парня явно говорило, что он точно понимает, к чему я веду речь. Наш диалог прервался – в открывшуюся дверь вошел доктор. Довольно молодой и симпатичный мужчина с суровым видом кивнул нам, листая записи карты, что-то сверяя по ним и черкая в планшете.

– Амалия, как вы себя чувствуете? Где-то болит? – деловито спросил он, наконец.

– Грудь, живот, левая нога и обе ладони, – промолвила я, прислушавшись к ощущениям.

– Я сейчас расскажу вам, что мы нашли, и что будем с этим делать, хорошо?

Получив кивок, доктор стал сыпать терминами, из которых я понимала едва ли треть. Заметив возрастающее недоумение на моем лице, он неловко потер подбородок и стал объяснять снова.

– Переломы ребер с обеих сторон, ушиб внутренних органов, ушибы мягких тканей по телу. Рассечение в нескольких местах на голове, сотрясение мозга. На руках у вас резаные раны, мы вытащили оттуда осколки. Вас привезла скорая, и передала данные в полицию, уже заведено дело о нанесении вам телесных повреждений. Но вам все равно придется пообщаться с сотрудниками лично, предупреждаю.

Немного затормозив, я пробормотала согласие.

– Так, учитывая ваше состояние, я оставлю вас под наблюдением в стационаре на недельку. Если все будет в порядке, отправитесь долечиваться домой, недельки через четыре должно все нормализоваться. Все понятно?

– А нельзя сразу домой? – я прикусила губу.

Доктор нахмурился.

– Если бы не было ушиба и сотрясения, пожалуйста, переломы у вас без осложнений. Но для нашего общего спокойствия будет лучше оставить все как я сказал. И швы ваши посмотрим внимательно, вам на перевязки бегать не придется. Сплошные плюсы. Так что, больная, давайте без капризов.

– Хорошо, доктор.

Он исчез из палаты, оставив нас с Ником наедине. На лице парня ходили желваки, брови были сдвинуты.

– Я готов растерзать этого урода. Прости меня, меня не было рядом, я виноват, что он смог до тебя добраться, – через силу проговорил он.

– И где же ты был? – прошептала я.

Ник скривил лицо, точно его тошнило от одного лишь воспоминания.

– Я был на том вечере, выставке, – неохотно начал он. – И встретил там несколько знакомых, среди которых оказалась и Стелла.

Голая Стелла, снимающая с него рубашку.

– Хоть мы и не ладили последнее время, но я пытался сохранить вежливость – скандал на публике это не то, что я люблю. После мы как и сотня других визитеров, пили шампанское, а дальше в моей голове – полный провал. Я проснулся через несколько часов, голова раскалывалась. Я лежал в какой-то незнакомой квартире в том же костюме, только рубашка была расстегнута. За дверями кто-то спорил, и я подслушал разговор. Вот, – он протянул мне смартфон. – Даже заснять додумался.

На экране запустилось видео. Я тут же узнала обоих его героев – напротив одетой в тонкий халатик Стеллы стоял Саша. Девушка явно флиртовала с ним, а он не был против.

– Так скажи, он скоро очухается? Не хотелось бы его убить этим снотворным, – протянула Стелла.

– Скоро. Жаль, что все прошло не по плану. Я бы хотел немного получше распорядиться местью, – Саша ухмыльнулся, складывая руки на груди.

– Я была хорошей девочкой? – густо накрашенные ресницы девушки затрепетали.

– Ты самая умная и хитрая девочка, детка. Если бы ты не поймала этих недотеп на фото, все было бы куда сложнее.

– Почему же хитрая? Мне просто повезло.

Губки Стеллы надулись от обиды.

– Потому что ты успела продать их этому толстосуму, папочке недоумка. А уж потом я смог найти твою очаровательную персону.

– А что с этой шлюшкой? Ты поговорил с ней? Она поверила во все? – блондинка торопливо облизала свои губы, предвкушая ответ.

Мужчина хмыкнул, проследив за ее жестом, но легкая судорога пробежала по его лицу, он с напряжением переступил, точно что-то его беспокоило физически.

– О, она была раздавлена этими новостями. Я наслаждался моментом, когда она поняла, где ее место. Жаль, что ты не видела этого.

– Расскажи мне, – Стелла приблизилась к нему, задирая голову вверх.

Саше не требовалось большего приглашения, и он жарко впился в подставленный рот, сильно склонившись, девушка едва доставала до его груди. Возбужденно фырча, они переместились в соседнюю комнату, и съемка остановилась.

