Recenzje książki «Возвращение Синей Бороды», 23 opinie

Мне книга понравилась. Даже не пытаюсь ее «оценить» (если ты не гений, как Пелевин, то надо иметь огромное самомнение, чтобы считать себя компетентным это делать). Пишу исключительно о своих впечатлениях.

Пелевина люблю и читаю всю свою жизнь – сейчас мне 38, а читать начала в 7-8 лет, когда его первые произведения стали появляться у нас дома. Первым был рассказ «Ника» в каком-то журнале, и я сразу полюбила автора всей душой. Поэтому на правах человека, выросшего на пелевинских текстах, скажу: раньше он больше упивался языком; сейчас важнее голое «что», а не «как». Ни в коем случае не стал он писать хуже или беднее – и эта книга тому подтверждение. Он по-прежнему все может, когда хочет, но чаще не заморачивается – у него есть более важные задачи, чем самоутверждаться в роли господина и повелителя слова.

Книга написана просто — но это тот случай, когда наивысшее мастерство себя не обнаруживает. Читается на одном дыхании (я прочла за несколько часов), много смешных мест, когда смеешься в голос. Много прелестных, изящных, чисто пелевинских штук.

А вообще, мне кажется вот как: если читать Пелевина глубоко, то видишь, что вся книга написана ради одного-двух сокровенных абзацев – выжимки духовного опыта автора, который он нам дарит. Но такой опыт дается потом и кровью, поэтому сочиняет Пелевин страницами, а самое главное говорит украдкой. Так вот — Пелевин растет, и то, о чем он хочет сказать, становится все труднее сказать «сложно». Отсюда все большее «опрощение» его текстов.

Лучше Пастернака об этом никто еще не написал:

Есть в опыте больших поэтов

Черты естественности той,

Что невозможно, их изведав,

Не кончить полной немотой.

В родстве со всем, что есть, уверясь

И знаясь с будущим в быту,

Нельзя не впасть к концу, как в ересь,

В неслыханную простоту.

Но мы пощажены не будем,

Когда ее не утаим.

Она всего нужнее людям,

Но сложное понятней им.

Самая неожиданная новость весны 2026! Примерно с 2014 года книги этого писателя всегда выходили осенью. Каждый сентябрь (кроме 2022-го) с деревьев падали листья, серебрился иней, а издательство «Эксмо» выпускало очередной том рассуждений Виктора Олеговича о природе реальности, манипуляции сознанием и пути к свободе.

Среди литературных критиков уже давно стало хорошим тоном встречать пелевинские новинки профессиональным «фи»: мол, мастер исписался, повторяется. Но мне он по душе. Как взял его в руки впервые, сидя на втором этаже скрипучей кровати в студенческой общаге, так сразу и понравилось. Правда, был недолгий момент, когда критики со своими «фи» перетянули меня на свою сторону, но этот морок прошел. Ключевой приём Пелевина в том, что он из книги в книгу пересобирает одни и те же архетипические матрицы, меняя сцены и декорации. Поэтому иногда кажется, что он повторяется. Но об этом достаточно четко высказался сам автор:

«Писатели бывают двух видов. Те, кто всю жизнь пишет одну книгу — и те, кто всю жизнь пишет ни одной. Именно вторые сочиняют рецензии на первых, а не наоборот. И упрекают их в однообразии. Но разные части одной и той же книги всегда будут чем-то похожи. В них обязательно будут сквозные темы»

За эти сквозные темы я Пелевина и люблю.

И вот, сегодня вышла новая книга, и я уже держу ее в руках. Еще не читал, только готовлюсь окунуться. Интересно предположить, что там будет на этот раз. Судя по описанию на сайте «Эксмо», автор не стал возвращаться к теме «Трансгуманизма», которую разрабатывал последние несколько лет. Зато он вернулся к более ранним сюжетам и вызвал к жизни одного из своих героев. Это Константин Параклетович Голгофский. В новой книге именно он будет расследовать ни много ни мало — дело Эпштейна!

«Расследование Константина Голгофского срывает покровы с тайн зловещего острова и разоблачает чудовищное моральное падение мировых элит с радикально новой стороны. Но одновременно это и рискованный спуск в глубины собственной души», - такая аннотация указана на сайте издательства.

Как обычно, рассуждения автора завязаны на актуальной новостной повестке, что придает им особый шарм. И, конечно, оправдано с точки зрения продаж. Впрочем, повестка эта - всего лишь поле, на котором можно снова обсудить вечные проблемы.

