Czytaj książkę: «Злодейка. Попаданка, которая сломала сюжет»

Пролог: Последняя страница книги

Сначала была боль.

Острая, пульсирующая, словно кто-то загнал раскаленный гвоздь прямо в висок. Затем пришел холод. Он пробирал до костей, несмотря на тяжелые бархатные одеяла, несмотря на жарко натопленный камин, трещавший где-то в глубине сознания.

Я открыла глаза.

Потолок был не мой. Вместо привычной побелки с трещиной в углу, которую я годами обещала заклеить обоями, надо мной нависала лепнина. Золотая, вычурная, давящая. Я попыталась вдохнуть, но воздух пах не утренним кофе и пылью мегаполиса, а лавандой, воском и чем-то металлическим… похожим на кровь.

– Миледи? – голос дрожал где-то рядом. – Миледи, вы очнулись?

Я повернула голову. Боль вспыхнула с новой силой, заставляя зашипеть. Передо мной стояла девушка в черно-белом платье горничной. Ее глаза были полны страха. Не того обычного страха перед грозной хозяйкой, а чего-то глубже… чего-то окончательного.

– Где я? – мой голос звучал чуждо. Мягче, выше, но с холодными нотками, которых я раньше не замечала.

– В ваших покоях, миледи. Герцогиня… вы были без сознания три дня.

Герцогиня.

Это слово ударило сильнее, чем гвоздь в виске. Вспышки чужих воспоминаний хлынули в голову, сбивая с ног, как цунами. Балы, интриги, яд в бокале, холодный взгляд мужчины, которого эта женщина любила больше жизни. И еще… еще что-то другое. Мои воспоминания. Офис, метро, книга в мягкой обложке, которую я читала всю ночь напролет, запивая дешевым растворимым кофе.

Книга. «Хроники Империи». Или «Кровавый Трон»? Названия сливались, но суть оставалась четкой, как лезвие гильотины.

Я знала эту историю. Я знала каждую страницу. Я знала, кто здесь герой, кто злодей… и кто умрет последним.

Я медленно подняла руку. Тонкие пальцы, украшенные тяжелыми перстнями. Не моя рука. Рука Алисы де Валуа – главной злодейки этого мира. Женщины, чья судьба была предрешена автором с первой главы.

– Какое сегодня число? – спросила я. Голос был твердым. Страх, который должен был парализовать, отступил, вытесненный холодным ужасом осознания.

Горничная замешкалась:

– Тридцатое число месяца Теней, миледи.

Мир покачнулся. Я закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыла та самая сцена. Финал третьей книги. Площадь, толпа, крики «Смерть ведьме!». И лезвие, опускающееся на бледную шею герцогини.

Я знала финал. Я читала его, сидя в своем уютном кресле, и даже пожалела героиню, подумав: «Какая жестокая судьба».

Но сейчас я не читатель. Я – текст. Я – чернила на бумаге. И до финала оставалось ровно тридцать дней.

– Уйдите, – тихо сказала я.

– Миледи, но врач…

– Вон!

Девушка выбежала, хлопнув дверью. Тишина повисла в комнате, густая и липкая. Я села на кровати, игнорируя головокружение. На столе лежал ежедневник в кожаном переплете. Я протянула руку, пальцы дрогнули, но я заставила себя открыть его.

Страницы были исписаны твердым, резким почерком. Планы, имена, долги, угрозы. История злодейки, которая сама рыла себе могилу.

Я перевернула страницу на конец. Там, через месяц, была помечена дата. «Суд Инквизиции».

– Нет, – прошептала я в пустоту комнаты. – Так не пойдет.

Я знала сюжет. Я знала, где спрятали улики. Я знала, кто подставит меня завтра, через неделю, через месяц. Я знала, кто улыбнется мне в лицо, чтобы воткнуть нож в спину.

Но я также знала то, чего не знал автор. Я знала, что сюжеты ломаются. Что судьба – это не приговор, а лишь сценарий, который можно переписать, если хватит духу вырвать страницы.

Я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела женщина с глазами цвета льда и волосами цвета воронова крыла. Красивая. Опасная. Обреченная.

Я улыбнулась своему отражению. Улыбка вышла хищной.

– Тридцать дней, – произнесла я, и эхо подхватило мои слова, разнося их по холодным коридорам замка. – У нас есть тридцать дней, чтобы обмануть смерть.

Я положила ладонь на холодное стекло зеркала.