– Если бы я знал, что он сделал с тобой, я убил бы его на месте, – помертвевшими губами проговорил Ник. – Но я испугался, решил поскорее найти тебя… Если бы я был умнее, я бы успел, я не попался бы в эту ловушку.

Он терзал себя этими мыслями раз за разом, пока сидел возле меня у больничной койки. Это было ясно и без слов. Как бы не было велико его желание наказать моего обидчика, он выбрал оставаться рядом, держа меня за руку, и это для меня значило куда больше. Потому что выше собственного желания отомстить он ставил беспокойство о здоровье. Потому что я была важнее, чем его потребность показать, чего он стоит.

– Хорошо, что не убил, – шепнула я. – Я не хочу лишиться тебя. Не хочу, чтобы ты ломал свою жизнь.

Ник перевел на мое лицо удивленный взгляд. Казалось, от каждого шва, оставшегося на мне, он сам испытывал физическое страдание.

– Я…

Он замялся, а потом уткнулся носом в мою ладонь, осторожно целуя.

– Я тебя люблю. Я не смогу без тебя. Прости меня, милая, умоляю, – прошептал он.

Если бы кто-то сейчас следил за биением моего сердца, то я точно загремела бы в кардиологию. Я знала, верила в то, что чувство расцветает в нас обоих, но слышать это было невероятно приятно.

– Я тебя тоже люблю, – негромко ответила я. – И нечего прощать, ты не виноват ни в чем.

Ник поднял взгляд, в котором мне виделась радость и легкое недоверие.

– Правда любишь?

– Безумно люблю, – ответила я, чтобы утонуть в нежнейшем из всех поцелуев, которые когда-либо случались между нами.

Эпилог

Я провалялась в больнице положенную неделю и едва не сбержала домой. Восстановление было не самым простым, но все могло закончиться куда хуже, и я не смела роптать на судьбу. За долгий период лечения и забот о здоровье мне пришлось крепко познакомиться с полицией и побывать на суде. Свидетельств и доказательств оказалось довольно, чтобы гражданин Филимонов отправился за решетку по сто двенадцатой статье, в которую превратились нанесенные мне травмы.

Проект Ника выиграл в конкурсе, несмотря ни на что. Прекрасную работу расхваливали все члены комиссии, и я радовалась за него со всей душой. Но как бы то ни было, наши отношения с университетом, бывшим когда-то желанным приютом для обоих, подошли к концу.

Святослав Соловьев был вынужден признаться сыну, что действительно способствовал развитию скандала. Нику было крайне тяжело принять это, но мало-помалу они оба оттаивали. Отец смог принять далекое от финансов, управления и юриспруденции дело, которое нес в мир его ребенок. Перед ними явно был еще долгий путь, но теперь хотя бы появились шансы на позитивный исход.

Я потеряла работу, проекты, и спокойную гавань, нянчившую меня с моих шестнадцати лет. Пришла пора двигаться дальше, и я наконец-то не боялась. Ник поддерживал меня всеми силами, но больше не мог находиться в своей группе. Его достижения и выдающиеся успехи в учебе позволили ему с легкостью перевестись в еще более престижную академию архитектуры и дизайна, но он выбрал заочную форму учебы, совмещая ее с набирающим темпы количеством заказов.

Тогда-то в наши светлые головы и пришла идея создать собственное дизайнерское бюро, и воплощать с его помощью самые интересные проекты, внедрять экологичные материалы, делать то, на что другие не будут осмеливаться. А главное, что мы вместе трудились над делом, которое оставляло свой след в настоящем.

Наши сходства превратили нас в кажущуюся идеальной пару, и сейчас, глядя на букет из багряных, серебрящихся по краям лепестков, бессмертников в правой руке Ника, я знала, что он подразумевает. И значение этого жеста повторялось в бархатной коробочке с самым прекрасным кольцом, которое я только видела, тем самым, что он тайком рисовал для эскиза ювелиру.

Как я могла сказать ему нет?

Наша история превратилась в воплощенный принцип композиции. Мы нашли собственную идеальную форму друг подле друга. А для тех, кто окружает нас, стал от этого только лучше, вписав нас в картину мира. Желание гармонии, пусть и не идеальной, вот то, то движет человеком в глубине души.

Правда, на мою сестру распространяются совсем иные уроки.

Но это совсем другая история, которую она сама расскажет, как только настанет час.