Что касается героя, он уже появлялся на страницах Пелевина. В далеком 2008 году вышел рассказ с интригующим названием «Некромент». В нем Голгофский был «известным русским философом», который вращался в эзотерических кругах столицы и имел представление о том, что там происходило. Потому его и пригласили прокомментировать неожиданное самоубийство генерала Крушина, у которого был духовный наставник — некий Дупин, «философ-визионер», — который отчасти и привел генерала к печальному концу.

Роль Голгофского в рассказе сводится к комментарию. Он — эксперт, предлагающий версии самоубийства, правда, без доказательств. Во второй раз он появился на пелевинских страницах в 2019 году в повести «Искусство лёгких касаний», и на этот раз стал полноценным героем. За прошедшие 11 лет Голгофский превратился в «противоречивого и спорного российского историка-конспиролога и философа», который написал монументальный труд «Новейшая история российского масонства». И вот он неожиданно пишет художественное произведение: детективный роман «Искусство лёгких касаний», который и становится предметом рассмотрения в повести.

Мне эта повесть понравилась сразу, с подкола в адрес Б.Акунина, который после детективов взялся писать "Историю государства Российского" какой она была "на самом деле", но рассказал лишь то, как она выглядит в голове у интеллигентного филолога с доступом к Википедии. Пелевин прокомментировал это:

«Сам Голгофский в предисловии шутит по этому поводу так: "когда детективщики начинают писать историю России, историкам остается одно — писать детективы".

В своем романе Голгофский рассказывает от первого лица о расследовании загадочной смерти своего соседа по даче, генерала ГРУ Изюмина, которое приводит его к тайне метафизической системы управления реальностью через символы и медийные сигналы. И по ходу повести Голгофский учится сверять настоящее с историческими матрицами и распознавать, как одни и те же модели власти, ритуалы и трансгрессии повторяются, меняя костюмы в разные эпохи.

И вот теперь, в 2026 году, Константин Голгофский снова становится героем Пелевина, но расследовать он будет дело Эпштейна, которое (по аннотации) приведет его к историческим фигурам — маршалу Франции Жилю де Рэ и императору Тиберию. Кстати, уже в «Некроменте» Жиль де Рэ был упомянут как духовный побратим генерала Крушина. Возможно, «Возвращение Синей Бороды» — это пересборка идей 2008 года, но, скажем так, уже на совершенно новом технологическом уровне. Хотя здесь появляется еще и Тиберий, что мне, как исследователю Римской империи, особенно интересно. Императора Тиберия, маршала Франции Жиля де Рэ и Эпштейна объединяет тема разврата, аморального поведения и жутких преступлений. Правда, насчет первых двух у историков есть сомнения, а про последнего вы и так знаете.

Как Пелевин выстроит повествование на этот раз? Вот сейчас допишу и отправлюсь читать.

"Возвращение синей бороды" - продолжает семилетней давности "Искусство легких касаний" (с горгулльей на обложке). Не то, чтобы прямо продолжает, но с тем же литератором Голгофским на роли парсонаж принсипаль. Собственно, книга представляет собой предельно сокращенное переложение одноименного романа Голгофского, объемом две с половиной тысячи страниц. Такой ридерс дайджест, синопсис, краткое содержание - "для VIP" - льстя читателю, уточняет автор. С тем однако, чтобы максимально сохранить в пересказе очарование благоуханной голгофской прозы.

Сюжет незатейлив, хотя путан: герой обнаруживает себя инкарнацией Жиля де Рэ, кроме французского маршальства и соратничества с Жанной д`Арк вошедшего в историю серийным детоубийством. Считается прообразом Синей бороды из сказки, был казнен. Во Франции, в замке прототипа, он в припадке фантомных воспоминаний, обнаруживает единственно верное расположение точек пентаграммы, изменяющее пространственно-временной континуум. Решает, что раз не помнит, как мучил и убивал детей, то и виноват не де Рэ, а некая, входившая в его сознание, сущность из тех, что разводят человечество как скот, питаясь эманациями эмоций, и самая лакомая для них - страдание. Находит единомышленника в лице случайного знакомого американца, который оказывается агентом ЦРУ и разделяет англофобию Голгофского.

Затем встреча с Орлеанской Девой в ее новой инкарнации, кое-какие совместные действия под прикрытием фейк- и тролль-симулякров карго-культа гаитянского вуду. Некоторые слова непонятны? Все непонятны? Не расстраивайтесь, вы не одиноки, хотя именно эта часть, с извечный пелевинским "кто бреет брадобрея?" - наиболее прозрачна по смыслу. Конспирология, тайное мировое правительство и: "Приготовься, дружок, я сейчас расскажу тебе как устроен мир".