– Посмотрим, кто кого перепишет. История или я.

Глава 1. Чужие воспоминания и вкус яда на губах

Вкус был мерзким. Горький миндаль смешивался с металлическим привкусом крови, оседая на языке вязкой пленкой. Я провела языком по зубам, морщась. Это не было остатком вчерашнего ужина. Это было внутри.

Я медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Воздух все еще пах лавандой, но теперь я различала и другие ноты. Запах старого пергамента. Холодный камень. И едва уловимый аромат «ночной тени» – редкого алхимического реагента, который в книге упоминался вскользь.

«Её разум помутился за неделю до казни», – писал автор. «Галлюцинации, агрессия, невнятная речь. Все списали на проклятие ведьмы».

Но это было не проклятие. Это был яд. Медленный, накапливающийся. Кто-то готовил почву для моего безумия задолго до того, как меня должны были арестовать.

Я поднялась с кровати. Ноги были ватными, тело чужим и тяжелым. Оригинальная Алиса де Валуа была высокой, статной, привыкшей носить корсеты, стягивающие ребра так, что трудно дышать. Я расстегнула верхние крючки на ночной сорочке, жадно глотая воздух.

В голове роились воспоминания. Они нападали роями, как разъяренные осы.

Вот она, маленькая, стоит перед отцом-герцогом, который смотрит на нее с разочарованием: «Ты слишком мягкая, Алиса».

Вот она, подростком, впервые встречает Принца. Его улыбка ослепляет, как солнце.

Вот она, взрослой, подписывает приказ о ссылке крестьян. Рука не дрожит. Сердце не болит.

А вот… темный коридор. Чья-то рука протягивает кубок. «Выпейте, миледи, это успокоительное». Голос знакомый. До боли знакомый.

Я застонала, хватаясь за край туалетного столика. Зеркало снова отразило мое лицо. Бледное, с темными кругами под глазами. Но взгляд… взгляд был моим. Не безумным взглядом загнанной зверюги, каким его описывали в финальных главах, а холодным, расчетливым взглядом человека, который знает правила игры.

– Оригинальная Алиса была марионеткой, – прошептала я своему отражению. – Она любила не того. Доверяла не тем. И умерла, даже не поняв, кто дергает за нити.

Я открыла ящик столика. Внутри лежали шкатулки с украшениями, флаконы с духами и… небольшой кинжал в бархатных ножнах. Я взяла его. Лезвие было острым. Вес ощущался успокаивающе.

Стук в дверь.

Я не стала прятать кинжал. Просто положила его на стол, лезвием к себе.

– Войдите.

Дверь скрипнула. Та же горничная, что была в прологе. Лира. В книге её имя упоминалось лишь однажды: «Преданная служанка, казненная вместе с хозяйкой за пособничество».

Преданная? Или просто не успевшая предать?

Лира вошла, неся поднос с серебряным кувшином и кубком. Ее руки дрожали. Она избегала смотреть мне в глаза.

– Миледи… Врач сказал, что вам нужно пить много воды. И… это отвар мяты. Для нервов.

Я посмотрела на поднос. В книге именно с этого момента начиналось «помешательство». Ежедневные отвары, которые должны были стабилизировать состояние герцогини после «нервного срыва» на балу.

– Поставь сюда, – я кивнула на стол, рядом с кинжалом.

Лира замерла. Ее взгляд скользнул по оружию и расширился от ужаса.

– Миледи, что вы…

– Лира, – я произнесла её имя мягко, но так, чтобы девушка вздрогнула. – Сколько лет ты служишь в доме де Валуа?

– П-пять лет, миледи. С тех пор, как вы… как герцогиня приняли меня из приюта.

– Пять лет, – повторила я, делая шаг к ней. Тело все еще слабело, но я заставила себя идти уверенно. – И за эти пять лет ты ни разу не видела, чтобы я пила что-то, не проверив это сначала?

Лира побледнела еще сильнее.

– Но врач сказал…

– Врач сказал, – перебила я. – А я спрашиваю тебя. Кто принес этот поднос в комнату?

– К-ключница… Марта. Она лично передала мне.

Марта. В моем сознании всплыло лицо полной, всегда улыбающейся женщины. В книге она была фоном. Незаметным персонажем. Но именно через неё оригинальная Алиса получала свои «лекарства».

