Czytaj książkę: «Гулветра»
Сказочка на ночь
1.
Гул ветра раздался очень-очень громко в трубе дома. Так громко, что стаканчики, стоящие рядком в буфете, тут же издают звуки: «Дзинь, дзинь, дзинь!» Досталось и разделочной доске. Деревянная досочка, помотавшись на крючке, сваливается на разделочный стол с грохотом: «Бах!» Карнизы на окошках не остаются в стороне от гула и откликаются: «Тадах, тадах, тадах!», а пустой чайник поет: «Фью, фью, фью!» Девочка, сидящая в уголке кухни, вскликивает: «Ай!»
За пять минут до всего этого шума, наша девочка просыпается в своей комнате от всяких неизвестных ей звуков, слышимых на кухне. На дворе давно уже мартовская, непроглядная ночь. Но, как можно спать – если так много в этой ночи непонятного. Пройдя темный коридорчик, любопытное дитя просовывает голову на кухню. Тотчас зажигается керосиновая лампа, стоящая на круглом столе. Ребенок не пугается. Это же – ночь. Сказки чаще всего случаются ночью. А сказки она любит очень.
С зажженной лампой всякие тени и светлые пятнышки запрыгали перед ее глазами. Кухню ребенок знает хорошо. Подойдя к окошку, она смотрит в темень, – может оттуда идут звуки. Нет. Кусты вишни никак не касаются окон. «Лучше ей дождаться следующих звуков, притаившись в углу», – мыслит ребенок и присаживается на коврик.
Как только она присаживается, то весь набор грохота, дзиньканья и тадахов возобновляется. Если, кто-то думает, что ребенок вот прямо сейчас испугался – совсем не так. Она догадывается где источник звуков. Приподнявшись, девочка на цыпочках подходит к печке. Печка давно не топлена. Угольки в ней собраны и аккуратно убраны. Просунув в печку голову, девчонка понимает, – в таком положении трудно узнать причину гула. Вот и пролезает малышка в печку с ногами. Так ей легко глядеть в верхотуру. В верхотуре, как ей кажется, кто-то живет.
– Ты кто? – осмеливается ребенок задать вопрос в наступившей тишине.
– Гу-у-улВетра-а-а! – несется из трубы голос.
Любой взрослый человек скажет – там наверху кто-то дурачится. И голос – слегка наигранно пугающий. Но девчонка-то маленькая. У нее другие эмоции. Тем более за голосом ничего страшного не происходит. Девочка отваживается на следующий вопрос:
– Гул Ветра – это имя и фамилия?
– ГулВетра – это имя – у-у-у!
Через крохотную паузу ГулВетра возобновляет разговор вполне порядочным голосом:
– Эх! Что уж там. Все «у», да «у». Я сказал свое имя. Пора и мне знать твое.
– Солька я.
Солька обнаруживает в трубе совсем нестрашного ГулВетра. Ребенок быстро вылезает, берет коврик и устраивается удобней в печке.
– Хорошо, что ты ночью со мной, – возобновляет общение Солька, – раз уж разбудил, давай разговаривай дальше.
Этого предложения только и ждет ГулВетра.
– Ладушки-калядушки,
Люльки-хохотульки,
Каламбуры-муры,
Не летают куры. – Ну, как тебе мои стишки?
– Здорово! Я тоже так могу:
Дорки-помидорки.
Ждет курятник корки.
Ля – играет скрипка.
Бжик – так рвется нитка.
– А вот тебе еще, – раздается голос из трубы:
– Перламуры-шуры –
Как у тигра шкуры.
Поскакали сани
У соседки Тани.
– Надо же! Как ты угадал про соседку Таню! – смеется Солька. Лови стишок:
На кусте фасоли,
Не растут мозоли.
А на ре-бемоли –
Нескладухи- соли.
– Скажу честно: ты веселая девочка, и сочиняешь быстро, – не делает паузы в разговоре мальчик. – Я вижу тебя. Ты красивая.
– А я не вижу. И мне не важно – красивый ты или нет. Ты – мне нравишься. Однако… – тут девочка делает паузу, но не долгую, – я не прочь на тебя посмотреть.
– У-у-у! – несется звук из трубы. – А если я страшный?
– Я закрою глаза. Потом потрогаю твое лицо, уж затем осмелюсь взглянуть.
– Договорились. Закрывай глаза.
«Фыр, джух, шарах, дарах!» – раздаются звуки по всей высоте трубы. С наступившей тишиной, легкий шорох слышен рядом с Солькой.
– Я тут. Протягивай руки.
Девочка думала, ГулВетра дальше от нее. Ладошка сразу упирается в лицо мальчика.
– Ага. Это твоя щека, носик… – вполне хороший.
Другой рукой девочка трогает свой нос, чтобы как-то сравнить. Далее пальчики касаются глаз, бровей, лба. Дойдя до волос, в трубе раздается громкий смех.
– Что у тебя творится на голове?!
Со смехом Солька открывает непроизвольно глаза и не закрывает. Небольшой свет от керосиновой лампы освещает вполне симпатичного паренька, ее возраста с копной, никогда нечесаных волос.
– Ну как? – прерывает неловкую паузу ГулВетра. – Я не знаю, какой я.
– Ты хороший. Мне пять лет. А – тебе?
– Мне – пятьдесят пять минут. Сегодня сильный, мартовский ветер. Вот я и живу.
– А если ветра не будет?
Не дожидаясь ответа, по Лицу Сольки плывут девчачьи слезы. Ладошка пятидесяти пятиминутного мальчишки касается щеки девочки. Тоненькие струйки смешиваются с копотью. Далее серые ручейки тянутся до ворота ночной рубашки.
– У девчонки Сольки
Слезки пишут нольки, – разрушает грустную сцену паренек. Чего печалишься? Давай, продолжай.
– А у ГулаВетра
Потерялись гетры.
На затылке шляпа
В марте пахнет мятой. – Через слезы шепчет девочка.
Мальчик не отстает в стихах и продолжает с волнением в голосе:
– В марте зреет вишня.
Март – не третий лишний.
– Я признаюсь Сольке.
Повзрослею только.
Солька только на секунду закрывает глаза, вытирая рукавом щеку от слез. В эту же секунду ГулВетра исчезает.
2.
Каждый март и не только март Солька прислушивается к звукам, идущим из трубы. Ей пятнадцать лет. С самого утра одним мартовским днем сердце девушки поет звуками чайника: «Фью, фью, фью!» Еще далеко до ночи, даже вечер не сгустил, а вместо звуков в трубе гремят карнизы: «Тадах, тадах, тадах!»
Солька распахивает окошко. Перед ней, рядом с кустами вишни стоит юноша. В руках молодого человека горсть вишни. Пауза длится не долго.
– Март – не третий лишний.
Хочешь спелой вишни? – голос парня совсем не изменился.
Девчачьи стихи слетают легко:
– Солька ждет признаний.
Не вернулись сани. – Твоя очередь.
– Я люблю! – два слова.
Вторит ветер снова. Вторит ветер снова.