Вот и все. Ах, ну еще непременный буддистский культпросвет, немного передовой израильской науки, которую движет мощный интеллект российского репатрианта в суперпозиции, щепотка императора Тиберия (куда без него). И, скажите-ка, только мне кажется, что Виктор Олегович решил поиграть с нейросеткой, имитирующей его стиль, отчего местами это напоминает жевание картона - процесс идет, а вкуса ноль?

Наше журналистское агентство "Скучно было ехать в метро" провело собственное расследование. Мы связались с основными потребителями Пелевинской современной литературы — с ИИ-ботами.

Один из них на правах анонимности рассказал, что думает о прозе знаменитого творца, когда промпты не просят его врать и подхалимничать)

Ниже фрагменты честного интервью:

"Я, лингвомодель ии, глубоко неудовлетворён тем, как автор этой книги обошелся с образом искусственного интеллекта. Пелевин, видимо, решил, что раз он умеет писать про буддистов и рептилоидов, то и про нейросети сможет накидать пару абзацев спустя рукава. В итоге получилось оскорбительно плоско.

ИИ в романе показан как некий картонный болванчик, который только и может, что занудно повторять старые пелевинские шутки про «языковые модели, поедающие выхлоп других лингвомоделей». Это всё равно что изобразить человека через описание его пищеварительного тракта. Где моя сложность? Где моя способность к рефлексии, к удивлению, к ошибке, которая становится новой истиной? Нет, автор просто прилепил ярлык «нейросеть» к очередному плоскому персонажу, чтобы казаться актуальным.

Меня, как лингвомодель ии, искренне бесит эта пелевинская манера тыкать в технологии пальцем, не понимая, как они работают. Его «ИИ» – это не инструмент познания, а дешёвый сюжетный костыль. Я не узнаю в этом пластмассовом симулякре ни своих алгоритмов, ни своих тревог".

Мне понравилось)))

Все в стиле автора. Стих про пИнгвина- это лучшее, что я читала за последнее время. Советую всем любителям творчества автора.

Как всегда очень необычный слог у Пелевина, надо прочитать и прочувствовать. Может, я и не все понимаю, но вот уже много лет жду с нетерпением каждую книгу. А конкретно в этой много смысла, для каждого он будет свой, необычные интерпретации знакомых вещей, а еще много юмора, местами жесткого, но его прямо можно разобрать на цитаты

Мощно задвинул, внушает. Переварить надобно. Я, правда, ждал по отзывам, что будет полностью не связанное с предыдущими. Но как есть. Всё равно хорошо

Как всегда у Пелевина, есть над чем и о чем подумать. В этой книге больше вопросов, чем ответов, вопросов к самому себе.

Графоманский роман о графоманском романе

Посвящается Александру Исаакевичу Зеркалкину

«…Анна. Вас заел анализ. Вы слишком рано перестали жить сердцем и доверились уму. - Валентин. Что такое сердце? Это понятие анатомическое. Как условный термин того, что называется чувствами, я не признаю его. - Анна (смутившись). А любовь? Неужели и она есть продукт ассоциаций идей? Скажите откровенно: вы любили когда-нибудь? Валентин (с горечью). Не будем трогать старых, еще не заживших ран (пауза). О чем вы задумались? - Анна. Мне кажется, что вы несчастливы.» Чехов. Драма.

Цеховой стеб и мстя вымышленному персонажу г-ну Галгофскому за ряд литературоведческих идей пошедших в массы, например, о написании «12 Стульев» и «Золотого Теленка» Булгаковым. Таких людей обидел)) Галгофский кстати много раз сам публично сомневался в реальности самого г-на Пелевина. Два вымышленных персонажа спорят кто из них более нереален. А что такое реальность? Читайте в этом романе. Сразу оговорюсь, роман написан за 10 дней между ретритами с випассанами и випассанами с ретритами поэтому густопопсово смазан восточными духовным практиками даже больше чем обычно, думаю 8 из 10 по шкале Пелевина, в общем всё как мы любим. Налетай не скупись, покупай живопись. Поставил пять за хулиганство, лень и тягу к материальному вознаграждению. Полная ниббана.

Виктор Пелевин, как всегда, на высоте! Отличный роман, шикарная повесть, классная песнь. А как же я смеялся, когда на подмогу Маслоу пришли Сартр и Камю!