Я подошла к подносу. Подняла кубок. Жидкость была мутной, зеленоватой. Запах мяты перебивал что-то другое. Тот самый запах «ночной тени».

– Лира, – я повернулась к девушке. – Ты хочешь жить?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и абсурдный. Горничная моргнула.

– Миледи?

– Я спрашиваю: ты хочешь жить через тридцать дней? Или ты планируешь разделить мою судьбу на эшафоте?

Лира опустилась на колени.

– Миледи, я не знаю, о чем вы! Я верна вам!

– Верность – это действие, а не слова, – я поставила кубок обратно. – Встань.

Она повиновалась, шатаясь.

– Вот что ты сделаешь. Ты выльешь этот отвар в камин. Прямо сейчас.

– Но врач…

– Врач либо идиот, либо сообщник убийц, – отрезала я. – Если ты хочешь проверить – выпей сама.

Лира отшатнулась, словно я предложила ей выпить расплавленный свинец. Это подтверждало всё. Она знала. Или догадывалась. Страх в её глазах был не за себя – за меня.

– Выливай, – повторила я.

Девушка схватила кувшин и плеснула содержимое в огонь. Пламя шипело, вспыхнув фиолетовым оттенком на мгновение. Химическая реакция. Яд был активным.

– Теперь слушай внимательно, – я подошла к ней и взяла за плечи. Мои пальцы впились в ткань её платья. – С этой минуты ты видишь только то, что я разрешу. Ты слышишь только то, что я скажу. Если кто-то спросит, пила ли я отвар – ты скажешь, что да. И что мне стало… хуже.

– Хуже? – прошептала Лира.

– Да. Мне стало хуже. Я брежу. Я вижу демонов. Я неадекватна. Поняла?

– Но зачем…

– Чтобы они расслабились, – я улыбнулась, и в этот момент я почувствовала, как чужие воспоминания окончательно улеглись, становясь инструментом, а не грузом. – Если они думают, что яд работает, они перестанут осторожничать. Они начнут действовать открыто.

Я вернулась к зеркалу. В отражении я увидела не жертву. Я увидела игрока, который только что перевернул доску.

– И еще, Лира. Найди мне перо и бумагу. И узнай, где сейчас находится герцог Рэйвен.

Глаза горничной округлились.

– Герцог Рэйвен? Но миледи, вы же… вы ненавидите его. После того, что случилось в саду…

В саду. Еще один фрагмент памяти. Разбитая ваза. Крики. Обвинение в нападении. Именно этот инцидент стал первым гвоздем в крышку моего гроба в оригинальном сюжете.

– Прошлое мертво, – сказала я, глядя на свои руки. – А будущее нужно писать заново.

Лира кивнула, подхватив поднос, и быстро вышла, словно боялась, что я передумаю и заставлю её выпить яд.

Когда дверь закрылась, я снова осталась одна. Вкус горького миндаля все еще был во рту. Я подошла к умывальнику, набрала воды и тщательно прополоскала рот, выплюнув жидкость в раковину.

– Тридцать дней, – напомнила я себе.

Сегодня был день первый. Яд обнаружен. Союзник найден, хоть и шаткий. Первый шаг сюжета нейтрализован.

Но я знала, что мир не отдаст победу просто так. Сюжет обладает инерцией. Если я слишком сильно отклонюсь от линии, реальность попытается меня «исправить». Случайность. Несчастный случай. Внезапная болезнь.

Я подошла к окну. За стеклом бушевала гроза, которую я не слышала раньше. Молнии освещали темные башни замка, делая их похожими на надгробия.

– Попробуй только, – прошептала я стеклу, за которым скрывался невидимый автор моей судьбы. – Попробуй меня сломать.

Я обернулась к столу, где лежал кинжал. Взяла его и спрятала в складках платья, ближе к телу. Холод металла успокаивал.

Впереди был долгий день. Нужно было вспомнить каждый пункт обвинительного акта. Каждую улику. Каждого свидетеля.

Я села за стол, придвинула бумагу. Перо заскрипело по поверхности, оставляя черные следы.

План действий. День 1.

1. Нейтрализовать яд (выполнено).

2. Проверить лояльность Марты.

3. Найти герцога Рэйвена.

4. Выжить до завтра.

Я поставила точку. За окном ударил гром, словно мир ответил мне.

Что ж. Ответ принят.

Глава 2. Дата в календаре: 30 дней до смерти

Утро не принесло облегчения. Голова гудела, словно внутри нее роился улей, а мышцы ныли так, будто я всю ночь таскала камни. Это был эффект отмены. Организм, привыкший к ежедневной дозе «ночной тени», требовал продолжения банкета.

Я села на кровати и сразу же почувствовала приступ тошноты. Сжав зубы, я дождалась, пока комната перестанет вращаться.

– Лира, – позвала я тихо.

Дверь приоткрылась почти мгновенно. Девушка выглядела так, будто не спала всю ночь. Под глазами залегли тени, но в руках она держала поднос уверенно.

– Миледи?

– Воды. И ничего больше. Никаких отваров, никаких настоек. Даже если придет сам королевский лекарь.

– Да, миледи. – Лира налила воду из кувшина. – Еще… приходил управляющий. Господин Габль. Он ждет в приемной. Говорит, что нужно обсудить расходы на содержание замка.

Габль. В книге он был эпизодическим персонажем. «Тучный человек с бегающими глазками, который исчез после ареста герцогини». Обычно такие персонажи исчезали не просто так.

– Пусть подождет, – сказала я, поднимаясь. – Мне нужно привести себя в порядок.

Я подошла к столу. Там лежал ежедневник оригинальной Алисы и рядом – мой собственный блокнот, который я вчера потребовала у Лиры. Обычная бумага, грубая, желтоватая, но она выполняла свою функцию.

Я открыла первую страницу. Крупными буквами вывела дату: 30 дней до казни.

Сегодня был день номер тридцать. Завтра станет двадцать девять.

Я взяла перо и жирно зачеркнула цифру «30». Чернила расплылись, похожие на пятно крови.

– Сюжет любит круглые числа, – пробормотала я. – Он будет давить сильнее всего в начале и в конце.

– Миледи? – Лира стояла у двери с платьем.

– Ничего, – я отложила перо. – Помоги мне одеться. Что-то строгое. Без кружев.

– Но миледи, сегодня приемный день… Ожидают визита принца…

Воздух в комнате стал ледяным.

– Что ты сказала?

Лира опустила глаза.

– Вчера вечером прибыл гонец. Его Высочество желает видеть вас сегодня в полдень. В зимнем саду дворца.

Я закрыла глаза. Вот оно. Первое исправление сюжета.

В оригинале именно сегодня должна была состояться встреча, на которой принц в присутствии свидетелей обвинит Алису в клевете на свою невесту (главную героиню книги). Это должно было стать первым публичным ударом, после которого герцогиню начнут открыто сторониться.

– Он хочет меня унизить, – констатировала я, открывая глаза. В зеркале отражалось бледное лицо, но взгляд был твердым.

– Миледи, может, вы скажетесь больной? – предложила Лира с надеждой.

– Нет, – я покачала головой. – Если я не приду, это будет признанием вины. Сюжет использует это против меня. «Герцогиня избегает правосудия», «Трусливая ведьма». Нет, я приду.

Я подошла к шкафу. Оригинальная Алиса любила яркие цвета, кричащие наряды, чтобы привлечь внимание принца. Я провела рукой по тканям. Шелк, бархат, парча. Все слишком заметное.

– Вон то, – я указала на платье глубокого синего цвета, почти черного. Без вычурных украшений. – И никаких драгоценностей. Кроме этого.

Я взяла со стола кинжал, который спрятала вчера. Нет, не его. Я взяла тяжелую брошь в виде серебряной розы. Она была острой и увесистой.

– Миледи, это опасно… – начала Лира.

– Это необходимо, – оборвала я. – Габль все еще ждет?

– Да, миледи.

– Тогда пойдем. Заставим его понервничать.

Приемная комната была холодной. Каменные стены не держали тепло, несмотря на разожженный камин. Господин Габль стоял у окна, спиной ко мне. Он был точь-в-точь как в описании: тучный, в дорогом камзоле, который трещал по швам.

Когда я вошла, он обернулся. Его глаза расширились. Он ожидал увидеть больную, растерянную женщину, которая подпишет любые бумаги, лишь бы избавиться от посетителей.

Вместо этого на него смотрела герцогиня в платье цвета ночного неба, с прямой спиной и холодным взглядом.

– Миледи, – он поклонился, но в движении не было прежней уверенности. – Я надеялся, вы еще почиваете. Здоровье…

– Здоровье в порядке, господин Габль, – я прошла к столу и села в кресло хозяина. Не предложила ему сесть. – Вы хотели обсудить расходы?

– Э-э… да. Видите ли, доходы с южных земель упали. Крестьяне бунтуют… Требуют снижения налогов. Нам нужно занять денег у гильдии, чтобы покрыть долги…

Я слушала и вспоминала. В книге Алиса поверила ему. Она заняла огромную сумму под залог земель, что фактически отдало ее финансы под контроль гильдии, а гильдия принадлежала семье невесты принца. Круг замкнулся.

– Интересно, – сказала я, когда он закончил. – Потому что вчера я смотрела отчеты за прошлый месяц. И там указано, что урожай собран полностью.

Габль моргнул.

– Миледи, цифры… они могут ошибаться.

– Цифры не ошибаются, господин управляющий. Ошибаются люди, которые их пишут. – Я медленно открыла ящик стола и вынула толстую книгу учета. – Например, здесь указано, что мы отправили на рынок пятьсот мешков зерна. А здесь, – я постучала пальцем по другой странице, – что мы продали триста. Где остальные двести?

Лицо Габля стало багровым.

– Миледи, вы не понимаете… Это сложные финансовые потоки…

– Я понимаю достаточно, чтобы знать: двести мешков зерна – это золотой, который исчез из моей казны. – Я подняла на него взгляд. – Кто ваш куратор в гильдии?

Габль попятился.

– Я не знаю, о чем вы…

– Не знаете? – Я встала. Движение было резким, и он вздрогнул. – Тогда у вас есть выбор. Вы пишете заявление об отставке прямо сейчас, признаете недостачу и обязуетесь вернуть средства из своего кармана в течение недели. Или я передаю эти книги королевскому аудитору.

– Вы не посмеете! – выдохнул он. – Я пользуюсь доверием…

– Вы пользовались доверием предыдущей герцогини, – отрезала я. – Та Алиса мертва.

В комнате повисла тишина. Габль смотрел на меня, словно видел призрака. Возможно, так оно и было.

– Я… мне нужно подумать, – пробормотал он.

– У вас есть час, – сказала я. – Лира проводит вас.

Когда дверь за ним закрылась, я выдохнула. Колени снова задрожали. Яд делал свое дело, физическая нагрузка давалась тяжело.

– Миледи, вы были великолепны, – прошептала Лира, поддерживая меня за локоть.

– Это было только начало, – сказала я, садясь обратно. – Он сообщит тем, кто стоит за ним. Теперь они знают, что я не собираюсь играть по их правилам.

Я посмотрела на часы на каминной полке. Половина одиннадцатого. До встречи с принцем оставалось полтора часа.

– Лира, подготовь экипаж. Но не парадный. Самый простой. И скажи кучеру, чтобы взял охрану. Двух человек. Надежных.

– Миледи, вы действительно едете? После такого стресса?

– Именно поэтому я и еду, – я взяла со стола блокнот и вырвала страницу. Быстро написала несколько строк. – Отдай это герцогу Рэйвену. Лично в руки. Если его нет дома – оставишь его слуге, но убедись, что никто не видел.

Лира взяла записку, спрятала в рукав.

– Что там написано?

– Приглашение на игру, в которой ставки выше жизни, – я улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. – Иди.

Когда она вышла, я осталась одна. Тишина давила. Я подошла к окну. Внизу, на дворе, суетились слуги, готовя карету.

Я положила ладонь на стекло.

– Тридцать дней, – повторила я.

Мир за окном казался спокойным, но я чувствовала напряжение. словно перед грозой. Сюжет пытался выровняться. Габль должен был получить деньги. Принц должен был унизить меня. Алиса должна была заплакать и убежать.

– Не в этот раз, – прошептала я.

Я повернулась от окна. На столе лежала серебряная роза-брошь. Я взяла ее, ощупывая острые лепестки.

В оригинальной книге зимний сад был местом, где Алису впервые назвали ведьмой вслух. Свидетели скрылись в кустах, записывая каждое слово.

Я знала, где они будут сидеть. Я знала, что принц приготовил «случайно» оброненное письмо, которое якобы доказывало мои связи с темными культами.

Я подошла к зеркалу и поправила воротник.

– Если они хотят спектакль, – сказала я своему отражению, – они получат премьеру. Но режиссер сегодня я.

Я вышла из комнаты, стуча каблуками по каменному полу. Звук был четким, ритмичным, как отсчет времени.

Тик-так. Тик-так.

Двадцать девять дней.